Шалость удалась

И прежде чем читать, произнеси: «Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость!»

★ ★ ★

Коридоры Хогвартса после ужина пахли тыквенным хлебом, старыми камнями и чем-то жжёным — словно кто-то на пятом этаже снова курил «сбор от нервов» Невилла. Винни шагала быстро, с книгой по Защите под мышкой, вцепившись в неё сильнее, чем следовало бы, как будто бы она могла защитить её не только от тёмных искусств, но и от собственных мыслей. Мысли. Они как всегда, гудели как стая вшивых пикси: от грядущего экзамена до… Рона. Ужасно, неловко и странно. — Эй, маленькая беда! Девушка не обернулась. Не нужно было. Их шаги были узнаваемы — слегка подпрыгивающие, как у людей, которые знают, что они вечно не вовремя, и этим гордятся. Фред и Джордж Уизли. Два самых надоедливых, шумных, обаятельных раздражителя в её жизни. Они появились слева и справа одновременно, будто вынырнули из воздуха. Оба — с искрами в глазах и ухмылками, которые не предвещали ничего хорошего. — Ты куда так летишь? — спросил Фред, засовывая руки в карманы и глядя на Винни с прищуром. — Мы скучали, — добавил Джордж. Девушка закатила глаза, но не остановилась. Они и так знали, что она от них не уйдёт. Никто никогда не уходил от близнецов Уизли. Они шли с ней вровень, будто так и надо. — Слышал, наш брат наконец-то перешёл на фазу два с тобой? — лениво бросил Фред. — Да-да, поздравляем, — Джордж качнул бровями. — Великая церемония «поцелуй-в-щёчку-плюс» состоялась? Она крепче прижала книгу к груди. Ответ не пришёл сразу. Вместо него — воспоминание. Винни не хотела возвращаться к этому. К тому мгновению. К тому ощущению. Рон стоял, прислонившись к стене в углу библиотеки. Его лицо было спокойным, почти отстранённым. Не напряжённым и не растерянным — именно спокойным. Винни шагнула ближе, ожидая чего-то большего, чем обычный разговор. — Ну, — сказал он ровно, — наверное, пора. И поцеловал её. Поцелуй был точный, быстрый, уверенный. В нём не было неловкости. В нём не было и страсти. Просто действие. Как будто он выполнил обещание. Как будто это была часть отношений, которая «должна случиться». Его губы были тёплыми, чуть влажными, но от них не исходило ни волнения, ни желания. Всё было правильно — и совершенно пусто. — Я не собираюсь обсуждать с вами мой поцелуй с Роном, — сказала она обогнав их на два шага, не оборачиваясь. Голос получился сухим, ровным. — Да и не нужно, — Джордж ухмыльнулся. — Мы и так всё видим. — О да, — протянул Фред, — скука была эпичная. Однозначно. Винни ускорила шаг. Близнецы — тоже. Они держались рядом, будто это была игра: кто дольше продержится рядом, прежде чем она сорвётся. — С чего вы это взяли, чук и гек? — наконец бросила она. — Ну смотри, — Фред наклонился ближе, прищурился и лёгким движением ткнул её в щёку. — Румянца нет. Глаза не светятся. — Волосы идеально уложены, — заключил Джордж, и сам же тут же их растрепал. — И губы, — Фред задержал взгляд дольше, чем нужно, — не выглядят так, будто кто-то ими занимался. Даже не покусаны. — Близнец закусил свою губу. Винни фыркнула, отмахнувшись. Но губы её сами дрогнули — на миг. — С каких пор вы, две балды, стали экспертами по поцелуям? — С тех пор, — сказал Фред, — как мы научились делать это лучше Рона. Гораздо лучше. — Так было бы и с тобой, — спокойно сказал Джордж. — Если бы ты выбрала правильных Уизли, — закончил Фред. Винни остановилась. Развернулась. Скрестила руки на груди и смерила их взглядом. — Ах вот как? А кто же из вас «правильный»? Фред сделал шаг вперёд, расправив широкие плечи. Его уверенность в том, что ему позволено всё, была почти безумной. Он смотрел прямо в глаза — спокойно, без хвастовства. — Очевидно, я. — Конечно, — фыркнул Джордж, закатив глаза. Фред наклонился над ухом девушки. Глаза — внимательнее. Он опустил голос до полушёпота. — Я бы поцеловал тебя прямо в общей комнате. Так, чтобы ты потом неделю прятала свои розовые щёчки. Джордж подошёл сбоку. Его дыхание коснулось её уха. — А я бы отвёл тебя в кладовку со сладкими травами. Там уютнее. Без свидетелей. И… тише. Винни стояла, вцепившись в книгу, как в спасательный