Мы встретимся вновь

Пока в школе было пусто, Орфей мог как следует изучить библиотеку. Конечно, итак бы вряд ли кто-то узнал о том, что он рылся в архиве, но так для него гораздо спокойнее. Он направился обратно на место первого преступления, если его таковым можно было назвать. Убивали явно не здесь, и детектив это прекрасно понимал. Все здесь было лишь ловушкой, грамотно расставленной убийцей. И найти хотя бы одну зацепку о том, кто это мог быть, а главное, гле он скрывается, отчасти может быть даже невыполнимо.  Однако Орфей думал, что найдет все ответы именно в библиотеке. Половину данных уже предоставил Виктор, что исчез почти бесследно, и счет шел на минуты, пока его не изобьют до смерти, как тех жертв. Играло ли количество роль? Сами жертвы? Детектив взял в руки старый архив со всеми фотографиями, что были когда-либо сделаны в школе, и стал листать их. Возможно, переведенный ученик мог быть первой зацепкой. Что-то произошедшее в далеком прошлом обрело здесь свою истинную сущность. Он листал альбом, пока не наткнулся на фотографии маленького Виктора, которого даже не признал сразу из-за крайне скромного телосложения и грустных, одиноких глаз. Однако на следующей странице его взгляд преобразился в более спокойный и добродушный. А рядом на фотографии другой класс, на год младше. И на ней испуганный мальчик с серыми волосами. Весь в бинтах и пластырях.  Еще немного порывшись, Орфей нашел среди других архивов тот, в котором содержались имена всех школьников с их фотографиями. Пара фотографий была удалена из архива, но оставались имена. Вернее, из них вырезали только лица. Очень аккуратно, почти не повредив сам лист альбома. И, судя по всему, случилось это тоже накануне. Имена же принадлежали двум людям, чьи тела они обнаружили: библиотекаря и юноши, что уже давно вырос, однако был на пару лет старше Виктора. И его фотография тоже была вырезана, но уже полностью, даже клей был убран со страницы, даже имя было вырезано. И так на каждой странице, где должна была быть его фотография.  Ситуация с этим убийцей напрягала детектива. Все остальные фотографии были на месте, в том числе с тем побитым сероволосым мальчиком. Но что, если на деле… Он стал проверять состав работников школы, среди которых не нашел ни одного медработника, однако на теле этого мальчика явно были увечья и они явно были заботливо прикрыты. Как бы не сделал почти никакой врач, зная количество бинтов и пластырей на одно применение. Орфей вновь обратился к фотографиям и стал разглядывать на них каждую рану. Руки и ноги есть, но что тогда означал тот кусок торта?  — «Когда я был маленьким, у меня совсем не было друзей. И я почти всегда был в библиотеке. Там работала в то время милая женщина, которая мне помогала с чтением. Возможно, эта старушка и есть та женщина,» — задумчиво произносит Орфей и тут же выдает, — черт! Он быстро накидывает свой плащ и уезжает обратно в город, вернее, в дом одного человека, где сейчас как раз должен был находиться убийца. И все же убийцей был дворецкий, носивший псевдоним „Laverne“. Возможно, в его деле были еще какие-то зацепки, связанные непосредственно с каннибализмом, ведь исчезновения людей не прекращались с тех пор, как был убит хозяин поместья.  Орфей нервно крутил трубку меж пальцев, то глядя в окно, то жмуря глаза от страха. В нем еще теплилась слабая надежда на то, что Виктор сможет справиться с убийцей. Его состояние в последнее время оставляло желать лучшего, а этот человек… Нет, этот монстр напал на него именно в это время. Словно хищник, выжидавший свою добычу. Виктор должен был быть его последней жертвой, он должен был насладиться им полностью, может быть.. Может быть „Laverne“ даже не станет убивать его… Кажется, еще немного, и от малейшей возможности Орфей будет готов заплакать.  