Клуб любителей авиасекса

Бан Чан беспокойно повернулся, откинувшись на спинку кресла в безуспешных попытках заглушить доносившиеся до него звуки спора. - ...грёбаные психи! Я не... Вздохнув, Чан попробовал прижать к лицу маленькую подушечку, выдаваемую на время полёта в самолёте. Это спасло, по меньшей мере, от половины шума. Но уснуть, сидя вот так, он не мог. Тогда Чан положил подушку на откинутую спинку кресла и перевернулся на бок. Однако тем ухом, что не прижималось к подушке, он всё равно улавливал каждый звук, направляя его прямиком уставшему мозгу. - ...ну, пожалуйста! Это не займёт много времени, Хёнджин! - Конечно, чёрт подери, не займёт! Этого вообще не случится, если я... - Хэй! Кое-кто тут пытается заснуть, между прочим, - проворчал Чан как можно громче. Тишина. Казалось, это сработало. Улыбнувшись, Чан поудобнее устроился на подушке, позволяя монотонному гулу двигателей самолёта расслаблять его и всё глубже погружать в сон... - Повторяю, нет! Ликс, ты свихнулся! И ты тоже, Чанбин! - раздалось громкое шипение Хёнджина, которое, похоже, должно было изображать шёпот, но нисколько на шёпот не походило. Раздражённый Чан выдернул подушку из-под своей щеки и шарахнул ей Хёнджина по затылку. - Может, вы заткнётесь и позволите мне, наконец, вздремнуть? - прорычал Чан. Затем плюхнулся обратно на своё сиденье, раздосадованно вздохнув. Замечательно. Теперь он совершенно проснулся. - Вы трое пререкаетесь, как школьники, - продолжил Чан. - Это просто смешно. Хёнджин протопал к своему месту и откинулся в кресле, демонстративно отворачиваясь от Чанбина и Феликса, сидевших по другую сторону прохода. Судя по всему, они его достали. Губы Хёнджина поджались, а ресницы опустились – всё это свидетельствовало о крайней степени недовольства. Чан всегда умел читать эмоции по его лицу. - Ликс опять изображает из себя испорченного юнца, - пожаловался Хёнджин. По какой-то причине он решил, что Чану есть до этого дело. - Не давай ему бесить меня, Чан-хён, иначе кончится тем, что я совершу преступление над международными водами, - мрачно добавил Хёнджин. Чан со вздохом уставился на кнопку вызова бортпроводника, борясь с желанием воспользоваться ей, чтобы позвать на помощь. - Феликс, не беси Хёнджина! - чуть повысив голос, бросил он в сторону Феликса. После этого Чан, как обычно в таких случаях, почувствовал себя воспитателем дошкольников. Вдруг из-за кресла Хёнджина показался Джисон. - Вообще-то выбесить нашего вижуала теперь проще простого, - с заговорщицким видом сообщил Хан. - Он совсем спятил. Хоть ты поговори с ним, хён. - Не понял. Поговорить о чём? - недоумённо отозвался Чан. Джисон закатил глаза, а потом толкнул Хёнджина в плечо, чтобы тот обернулся. - То, что ты в последнее время с этим делом завязал, ещё не означает, что остальные должны страдать вместе с тобой, - сказал он уже Хёнджину. - Не все выбирают воздержание. - Воздержание? - Чан нахмурился. - О чём ты говоришь? - О сексуальном воздержании, - с усмешкой пояснил Джисон. - О сексуа... - Чан осёкся, обнаружив явные признаки волнения в выражении лица Хёнджина. - Не обращай внимания на слова этого придурка, Чан-хён, - быстро проговорил тот. - Да-да, и компанию ему после концертов вот уже несколько месяцев составляет только его правая рука, - поддел Джисон. - Так ведь, Хёнджин? Хёнджин смутился ещё сильнее. - Отвали, Джисон! Я просто не такой озабоченный, как некоторые! - огрызнулся он и, выдернув смартфон из кармана своей куртки, валяющейся на свободном кресле, притворился поглощённым чтением сообщений. - Это правда, - веселился Джисон. - Но всё не так просто. Хорёчек наказывает себя. Обе брови