Луна не ошибается

Свет пробивался сквозь узкие окна, ложась на пол узкими полосами, как следы когтей. Тишина в комнате была мягкой, почти священной. Только потрескивание огня в камине и редкое дыхание спящего. Феликс открыл глаза. Он не знал, сколько времени прошло. Сколько ночей. Сколько снов. Но он был жив. И он был не один. На краю кровати сидел Джисон, сжимая в руках чашку тёплого чая. Его уши дёрнулись, когда Феликс пошевелился. — Ты проснулся, — прошептал он, улыбаясь. — Мы уже начали волноваться. Феликс попытался сесть, но боль в плече напомнила ему о прошлом. — Тихо, — сказал Сынмин, появляясь из-за двери. — Ты ещё не готов. — Где я? — хрипло спросил Феликс. — В доме стаи, — ответил Чан, входя в комнату. Он был высоким, тёмным, как тень, но в его глазах не было угрозы. Только уверенность. — Ты в безопасности. Остальные вошли следом. Минхо с кувшином воды и травяным настоем. Чанбин, прислонившись к стене, но не сводя с Феликса взгляда. Хёнджин, с выражением лица, будто он уже готов убить кого-то за то, что этот парень был ранен. Чонин — молчаливый, но его присутствие давало ощущение, что больше ничего не может пойти не так. — Я… не помню, как оказался там, — прошептал Феликс. — Последнее… это лес. Огонь. И голоса. Они говорили… что я не должен существовать. — Значит, они боялись тебя, — сказал Чонин. — А мы — нет, — добавил Минхо, ставя кувшин на стол. — Ты не враг. Ты — наш. Чан опустился на колени перед кроватью. — Мы нашли тебя у древнего дуба. В полуобращении. Раненого. Но даже тогда… ты не просил о пощаде. Ты просто смотрел. Как будто знал, что мы придём. Феликс замер. — Я… чувствовал вас. Ещё до того, как увидел. Я знал. Тишина повисла. Не неловкая. А священная. — Это потому, что ты — Дитя Луны, — сказал Чан. — И Луна не ошибается. Феликс закрыл глаза. В голове всплыли обрывки воспоминаний: Снежные горы. Ледяной ветер. Старые руны, вырезанные на камне. И голос, шепчущий: «Ты будешь найден. Ты будешь любим. Ты будешь спасён.» — Я думал, я один, — прошептал он. — Больше нет, — сказал Чанбин, отрываясь от стены. — Теперь ты — с нами. Хёнджин усмехнулся. — И если кто-то думает, что может тебя забрать — пусть попробует. Мы все — альфы. А ты — наш омега. Феликс почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Не страх. Не боль. Связь. Она уже начиналась. Тонкая, как паутина. Крепкая, как цепь.

***

К вечеру. Дом стаи открылся. Не для всех. Но для своих. В большой зал, вырезанный в скале за домом, собрались жители деревни — те, кто признавал Stray Kids как вождей. Люди, оборотни, гибриды. Все молчали. Чан стоял на возвышении. Рядом — Феликс. Он был бледен, но держался. На шее — повязка с руной Луны, вышитой серебром. — Сегодня, — начал Чан, голос громко разнёсся по залу, — мы не просто нашли раненого. Мы нашли знак. Тишина. — Это — Феликс. Он — гибрид рыси. Он — омега. Но больше всего… Он — Дитя Луны. Шум прошёл по залу, как ветер. Кто-то ахнул. Кто-то упал на колени. — Дитя Луны… — прошептал старейшина, опираясь на посох. — Тот, кого Луна посылает в времена перемен. Чан положил руку на плечо Феликса. — Он — наш. Мы его защитим. Мы его возьмём. Он — часть нашей стаи. Он — часть нашей семьи. Один за другим — все альфы подошли. Минхо положил ладонь на сердце. Чанбин — на плечо. Хёнджин — коснулся его лба. Чонин — просто посмотрел, но в его глазах было обещание. А потом — Джисон и Сынмин. — Добро пожаловать домой, — прошептал Джисон. — Ты больше не бежишь, — добавил Сынмин. Феликс почувствовал, как слёзы жгут глаза. Он не плакал. Но внутри что-то сломалось. И тут же собралось. Он был найден. Он был принят.

***

Из зала вышел старейшина — седой, с глазами, полными вековой мудрости. Под руку с ним шёл его муж — бывший целитель, чьи руки когда-то спасли сотни раненых в войнах стай. Они остановились перед Чаном и Феликсом. И, к изумлению всех, опустились на колени. Не перед альфой. Не перед вожаком. Перед ним. Перед Феликсом. Старейшина склонил голову, его голос дрожал, но был ясен, как горный ручей: — Дитя Луны… Ты, кого не видели три поколения. Ты, кого Луна хранила в снегах и тенях… Мы — в твоём долгу. Его муж положил ладонь на сердце. — Ты не просто омега. Ты — связь между мирами. Между стаями. Между жизнью и смертью. Мы клянёмся служить тебе. Защищать тебя. И чтить твоё имя. Феликс замер. Он не ожидал этого. Не просил. Не хотел поклонов. Но когда он посмотрел в глаза старейшине, он увидел. Не страх. Не преклонение перед силой. А благоговение. Как перед тем, кто не просто живёт — а предназначен. Чан не стал вмешиваться. Он просто положил руку на плечо Феликса — тихо, твёрдо, как напоминание: Ты не один. Я с тобой. Феликс глубоко вдохнул. И, не опускаясь, протянул руку. — Я не хочу служения, — сказал он, голос тихий, но звучал по залу, как колокол. — Я хочу… Семью. Старейшина поднял глаза. И впервые за долгое время улыбнулся. — Тогда ты её уже нашёл. Он поднялся, всё ещё держа мужа за руку, и повернулся к народу: — Пусть все знают! Сегодня Луна вернулась к нам! Stray Kids не просто стая… Они — дом Дитя Луны! И тогда — один за другим — все в зале опустились на колени. Не в страхе. Не в подчинении. В почтении. Феликс почувствовал, как что-то внутри него загорелось. Не боль. Не сила. А принадлежность. Он был найден. Он был принят. Он был дома. И когда он поднял глаза к окну — Луна, впервые за долгое время, была серебряной.