Инструменты удовольствия

Рамина стояла, прислонившись к стволу сосны, пытаясь перевести дух. Воздух всё ещё звенел от недавней схватки, пропахший железом, смертью и диким страхом. Её пальцы дрожали, сжимая рукоять меча, когда она смотрела на Сая. И тогда она увидела её — тонкую струйку крови, выступившую в уголке его рта. — Сай, ты ранен! — Её голос сорвался на высокую, испуганную ноту. Она бросилась к нему, забыв о растерзанности собственной одежды, и дрожащей рукой потянулась к его лицу, чтобы стереть кровь. Он лениво провёл тыльной стороной ладони по губам, смахнув алую каплю. — Хм? Ах, ерунда. — Его улыбка была всё такой же кривой, но в глазах читалась усталость, которую она раньше не замечала. — Как я уже говорил, моя магия иссякает. Однако, я всё ещё могу сражаться в полную силу... Хоть это и имеет свою цену. — Он внимательно оглядел её. — Я рад, что с тобой всё в порядке. Возможно, мне не стоило посылать тебя сюда... — Его взгляд скользнул по её фигуре, и он прищурился. — Где твоя форма? Только сейчас она опустила взгляд и увидела, во что превратилась её одежда. Форма висела клочьям: грубая ткань была порвана когтями, испачкана землёй и тёмными пятнами чужой крови. Сквозь дыры отчётливо проступала тонкая ткань рубашки и линия бюстгальтера. Жар стыда и смущения ударил ей в лицо. Она инстинктивно скрестила руки на груди, пытаясь прикрыть испещрённую синяками кожу. — Я-я не ранена, благодаря тебе, — прошептала она, не в силах поднять на него глаза. В горле стоял ком. — Но я обязана тебе жизнью, Сай. Прости, что подвергла себя опасности. Я не подумала... — Ага. Спасаю твою честь во второй раз, — констатировал он. В его голосе прозвучала лёгкая, утомлённая насмешка. — Кстати... Ты нашла ответ на мою загадку? Она замерла. Загадка. Источник магии. Название связи. Всё это казалось таким далёким сейчас, на фоне адреналина, страха и облегчения, что щемило грудь. Но в его взгляде, томном и выжидающем, был ключ... И тут до неё дошло. Ответ был не в учебниках и не в древних свитках. Он был здесь, в колотящемся сердце, в дрожи в коленях, в невысказанной благодарности, что переполняла её. Лёгкий румянец залил её смуглые щёки. Она робко опустила взгляд, а потом снова подняла его. На её губах дрогнула едва заметная, неуверенная улыбка. — Да. Теперь я знаю, чего хочу. Она сделала глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди. Не как ученица учителю, а как женщина мужчине, она посмотрела ему прямо в глаза. — Я хочу тебя, Сай. Я хочу быть рядом с тобой, не просто как ученица, а как... нечто большее. Мгновение тишины, показавшееся вечностью... Затем его лицо озаряет тёплая, настоящая улыбка, какой она у него ещё не видела. — Удовлетворительный ответ. Он наклонился вперёд, и его губы коснулись её лба в лёгком, почти невесомом поцелуе. Это прикосновение было мимолётным, но будто обожгло её кожу, словно раскалённое железо, отогнав последние остатки холода и страха. — А теперь пойдём, — сказал он, отстраняясь и беря её за руку. Его пальцы были твёрдыми и уверенными. — Нам нужно поправить твою одежду. Она позволила ему вести себя, всё ещё чувствуя на лбу жар поцелуя, сбиваясь с ног от кружившей голову смеси облегчения, стыда и зарождающейся, ослепляющей надежды. *** Мастерская портного утопала в рулонах тканей, катушках ниток и сладковатом запахе крахмала. Дородный мастер, с ловкостью, удивительной для его габаритов, уже закладывал стежки в порванную форму Рамины, беззастенчиво оценивая её фигуру опытным взглядом. — Ах, не волнуйся, дорогая. Я могу всё это починить в мгновение ока! — бодро заверил он. Его пальцы, толстые и цепкие, мелькали над тканью. — Нам также нужно что-то, чтобы её заменить. Временное, — произнёс Сай, стоя в дверном проёме и наблюдая за процессом с ленивым интересом. Портной, не отрываясь от работы, кивнул на вешалку в углу. — У меня есть несколько запасных униформ, которые, думаю, вам подойдут. Ничего особенного, но на что-то да сгодятся. Рамина поймала на себе его скользящий, заинтересованный взгляд, и инстинктивно крепче прижала к груди лоскутья своей рубашки. Лёгкая волна беспокойства прокатилась по ней, но она подавила её, кивнув с вымученной благодарностью: — Большое спасибо, сэр. Я ценю, что вы нашли время помочь мне. Когда они вышли из мастерской на залитую солнцем улицу, Сай