Луна не ошибается

Дом стаи снова стал тёплым. Огонь в камине горел ярко, как сердце. За окнами — тишина. Но теперь это была тишина своих. Когда стая вернулась, никто не спешил расходиться. Чан сел у огня, наблюдая. Минхо заварил травяной чай. Чанбин, всё ещё настороже, проверил замки. Хёнджин ушёл к себе, но оставил дверь приоткрытой — знак: я рядом. Чонин просто сел у окна, как страж между сном и бодрствованием. А Джисон и Сынмин остались с Феликсом. — Ты голоден? — спросил Сынмин, ставя перед ним миску с тёплым бульоном. Феликс кивнул. Он ещё слаб, но пытался держаться. — Спасибо, — прошептал он. — Не нужно благодарить, — сказал Джисон, усаживаясь рядом. — Мы все были… потерянными. Пока не нашли друг друга. Феликс посмотрел на него. — Ты тоже? — Меня нашли в лесу, во время пожара, — тихо сказал Джисон. — Я был маленьким. Гибрид белки. Меня боялись. Говорили, что я — нечисть. — А тебя… тоже ранили? Джисон опустил глаза. — Нет. Меня просто бросили. Феликс почувствовал, как что-то сжалось в груди. — Я… я не помню всё. Но я чувствую. Кто-то охотился за мной. Не просто чтобы убить. Чтобы стереть. — Теперь ты в безопасности, — сказал Сынмин. — И ты не один. Чан подошёл, присел рядом. — Ты можешь не вспоминать сейчас. Память придёт, когда тело и дух будут готовы. А пока — ты дома. Феликс кивнул. И впервые за долгое время — поверил.

***

Когда наступила ночь, Джисон предложил: — Ты ещё не можешь ходить далеко. Пока можешь спать со мной. У меня большая кровать. Феликс поколебался. — Ты… не боишься? Я же омега. Мой призыв… — Я тоже омега, — улыбнулся Джисон. — И мой призыв пахнет мелиссой и тревогой. Ты не опасен. Ты — такой же. Они улеглись рядом. Тепло. Тишина. Дыхание. — Спасибо, — прошептал Феликс, прежде чем уснуть. — За что? — За то, что не кланяешься мне. Ты видишь меня. Джисон улыбнулся в темноте. — Потому что я знаю, каково это — быть не просто тем, кого боятся. А тем, кого любят. И Феликс уснул.

***

Но сон не был спокойным. Кошмар пришёл быстро. Он снова был в снегах. На вершине горы. Ветер резал лицо, как лезвие. Он бежал. Кровь стекала по плечу. Его шкура — наполовину рысь, наполовину человек — дрожала от холода и боли. Голоса. Грубые. Знакомые. — Он не должен существовать! — кричал один. — Дитя Луны — проклятие! Оно разрушит баланс! — Убейте его. Пока Луна не выбрала стаю. Он обернулся. И увидел. Трое. В облике волков. Но не простых. Их шкуры — чёрные, как смола. Глаза — красные. Один с клыком, сломанным у основания. Другой — с шрамом через всё лицо. Третий — высокий, с короной из костей на голове. Альфы. Но не из стаи. Из лаборатории. Из прошлого. — Вы… — прохрипел он в кошмаре. — Вы держали меня… Они смеялись. Голоса сливались в один — ледяной, без эмоций. — Мы создали тебя. Мы дали тебе силу. И мы её заберём. Один из них бросился вперёд. Клык вонзился в его плечо. Кровь. Снег. Крик. — НЕТ! Феликс резко сел, дрожа, вспотевший, с криком, застрявшим в горле. — Эй! — Джисон тут же сел рядом, обнял его. — Ты в порядке! Это был сон. Феликс дышал часто, как раненый зверь. — Я… я увидел их. Тех, кто меня ранил. Они… они не просто охотились. Они создали меня. — Кто? — тихо спросил Джисон. — Альфы, — прошептал Феликс. — Трое. Они держали меня в ледяной башне. Говорили, что я — оружие. Что Луна не должна была меня выбрать. Что я — ошибка. Джисон крепче обнял его. — Они ошибаются. Ты — не ошибка. Ты — знак. В дверях появился Чан. Он не вошёл. Просто стоял. Смотрел. — Расскажи мне всё, — сказал он. — Завтра. А сейчас… просто спи. Ты не один. Я слышал твой крик. И я пришёл. Феликс посмотрел на него. На Джисона. На дом. На своих. Он кивнул. И, прижавшись к Джисону, снова закрыл глаза. Но в этот раз — он не боялся. Потому что теперь у него была стая. Семья. И он больше не будет бежать.

