Игорян и компания: Из Петербурга в Петроград

После чая, который для Анны стал настоящим посвящением в тайны века, символом скорости и удобства, друзья перебрались в просторную гостиную, освещённую мягким светом торшера. Игорь приобнял Анну, подсаживаясь к ней на диване с ноутбуком на коленях. Алёна и Толян устроились в креслах, образуя негласный круг защиты вокруг новоявленной гражданки XXI века. Обстановка была расслабленной, и Игорь, прижимая Анну к себе, явно хотел сделать всё, чтобы ей было хорошо. — Ань, сейчас я тебя удивлю, — заговорил он с улыбкой, но с серьёзными глазами. — Помнишь, твой отец, свет-Николай Степанович, говорил, что-де подозревал, что Кучин нехороший человек? Так вот, я прошерстил Интернет, в частности, «Дворянские Сети», «Гусарскую Паутину»... И на DeadJournal отрыл вот этот отрывок. Датируется 1853 годом, между прочим. Это из дневника графини Павловой, известной тебе Апполинарии Григорьевны. Она была, можно сказать, одним из первых блогеров высшего общества. В 1894 году попробует себя в синематографе. Её высказывания всегда были острыми, и ей верили, как сейчас верят инфлюэнсерам. Игорь начал листать текст и пересказывать его вкратце, сдабривая пересказ комментариями и исторической справкой: — Значится, Апполинария Григорьевна, дай ей Бог здоровья, пишет, что, дескать, 17 июля встретилась с Кучиным в имении какой-то там, я не знаю, кто такая, Юсуповой. Короче, Зинаиды Юсуповой, дворянка, видимо, какая-то. Видала, да, особняк? Как у какого-нить Рокфеллера. Или у рублёвских олигархов в Москве нынешней. Говорит, дескать, Кучин родом из... в общем, дерЁвни какой-то. Слово «деревня» обзорщик намеренно исказил для смеха. — Короче, Обуховка какая-то, я не знаю, что за губерния, сколь далеко от Питера, но это такой Зажопинск, что ни один дворянин в эту задницу Петроградской губернии не сунулся бы даже за две пачки ассигнаций. Гугля Обуховку, я вот чего выудил про это место. Он открыл страницу сайта «Дворянские тайны», посвящённую Обуховке, с картой. — Как я и сказал, задница Петроградки. Примерно, ща... Тысяча шестьсот километров от центра, о как. И жил наш придурок, смотри, во-о-от тут. Это примерно с... когда его там мать-профурсетка на свет изрыгнула-то? Ага, с тысяча семьсот семьдесят третьего по тысяча восемьсот десятый. И вот, как только появилась возможность к тебе шары подкатить... Ань, приготовься, сейчас посмеёшься. Наклонившись к уху Анны, Игорь прошептал: — Ань, я всё больше начал понимать, почему Кучину понадобилась именно ты. Сейчас ты всё поймёшь. Он открыл окошко с биографией Анны на сайте с личностями: — Он к тебе, судачили, пытался подкатить с твоих то ли четырнадцати, то ли пятнадцати. Точно не помнишь? Это было, как сообщает ряд исторических источников, впервые на вечеринке у Ржевских. Ты же с Дмитрием Ивановичем хорошо общалась? Так вот, он, значит, пялился волком на господина поручика, хотел тебя от него отвадить. Это, конечно, всё игрушки, но вот где Ржевский, там и Кучин. В частности, у Юсуповой в имении тоже это повторилось. Смотри, это ты. Дагерротипное фото Андрея Виленского. Винтажно, да? Так вот, твой отец, Николай Степаныч, говорит Павлова, держатель акций одной кондитерской маленькой фабрики. Этой самой, как её... «Петроградская сладость», вот. Тебе с этих акций некий процент вроде как тоже падал. При условных ста двадцати тысячах тебе падало семьдесят пять процентов бабла с этих акций, что даёт девяносто тысяч. И это при механизации производства шоколада и конфет. Ну, механизация условная, ибо там девяносто