Чана поползли вверх. - Наказывает? За что? - Джисон, ты заткнёшься или нет?! - рявкнул Хёнджин, по-прежнему делая вид, что увлечён чтением. Однако за его словами угадывались неподдельные эмоции. Чан поудобнее устроился головой на подушке, изучая лицо Хёнджина. - Хэй. Что случилось, Хёнджин? - тихо спросил он, когда Джисон скрылся из виду. Хёнджин даже не взглянул на него. - Забудь об этом. Ты же знаешь, какая задница этот Хан Джисон. Серьёзно, не обращай внимания. Теперь уж Чан точно проснулся. Не было никаких шансов уснуть, узнав такую интересную и пикантную новость. Хёнджин воздерживался от секса? Ловелас Хёнджин? При всех этих девушках и парнях, вешающихся ему на шею? Чан, как и все в их группе, давно знал, что Хёнджин любит секс чуть ли не больше всего в жизни. Поэтому новость о его воздержании в этой сфере не укладывалась у Чана в голове. - Какой смысл быть лидером в группе и при этом быть ещё и вам всем другом, если это не даёт никаких привилегий? - небрежно поинтересовался Чан. Хёнджин оторвал взгляд от экрана смартфона. - Что ты имеешь в виду? - с какой-то странной осторожностью уточнил он. - От меня не должно быть секретов, - объяснил Чан. Тем не менее, он прекрасно видел, что это был один из тех секретов, которыми Хёнджин не собирался делиться ни с кем, будь то друг или нет. - Это неважно, Чан-хён, - нахмурившись, Хёнджин снова уткнулся в смартфон. - Просто забей. Чан закатил глаза. Хёнджин редко упрямился, но уж если упрямился, то становился таким же твёрдым и несгибаемым, как... “Ну, как, видимо, все последние ночи”, - Чан подавил смешок. Хёнджин напрягся, совершенно справедливо полагая, что лидер посмеивается над ним. Чан решил, что Хёнджин смягчится, если сменить тему: - Так чего там от тебя хотели Чанбин и Феликс, что это потревожило мой сладкий сон? Хёнджин уронил смартфон на колени и откинулся головой назад. - Они хотят стать членами клуба Mile High, - со вздохом ответил он. Чан помедлил, а потом изрёк: - Ну, и?.. Глаза Хёнджина стали огромными. - Ну, и?! - раздражённо прошипел он. - Чан-хён, ты случайно не забыл, что они, как и мы, являются айдолами? Ликс не может запросто закрыться с Чанбином в сортире и думать, что никто не заметит. Это будет во всех новостных сводках, уже когда мы приземлимся! - Так отвлеки от них внимание, - спокойно сказал Чан, пожав плечами. Он не понимал, из-за чего столько шума. Хёнджин сердито затолкал смартфон обратно в карман куртки. - Вот уж не думал, что ты примешь их сторону, - буркнул он. Чан поймал его за руку. И удивился, заметив, что Хёнджин напрягся от этого прикосновения. - Только послушай, что ты говоришь, Хёнджин, - мягко упрекнул его Чан. - Ты ведь и сам постоянно вытворяешь разные безумства. Не лишай своих друзей возможности слегка поразвлечься лишь потому, что на этот раз не хочешь поступить аналогично. Хёнджин высвободил руку, стараясь, чтобы это выглядело непринуждённо. - Я не захотел бы поступить аналогично, даже если б мог, - пробормотал он почти с обидой. - Конечно, Хёнджин, конечно, - усмехнулся Чан. - Но неужели ты не желаешь помочь Феликсу – своему лучшему другу? Бедняга так подпрыгивает на месте от нетерпения, что, кажется, вот-вот пробьёт башкой потолок. Кроме того... Он немного приподнялся, оглядывая ряды кресел. Они забронировали места в салоне первого класса. В этом салоне, помимо всей группы, менеджера и стаффа, находились всего три пассажира: два бизнесмена в последнем ряду, сосредоточенно склонившихся над своими ноутбуками, и спящий мужчина у окна, как раз перед Чанбином и Феликсом. - Кроме того, у меня есть план, - Чан опустился на своё место. - Проводи Феликса до