Иван из Мордора

Проснулся от собственного смеха — глухого, катящегося по каменным сводам, как лавина по черному склону. Смех был не мой или мой? Тяжелый, уверенный, от которого я едва не поседел. Распахнул глаза — передо мной багровело угольное небо, а черные зубцы крепости подпирали тучи. Лаптоп — цел, аккумулятор на 63%, флешка на шнурке. Разве это не счастье? Только вот руки — не руки, а перчатки тьмы. Я — груда железа; воля, натянутая как струна над Мордором. Чувство могущества — хищный зверь в клетке ребер. И с этим зверем приходит знание, горькое и точное: прямой войной мне не победить. Слишком много в этом мире тех, кто встанет между мной и победой. И кто-то наверху, кто двинет пальцем — и вся моя лавина железа и огня обратится в пыль на ветру. Ладно. Дышим. Иван из Попадалова, телепортированный в обгоревшие сапоги Абсолютного Зла, у которого на подлокотнике трется кот… нет, не кот, а ползущее тенями создание. Прислужник испуган, орки внизу гремят кандалами по привычке, Нуменорские чертежи в памяти духа шепчут о величии. И где-то глубоко во мне шевелится чужая память — сухая как пергамент, древняя как вулкан. Но рулю — я. И мой ноутбук. Но казусов было не избежать... Первый казус постиг меня уже через час после пробуждения в новом теле, когда я решил освежиться. Подошел к умывальнику — точнее, к тому, что в Мордоре считалось умывальником, а именно к каменной чаше с водой цвета крепкого чая — и попытался умыться. Руки прошли сквозь воду, словно я был призраком! Вода шипела и испарялась от прикосновения моих пальцев. — Господин, — пискнул прислужник, некое создание, похожее на помесь летучей мыши с бухгалтером, — вам требуется особая вода. Освященная страхом и выдержанная в подземельях. — Ах да, конечно, — пробормотал я, втайне ужасаясь. — А обычный душ мне не светит, полагаю? Создание заморгало всеми своими семью глазами: — Что есть "душ", повелитель? Я вздохнул так глубоко, что в дальней башне зазвонили колокола тревоги. Оказывается, мои вздохи теперь имели силу землетрясения. Второй казус случился во время завтрака. Вернее, попытки завтрака. Мне принесли то, что здесь именовалось пищей Властелина — дымящиеся угли, сдобренные серой, и кубок с жидкостью, от которой воздух плавился. — Это что, завтрак? — спросил я, уставившись на тлеющую тарелку. — Самое изысканное, что есть в наших кладовых! — гордо сообщил повар, орк размером с холодильник. — Уголь отборный, сера — с самого дна вулкана! Я попробовал объяснить, что не прочь бы съесть яичницу с беконом, но орк лишь недоуменно почесал лысину: — А что это такое — "яичница"? Мы можем поджарить пленника, если хотите что-то мясное... — НЕТ! — рявкнул я так, что с потолка посыпалась штукатурка. — То есть... нет, благодарю. Разберемся сами. Третий казус поджидал меня при попытке воспользоваться ноутбуком. Как только я коснулся клавиатуры своими новыми пальцами, экран начал мерцать тревожными цветами, а Windows выдала сообщение: "Обнаружено устройство ввода неизвестного типа. Произошла критическая ошибка. Рекомендуется обратиться к системному администратору." — Да ты издеваешься! — воскликнул я. — Я и есть системный администратор! Но компьютер, видимо, был иного мнения на сей счет. Пришлось создавать специальные перчатки из тончайшего шелка (который орки, кстати, ткали из паутины каких-то местных чудовищ — не спрашивайте подробностей). Четвертый казус случился, когда я решил обратиться к подданным с речью о грядущих реформах. Поднявшись на балкон Барад-дура, я изо всех сил попытался говорить обычным человеческим голосом. Но то, что вылетало из моих уст, больше напоминало рокот горного обвала, приправленный эхом из преисподней. — Дорогие друзья! — начал я, и мои слова прокатились по Мордору, сбивая с ног зазевавшихся орков. — Я хотел бы поговорить с вами о налоговой реформе! После слов "налоговая реформа" половина моих подданных в панике кинулась врассыпную, а вторая половина пала ниц, вопя что-то про конец света. — Нет, постойте! — кричал я им вслед. — Это хорошая реформа! Мы снижаем налоги! СНИЖАЕМ! Но было поздно. По всему Мордору поползли слухи о том, что Темный Властелин задумал нечто столь ужасное, что даже произнести это страшно. Пятый казус произошел при попытке принять ванну. В теле Саурона оказалось невозможно расслабиться в горячей воде — я либо испарял ее мгновенно, либо превращал в некое подобие кипящей