круг. Но ладони вспотели. Щёки горели. Что-то внутри неё напряглось — и хотело расплавиться. Она хотела оттолкнуть их. Но их взгляды держали её крепче, чем руки. — А потом вы бы жаловались маме, что вас ударила девочка? Близнецы рассмеялись низко и синхронно. — Скажи честно, — Фред склонился ближе. — Хоть раз думала… каково это — с тем, кто действительно умеет? — Я встречаюсь с Роном, — выпалила девушка. — Он ваш брат. Напоминаю. — А ты — не его собственность, — ответил Джордж. Его голос уже был серьёзным. — И он… — Фред мягко коснулся её руки, — …не знает, что с тобой делать. — А мы — знаем, — прошептал Джордж. — Уже давно. — Только представь… один из нас занят твоими губами, а другой — доводит до дрожи. — Вы оба ненормальные. Вам лечиться надо. Винни развернулась и пошла прочь, шаги отдавались в каменных стенах. — Смотри, — шепнул Джордж вполголоса брату, но так, чтобы она слышала. — Уходит. — Ну, конечно, — откликнулся Фред. — Ей же нужно время всё переварить. Винни ускорила шаг. Книга прижималась к груди слишком крепко, дыхание стало рваным. Она ненавидела, что они умеют так — довести её до состояния, где слова перестают слушаться. Сердце всё ещё било в висках. Перед глазами вспыхивало воспоминание: Рон, его спокойный, сухой поцелуй. Сравнение было слишком очевидным. Слишком опасным. Проходная в башню старост встретила её тишиной. Страж впустил в гостиную без вопросов, и Винни с облегчением закрыла за собой дверь в своей комнате. Здесь было её пространство. Её порядок. В комнате пахло сушёными травами и чистым пергаментом. На письменном столе лежала стопка аккуратно выровненных свитков. Она сняла мантию, переоделась в домашние вещи и позволила себе глубоко выдохнуть. Смех близнецов всё ещё звучал в ушах. Синхронный, лёгкий, будто они вдвоём всё ещё держали её за руку, не отпуская. «Если бы ты выбрала правильных Уизли…» «Я бы поцеловал тебя прямо в гостиной…» «А я бы отвёл тебя туда, где тихо…» «Один занят твоими губами, другой доводит до дрожи…» Фразы прокручивались снова и снова. Она пыталась вытеснить их воспоминанием о Роне и его поцелуе, но и это не помогало: сухой, правильный жест Рона мерк перед яркими словами Фреда и Джорджа. Винни прижала подушку к лицу, стиснула зубы, но мысли всё равно прорывались. Они дразнили её. Это была игра. Она знала. И от этого было тревожно. И слишком горячо. Она перевернулась на бок, подтянула колени и закрыла глаза. Смех близнецов утих в её памяти, превратившись в гулкое эхо. Мысли о поцелуе Рона растаяли, оставив пустоту. А слова Фреда и Джорджа — остались. И с ними Винни незаметно провалилась в сон. Сначала было ощущение тепла. В комнате вдруг стало душно, хотя окно было открыто. Ткань простыни жгла кожу. Винни перевернулась, но вместо прохлады наткнулась на чьё-то дыхание. Она распахнула глаза. Джордж лежал рядом, наклонившись так близко, что его волосы щекотали её щёку. Глаза — тёмные, внимательные, слишком спокойные. — Привет, красавица… — промурлыкал так, что по её телу пробежали мурашки. Его рука скользнула по её щеке, задержалась на затылке, и прежде чем она успела что-то сказать, Джордж наклонился и поцеловал её. Не так, как Рон. Совсем не так. Его губы были настойчивыми, тёплыми, они требовали отклика. Поцелуй был живой, жадный, слишком реальный. Винни вздрогнула, но тело подчинилось быстрее, чем разум. Она сама потянулась ближе, губы открылись в ответ, дыхание сбилось. Джордж знал, что делает. И делал это уверенно. — Что ты делаешь? — вопрос прозвучал так, словно ответа она не ждала. — Целую тебя конечно, как и обещал. Голова закружилась, пальцы вцепились в простыню. И вдруг — новое прикосновение. Чья-то рука обвила её талию с другой стороны. — А меня поцеловать? — услышала она у уха. Голос Фреда. Теплее, ниже, почти мурлыкающий. Он обнял её со спины и легко развернул лицом к себе. Джордж нехотя оторвался, и тут же губы Фреда накрыли её. И Винни ответила, ее пальцы вцепились в его плечи, ощущая твердость мышц под кожей. Фред целовал ее с нарастающей страстью, его губы то прижимались крепче, то становились мягче, дразня, пока их дыхание не стало