туалета. Пусть он поторчит там с минуту, потом позови бортпроводника. Скажи, что Феликсу плохо и ему нужна помощь Чанбина. - Зачем? - спросил Хёнджин, определённо делая усилия, чтобы не хмуриться. - Тогда бортпроводник будет знать, почему Чанбин там, и ничего не заподозрит, - доходчиво изложил суть Чан. - Когда Чанбин окажется за дверью, ты встанешь на стрёме снаружи. Хёнджин свирепо глянул на него, когда Чан скрестил на груди руки, довольный своим планом. Сам же Чан закрыл глаза, дожидаясь момента, когда Хёнджин сдастся. - Хочу, чтобы ты знал, Чан-хён: я не для них это делаю, - пробурчал Хёнджин. - Просто надеюсь, что после этого меня наконец-то оставят в покое. “Бинго!” - мысленно хмыкнул Чан и, закрыв глаза, попробовал задремать. Через несколько секунд он уже слышал, как Хёнджин шёпотом вступил в переговоры с Чанбином и Феликсом. - Спасибо, Крис! - тихо подкравшись, Чанбин похлопал Чана по плечу. - Ты – лучший! Чан приоткрыл один глаз, с улыбкой наблюдая, как Хёнджин с явной неохотой последовал за Феликсом к туалетам. “Бедный Хёнджин”, - посочувствовал Чан. В той же мере, в какой любил возражать, Хёнджин не умел отказывать ему. Это была одна из сторон, которую Чан любил в нём. Это, и ещё его искреннее принятие характеров всех своих друзей. Особенно характера Чана. Такая непредубеждённость была очень важна. Чан не верил, что Хёнджин способен на лицемерие. “Я стараюсь видеть всё именно так, как оно есть, а если мне вдруг не понравится то, что я увижу, – это мои проблемы”, - сказал Хёнджин однажды. Поэтому его скрытность и обеспокоила Чана. Хёнджину следовало бы понять, что уж кто-кто, а Бан Чан со своим сложным характером не станет его осуждать. Большую часть времени Чан настолько стеснял себя правилами и был настолько замкнут и серьёзен, что стафф опасался лишний раз к нему подойти. Однако со своими друзьями Чан преображался, и со всем рвением старался, наоборот, настолько не стеснять себя правилами и быть настолько открытым во всём, что касалось его самого, насколько это вообще возможно. И он ожидал, по меньшей мере, того же от друзей. Особенно от Хёнджина. - Особенно от него, - прошептал Чан, задерживая взгляд на оживлённом лице вижуала, когда тот рассказывал бортпроводнику о “недомогании” Феликса. У бортпроводника, похоже, не возникло ни малейшего подозрения или сомнения. Ни у кого не возникало при встрече с лучезарно улыбающимся, очаровательным Хёнджином. Чан сам себе поражался, как он до сих пор не заложил собственную душу ради Хёнджина. Потому что – Чан вполне отдавал себе в этом отчёт, – он сделал бы это, если б Хёнджин попросил. Неожиданно Чана охватила лёгкая грусть. Но он постарался отмахнуться от неё. Дружба с Хёнджином – это лучшее и худшее, что случалось с ним в жизни. То есть это означало, что он мог проводить с Хёнджином гораздо больше времени, чем если б являлся всего лишь согруппником. Обратной же стороной медали было то, что зачастую Чан вынуждал себя делать вид, будто влечения, которое он испытывает к Хёнджину, не существовало. Дружба всегда на первом месте. Несмотря на то, что какая-то часть Чана верила – Хёнджин, возможно, благосклонно встретит его чувства и желания. И всё же... Чан не мог позволить себе разрушить их дружбу, попытавшись проверить это. Чанбин уже поднялся со своего места и последовал за бортпроводником к двери, у которой стоял Хёнджин. Чан старался не улыбаться при виде того, как Чанбин проскользнул в крошечную комнатку, прикрыв за собой дверь, и всё это с благословения бортпроводника. “Один-ноль в пользу айдолов”, - весело подумал Чан. Глядя на Хёнджина, он вздохнул. “Такой красивый... - пронеслось у него