лавы. После третьей попытки мой камердинер (да, у меня теперь был камердинер — орк по имени Угрюк, который постоянно кланялся и просил прощения за свое существование) робко предложил: — Может быть, господин соизволит принять ванну из расплавленного золота? Это очень благородно... — Угрюк, — сказал я устало, — я просто хочу помыться. По-человечески. Понимаешь? — Не понимаю, господин, — честно признался Угрюк. — Но готов умереть, пытаясь понять! — Не надо умирать, — вздохнул я, снова заставив колокола звонить. — Давай лучше подумаем, как организовать нормальную систему водоснабжения. Шестой казус подстерег меня во время попытки наладить дипломатические отношения. Я решил отправить посла к эльфам с мирными предложениями. Написал красивое письмо, в котором предлагал взаимовыгодное сотрудничество, культурный обмен и совместные торговые предприятия. Но как только мои пальцы коснулись пергамента, буквы загорелись зловещим красным светом, а между строк проступили угрожающие символы. Письмо, которое должно было гласить: "Многоуважаемые коллеги эльфы! Предлагаю наладить взаимовыгодные торговые отношения", — превратилось в: "ТРЕПЕЩИТЕ, ОСТРОУХИЕ УБЛЮДКИ! СКОРО ВЫ ВСЕ СТАНЕТЕ МОИМИ РАБАМИ!" — Это какое-то проклятие! — в отчаянии воскликнул я. — Как мне вообще нормально общаться с людьми? — Господин, — осторожно заметил секретарь (да, у меня был и секретарь — существо неопределенного вида, зато с прекрасным почерком), — а может, стоит попробовать диктовать письма? Устно? Попробовали. Результат был еще хуже — мой голос превращал самые невинные слова в зловещие угрозы. Седьмой казус случился, когда я захотел послушать музыку. Включил плеер, надел наушники... и тут же расплавил их. Музыка превратилась в какофонию воплей и скрежета металла. — Господин любит музыку? — заинтересовался Угрюк. — У нас есть прекрасный хор! Они поют песни о муках и страданиях! — Угрюк, — сказал я, — а нельзя ли им спеть что-нибудь... веселенькое? Угрюк задумался так напряженно, что из его ушей пошел дым: — А что такое "веселенькое", господин? Восьмой казус поджидал меня при попытке заняться спортом. В прежней жизни я регулярно делал зарядку, и привычка никуда не делась. Но стоило мне попробовать отжаться, как пол треснул. Попытался поприседать — лестница рухнула. Решил пробежаться по коридору — и пробил в стене дыру размером с ворота. — Господин тренируется к великой битве? — с надеждой спросил капитан стражи. — Нет, — устало ответил я, — просто хотел поддержать физическую форму. Капитан непонимающе заморгал всеми тремя глазами. Девятый казус настиг меня во время попытки почитать художественную литературу для отдыха. Достал из рюкзака томик Пушкина, открыл "Евгения Онегина"... и слова на страницах начали корчиться и превращаться в руны, которые жгли глаза и нашептывали что-то про тьму и разрушение. — И это тоже проклятие? — спросил я у потолка. Потолок, естественно, не ответил, но трещина в нем стала заметно шире. Десятый, самый издевательский казус случился вечером, когда я решил принять душ. Не ванну — простой душ! Соорудили специальную лейку, провели трубы, организовали подогрев воды... И что же? Как только вода коснулась моей кожи, она тут же превратилась в пар, окутав меня облаком такой плотности, что я не видел собственных рук. — Господин, — донесся из тумана голос Угрюка, — может быть, стоит попробовать песочную ванну? — Угрюк, — сказал я голосом человека, который понял, что теперь ему предстоит вечность провести немытым, — принеси мне самые умные книги по инженерии, которые найдешь. И еще — кого-нибудь, кто разбирается в магии. Нужно срочно решить вопрос с базовыми потребностями, иначе никакой индустриализации не получится. — Слушаюсь, господин! — радостно отозвался Угрюк. — А убивать их потом будем? — НЕТ! — рявкнул я в последний раз за день, окончательно разрушив потолок. — Будем платить им зарплату! Из образовавшейся дыры высыпались камни, а вместе с ними — небольшая записка: "Договор об аренде башни расторгается досрочно в связи с нанесением ущерба имуществу. С уважением, Управляющая компания Барад-дур Эстейт." Я поднял глаза к звездам и впервые за день искренне засмеялся. Кажется, даже у Темного Властелина бывают проблемы с ЖКХ. Наконец я принял себя таким как есть, свыкся, научился владеть своей мощью. И понял, что нужно обдумать бизнесс-план для внедрения прогресса. Первая запись на черном