горячим и прерывистым. Затем он слегка прикусил её нижнюю губу, не сильно, но достаточно, чтобы вызвать лёгкий укол удовольствия, который заставил девушку тихо ахнуть. Его зубы задержались на мгновение, мягко потянув, прежде чем он углубил поцелуй, его язык скользнул внутрь, дразнящий и уверенный, но не торопливый. Рука Фреда скользнула по ее шее, пальцы слегка сжали основание затылка, удерживая ее ближе, а другая рука прошлась по ее груди, чувствуя мягкость ткани пижамной майки и тепло ее тела под ней. Винни тихо застонала в его губы, отдаваясь этому моменту. В то же время Джордж, чьи движения были плавными и уверенными, опустился ниже, его руки мягко прошлись по ее талии, задерживаясь на изгибе бедер. Он медленно потянул её пижамные шорты вниз, открывая трусики, которые плотно облегали ее бедра. Его ладони скользнули по внутренней стороне ее ног, ощущая их гладкость и легкую дрожь. Он зацепил пальцами край нижнего белья, медленно стягивая, и Винни выдохнула. Джордж слегка раздвинул её ноги и наклонился, его дыхание коснулось ее кожи, горячее и дразнящее. — Черт, ты такая красивая тут… — прошептал Джордж. Его губы начали с легких поцелуев вдоль внутренней стороны бедра, медленно приближаясь к центру, где ее тело уже отзывалось теплом и влагой. Когда его губы наконец коснулись ее самого чувствительного места, Винни вздрогнула, ее спина выгнулась, и стон, приглушенный поцелуем Фреда, вырвался из ее груди. — Боже мой… — Вот так, красавица. Мы же обещали: один занят твоими губами, другой доводит до дрожи. — напомнил Фред между горячими поцелуями. Джордж начал с мягких, дразнящих движений, его язык скользил медленно, исследуя ее с нежной точностью. Его руки удерживали ее бедра, пальцы слегка сжимали, чтобы она оставалась на месте, пока он находил ритм, чередуя легкие касания с более настойчивыми ласками. Он стонал в наслаждении, давая понять, что она желанна. Винни чувствовала, как волны удовольствия накатывают снизу, и ее пальцы сильнее сжали плечи Фреда. — Она такая вкусная. Просто невероятно. Фред отстранился от ее губ, чтобы взглянуть на происходящее ниже. Его рука скользнула под пижамную майку, пальцы нашли ее грудь, лаская через тонкую ткань, а затем приподняли майку, обнажая кожу. Он наклонился, его губы коснулись её шеи, затем спустились к груди, язык скользнул по чувствительной коже, вызывая новый стон. Их действия сливались в единый ритм: поцелуи и прикосновения Фреда, горячие и требовательные, сочетались с ласками Джорджа, которые становились все более настойчивыми, пока Винни не почувствовала, как напряжение внутри нее достигает предела. Фред начал упорней играть с её соском. — Вот так, наша девочка. Сделай это для нас. Ее дыхание стало рваным, стоны громче, и она выгнулась, ее руки вцепились в простыни, а ноги слегка сжали плечи Джорджа. Кульминация настигла ее как волна, тело задрожало, и она издала протяжный, дрожащий стон, растворяясь в удовольствии. Фред продолжал целовать ее, мягко, успокаивающе, пока Джордж замедлил движения, давая ей время прийти в себя. — Нет! Винни резко проснулась, ее сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Она задыхалась, губы приоткрылись, ловя воздух, а тело покрывал тонкий слой пота, заставляя легкую пижамную майку прилипать к коже. Простыни, некогда аккуратно заправленные, теперь сбились в бесформенный комок у ее ног, перекрученные и влажные от беспокойных движений во сне. Грудь Винни судорожно вздымалась, каждый вдох был неровным, будто она бежала от чего-то, что осталось в глубине ее сновидений. Сон. Это был всего лишь сон, но его тени все еще цеплялись за края сознания, оставляя горьковатый привкус нереальности. Она протянула дрожащую руку к настольной лампе у кровати, пальцы нащупали холодный металлический выключатель. Щелчок — и мягкий желтый свет разлился по комнате, отбрасывая длинные тени на деревянный пол. Винни обвела спальню взглядом, словно искала подтверждение, что она действительно здесь, а не там, в том ярком, жарком мире, который только что покинула. Старый комод в углу, заваленный книгами и безделушками, тиканье часов за дверью на