***

На следующее утро. Солнце едва коснулось крыши, когда Феликс вышел в главную комнату. Он опирался на палку, которую Сынмин сделал из дуба, но шёл сам. Чан уже ждал. Один. У камина. — Ты готов? — спросил он. Феликс кивнул. — Я не хочу, чтобы все слышали. Пока — только ты. Чан кивнул. — Тогда говори. Феликс сел. Долго молчал. Потом начал. — Меня не бросили. Меня создали. В ледяной башне, на северных горах. Там была лаборатория. Не людская. Волчья. Чан нахмурился. — Альфы-учёные? — Да. Трое. Они называли себя Сторожами Баланса. Говорили, что Луна не должна выбирать омег — только альф. Что Дитя Луны — нарушение порядка. Но они… они попробовали создать его сами. Через кровь, лунные ритуалы, слияние генов. — И они выбрали тебя, — тихо сказал Чан. — Нет. Они сделали меня. Но Луна… она приняла меня. И тогда они испугались. Сказали, что я — не их творение. Что я — выбор Луны. И решили уничтожить. — Почему не убили сразу? — Потому что… моя сила растёт с каждым полнолунием. Они хотели дождаться, пока я пробужусь полностью. Тогда они могли бы забрать силу. Впитать её. Стать… божественными. Чан встал. Его глаза потемнели. — Где эта башня? — На севере. За ледяными ущельями. Там, где солнце не светит полгода. Они называли её Храмом Тьмы. — Тогда они скоро придут, — сказал Чан. — Если уже не ищут. Как по волшебству — в дверь постучали. Не три удара. Один. Глубокий. Как сердцебиение. Чан обернулся. — Кто? — Посланник, — раздался голос снаружи. — От стаи BTS. Все замерли. BTS — одна из старейших стай. Не враги. Но и не союзники. Они держались в тени. И никогда не посылали посланцев без причины. Чан кивнул Чанбину. Тот открыл дверь. На пороге стоял молодой бета с тёмными волосами, заплетёнными в косу, и шрамом через бровь. Его глаза были спокойными, но в них читалась усталость дороги. На плече — знак стаи: переплетённые стрелы. — Я — Хаджун, — сказал он, склонив голову. — Гонец вожака Ким Сокджина. — Зачем ты здесь? — спросил Чан. — Альфы пришли три ночи назад. Трое. Чужие. Их запах — лёд и гниющая плоть. Один с короной из костей. Другой — с разбитым клыком. Третий — с шрамом, как молния. Феликс резко вдохнул. — Это они… Хаджун посмотрел на него. — Они спрашивали… не видели ли мы Дитя Луны. Сказали, что ты — угроза. Что ты должен быть уничтожен. Сокджин отказал. Он сказал: «Мы не судим того, кого выбрала Луна». — Но они не ушли, — догадался Чонин. — Нет. Они пообещали вернуться. С силой. И сказали… — «Кто приютит Дитя Луны — падёт вместе с ним». Тишина повисла, как топор над шеей. Феликс опустил глаза. — Я принёс вам опасность… Чан подошёл к нему. Взял за подбородок. Заставил посмотреть себе в глаза. — Ты не опасность. Ты — наша судьба. И если они думают, что мы отдадим тебя… Пусть попробуют. Он обернулся к Хаджуну. — Передай Сокджину: Stray Kids не прячут своих. Мы защищаем. И если они придут — мы встретим их. Хаджун кивнул. — Я передам. И… — Они идут. Не через недели. Через дни. Когда он ушёл, Чан повернулся к Феликсу. — Теперь ты понимаешь? Ты не просто бежишь. Ты ведёшь нас. В битву. В судьбу. Феликс почувствовал, как что-то внутри него загорелось. Не страх. Не боль. Сила. И впервые — он не боялся её.