два процента работы у вас выполняли станки, машины и что-то типа роботов. Девяносто падали тебе, тридцать делили мама, папа и Лёша. Вот, кстати, вашего Лёху все петроградские чики любили, а от Кучина воротили нос. Даже гимназистки. Сейчас бы твой процент от акций составил миллион восемьсот. — А почему от Кучина воротили нос? — спросила Алёна, почувствовав нараставшее напряжение. — Со слов Павловой в своём дневнике, всех на вечеринке у Юсуповой смутило... Где ж эта цитата, туды её в качель... Это то, что в реалиях нынешнего, 2022, года называют по цитате из «Утомлённых солнцем»: «Не в масть тебе такие котлы, дядь». Короче, за часы она говорит, мол, «золото, которым оные часы отделаны, будто не настоящее». Я ещё вот в игорном доме, когда его в первый раз увидел, подумал: «Какие-то часы у него слишком новые и блестящие для антиквариата. Дешёвый закос». А ещё смотри, костюм да сапоги. Я похожий лук собрал на дворянском дизайнерском конструкторе. Игорь открыл скриншот получившегося образа, сделанного на сайте-конструкторе. — Часы японские, ну, или закос под них, наручные. Механизм, полагаю, левый, но на него нашлёпана бляха с логотипом какой-нибудь японской фирмы. Вот типа как под Самсунг косят. Сапоги... Блин, вот взять берцы, обкорнать, подвернуть, и будут тебе такие же. Костюм тоже сплошной фейк. Как будто китаёзы шили. — То есть, он — подделка? — задумчиво проговорил Толян. — Гусарский фейк? — Ыгы, — кивнул Игорь, обнимая Анну крепче. — Павлова пишет, что про Кучина ходили неприятные слухи. Помимо того, что он игрок, пьяница и бабник, он ещё и мошенник и, простите, педофил. Однажды он чуть не переспал со служанкой Терёшина-Романенко, юной Лизой, которой было примерно тринадцать. Как только граф Василий Петрович увидел, как грязно Кучин пристаёт к Лизе, он отстегал его нагайкой. Как только он заставил Кучина заплатить пятьсот рублей с извинениями, Кучин изошёл на говно. Стал оскорблять весь род Терёшиных, Романенко, Орловых... Как только на горизонте появилась ты, Ань, он стал пытаться свои яйца к тебе пристроить. Но твой отец ему дал отповедь на первые поползновения в стиле: «Яйца свои в карман к себе положи и свали отсюда!». Вот и выходит, что Кучин не просто жених, Анечка. Он финансово несостоявшийся, пошлый и циничный мошенник, которому нужен был только твой капитал от «Петроградской сладости», чтобы погасить свои карточные долги и продолжать имитировать дворянина. Услышав это, Анна побледнела, а затем её лицо залилось краской. Вся подавленная боль, страх и унижение последних лет, вся ложь, которой её пытались сковать, вспыхнули с неистовой силой. — Вот же урод! — Анна внезапно сорвалась на современный язык, впервые полностью и безоговорочно приняв этот новый, освобождающий лексикон. — Скотина! Она запустила в стену фарфоровую чашку. Та, ударившись о гипсокартон, разлетелась на мелкие осколки с резким, хлёстким звоном. Анна тяжело дышала и моргала. Гнев, который она годами подавляла под маской покорности и дворянского воспитания, вырвался наружу, получив конкретный объект — Кучина, и конкретную причину — осознание того, что её хотели использовать и унизить. — ТВАРЬ! — завопила Анна, небрежно собирая осколки чашки и высыпая их в выемку шкафа-пылесоса. — СВОЛОЧЬ! — Эй, тихо-тихо, Ань, — Игорь тут же притянул её к себе, крепко обнимая и стараясь успокоить. Он чувствовал, как её тело дрожит, как слёзы душат её, но не дают ей заплакать. — Всё, он в прошлом. Он там, в Томской губернии, гниёт. Больше он тебя не тронет. Он просто кусок дерьма, который