стене общей гостиной, едва слышное в ночной тишине. Пустота комнаты давила, словно воздух стал гуще, а тишина звенела в ушах, подчеркивая одиночество. Винни прижала ладони к лицу, ее пальцы были прохладными, но щеки горели. Она чувствовала, как остатки сна ускользают — образы Джорджа и Фреда, их голоса, их прикосновения, такие живые, что кожа все еще помнила тепло их рук. Ее дыхание постепенно замедлялось, но сердце все еще билось слишком быстро, отдаваясь в висках. Она провела пальцами по влажным прядям волос, откидывая их с лица, и взглянула на свои руки — они дрожали, будто не могли решить, хотят ли цепляться за реальность или вернуться в тот сон. Пижамные шорты слегка задрались, обнажая бедра, и она машинально потянула их вниз, пытаясь вернуть себе ощущение контроля. Винни откинулась на подушку, уставившись в потолок, где тени от лампы рисовали причудливые узоры. Ее грудь все еще вздымалась, но уже спокойнее, словно тело начинало смиряться с тем, что она одна. Она закрыла глаза, пытаясь удержать ускользающие фрагменты сна — шепот Джорджа, мягкий смех Фреда, их слова, которые заставляли ее чувствовать себя желанной, живой. Но чем сильнее она пыталась вспомнить, тем быстрее они растворялись, оставляя лишь пустоту и легкую тоску. Она снова спрятала лицо в ладонях, ее дыхание стало тише, но в груди что-то сжалось — смесь облегчения и разочарования, что это был лишь сон. Рано утром Винни сидела за длинным деревянным столом в шумной столовой, где запах свежесваренного кофе и тостов смешивался с утренней суетой. Напротив нее расположился Рон, как всегда поглощенный своей тарелкой овсянки, которую он сметал с завидным энтузиазмом. Его рыжие волосы торчали в разные стороны, а взгляд был прикован к еде, не замечая ничего вокруг — ни бледности Винни, ни ее опущенных глаз, устремленных в темную гладь кофе в чашке, ни легкой дрожи ее пальцев, сжимающих фарфоровую ручку. Рон что-то пробормотал Гарри, сидевшему рядом, и тот ответил коротким смешком, их разговор о квиддиче звучал как далекий гул в ушах Винни. Ее мысли были где-то еще, все еще цеплялись за яркие, жаркие образы сна, от которого она проснулась всего пару часов назад, задыхаясь и дрожа. Внезапно скамья по обе стороны от нее скрипнула, и Винни почувствовала, как воздух вокруг стал гуще. Фред и Джордж, словно по молчаливому сговору, сели рядом, их плечи чуть касались ее рук, отчего по коже пробежала волна мурашек. Их присутствие было почти осязаемым — тепло их тел, легкий запах мыла и чего-то пряного, возможно, их одеколона, окружили ее, как невидимая сеть. Винни застыла, ее пальцы сильнее сжали чашку, а в груди все похолодело, будто кто-то вылил туда ледяную воду. Она не могла избавиться от ощущения, что на ее лице, словно жирными буквами, написано все, что ей снилось этой ночью — их прикосновения, их голоса, их жар. — Утречко, — протянул Джордж, его голос был низким, с легкой хрипотцой, как будто он только что проснулся. Он слегка наклонился к ней, и Винни уловила его взгляд — искры в карих глазах, которые, казалось, видели ее насквозь. Она не ответила, ее горло сжалось, а щеки начали предательски гореть. Она уставилась в чашку, где кофе слегка дрожал от ее трясущихся рук. Фред, сидящий с другой стороны, наклонился чуть ближе, его колено случайно — или не совсем случайно — коснулось ее под столом. Она почувствовала тепло его ноги даже через колготки, которые наспех натянула утром. — Как спалось… красавица? — спросил Фред, растягивая последнее слово с такой интонацией, что оно прозвучало почти как ласка. Его голос был чуть более игривым, чем у Джорджа, но с той же дерзкой уверенностью. Винни сглотнула. «Красавица». Они никогда не называли ее так. Обычно это было «маленькая беда» или «дразнилка», прозвища, пропитанные их привычной насмешливой дружелюбностью. Но теперь это слово, произнесенное Фредом, звучало иначе — слишком интимно, слишком похоже на шепот из ее сна. Она медленно подняла глаза, заставляя себя встретиться с их взглядами. Фред и Джордж оба улыбались — нагло, но спокойно, как два кота, которые только что стащили сливки и знали, что их не поймают. Их улыбки были почти зеркальными, но у Фреда в уголке рта играла легкая кривоватая ухмылка, а глаза Джорджа лучились теплом, смешанным с чем-то дразнящим. — Надеюсь, тебе снились хорошие сны, — добавил Джордж, его тон был мягче. Он лениво размешивал чай, но его взгляд не отрывался от Винни, словно он пытался прочитать ее мысли. — Ну, знаешь, что-то… приятное. Винни почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Они не могли знать. Это невозможно. Но их взгляды, их голоса, их близость — все это казалось продолжением сна, слишком реальным, чтобы быть совпадением. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Вместо этого она нервно поправила прядь волос, упавшую на лицо, и пробормотала, едва слышно: — Нормально… спала нормально. Фред тихо хмыкнул, его рука ненароком скользнула по столу, чуть задев ее пальцы, когда он потянулся за сахаром. — Нормально, говоришь? — Он вскинул бровь, его ухмылка стала шире. — Выглядишь так, будто видела что-то… интересное. Винни почувствовала, как жар заливает не только щеки, но и шею. Она опустила взгляд обратно в чашку, пытаясь сосредоточиться на темной жидкости, но образы из сна — их руки, их губы, их шепот — вспыхивали в ее голове, словно кадры из фильма. Рон, сидящий напротив, наконец поднял голову от своей каши, нахмурившись. — Вы чего к ней пристали? — буркнул он, но его тон был скорее раздраженным, чем подозрительным, и он тут же вернулся к разговору с Гарри, не замечая, как Винни напряглась. Джордж наклонился чуть ближе, его голос стал тише, почти заговорщическим. — Не обращай на него внимания, Винни. Лучше расскажи, что тебе снилось. Мы же друзья, делиться надо. Его слова были невинными, но в них сквозила та же дразнящая интонация, что и во сне. Винни сжала чашку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она не знала, что происходит — случайность ли это, игра её воображения или что-то большее, — но их близость, их слова, их взгляды делали воздух вокруг невыносимо тяжелым. Она заставила себя выдавить слабую улыбку, пытаясь скрыть бурю внутри. — Просто… сон, — пробормотала она, ее голос дрожал, а взгляд метнулся между ними. — Ничего особенного. Фред и Джордж переглянулись, их улыбки стали еще шире, и в этот момент Винни почувствовала, что ее щеки горят так сильно, что, кажется, весь стол это заметил. «Да что вообще происходит?!» Фред взял кусок тоста, но его глаза, искрящиеся озорством, не отрывались от Винни. — Ничего особенного? — протянул он, его голос был низким, с еле уловимой насмешкой. — А выглядишь так, будто всю ночь приключения искала. Джордж, сидящий справа, наклонился чуть ближе, его локоть слегка задел ее руку, и это прикосновение, хоть и мимолетное, отправило новую волну мурашек по ее спине. — Ну же, Винни, — сказал он, его голос был мягче, но с той же дразнящей интонацией. — Расскажи, что за приключения. Мы же не кусаемся… — Ну… если только не попросишь. — добавил Фред. — Вы… вы просто невыносимы, — выдохнула она, ее голос был тише, чем ей хотелось, и слегка дрожал. Она попыталась добавить в тон раздражения, но получилось скорее растерянно. Рон, сидящий напротив, наконец поднял голову от своей тарелки, его брови нахмурились. — Дайте ей поесть спокойно, а? — Он пробурчал, ткнув ложкой в сторону близнецов. Фред хмыкнул, не отводя глаз от Винни. — О, мы просто заботимся, Рональд, — сказал он, его голос сочился притворной невинностью. — Винни выглядит… уставшей. Правда, Винни? Он слегка наклонился к ней, и его пальцы, как бы невзначай, коснулись ее запястья, когда он потянулся за кувшином с соком. Это было мимолетное касание, но оно обожгло ее кожу, как электрический разряд. Винни дернулась, чуть не опрокинув чашку, и быстро убрала руку под стол, сжав пальцы в кулак. — Я в порядке, — выдавила она, но ее голос предательски дрогнул, и она тут же пожалела, что вообще открыла рот. Ее щёки горели, а мысли путались — их слова, их прикосновения, их проклятые улыбки были слишком похожи на то, что она видела во сне. Она не могла понять, случайность это или они действительно что-то знают. Но как? Это же был просто сон… или нет?