в голове. - Меня нельзя винить меня за то, что я запал на эти куньи глаза, прекрасную улыбку и сексапильность”. Хёнджин действительно был великолепен. Он выделялся своей яркой внешностью даже в их индустрии, где красота – это норма. А ещё у Хёнджина был приятный характер, и неважно, что тот сам о себе воображал. Чан всегда так думал. И он не единожды говорил об этом всем, кто согласен был слушать. Жаль только, что самому Хёнджину не мог этого сказать. Вернее, ужасно, что не мог сказать этого без того, чтоб не быть воспринятым в шутку. Большая разница. Наблюдая за сменой эмоций на лице Хёнджина, Чан заулыбался. Хёнджин прислонился спиной к двери туалета. По выражению его лица можно было понять, что происходит за этой дверью. Его скулы пылали, хотя мало что могло смутить такого бывалого ловеласа, как он. Что же там вытворяли Чанбин и Феликс, раз даже Хёнджина проняло? Он выглядел всё менее и менее раздражённым и более... возбуждённым? Чан выпрямился в кресле, пристальнее вглядываясь в лицо Хёнджина. Учитывая его разгульный образ жизни, Хёнджина просто невозможно было заподозрить в осуждении каких-то вещей, касающихся секса двух влюблённых придурков. Или дело было как раз-таки в любви? Нет, тоже мимо. Хёнджин никогда не возражал, если Чанбин и Феликс проявляли нежность друг к другу в его присутствии. Однажды он, глазом не моргнув, помирил их после затяжной ссоры. Причём помирил с помощью напоминания о том, как сильно они, Чанбин и Феликс, любят друг друга. Так что... его внезапно запылавшие скулы не были вызваны смущением от того, чем занимались Чанбин и Феликс. Чем же тогда? Перелистывая страницы в книге воспоминаний, Чан бегло просматривал историю их отношений в поисках ключа к разгадке. Они с Хёнджином любили поприкалываться – часто на сексуальные темы. И неоднократно прикасались друг к другу – часто с сексуальным подтекстом, но лишь в качестве фансервиса. Или всё-таки?.. Чан взволновался. Каждый раз, когда он касался Хёнджина, то был слишком поглощён тем, что чувствовал при этом сам. Всё вокруг отходило на второй план, сознание концентрировалось только на точке соприкосновения. Сейчас Чан запоздало осознал, что никогда не обращал внимания на то, как Хёнджин реагировал на невинные и не-такие-уж-невинные касания. Нравились ли те ему? Во всяком случае, Хёнджин не напрягался. Но напрягся несколько минут назад, когда Чан схватил его за руку. Что же произошло? Чан намеревался это выяснить. Менеджер дремал, стафф тоже, даже Джисон, Минхо, Чонин и Сынмин уютно посапывали в своих креслах, а бортпроводников нигде не было видно. Последние, наверное, готовили прохладительные напитки для пассажиров или что-нибудь в этом роде. Чан встал с кресла и направился к туалетам. Хёнджин встревоженно следил за его приближением. - Чан-хён, что ты делаешь? Ты же привлечёшь внимание! - яростным шёпотом обвинил Хёнджин. Чан пожал плечами в знак того, что ему наплевать. Он прислонился к двери противоположного туалета и принялся рассматривать Хёнджина. Расширенные зрачки, выражение смятения на лице, учащённое дыхание... Чан улыбнулся. - Ты выглядишь взволнованным, Хёнджин, - насмешливо прокомментировал он. Хёнджин отвёл взгляд в сторону. - Ты сам бы попробовал постоять тут и послушать, чем они там занимаются. - И что же такого ты там слышишь? - полюбопытствовал Чан. На этот раз у Хёнджина запылала даже шея. - Пф-ф! А что, ты думаешь, я слышу? - фыркнул он. - Чанбин, оказывается, любитель грязных разговорчиков. Что до Ликса, то он стонет громче, чем коты весной. И они не прекращают пинать дверь, словно... Неважно. Первая откровенно провокационная песня Stray Kids – это “Red