Глава 14. Шоу двойников
11 декабря 2025 г., 20:19
Анна задумалась. Она держала в руках телефон, который ещё несколько минут назад казался ей волшебным артефактом, а теперь стал инструментом для будущей жизни. Её глаза светились предвкушением.
— Я хочу снимать такой же контент, как ты, Игорь! — с улыбкой воскликнула она. — Играть в игры, рассказывать о кино, музыке. О том, как мир менялся и как я его вижу сейчас.
— Вот это по-нашему, Ань! — обрадовался Игорь, чувствуя гордость за Анну. — Я тебе рассказывал, как у меня набежала куча просмотров на видосах по «Как достать соседа»? Это жесть. Правда, один фанатик со своими корявыми модами меня так достал, что пришлось забанить его и удалить все ролики по модам.
У него пискнуло уведомление.
— Ёперный насрать... Кто там так не вовремя? А, етишкин пистолет... Погодите...
Игорь задумался, затем что-то полистал в телефоне.
— Ага, Юля Кучина. Двадцать один год. Супруга этой мрази. Имела роман с... Ань, не упади... Варварой Костыгиной, молодой прачкой его сиятельства Терёшина-Романенко. Пробовала с Женей Лузгиной, ну, той секси-куколкой-служанкой. Но Женёк — она не розовая, поэтому воспринимала это как дружескую игру. Смотри, красотка какая.
И Игорь показал друзьям дагерротип, на котором была изображена Юля Кучина. Она была эффектной блондинкой в шикарном шёлковом розовом платье с яркими синими глазами.
— Слушайте, а я вот, когда мы были в игорном доме, слышал, что она как-то сбежала с цыганом, — вспомнил Толян. — Но Кучин её нашёл и вернул. Там, говорят, скандал был на весь Петербург.
— Ага, — кивнул Игорь. — Прошка, тот мальчик-газетчик, телеграфировал Ростовым, когда мы у них были, персонально. Этот цыган... Ёклмн... Яшка-цыган, блин! Одно хлебало!
От внезапной ассоциации Радаев вдруг запел:
— Ветер по чистому полю лёгкой гуляет походкой... Спрячь за решёткой ты вольную волю — выкраду вместе с решёткой! Ну, вы поняли, да? Тот, что станет свидетелем расстрела детей Щусей позже, примерно к 1917-18 году. Это же один в один он. Но того то ли подменили, как в «Принце и нищем», на кого-то относительно похожего, то ли что-то ещё случилось, но потом насчёт него внезапно замолчали все источники, никакой инфы. Вот прикиньте, да: то был поток информации, а потом раз — вдоль дорог мёртвые с косами стоят, и тишина. Где-то, представьте себе, с 1846 по 1851 молчали. А вот до 1846, приблизительно с 1831, были просто потоки инфы по всем каналам. Вот смотрите.
Игорь застучал по клавиатуре телефона, после чего вывел на экран фотографию юного цыгана в дагерротипном стиле.
— Считается, что Яшка — сын цыгана и русской. По документам, которые потом у него, видимо, забрали, он Сухарев. Его изолировали от матери, короче, и затащили в какой-то рандомный табор, где он спутался с беглой девчонкой, которая косила под цыганку. Как же её... Катя, во. Эта Катя оказалась его... подругой по гимназии, где они вместе учились. Яшка и Катя всегда были в хороших отношениях. Так вот, когда Катю убили, Яшка, видать, и пропал. А тот Яшка, что на него похож — актёр, этакий косплеер. Яков... сука, фамилию забыл. Он внедрился к цыганам, и Юля чуть не пошла по рукам. Просто её у Яшки-дубля забрать пытались. И смотрите, чего. Яшка-дубль огого как помог Юле в итоге. Тут есть описание а-ля исторический роман от очевидца сцены, начинающей писательницы Аксиньи Чеботаевой. Она описывает стычку Яшки-дубля с Кучиным на некой вечеринке. Влетел настоящий Яшка, внезапно нашедшийся и изменившийся в позитивную сторону, и оригинал и дубль устроили Кучину нагоняй. А это год был, на секунду... Что ж у тебя за почерк, Ксюша, такой... Ага, вот. Год 1857.
Игорь пролистал дальше и округлил глаза.
