А тёмное прошлое не отпускает

С глухим грохотом «Се Лянь» рухнул на пол. Хуа Чэн стоял в полном молчании, пытаясь вернуть ясность мыслям. Больше всего хотелось обнять Его Высочество, сказать, что он все пережил, но он не мог вмешиваться. Эмин в ножнах неистово дрожал толи от отчаяния, толи от гнева. - Вы знаете, что тут будет с Его Высочеством? Что сейчас произойдёт? – Цинсюань нисколько не уступал в дрожи Эмину, обращаясь к Фэн Синю и Му Цину. Те лишь покачали головами и вновь перевели взгляд на принца. - Собиратель цветов под кровавым дождем, а Вы что-то помнит? Хуа Чэн все еще не издал ни одного звука. Тут послышался холодный голос: — Кого убить? Глядя на это личико, вы ещё раздумываете, кого можно убить? — … В тот же миг не только люди в храме, но даже висящий в воздухе призрачный огонёк застыл неподвижно. Как и небесные божества, боясь услышать, что скажет Белое Бедствие. Безликий Бай мягко произнёс: — Вы забыли? Он ведь божество! А это значит… Не успел демон закончить фразу, как грудь Се Ляня обдало холодом. Замерши на мгновение, принц опустил голову и увидел, как из его живота высунулся клинок меча, глубокого тёмного цвета чёрного нефрита, с серебряной полосой по центру. — Что он бессмертен. Никто ещё не успел ничего понять, когда демон взмахом руки бросил меч с постамента. С громким звоном клинок косо вошёл в пол, испуская почти осязаемый холод, покуда на него уставилось множество глаз. К горлу Се Ляня подступила кровь. Призрачный огонёк, будто пытаясь закрыть собой его рану, подлетел совсем близко к животу принца. Се Лянь закашлялся кровью и сквозь зубы прохрипел: — Ты… Ты!.. У него перед глазами замелькали яркие круги, а призрачный огонёк, внезапно взбесившись, полетел на белого демона. Тот схватил огонёк, сжал в ладони покрепче и велел: — Смотри внимательно. — Другой рукой он ещё сильнее сжал лицо Се Ляня. — Что — я? Ведь ты же всегда заявлял, что мечтаешь помогать простым людям, попавшим в беду. — Но…! — запнулся Се Лянь. — Но я… я… - Они же… они же не собираются делать это?.. – с надеждой пролепетал Лан Цяньцю. Он ведь не думал, что придётся помогать им в подобном положении и таким способом! Кто-то под постаментом даже зарыдал, напуганный кровавым зрелищем, а кто-то, набравшись смелости, спросил: — Он… он правда… не умрёт?! — Правда… Смотрите, даже крови из раны почти не вытекло… Он жив-живёхонек! Се Ляня пробрало сильным кашлем; затем он услышал, как кто-то ещё воскликнул: — Вы хотите сказать, что даже если убить его, он не умрёт?! Это ведь прекрасно! - Как они могут считать это прекрасным? – взревел Фэн Синь. Из толпы послышались похожие восклицания, только менее уверенные: — Что — прекрасно? Что тут прекрасного? Тот замямлил: — Но раз его можно убить, и он не умрёт… Значит, у нас есть путь к спасению! — Но пронзать человека мечом — не слишком ли… — Да ведь он же божество! Даже такие раны для него не смертельны! А мы — всего лишь простые люди, и если заразимся поветрием ликов, нам уж точно конец, и говорить нечего! - Он же все равно испытывает боль! – Тайхуа был уже на грани. Пэй Мин пытался придумать выход из ситуации, но пока выходило, что остаётся только ждать. Они не могут ни достучаться до Се Ляня, ни прервать воспоминания. Но даже видя всю безысходность ситуации, шестерёнки в голове искали решение. Покуда внизу поднялись споры, Безликий Бай обратился к Се Ляню: — Простые люди, попавшие в беду, ждут, когда ты поможешь им. Прошу. От гнева у Се Ляня из глаз едва не вырывалось пламя. — Единственный способ спасти всех разом — это уничтожить тебя, гнусный монстр! Безликий Бай язвительно усмехнулся. — В чём дело? Наследный принц, ты ведь некогда весьма самоуверенно утверждал, что не умрёшь. Почему же теперь испугался? Всё равно смерть тебе не страшна, принеси же себя в жертву, избавь их от беды, почему бы нет? Се Лянь выплюнул: — Ты именно этого добиваешься? Думаешь, что все на свете такие же подлые, как ты? И в самом деле: на лицах многих людей под постаментом отразилась не безумная радость от наконец обретённого спасения, а задумчивость. Мнения разделились. Кроме того, никто так и не притронулся