Lights”. Хёнджин написал песню, Чан перевёл её на английский, после чего они снялись в музыкальном видео на эту песню, несмотря на весь риск. В конце концов, фанаты могли очень плохо отреагировать... В данный момент Чан решил, что вполне закономерно, если и следующий потенциально разъёбный выпад будет вновь связан с Хёнджином. Собравшись с духом, Чан подошёл к нему так близко, что ткань их футболок соприкоснулась. - Тебя это заводит? - понизив голос, спросил Чан. Магнетически завораживающие глаза Хёнджина расширились. - Что? - хрипло выдавил он. - Потому что выглядит всё так, будто заводит, - размеренно продолжил Чан, надеясь, что его сердце бьётся не настолько сильно, что это слышит Хёнджин. - Выглядит так, будто тебе тоже хочется запереться с кем-нибудь в туалете и стонать, как Феликс. Ресницы Хёнджина затрепетали. При виде этого сердце Чана подпрыгнуло, потому что теперь он знал. Хёнджин попытался слегка оттолкнуть его. - Если ты намекаешь на... Если ты о том моменте на концерте в Бостоне, - неловко начал Хёнджин, - то это была моя ошибка. Я извиняюсь. Я не хотел посмеяться над тобой или что-то в этом духе. Книга памяти Чана раскрылась на странице того дня. Начало тура по Америке. Концерт в Бостоне, когда Хёнджин в перерыве между песнями предложил Чану сыграть в Pocky Game. Фанаты мгновенно отреагировали оглушительным визгом, море лайтстиков заколыхалось, и Чан со смехом согласился, сделав вид, что не замечает отрицательно размахивающего руками менеджера. В итоге палочка Pocky как-то очень быстро оказалась съедена, а Чан обнаружил, что Хёнджин фактически его целует. В прошлый раз, когда они с Хёнджином играли в это на каком-то шоу, до поцелуя дело не дошло... В любом случае, Чан был слишком ошеломлён ажиотажем фанатов, чтобы прореагировать на поцелуй. На сцене, в окружении согруппников и под восторженные крики фанатов у него просто не оставалось на это шанса. Так что он тогда отложил данный эпизод до поры до времени, чтобы посмаковать его одинокими ночами. И на протяжении всего тура Чан действительно смаковал случившееся в Бостоне. Да что там! Он был в таком восхитительном шоке от эффектного поцелуя Хёнджина, что не заметил последствий. Не заметил того, что Хёнджин, о-совсем-немного, отдалился от него. Никаких больше дразнящих прикосновений, никаких больше двусмысленных комментариев. “Хорёчек наказывает себя”, - припомнил Чан слова Джисона. А не наказывал ли Хёнджин себя за то, что поддался своим желаниям? “Damn, это было бы слишком хорошо, чтоб на это надеяться, - подумал Чан. - Или так оно и есть?” - Хёнджин, почему ты решил, что твой поцелуй расстроил меня? - спросил он, придвигаясь ещё чуть ближе, давя грудью на руки вижуала, которыми тот пытался отстранить его от себя. Хёнджин прищурился. Теперь его глаза были совсем чёрными. - Ну, ты ведь ни разу... не заговорил об этом, - сглотнув, скомкано ответил он. - Я решил, что ты разозлился на меня. А ещё я подумал, что тебе, возможно, показалось, будто я насмехался над тобой перед фанатами. Я не насмехался, Чан-хён. - Я никогда так не считал, - успокоил Чан, затем его вдруг осенило. - Скажи-ка, это как-нибудь связано с твоим необъяснимым воздержанием? Хёнджин отклонился назад, но не преуспел в этом, учитывая дверь у него за спиной. - Я же говорил, забудь об этом, Чан-хён. Это не твоё дело, - на одном дыхании выпалил он. Чан вздохнул. Упрямый Хван Хёнджин. Второй раз за один день. Надо бы позаботиться об этом. Смекнув, Чан окинул быстрым взглядом салон первого класса. Менеджер, согруппники и стафф уже вовсю дрыхли, но вот трое пассажиров всё ещё вполне могли заметить, чем они с Хёнджином тут