попытался присосаться к твоей фабрике. — Он... он хотел... мой капитал! — голос Анны дрожал. — Он хотел... использовать меня... унизить! И я... я думала, что должна смириться! Что это моя судьба! — Да ни хера! — отрезал Толян, понимая, что Анну убили новости, пересказанные Игорем. — Никому ты ничего не должна. Ты, блин, Анька Трофимова или кто?! — Я — Анна! И я не вещь! — выдохнула Анна, наконец позволяя себе заплакать. Слёзы текли ручьем, но это были слёзы не страха, а очищения и ярости. — Ну вот, — прошептал Игорь, гладя Анну по волосам. — Ты не вещь, ты личность, ты сильная и красивая девушка. Прямо как наша Алёна. Всё-всё-всё, не плачь. Смотри. Игорь включил одно из своих видео, в котором играл песню «Лирика» группы «Сектор Газа» на гитаре, а сверху прокручивалась табулатура, показывающая, как играть. — Я эти табы, кстати, платным подписчикам за сто пятьдесят рублей даю, — произнёс Радаев, чтобы отвлечь Анну. — Всегда старался делать аутентичную оригиналу аранжировку. Анна, прижавшись к Игорю, постепенно успокаивалась. Звуки гитары и сильный, надёжный запах современного одеколона Радаева действовали умиротворяюще. Она подняла заплаканные глаза и посмотрела на профиль Игоря. Он был не просто другом и спасителем; он был проводником в эту новую, дикую свободу. Он не требовал от неё ничего, кроме как быть собой. — Игорь… — хрипло прошептала Трофимова. — Да, Анечка? — Радаев выключил видео и мягко посмотрел на неё. — Игорь, я хочу попросить тебя кое о чём… — Анна отвела взгляд от Игоря, но затем снова посмотрела ему в глаза. — Это… это очень важно для моей новой жизни. Я должна научиться всему, что делают здесь, что делают свободные женщины. — Что такое? Скажи, не стесняйся. Я готов быть твоим гидом по XXI веку, — мягко ответил Игорь, думая, что она попросит объяснить TikTok или как пользоваться банковской картой. Анна набрала воздуха. — Научи меня… целоваться. Игорь замер. Его рука на плече Анны напряглась. Он почувствовал, как Толян и Алёна напряглись в креслах, но не издали ни звука. — Что? — Ну… целоваться, — повторила Анна, глядя Радаеву прямо в глаза. — Я никогда не целовалась. И я не хочу, чтобы мой первый поцелуй был неловким. Или… или с каким-нибудь Кучиным. Ты мой друг. Я тебе доверяю. Ты научишь меня, как это делают в вашем… в нашем мире? В глазах Трофимовой не было ни кокетства, ни страсти, только чистое, почти академическое любопытство и глубокое доверие. Она просила его об услуге, как могла бы попросить научить её писать электронное письмо. Она видела в этом ещё один акт суверенного освобождения. Игорь отвёл взгляд на секунду, тяжело выдохнул. Это было чертовски неловко, но отказать ей, как её спаситель и друг, он не мог. Она просила о знании, о свободе, а не о чём-то пошлом. Он чувствовал огромную ответственность. — Хорошо, Ань. Я… я научу тебя, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Но только как друг. Это будет просто… урок. — Спасибо, Игорь. Я знала, что ты поймёшь, — Анна облегчённо вздохнула и чуть подалась вперёд. Игорь осторожно положил ладони на щёки Трофимовой. Он смотрел в её огромные, доверчивые глаза, которые, казалось, впитывали в себя каждое его движение. Он наклонился медленно, чтобы она могла в любой момент отстраниться. Их губы соприкоснулись. Это был мягкий, нежный, учебный поцелуй, который длился всего мгновение. Для Анны это было открытие. Она почувствовала тепло, лёгкое головокружение, и вкус... свободы. Она впервые ощутила нежность без угрозы. Игорь отстранился, широко раскрыв глаза. Он ощутил секундный