— О, ещё интересное чтиво подъехало! Получается, Юля поделилась с Чеботаевой вкратце кое-какой информацией. Она заглядывалась на любовниц своего горе-супруга, западала буквально на каждую. И со всеми дружит до сих пор. И вот один раз она подговорила Соню, одну из любовниц супруга, и они с Юлей, когда он вернулся домой, начали прямо при нём целоваться. Вот щас зачитаю, как она это описала. Прям как в романах.
«…Алексей Михайлович, вернувшись в полночь из игорного дома, был явно не в духе. Он грозно распахнул дверь, ожидая увидеть испуганную супругу и прислугу, но вместо этого застал в будуаре картину, от которой его глаза полезли на лоб.
На диване, залитом бархатным светом ночника, сидели Соня и Юлия Кучина. Они сидели близко, обнявшись, и, о горе! — их губы встретились в долгом, упоительном поцелуе! Соня, заметив Алексея, лишь улыбнулась ему самой ехидной улыбкой, а Юленька, отстранившись, с ледяным спокойствием посмотрела на него и произнесла:
— Ты думал, что только ты можешь иметь увеселения? Я нашла утешение в объятиях, которые не пахнут вином и проклятым табаком, Алексей.
Кучин замер, и его пьяный пыл мгновенно улетучился, сменившись бессильной яростью». Свидетельство Чеботаевой завершается тем, что Кучин, не проронив более ни слова, бросился в свой кабинет, а Юля и Соня пошли гулять.
Игорь с сияющими глазами закрыл вкладку.
— Огонь! Вот это ответ! — выдохнул Радаев. — Жалко её, конечно, но Юля молодец.
Он встал, прошёлся по комнате и резко остановился. На его лице появилось выражение глубокой, злорадной задумчивости. Он посмотрел на консоль Зеркала.
— Знаете, чего не хватает в этой истории? Последней точки. Наш Кучин сейчас в колонии предварительного заключения в Томской губернии. Ему там грустно, одиноко и, главное, нет Юленьки.
— И что ты предлагаешь? Отправить ему открытку? — спросил Толян, отпивая из кружки.
— Нет, Толян, мы устроим ему незабываемое шоу, — усмехнулся Игорь и повернулся к Анне. — Ань, ты ведь хочешь, чтобы он страдал? Чтобы он понял, что остался ни с чем?
— Да! Хочу, чтобы он знал, что он ничтожество! — с неожиданной яростью ответила Анна.
— Отлично. Мы применим финальный удар! Зеркало может материализовать не только зонты и букеты, но и... полноценные, полностью рабочие дубли людей.
Игорь схватил консоль и начал быстро набирать команды.
— Я создам дубль Юли Кучиной. Но не ту, которая его жалела и потом сбежала. А Юлю-дубль, которая будет его строгой, мстительной женой-прокурором, пришедшей дать ему отповедь перед приговором! Строгость плюс 5, всепрощение -7, заинтересованность в активах +10. Директива номер один: растоптать Алексея. Она придёт и заберёт у него последнее!
Игорь нажал кнопку «Материализация/Телепортация». Синий вихрь вспыхнул и исчез, унося с собой невидимый, но мощный фантом возмездия.
— Теперь — финансовый удар. Мы не можем оставить его активы без присмотра. Оставшиеся после карточных долгов Кучина активы, а это то, что он не успел проиграть, а именно: его небольшое родовое имение и два векселя, я сейчас же переведу под контроль Василия Терёшина-Романенко и Николая Трофимова. — Игорь снова защёлкал по клавишам консоли. — Они — честные люди, пусть разбираются. А остальной его капитал, все его долги и всё, что можно обнулить...
Игорь нажал кнопку «Программа», выбирая функцию «Обнуление/Перераспределение».
— К чёртовой матери! Обнулить, стереть, аннулировать! Кучин должен остаться банкротом, никем, даже в глазах самых нищих!
Игорь откинулся на спинку дивана, выдохнув.
— Всё, Ань. Дело закрыто. Кучин официально нищий, одинокий и получает в камере самое худшее, что только может быть в его жизни. Теперь мы можем спокойно отдыхать.
Анна, наблюдая за этим актом цифрового и метафизического правосудия, почувствовала глубокое, холодное удовлетворение. Это было не просто спасение — это была полная, бесповоротная победа и справедливость.
— Игорь… ты гений! — сказала она, прижимаясь к Игорю. — Теперь я точно готова ко всему. Вот она, настоящая свобода!