заняты. - Так. Пойдём, - шепнул Чан, хватая Хёнджина за запястье. Встав вполоборота, Чан распахнул дверь второго туалета и подпёр её ногой. - Внутрь, Хёнджин. В темпе, - распорядился он. Хёнджин не успел ни возмутиться, ни воспротивиться, когда Чан ловко втолкнул его в туалет. - Погоди! - запоздало вскрикнул Хёнджин, стоило Чану присоединиться к нему в тесной комнатке и запереть за ними дверь. - Не шуми, - шикнул Чан. - Чан-хён, ты что творишь?! - протестовал Хёнджин, пытаясь пошевелиться. Однако он обнаружил, что попал в ловушку между телом Чана и металлической раковиной. - Ты с ума сошёл? - не унимался Хёнджин. - Бортпроводники сразу поймут, что происходит, когда обнаружат наши пустые кресла. Пошли отсюда. Чан попробовал развернуться, когда Хёнджин предпринял попытку протиснуться мимо него, и получил за это удар локтем в бок. - Ауч! Shit, Хёнджин! - ругнулся Чан. - Стой на месте. Здесь недостаточно просторно для нас двоих. - Угу, так я и послушался! - вспылил Хёнджин, а потом нервно рассмеялся. Чан решил воспользоваться этим. Обхватив за бёдра, он приподнял Хёнджина и усадил его на край раковины. Хёнджин вцепился в металлическую поверхность, когда Чан встал между его раздвинутых ног. - Чан-хён, - смех Хёнджина исчез, - что ты делаешь? Чан ничего не ответил. Его ладони скользнули по внутренней стороне обтянутых кожаными брюками бёдер Хёнджина. Тот дёрнулся и попытался отстраниться, но для подобного манёвра места было крайне мало. Тогда он поймал руки Чана. - Не играй со мной, Чан-хён, - серьёзно произнёс Хёнджин. - Это не смешно. Чан отвёл его руки от себя, снова направив их к краю раковины. - Меньше всего я хочу, чтобы ты воспринял это как игру, - тихо сказал Чан. Затем подался вперёд, следуя за отклоняющимся назад Хёнджином. - Я предпочитаю, чтобы ты стонал, Хёнджин, - с улыбкой подчеркнул он. Хёнджин закрыл глаза. Видно было, как дрожь возбуждения пробежала по его телу. К этому моменту Чан и сам сильно возбудился. Он так долго хотел Хёнджина, но никогда не представлял, что до секса реально дойдёт. Это было как-то чересчур для его воображения. Чан постарался немного успокоиться. Возбуждение становилось болезненным. Его руки слегка подрагивали на бёдрах Хёнджина. Не в силах устоять перед изгибом соблазнительной шеи вижуала, Чан лизнул его кадык. - Ох, чёрт! - приглушённо простонал Хёнджин. Он откинулся головой на настенное зеркало, бессознательно предлагая себя. Чан спустился губами к выступающей ключице, чувствуя, как кровь прямо-таки закипает в венах. - Хёнджин, тебе понравилось слушать Чанбина и Феликса? - спросил Чан огрубевшим от страсти голосом. - Ты хочешь, чтобы мы занялись тем же самым? - Д-да, - рвано выдохнул Хёнджин. Он судорожно сглотнул, когда Чан снова лизнул его шею. - Значит... тебе хочется, чтобы тебя трахали, прислонив к раковине? - Чан никогда раньше не говорил с ним так непристойно, но это оказалось очень горячо. Хёнджин, очевидно, тоже так считал. Он издал всхлипывающий звук, а его колени сжались вокруг ног Чана. - Только если это будешь ты, Чан-хён, - прошептал Хёнджин. Чан осторожно куснул его, оставляя маленький алый кружочек на коже. - И почему же ты с самого начала мне не признался, что хочешь жаркого траха со мной? - Чан чувствовал себя совершенно испорченным, но не мог удержаться, когда Хёнджин так самозабвенно ему отвечал. - К тому же... ты совсем не против, чтобы в первый раз это случилось именно здесь, в самолёте. Кончик его языка прошёлся по линии челюсти Хёнджина. - Ответь мне, Хёнджин, у тебя ведь от этого так сильно стоит? Глаза Хёнджина распахнулись в болезненном усилии. - На себя посмотри, - хохотнул