к чёрному мечу. Словно понимая, о чём думает принц, Безликий Бай рассмеялся, покачал головой и вздохнул: — Глупое, глупое дитя. Се Лянь увернулся, не давая ему похлопать себя по голове, и заорал: — Пошёл прочь! — Ты думаешь, — произнёс демон, — что они не хотят запятнать руки кровью? Ошибаешься. Дело не в том, что они не хотят. Просто никто не желает быть первым. — А-а-а-а! Внизу раздался крик ужаса, женщина из той семейной пары зарыдала: — Сын, мой сын! — Какое несчастье, ребёнок заразился!!! Муж и жена в панике переглянулись и тут же вышли из толпы, приблизились к божественному постаменту, выдернули меч из пола, вложили в руку ребёнка и, стиснув зубы, вонзили клинок в Се Ляня. — !.. - Как же так? За что с ним так? – бессвязно бормотал Повелитель Ветра. Лезвие чёрного меча отличалось несравнимой остротой, и живот Се Ляня вновь охватила невыносимая боль. Муж и жена уже вытащили меч снова и бросили на пол, причитая: — Простите… Наш сын ещё мал, мы не могли… ничего поделать. Простите, простите нас… Не прекращая просить прощения, они с бледными лицами принялись бить Се Ляню земные поклоны, а потом схватили ребёнка и скрылись в толпе. Се Лянь почувствовал в горле новый, ещё более сильный прилив крови, и хотел было откашляться, но тут вдруг услышал, как Безликий Бай противно засмеялся. Принц стиснул зубы, проглатывая кровь, и воскликнул: — Что ты смеёшься? Думаешь, увидел то, что хотел? Это же ты их вынудил! Призрачный огонёк в руке Безликого Бая загорелся ещё яростнее. А демон, растягивая слова, ответил принцу: — Человек показывает своё истинное лицо, только если его вынудить. На лице Фэн Синя отразился глубокий ужас. В такое время, когда Его Высочество пережил это, сам он лишь считал принца безумцем. Возможно то, как вёл себя Се Лянь и было оправдано. Впрочем, лицо Му Цина исказилось ещё сильнее, словно карикатурная статуя. Он тоже был в этом виноват. Если бы он был рядом, если бы протянул руку, если, если, если… Нескоро, посреди мёртвой тишины из толпы вышел ещё один, молодой парень. Собрав волю в кулак, он подошёл к постаменту и вначале сделал несколько поклонов, затем слабым голосом заговорил: — Простите, я не хотел, правда не хотел, но у меня просто нет иного выхода. Я только недавно женился, жена и мать ждут меня дома… Он непрестанно оправдывался, но потом слова застряли у него в горле. Закрыв глаза, он схватил чёрный меч и резко вонзил в Се Ляня. Но именно потому, что он не видел, куда бьёт, парень промахнулся, попав в бок принцу. Открыв глаза и обнаружив, что рана не смертельная, он в панике вынул меч и дрожащей рукой вонзил снова! Хуа Чэн стоял спиной к алтарю, но в мыслях все равно стоял один образ: то, что человеком назвать трудно, во что сейчас превратится его любимый. Может на теле это и не отразится, но в душе оставит неизгладимые раны, которые никто не в силах залечить, в том числе и он сам! Молодой парень, совершив задуманное, отошёл, даже не отбив земной поклон. На его лице вперемешку отражались стыд и радость избежавшего страшной участи. Трудно было определить, чего именно было больше. После толпа вновь погрузилась в гробовую тишину. Спустя долгое время ещё несколько человек, колеблясь, хотели выйти вперёд. Неизвестно, какие оправдания они для себя нашли. Однако никто ещё не успел ничего сделать, когда вдруг все услышали: — Не могу на это смотреть. Глаза Богов загорелись: может вот он, человек с чистой душой и сердцем, который переубедит толпу! С такими же глазами они смотрели, как артист сопротивляется толпе, как отстаивает свои моральные принципы, даже когда тот переступил порог, была надежда. Но нет, он ушёл. Не сказать, что обычный уличный артист смог бы что-то сделать, но небожители словно тонули, хватаясь за каждую ветку. — Позвольте я кое-что скажу. Говорил мужчина средних лет. Се Лянь поднял на него глаза и подумал, что где-то уже его видел, но никак не мог вспомнить, где именно. Пока он задумался, мужчина заговорил снова: Может вот она, новая спасительная «ветка»?... — Не стану вам лгать, но он однажды меня ограбил! — … Выходит, это тот человек!!! Толпа опешила: — Ограбил? — Но