сланце моего нового мира: “Наш Мордор не покоряет — наш Мордор влюбляет”. Пафос? Еще какой. Но если меня когда-нибудь и выгонит демиург с поля, то не за то, что я строил заводы, а за то, что построил их некрасиво. Значит, будем красиво. План “Сердце Вулканов”. Версия 0.1. — Власть и образ. Глас Саурона станет брендом. Голос — меньше серы, больше бархата. На башнях — не только шипы, но и витражи: графика, узор, смысл. Там, где сегодня страх, завтра будет уважение: закон, который работает одинаково для орка, Истерлинга и человека. Суд быстрый, наказание понятное, коррупции — ноль. Печать с глазом — не клеймо рабства, а гарантия сделки. — Экономика доверия. Отмена бессмысленных поборов, единый налог. Двухвходовая бухгалтерия, стандартизированные меры и веса, печать банкнот с водяными знаками (бумага, кстати, из тростника у теплотрасс; ноутбук мне подскажет, как варить квасцы и глину для форм). Монета — честная, без обрезания, с обещанием выкупа зерном и железом. — НТП как сказка со счастливым концом. Начнем с малого: доменные печи с предвосхищением кокса, не угля. Воздуходувки на водяных колесах, позже — пар. Ломаем монополию на металл: открытые стандарты для кузниц в зависимости от состава сплава. Стекло — из пуццолановых песков, линзы — для подзорных труб и простейших микроскопов. Удобрения: зола, навоз, селитра из гуано и ям с ночной землей, как бы мерзко ни звучало. Урожайность — плюс двадцать процентов, и уже не надо грабить соседей. — Инфраструктура. Дороги на шлакоцементе — дешево, крепко. Мосты из композитных ферм. Почта: гонцы на сменных конях и голубятни каждые двадцать миль. Сигнальные башни с кодами семафора — дешево, эффективно, красиво ночью. Торговые дворы с охраной и складскими расписками, превращающимися в векселя. — Образование. Грамотность как военная тайна, только наоборот. Школы при кузницах и мельницах: читать, считать, чертить. Учебники — на лубочной печати. Алфавит — простой, без лишних завитков. Уроки безопасности: как не взорвать меха и не сгореть в доменной. Живыми инженеры полезнее мертвых. — Культура как артиллерия дальнего действия. Театры теней с историями о дружбе, верности и справедливости (главный герой может быть орком — аккуратная работа над ролевой моделью). Музыка — барабаны сяк, флейты так; протяжные песни стальных долин. Покровительство ремеслам: ковка, керамика, ткань, узор — чтобы товар из Мордора узнавали и хотели. Гостевые дворы для послов — с горячей водой, чистым бельем и библиотекой. Пусть потом рассказывают, что в Мордор хочется вернуться. — Внешняя политика. Не пакт крови — пакт выгод. Торговля солью, железом, стеклом; обучение мастеров из соседей за клятву нейтралитета. Пленные — не мясо, а будущие граждане с контрактом на пять лет и социальной лестницей для лучших. Миссии “Людям с Запада”: “Мы не враги, мы поставщики”. — Безопасность. Тайная канцелярия — с KPI: предотвращенные пожары, пойманные взяточники, раскрытые диверсии. Шпионаж — не яд, а информация о ценах на зерно и медь. И — главный завет — ни одного ритуала, который демиург сочтет “чрезмерным”. Мы не бросаем вызов небу — мы поднимаем землю. Я собрал Совет. Смотрители кузен, мастера угольных копей, командиры частей, десятники из логистики, пара тварей, которые помнят времена, когда море было ближе. Они ждали “сжечь, разрушить, покорить”. А я включил Ласковый Глас. — Не покорять — влюблять, — сказал я. Тишина была тесной, как доспех. — Страх дешев и краток. Выгода — дорога дальняя. Мы построим мир, где выгодно быть с нами. Орк со шрамом дернул ухом: — А если придут паладины света? — Они придут торговать, — ответил я. — Потому что наш хлеб вкуснее, наш металл прочнее, а наши песни застревают в голове. Вечером я сидел на балконе Бар-ад-дура, лаптоп щурился от багрового света. Я начертил первую схему водокольцевого меха, набросал кириллицей пошаговый план бумажной фабрики и протокол для почтовых голубей. Сверху, далеко-далеко, там, где демиург иногда опускает взгляд, воздух дрогнул. Но не рухнул. Я улыбнулся. Нас не за что карать за чистую воду, теплые дома и честный вес на весах. А утром Мордор проснулся иначе. Кузни дымили ровнее, на воротах повесили свиток “Правил торговли”, а на базаре старуха впервые продала пирожки без налога солдату, который впервые сказал ей “спасибо”. Это был хороший день для Темного Властелина, который выбрал светлый путь экономики.