он. Чан тоже засмеялся. Такой Хёнджин ему особенно нравился. Жадно принимая вызов, Чан скользнул рукой вверх по ноге Хёнджина, обхватывая ладонью выпуклость на его брюках. Когда Чан начал гладить член сквозь ткань, с губ Хёнджина стали срываться частые тихие вздохи и откровенные стоны. - Тебе нравится? - уточнил Чан, прекрасно зная ответ, но желая услышать, как Хёнджин скажет это. - О, чёрт подери, да!.. - задыхаясь, подтвердил тот. - Чан-хён, ты... ты даже не представляешь, как давно... меня никто так не касался. Чан пылко поцеловал его в губы. - Скажи, за что было наказание? Руки Хёнджина отпустили раковину и переместились на бёдра Чана. - За поцелуй, - прерывисто признался он. - После того концерта я ни о чём не мог думать, кроме тебя. Мне так хотелось большего, чем просто поцелуй. Хёнджин хрипло рассмеялся. - Это в некотором роде повлияло на мои отношения с другим человеком, так что я решил совсем разорвать их, - неожиданно сделал ещё одно признание он. - Я не мог заполучить тебя... но и кто-либо другой мне не был нужен. - Бедный Хван Хёнджин, - поддразнил его Чан. - Тебе, должно быть, пришлось немало пострадать до сегодняшнего дня. Такой несчастный, твёрдый и напряжённый, и никого поблизости, чтобы коснуться тебя... Чан выделял слова, надавливая ладонью на член Хёнджина чуть сильнее. Хёнджин выгнулся и издал глухой стон. Всё его тело дрожало от этих прикосновений, как будто он вот-вот взорвётся. Руки Хёнджина отчаянно вцепились в ягодицы Чана, подтягивая его ближе и сильнее прижимая к паху. - Не знал, что у тебя такой грязный рот, Чан-хён, - с усмешкой парировал Хёнджин. - Ты с ума меня сводишь. Чан тоже не знал этого о себе. - По-моему, это всё из-за тебя, Хёнджин, - поделился своим мнением Чан. - Я превращаюсь в спятившего сексуального маньяка, если дело касается тебя. Глаза Хёнджина моментально прояснились. - Надо было сказать мне об этом, - упрекнул он. Чан печально улыбнулся. - Некоторыми вещами не стоит рисковать. Если б я потерял тебя как друга, то жизнь бы померкла. - Ты не потеряешь меня, - твёрдо заявил Хёнджин. - Что бы ни случилось, ты никогда не потеряешь меня, Чан-хён. - Классно, - Чан прижался к нему. - Потому что не думаю, что смогу теперь остановиться, даже если постараюсь. Это было не совсем правдой. Когда речь шла о Хёнджине, Чан готов был отказаться от него, если это сделало бы того счастливым. Благо, для счастья Хёнджина требовалось нечто гораздо более приятное. Между тем, нетерпеливые пальцы Хёнджина дёргали ширинку на брюках Чана. - Быстрее, Чанни, - подгонял Хёнджин, подаваясь навстречу ласкавшей его руке, - у нас мало времени. Обычно Чан был терпеливым любовником. Он мог удовлетворять партнёра часами. Но сейчас был не тот случай. Мысленно Чан пообещал себе, что сделает это с Хёнджином неторопливо и нежно, как только они сойдут с самолёта и окажутся в постели. - Fuck, - пробормотал Чан. Мысль о будущих любовных приключениях с Хёнджином заставила Чана поспешно расстегнуть брюки, наконец-то расправившись с ширинкой. Затем он спустил их и стянул боксеры. Глаза Хёнджина стали до невозможности тёмными. - Быстрее! - снова поторопил он. Безрассудство Хёнджина подхлестнуло Чана. Он нетерпеливо расстегнул и брюки Хёнджина. Тот приподнялся над раковиной, и Чан сдёрнул с него брюки вместе с боксерами до бёдер. На большее у них не было ни места, ни времени. Чан смазал пальцы жидким мылом, голодно блуждая взглядом по почти обнажённому телу Хёнджина. Чану хотелось облизать каждый участок представшей его глазам кожи. Хотелось сжимать и массировать эту кожу, хотелось кусать и тут же зацеловывать причиняемую укусами лёгкую боль. “Какого