ведь он — наследный принц! Он — божество? Он тебя ограбил? — Истинно так. — И что же? Что ты этим хочешь сказать? — Ничего такого, просто хочу, чтобы все вы знали — он разбойник! — Договорив, мужчина вновь исчез в толпе. В храме тут же воцарилось молчание. Та фраза будто зародила в сердцах людей чёрное семя. Разбойник… Неожиданно вновь раздался жуткий крик: — Моя нога… моя нога… с ней, кажется… что-то странное творится! — И у меня тоже! На спине! Скорее, посмотрите, что там такое?! Но никто не смел приблизиться к этим двоим, поэтому один просто закатал штанину, а другой стянул рубаху. Когда же остальные разглядели открывшуюся картину, храм заполнили крики ужаса. Лики на теле этих людей уже полностью сформировались! — Почему они выросли так быстро?! — Вы что, забыли? Мы ведь уже очень давно тут сидим! — Но почему они раньше ничего не почувствовали?! — Они ведь выросли не на виду, просто чесалось немного, и всё! Откуда мне было знать, что там такое? — Всё кончено. Кончено. Мы, наверное, тоже уже больны? — Скорее! Осмотрите себя! Все осмотрите своё тело! В храме воцарился полнейший хаос, люди осматривали себя и начинали неистово кричать от ужаса. Предположение оправдалось! Уже на теле очень многих появились человеческие лики, просто они не ощущали этого, а когда спохватились, лица уже обрели чёткие очертания! Словно что-то почувствовав, чудики снаружи храма принялись водить свой хоровод ещё безумнее, а храм заполнили смятение и тревога. Сердце Се Ляня колотилось так быстро, что казалось, вот-вот она выпрыгнет из груди через горло. На его памяти поветрие ликов распространялось не настолько быстро. Что же случилось? Безликая тварь! Наверняка это он виноват! Принц резко развернулся к виновнику, который спокойно наблюдал за происходящим кошмаром, но не успел и слова сказать — кто-то в толпе подскочил на ноги и, чуть не задыхаясь, с покрасневшими глазами воскликнул: — Ты… ты же бог! Ты — наследный принц! Как ты мог пойти на грабёж? Се Лянь немного растерялся, не понимая, почему он вдруг заговорил об этом в такой момент. — Я… Тот человек перебил: — Мы так тебя превозносили, а ты что сделал? Ограбил человека! Что ты принёс нам? Страшное поветрие! Взгляд каждого блестел от слез. Где-то по щеке простиралась мокрая дорожка, но вымолвить хоть слова никто не решился, а если бы и решился, то не смог из-за кома в горле. Он принёс поветрие? — Я? — изумился Се Лянь. — Но это не я! Я только… Но в тот момент терпение толпы уже подошло к концу. Около сотни человек, сверкая покрасневшими глазами, окружили принца, а тот, что стоял ближе всех, схватил чёрный меч. Се Лянь вмиг перестал дышать. Дрожащей рукой сжимая оружие, мужчина дрожащим голосом проговорил: — Т-ты ведь… должен заплатить за это? Ты должен искупить вину, верно? Когда в глазах принца отразился холодный блеск клинка, его ужас достиг своего пика. Так много людей… Если каждый проткнёт его этим мечом, что же от него останется? Принца посетила не только мысль о том, что его тело превратится в решето, в бесформенную кровавую кашу. Он намного сильнее боялся другого, смутно ощущая, что если они так поступят, то, возможно, что-то в его душе будет навсегда уничтожено. При мысли об этом у Се Ляня вырвалось: — Спа… - Некому тебя спасти, - прошипела тварь с пола, все еще оставаясь в облике Се Ляня, но на неё уже никто не обращал внимания. Ши Цинсюань и Лан Цяньцю бились в истерике, громко всхлипывая и закрывая глаза. Фэн Синь и Му Цин крепко обнялись чтобы найти хоть какую-то опору. Пэй Мин сидел, прижавшись к стене, и еле видно покачивался, будто это ему помогало не впасть в окончательное безумие от картины перед глазами. Однако он так и не успел выкрикнуть «спасите». Ледяной клинок снова вошёл в его плоть. Глаза принца широко распахнулись. Несравнимо острый меч снова вынули, а потом вонзили ещё раз, следующий желающий спастись не дал принцу даже сделать вдох. Звук, который Се Лянь запер у себя в горле, наконец вырвался наружу, огласив храм душераздирающим криком. Этот крик был настолько надрывным, что люди, окружившие принца, перепугались. Кто-то, закрыв глаза и отвернувшись, сказал: — Не давайте ему кричать. Поторапливайтесь, поскорее покончим с этим! Се Ляню зажали рот, схватили за руки и ноги, а кто-то даже принялся наставлять людей. Чёрный меч то и дело врезался в тело принца. Он раскрыл глаза так широко, как только мог, из них покатились крупные слёзы. А в его душе застыл беззвучный крик. Спасите! Спасите, спасите, спасите! Спасите, спасите, спасите, спасите, спасите-спасите-спасите-спасите-спасите-спасите!!! Больно, больно, больно, больно, больно, больно… Больно, больно, больно, больно, больно, больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно!!! Почему я не умираю?! Почему я не могу умереть?! Возможно очень громкие мысли оставались в воспоминаниях, ведь этот душераздирающий крик услышали и не вольные зрители. Он хотел бы завыть самым отчаянным плачем, на который только был способен, но из горла не шло ни единого звука, только хрип. Наверное, его уже пронзили мечом. От боли принца охватило безумие, словно всю боль, предназначенную ему за несколько жизней, он должен был испытать здесь, сейчас. А после ему уже никогда не будет больно. Он ничего не видел, весь мир погрузился во тьму, и только маленький сгусток огня где-то поблизости горел всё безумнее, всё ярче, всё сильнее. Но только никак не мог вырваться из лап безликого демона. Се Лянь не слышал своих криков. Зато услышал другой, пронзительный крик, кажется, исходящий от того призрачного огонька. И пусть этот крик слетел не с его губ, принцу показалось, что в нём ровно столько же боли, сколько он испытывал сейчас, будто бы это и впрямь кричал он сам. В унисон с этим огоньком кричал Хуа Чэн, что создавало печальную и душераздирающую какофонию. Может, будь Князь Демонов хоть сколько-нибудь эгоистичен, он думал о том, как не смог защитить принца, не смог уберечь любовь. Он не отличается от того огонька, может просто кричать. К чему были 800 лет стараний, становление Непревзойдённым, постройка Призрачного города, чтобы принц мог назвать его домом, многолетние поиски, если в итоге он оказался бессильным мусором, не выполняющим своё же желание-клятву, что держит его в этом мире?! Но он думал только о Се Ляне, о его боли, и каждый удар мечом Его Высочества отдавался ему с не меньшей болью. Хотелось рвать и метать, убить каждого, кто причастен к этому. Как же этим сволочам повезло, что они мертвы, иначе Хуа Чэн обеспечил им и посмертие. Но к тому моменту принц уже не мог держаться — из горла Се Ляня послышалось бульканье, а потом его сознание окончательно разбилось вдребезги. В тот же миг храм охватила взрывная волна неистово палящего пламени… — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Бесчисленные голоса пронзительными криками заполнили храм. Огонь, подобно карме, несущей воздаяние за грехи, бушующим вихрем пролетел по главному залу. Никому не удалось от него спастись — призрачное пламя жаркой волной в одно мгновение превратило сотню человек на постаменте и под ним в сотню обожжённых дочерна трупов! Когда же огонь постепенно угас и отступил, призрачный огонёк исчез, а на его месте сформировалась фигура молодого парня. Пэй Мин, единственный оставшийся в рассудке поднял взгляд.. и обомлел: - С-Собиратель цветов под кровавым дождем? На его полувскрик-полувсхлип обратили внимание и другие небожители. Неужели тот призрачный огонек все время был он? Он упал на колени перед выжженным божественным постаментом, сгорбился до земли, обхватил голову руками и издал долгий, протяжный крик неописуемого страдания. Ему вторил юноша в красном. Хуа Чэну не нужно было дышать, но он задыхался от боли, чужой боли, но такой близкой. Стены отражали их крики, уши закладывало от леденящих душу звуков. Даже когда небожители и демон появились в другой комнате, крик не стих, лишь стало на один голос меньше. Фэн Синь неловко посмотрел на Князя Демонов, человека, которого он ненавидел, всей душой презирал, но не чувствовал больше этого. Обойдя его, Наньян обнял со спины. Хуа Чэн не отстранился и замолчал, но все еще не встал. — Матушка, вы не видели мою… Но стоило двери открыться, и его зрачки сузились до маленьких точек. Он нашёл свою ленту.