Мы встретимся вновь

После визита леди Пай, Орфею стало безмерно интересно, что же скрывалось за этим чрезмерно жестоким посланием. Он почти не сомневался в том, что человек, совершивший подобное деяние, мог перейти границы дозволенности и вовсе сделать из человека гору кубиков. Кто знает, какие причуды могут быть у убийцы? Одного лишь взгляда на палец хватило, чтобы понять часть пазла, заготовленного маньяком. Труп явно не будет один. Это представление. И самое страшное — «Шерлок» еще не знал, для кого было это представление.  В моменте, когда они ехали на окраину города, его крайне смутило, что Виктор жил здесь, будучи ребенком. Эти ночные кошмары, этот палец. Словно провокация. С каждой новой деталью он понимал все больше о личности, о мотиве.  В библиотеке эта кровавая дорожка вела точно к шкатулке, все было подготовлено заранее. И если бы Виктор не страдал от кошмаров, что с каждым разом становились все более ужасающими, он бы запросто смог вытерпеть подобное. Орфея расстраивало, что убийца все время находится с ними рядом. Буквально идет на шаг впереди. Буквально находится в том же месте, но словно в прошлом. Изменяет ход событий ложными уликами. Но кажется, что понять все сможет только Виктор. Их разговоры часто не клеились в виду того, как тот молчаливо заглатывал все слова и свое мнение. Однако в моменты, когда «Шерлок» сам спрашивал «Ватсона» о каких-то деталях преступления, он мог услышать что-то особенное. И похоже, что в данном деле именно он сможет понять преступника.  — Ты уже понял, зачем убийца сделал тропинку?  Орфей знает, что Виктор даст ответ, приближенный к правде. Но только лишь факты, которые сможет и он сам увидеть за секунду. Настоящее же кроется в другом. Просто зная время создания этой «улики», он знал, что новая может появиться почти что в любой момент. И где-то на подсознательном уровне понимал, что и «Ватсон» думает так же. Ему нужно было срочно прогнать отсюда второго детектива, пока тот не увидел нечто гораздо более ужасное, чем пара глаз на тортике.  И когда он ушел, Орфей занялся вентиляцией, от которой и до этого чуял странный аромат. Крайне необычное место для того, чтобы спрятать труп, ведь запах со временем распространится по всему зданию, а установить точное местоположение будет гораздо сложнее. В том числе будет сложно вычислить источник запаха в таких условиях. Но к счастью в вентиляции не было ничего кроме ладони без одной фаланги пальца.  Эта ладонь была точно так же аккуратным резким движением отрублена от руки. Так же, как и палец. Этот человек без капли раздумий мог нашинковать тело, как и думал Орфей. Они видели только глаза на торте и ладонь без пальца. Но остального тела нигде не было. Он не хочет принимать ту правду, о которой он думает. Вполне возможно, что убийца — каннибал.  Ладонь тоже уже была на этапе разложения, Орфей осторожно погрузил ее в пакет для дальнейшего более детального исследования у судмедэксперта, чтобы установить, есть ли какие-то инородные объекты или части кожи убийцы. А затем поспешил вслед за Виктором. Ведь если убийца как-то связан с ним, его может ожидать схожая участь, если даже не хуже.  Кабинет директора был пуст, во дворе тоже было пусто, но Орфей заметил едва двигающуюся качель у большого дерева и рванул в ту сторону. В голове шел отсчет примерного времени, которое он потратил. Если он поторопится, он сможет застать убийцу. Если нет, Виктор уже может быть мертв. Но на качели он увидел то, чего крайне не хотел видеть.  — Сердце…  Искуссно вырезанное сердце с сохраненными капиллярами, словно для пересадки. Оно не билось, но было абсолютно точно еще крайне свежее. Прямо в центре сидушки, истекавшее кровью.  Нет, он не мог опоздать. У убийцы бы просто не хватило времени на то, чтобы умертвить, а затем на вскрытие и изъятие сердца. Сначала сделать разрез между ребер, затем раскрыть их… Нет, это слишком долго. И все же Орфей волновался. Перед глазами словно заплыло, он начал судорожно думать, куда мог пойти добродушный Виктор. Виктор, который бы первым делом пожертвовал собой, но спас других.  — Думай, Орфей… Неужели ты не знаешь Виктора…  Его мышцы напряглись в гневе, а затем он резко открыл глаза и бросился к спортзалу. Там точно должно быть, там он точно должен быть. Должен быть живым.  Он влетел в здание, сначала раздевалки, затем кабинет, незаметная дверь подсобки ускользнула от его взора. Пока он не почувствовал слабый запах и не начал пытаться найти его источник. Найдя наконец ту дверь, «Шерлок» осторожно открыл ее. Медленно, словно боясь быть пойманным или боясь увидеть то, чего он видеть не хотел.  Фонарь тускло освещал помещение. Но никого не было. Никого живого точно, однако по паре рук и ног лежали на полу в странной форме. Ни Виктора, ни убийцы. Тогда Орфей осмотрел пол детальнее. На разные случаи они договорились оставлять мелкие знаки похищения, что не всегда было конечно осуществимо, но так они могли хотя бы немного больше знать о состоянии друг друга. И все же на полу он обнаружил тканевую запонку с пиджака Виктора.  Не в силах что-либо сказать, Орфей угнетенно молчал, даже не обращал внимания на части тела. До поры до времени. Вдох, выдох. Покрасневшие глаза без желания раскрываются. И он начинает все исследовать снова.