электрический разряд, но тут же взял себя в руки. — Вот так, — тихо сказал он. — Это называется… «сухой поцелуй». Начало. Анна сидела неподвижно, чувствуя, как её щёки горят. — И… это всё? — прошептала она. — Нет, — улыбнулся Игорь, стараясь скрыть нервозность. — Есть ещё «французский». Но, Ань, думаю, для первого дня знакомства с XXI веком этого достаточно. Главное, что ты поняла: это должно быть по желанию. И с тем, кто тебе дорог. И безопасно. Как сейчас. Анна кивнула, прижимая руку к губам. Она была взволнована. Она только что получила свой первый урок свободы и суверенитета над собственным телом. — Хорошо, Игорь. Теперь… что такое «Самсунг»? Игорь засмеялся. — Ну, это уже проще, чем поцелуи. Это компания по производству электроники. Мой первый смартфон сделан этой компанией. Алёнкин телевизор тоже от них. У Толяна пылесос тоже самсунговский. После напряжённого разговора и неожиданного урока Игорь решил, что Анне нужно полностью переключиться. — Так, Ань, а теперь давай закрепим твою новую личность! — объявил он, поднимаясь. — Ты Анна Трофимова, свободная, красивая, сильная. И ты должна выглядеть соответственно. Алёнка, Толян, быстро, доставайте все свои шмотки! У нас тут модный приговор, блин. Алёна, тут же подхватившая идею, с улыбкой кивнула. — Отличная идея! Нужно показать, что ты можешь быть разной! Они втроём перевернули гардероб Алёны, вытащив целую гору современной одежды: от рваных джинсов и толстовок до вечерних платьев и кожаных курток. Анна стояла в центре, сначала смущённая, а потом всё более заинтригованная. Игорь вручил Анне чёрную толстовку с капюшоном и ярким принтом и рваные джинсы. — Надень, Ань. И посмотри на себя в зеркало. Анна вышла из ванной. Толстовка была огромной, скрывала фигуру, но дарила ощущение полной анонимности и комфорта. Рваные джинсы казались ей вызывающими, но в то же время невероятно дерзкими. — Это… очень свободно, — прошептала она. — Это оверсайз, детка! — воскликнул Игорь, доставая телефон. — Так, стой, сейчас я тебя сфоткаю. Вот, такая ты — незаметная и дерзкая. Алёна достала облегающее красное мини-платье и туфли на высоком каблуке. — А вот это, Аннушка, для вечеринок! Чтобы ты чувствовала себя королевой! Анна надела платье, и её фигура, скрытая кринолинами, внезапно стала откровенно видна. Она покраснела, но Алёна тут же подбежала и сделала ей лёгкий макияж. — Вау, — только и смог выдохнуть Толян. Игорь почувствовал, как у него перехватило дыхание. Анна выглядела сногсшибательно. — Охереть… — пробормотал Игорь, быстро фотографируя Трофимову. Затем Радаев дал Анне белую классическую рубашку, которую Анна завязала узлом на талии, и чёрные брюки-клёш. — Это советский стиль. Это чтобы ты ходила и показывала всем, какая ты умная и стильная, — объяснил Игорь. Анна выглядела строго, но элегантно, как будто родилась в этом костюме. Наконец Игорь протянул Анне одну из футболок с принтом в стиле видеоигр. — А теперь наша фирменная эстетика. Мы с тобой — команда. Геймеры, рокеры, путешественники во времени. Улыбнись! Игорь обнял её за плечи, и они сделали несколько селфи. — Теперь ты готова. У тебя есть гардероб, паспорт, и самое главное — ты свободна, — сказал Игорь, убирая телефон. — Теперь давай поговорим о том, как ты будешь жить дальше, Ань. Анна, прижимая футболку к груди, кивнула. — Я готова, Игорь. С чего начнём? — Я тебе создал канал на Ютубе, назвал его «Современная дворянка». Настроил тебе монетизацию на зарубежную карту, и ты сможешь выводить на свою российскую банковскую. А какой контент ты бы хотела снимать?