Мы встретимся вновь

Руки, закаленные войной, не дрогнут при спуске курка. Только лишь во взгляде после отпущенной прерывать жизнь пули будет читаться сожаление. Он давно не военврач. Но даже сейчас работа вынуждает его пользоваться оружием. Тело, в котором еще едва теплится жизнь, падает с глухим стуком. Их взгляды пересекаются, но Виктор сразу же прячет глаза в другой стороне, не в силах смотреть на это. Хирургически точное попадание не может лишить жизни в мгновение ока. Только лишь будет постепенно отнимать по году жизни каждую секунду.  — Постой… — на выдохе произносит мужчина, держась за открытую рану на животе. Он тоже знал, что не умрет сразу, и хотел этим воспользоваться. — Ты ведь все еще помнишь меня?  Но в ответ он наблюдает лишь удаляющуся фигуру.  Вечный сон и покой. Детективу казалось, что он каждый день борется с этой жизнью. Чертова работа изматывала его, морально избивала и словно выпытывала все его тайны. Как же он хотел наконец расслабиться. С каждой ночью его сны становятся все более ужасающими. Он словно превращается в серийного убийцу, чьи мотивы подкрепляются лишь желанием помочь таким же несчастным людям наконец отдохнуть от мирской суеты. Каждую ночь он видит кровь на своих руках. Просыпается в холодном поту и тяжело выдыхает, пытаясь погасить перед глазами отголоски кошмаров.  Виктор встает с постели медленно так же, как приходит в сознание. Голова прододжает болеть, а разум еще пребывает в межпространствии. Даже четкий стук в дверь не пробуждает его окончательно, он все еще видит сон наяву.  — Доктор Ватсон, завтрак готов, — раздается старческий голос из-за двери, вынуждающий его встать и окончательно проснуться уже после чашечки кофе.  Удивительно, в какой тишине проходил каждый их завтрак. Виктор не говорил ни слова довольно часто, а Орфей предпочитал общество газеты, стараясь не беспокоить своего помощника. Только лишь иногда можно было услышать бурчание под нос о том, какой бред порой пишут в прессе. И на это Виктор едва улыбался.  Они давно взяли себе псевдонимы. Виктор укрывался от прошлого. Орфей… был слишком загадочен, чтобы вообще что-то о нем пытаться узнать. Все, что было известно мужчине, это его страсть к скрипке и химическим опытам. А также его небезызвестный ум. Но наедине они обращались друг к другу по настоящим именам.  Где-то раз в неделю, бывает чаще или реже, к ним приходили специфичные гости. Расследования измен и интриг «Мистер Холмс» почти не брал, только если они не были связаны с убийствами. Жестокими и отчаянными. Зато смутные дела о пропажах со странными опознавательными знаками, с убийствами, где тела могли быть обнаружены только под лампой, он брал оченнь охотно. Чертов любитель пощекотать свои мозги. Виктору приходилось из раза в раз сопровождать его. Первая помощь ведь никогда не бывает лишней, правильно? Но Орфей знал, что это не та причина.  — Сегодня мы ожидаем в гостях леди Пай ближе к обеду. Намечается что-то интригующее, в чем я обязан принять участие.  — Я иду с тобой, Орфей. Там мо..  — «Там может быть опасно». Я итак это знаю. Но и ты знаешь, что я могу постоять за себя.  — Я буду рядом для… — «Первой помощи». Ты всегда это говоришь.  — Прекрати меня перебивать, — недовольно взглянул в ответ Виктор, но получил лишь натянутую улыбку, которая в следующее мгновение исчезла.  Они пробыли в молчании. Для одного оно было напряженным, а для другого не несло абсолютно ничего. Пока с сильным шелестом Орфей не сложил газету и не подошел к креслу, в котором сидел Виктор, напугав его.  — А до этого момента предлагаю выйти на прогулку. Твое лицо настолько бледное, что усы начинают казаться чёрными.  — Тебе никогда они не нравились… — отводя взгляд, отвечал ему Виктор.  — Твое лицо или твои усы? Они тебе прибавляют только несуразности. Ты становишься похожим на младенца, которому родители приклеили усы для смешной фотографии.  — Я не сбрею их, если об этом просишь ты.  — О да. «Я не брею усы ради Шерлока». Кажется, я уже это слышал.  Виктор решил оставить его слова незамеченными и просто скрылся в ванной, надеясь хоть немного привести свою бледность в порядок. До визита было еще три часа, и ему не хотелось выглядеть словно ходячим мертвецом. Но что до усов… Мужчина долго рассматривал лицо в зеркале, пытаясь примериться. Неужели он действительно так выглядит? Рядом с глазами уже виднелись морщинки. От нервов. И эти усы давали ему ещё больше лет. Может, без них правда будет лучше. Выходя из ванны, он столкнулся лицом к лицу с Орфеем, который ждал открытия двери.  — Еще одна минута, и я бы начал думать, что ты лезвие использовал не только для бритья.  Своеобразная забота порадовала Виктора. Он попытался прочитать лицо Орфея, но то словно ничего не показывало. Заметив на себе взгляд, он мгновенно отреагировал странной натянутой улыбкой, будто намекая, что все попытки разгадать его замыслы безуспешны.  Погода стояла теплая, приятная для долгой прогулки. Им редко удавалось застать время, когда они оба хотели бы сходить в парк. В особенности в последние дни, когда кошмары отнимали все больше сил. Как будто именно из-за них Орфей каждый раз и хотел вытащить помощника на улицу. Либо же просто из желания поиздеваться… Этого ему не понять, Виктор не начинает разговор первым.  — Что тебе снилось сегодня ночью?  От вопроса мужчина застыл на месте. В глазах вмиг прочитался испуг, а руки задрожали, но Орфея это ничуть не взволновало.  — Значит, кошмары. Ты кого-то убивал?  Бестактности конечно не занимать детективу. Но даже молчание, взгляд и жесты уже все рассказали ему. Буркнув «нехорошо», он осторожно потянул за рукав и взглянул в лицо Виктору. Его взгляд почти сразу же упал вниз, однако он не сопротивлялся.  — Это не лучшее место для обсуждения, Шерлок.  — Возьмем булочек и вернемся домой. Там продолжим.