Поместье выглядело пустым снаружи, хоть и ухоженным. Похоже было на то, что дворецкий присвоил себе строение после смерти хозяина и учинял здесь извращения. Оставалось только понять, где мог находиться Виктор сейчас. Самым очевидным решением была бы спальня самого хозяина. Если Орфей не успел спасти его. Он нервно сглатывает и пробирается внутрь, стараясь как можно тише ступать своими раздраженными ногами. Он мог сейчас проверить либо подвальные помещения, либо подняться сразу в спальню, вероятность была почти одинаковой. И все же… Пока он думал, издалека он увидел чей-то силуэт.  „Laverne“ несшего в руках замотанное в белую ткань тело. С той бережностью, с какой он нес тело, Орфею стало не по себе. Все, как он и предполагал. Эзопу нужен был только Виктор. Его друг детства, помогавший ему после побоев. Но доверять ему не было ни единой причины, в особенности жизнь и уж тем более тело Виктора. Детектив тихо прослеживает за тем, куда идет дворецкий, а после, убедившись в его полном отсутствии, открывает дверь в ту спальню, о которой он и думал.  На идеально белых простынях, под мягким одеялом и в окружении множества желтых цветов можно было разглядеть такую же светлую шевелюру, что на удивление не пострадала. Почти не пострадало и само лицо, лишь небольшое покраснение виднелось на его скуле и был закрыт пластырями рот в нескольких местах. Но чем ниже смотрел Орфей, тем страшнее ему становилось. Он уже заметил дикие отметины на шее и ключицах Виктора, однако остался лишь тупо стоять у кровати. Забыв о том, как дышать, забыв о том, зачем он сюда пришел. Он мог лишь безустанно смотреть на его черты лица, на то, как мерно вздымается его грудь. Как спокойно его лицо.  Неужели Виктору здесь настолько хорошо, что его совершенно не мучают кошмары? Орфей не мог смириться с мыслями об этом, не зная всей правды. Вернее, боясь ее раскрывать. Под плотным одеялом он не видел всего, что произошло с Виктором, мог лишь догадываться, но и те мысли он отгонял прочь. Надеясь, что все же он не страдал. Не в силах дальше сдерживаться, он мягко коснулся кончиками пальцев целой щеки и огладил ее. Реакции не последовало. Тогда он стал мяться в мыслях о том, что сделать дальше. Он достал из кармашка небольшой флакончик нашатырного спирта и слегка поводил им возле носа, чем вызвал лишь легкое недовольство на чужом лице.  — Не очнулся… — с грустью произносит Орфей и садится на край кровати, придавливая несколько цветов. — Виктор… Витенька… Проснись, пожалуйста…  Детектив берет с осторожностью чужую ладонь в свои и прикладывает ее к щеке, словно пытаясь успокоить себя же. Он хотел найти Виктора, но так же сильно хотел найти его целым и невредимым. И во всем винил лишь себя, совершенно забыв и об убийце, и о том, чтобы срочно доставить его в больницу. С закрытыми глазами он тихо выдыхает, уже не пытаясь сдерживать слез отчаяния.  — Орфей… — доносится отрезвляющий шепот до его ушей. Детектив сразу же приходит в себя и впервые искренне улыбается Виктору.  Но дальнейший диалог он стал продолжать жестами. Орфей, осторожно сняв все пластыри с его губ, мгновенно ужаснулся. В его голове никак не могло уложиться то, как можно было такое сделать с человеком. С его Виктором. Но тот лишь указал на дверь и жестами приказал не волноваться и ждать снаружи, пока он оденется во что-нибудь и будет готов уходить.  Орфею пришлось выйти. На нервах он просидел в коридоре минут пять. Оглядывался по сторонам, надеясь не увидеть в скором времени Эзопа, надеясь тихо уйти, надеясь на хорошее состояние Виктора. Но тот долго не выходил из спальни, что заставило детектива волноваться еще сильнее. Он стал прислушиваться к двери, из-за которой слышал отчаянные попытки завязать что-то. Одежды конечно ему не оставили никакой, поэтому оставалось надеяться лишь на простынь, что прикроет Виктора хоть как-то.  