хрена из всех возможных мест в мире мы оказались именно в самолёте?!” - Чана просто разрывало от страсти, и его убивало, что такой запал мог пропасть впустую. Наконец, он проник влажными пальцами в гладкий вход в тело Хёнджина. - М-м!.. - сорвался с губ вижуала новый, более отрывистый стон. Хёнджин вздрагивал и изгибался, насаженный на пальцы Чана. Руки Хёнджина, сжимавшие край раковины, побелели от напряжения. Он был ещё недостаточно подготовлен, но для достойной прелюдии не хватало времени. Чан рискнул действовать активнее. - Клянусь, в следующий раз я сделаю это лучше, - поклялся Чан, торопливо натянул презерватив, поцеловал Хёнджина и резким движением бёдер ворвался в него. Хёнджин издал сдавленный вскрик, заглушённый губами Чана. Тот, тем временем, входил как можно осторожнее и медленнее, стараясь делать это под таким углом, чтобы задеть простату. Когда удалось скользнуть по ней, Хёнджин вновь вскрикнул. Чан проник языком в его раскрытые губы. Хёнджин принялся рьяно посасывать его язык, когда Чан начал ритмичные движения внутрь-наружу. Наполовину стянутые брюки не позволяли Хёнджину обхватить Чана ногами, и он издал возглас негодования. Чан выпил этот возглас, наслаждаясь реакцией любовника, после чего заработал бёдрами быстрее, получая удовольствие от тесно сжимающегося жара, чувствуя его каждым нервом своего тела. Рукой Чан пробрался между их телами и, обхватив напряжённый член Хёнджина, начал поглаживать его одновременно с толчками, пока стоны Хёнджина не стали такими громкими, что не осталось другого выбора, кроме как непрерывно целоваться, иначе их услышал бы весь самолёт. Чан врывался в Хёнджина всё быстрее и быстрее, и спина вижуала с каждым рывком ударялась о настенное зеркало. В какой-то момент Чан почувствовал, как член в его ладони напрягся ещё сильнее. Чан сжал пальцы и задал больший темп своим поглаживаниям. Хёнджин ахнул, а Чан постарался как можно лучше заглушить этот звук. Пульсация, потом тепло, растекающееся по ладони. Ощущение того, что это он, Бан Кристофер Чан, привёл Хван Хёнджина к разрядке, стало последней каплей. Чан рванулся вперёд, загоняя себя так глубоко в Хёнджина, как только мог, и излился, казалось, в податливое тело, а не в презерватив, который едва не разорвался. Теперь настал черёд Хёнджина поглотить звуки наслаждения любовника. Когда Чан, наконец, вышел из него, губы Хёнджина были распухшими и зацелованными. - Нам бы приземлиться прямо сейчас, - отдышавшись, лениво протянул Чан. Он был не в силах оторвать взгляд от вызывающих невероятно непристойные мысли губ Хёнджина. Хёнджин усмехнулся, отводя прядки волос, упавшие Чану на глаза. - Ещё несколько часов, и всё, - утешил он, восстановив дыхание. Внезапно они оба вздрогнули, услышав, как дверь задребезжала от сильного стука. - Хэй, Хёнджин! - позвал Феликс снаружи. - Тебя там всё ещё тошнит? Может, нужно какое-нибудь лекарство? Хёнджин подавил желание оглушительно расхохотаться. - Думаешь, тот бортпроводник купится на это ещё раз? - шёпотом поинтересовался он у Чана. - Ни малейшего шанса, - Чан с улыбкой покачал головой. Они поспешно оделись, задевая и ударяя друг друга в ограниченном пространстве. А когда Чан собрался уже открыть дверь, Хёнджин притянул его к себе для обжигающего поцелуя. - Знай, я... люблю тебя, Чан-хён, - глядя ему в глаза, взволнованно признался Хёнджин. Чан задохнулся от неожиданности. Но спустя пару мгновений поцеловал Хёнджина в ответ. - Я тоже люблю тебя, Хёнджин, - с чувством произнёс Чан ему в губы. Открывая дверь, они оба сияли. Чанбин и Феликс стояли снаружи с одинаковыми усмешками на лицах. - Добро пожаловать в клуб, парни.