И наконец дверь приоткрылась. Он вышел с неловким выражением лица, которого Орфей не видел очень давно. Слишком давно не видел эту невинную улыбку. Виктор медленно вышел из комнаты, постоянно держась то за стену, то за саму дверь, и Орфей поспешил подставить ему свое плечо. Таким образом им удалось дойти лишь до первого этажа, а в холле у выхода их ждал дворецкий.  — Куда это мы собрались? — хищно и совершенно без страху произносит „Laverne“.  — Я забираю «Ватсона» отсюда. Ему необходим покой и осмотр врача.  — Чем же я не врач? Я могу сделать все, чего пожелает Виктор, — после он обратил свой взгляд на самого потерпевшего, — чего же ты желаешь, Виктор? — Но тот лишь молча пронзил его холодным взором и отвернулся. — Что же, даже не заберешь свои вещички?  На пол перед ними упала одежда, похоже, со всем содержимым. Виктор хотел было сразу броситься туда, но крепкая хватка детектива ему не давала ступить и шагу в сторону. Все же вырвавшись, он упал на пол и пополз в сторону своих вещей, отчаянно пытаясь там найти пистолет. Орфей тут же бросился следом за ним.  — Ты ищешь свою безделушку? — сказал это Эзоп, протягивая ему то, что он тщетно искал на ремне брюк. И крепко его выхватил в ту же секунду детектив.  Из последних сил он попытался встать сам, всячески игнорируя попытки Орфея помочь ему. Он наставил дуло пистолета в сторону убийцы, которого всем сердцем презирал и ненавидел. Снял с предохранителя и прицелился точнее.  Руки, закаленные войной, не дрогнут при спуске курка. Только лишь во взгляде после отпущенной прерывать жизнь пули будет читаться сожаление. Но не сегодня. Тело, в котором еще едва теплится жизнь, падает с глухим стуком. Их взгляды пересекаются, но Виктор сразу же прячет глаза в другой стороне, не в силах смотреть на это. Хирургически точное попадание не может лишить жизни в мгновение ока. Только лишь будет постепенно отнимать по году жизни каждую секунду.  — Постой… — на выдохе произносит мужчина, держась за открытую рану на животе. Он тоже знал, что не умрет сразу, и хотел этим воспользоваться. — Ты ведь все еще помнишь меня?  Но в ответ он наблюдает лишь удаляющуся фигуру.  — Ах, Виктор! — рассмеялся Эзоп с мрачной улыбкой. — Ты стоишь! Сам! Ты и впрямь великолепен!  Он продолжал смеяться, пока вторая пуля не пронзила его в грудь, вызвав мгновенный кашель. Это был Орфей, предерживающий другой рукой Виктора. Он убрал пистолет и с осторожностью приподнял мужчину на руки, постоянно спрашивая, как он себя чувствует и как его поднять, чтобы не причинить боли.  — Виктор… Мой молчаливый друг… Как же ты можешь оставить меня… Я же… Я ведь… Все для тебя… — он полз по полу в сторону детективов, тихо перешептывающихся между собой. — Я ведь тебя…  Не давая договорить ему, Орфей вновь выстреливает. От скопившейся злости и гнева у него свобило брови, он даже не понял, в какой момент так быстро вооружился, но это точно стоило того. Наконец настала тишина, в которой он смог увидеть улыбку Виктора, наполненную счастьем вперемешку с адской болью. Орфей потупил взгляд в сторону, словно осознав свое поражение, а затем принял его и обнял спутника. Он подхватил его под бедра и, убедившись, что тот крепко держится за его шею, стал уходить с места преступления. Виктор с еще зашитым ртом молча поцеловал его в щеку в моменте, когда тот был слишком увлечен своими мыслями. О том, как заставить забыть «Ватсона» о содеянном «Шерлоком». Но тот уже разгадал самый страшный секрет величайшего детектива Лондона и только лишь невинно улыбался.