бросил, не глядя на неё: — Прежняя ты никому не позволила бы так на себя смотреть. Она посмотрела на него, и по её лицу пробежала тень — отголосок старого страха, привычной горечи от унижения... Но что-то внутри упрямо выпрямилось. — Ты прав. Прежняя я бы съёжилась, чувствуя себя пристыженной и грязной... Но теперь я знаю себе цену и не позволю похотливому взгляду незнакомца выбить меня из колеи. — Хмм... Нет. Я имел в виду другое. — Он покачал головой. В его глазах мелькнула какая-то сложная, невысказанная мысль. Она замолчала, переваривая его слова. Воздух между ними сгустился, наполнившись неозвученными вопросами. Наконец, она сделала глубокий вдох, нарушая тишину. — Сай, можно спросить тебя о твоём учителе? Каким он был и как сделал тебя таким искусным фехтовальщиком? Сай вздохнул. Его взгляд стал отстранённым, уносясь куда-то далеко. — Это был не «он». Она. Глаза Рамины расширились. Удивление, а за ним — быстрая, колючая искра ревности — промелькнули в них... Она быстро взяла себя в руки, молча кивнув. — Понятно. Пожалуйста, расскажи мне больше о твоей госпоже. Каким человеком она была и как она воспитала из тебя воина, которым ты являешься сейчас? — Она была тираном. — Его голос стал плоским, металлическим. — Использовала меня как свою игрушку... Во всех смыслах. — Он повернул к ней лицо. В его глазах наёмница увидела пустоту, в которой когда-то была боль. — Вот почему я никогда так с тобой не поступлю. Сердце её сжалось. Без предупреждения она протянула руку и накрыла его ладонь своей. Её пальцы были тёплыми и твёрдыми. — Теперь я понимаю, почему ты так настаивал, чтобы я нашла свой путь, а не была просто игрушкой. Я не подведу тебя, Сай. Я хочу быть рядом с тобой не как твоя собственность, а как партнёр. Он посмотрел на их соединённые руки, и углы его губ дрогнули в подобии улыбки. — Рад слышать. — Он слегка сжал её пальцы. — Но... партнёрства недостаточно для по-настоящему крепкой связи между нами. Он не стал пояснять, что имел в виду — просто отпустил её руку и тронулся в путь, оставив её догонять с новыми вопросами и странным, щемящим чувством недосказанности, витавшим в воздухе между ними. *** Дверь в номер таверны захлопнулась, отгородив их от шума и суеты общего зала. Воздух в комнате был тяжёлым и тёплым, пах деревянными стенами, старой пылью, и… ожиданием. По центру стояла массивная деревянная бочка, из которой поднимался пар, наполняя помещение влажным теплом. Сай, не церемонясь, начал скидывать с себя запылённую, пропахшую потом и канализацией одежду. Рамина, стараясь сохранить невозмутимость, отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает вид на вечерние крыши. Её пальцы нервно перебирали бахрому на плаще. — Учитель... Я могла бы помочь вам умыться... Если хотите, — тихо прозвучал её голос, едва различимый над тихим шипением пара. — Мы же теперь... напарники. — Отличная идея, — раздался его спокойный ответ. Послышался лёгкий всплеск. — Ты даже можешь присоединиться ко мне... если хочешь. Ты такая *компактная*, что мы вдвоем легко поместимся~ Она обернулась. Он уже сидел в бочке, по грудь в воде. Его волосы тёмной гривой прилипли ко лбу и шее. Предложение повисло в воздухе, вызывающе прямое, и оттого — смущающее ещё больше. — Ты... правда не возражаешь, если я присоединюсь? — Её голос невольно дрогнул. — Конечно, нет. Я уже дважды видел тебя голой. Третий раз ничего не изменит. Жар хлынул ей в лицо. Воспоминания вспыхнули яркими, постыдными картинами: канализационная слизь, её дрожащее обнажённое тело, его оценивающий взгляд... Но вместе со стыдом пришло и странное, щемящее любопытство. Она кивнула, словно решившись на что-то важное. — Ты прав. Полагаю, скромность — это роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить. Она начала раздеваться. Сначала — сапоги, потом — чулки. Затем её пальцы потянулись к краю рубашки. Ткань, порванная в схватке, легко соскользнула вверх, обнажая смуглую кожу, подтянутый живот, изгибы рёбер. Рубашка упала на пол бесформенным клочком. Осталось только нижнее бельё. Она задержала дыхание, зацепившись большими пальцами за пояс шорт, и одним быстрым движением стянула их вниз вместе с трусиками, упавшими к её ногам. Она стояла перед ним совершенно голая, освещённая неровным светом камина. Воздух коснулся кожи мурашками. Она не стала прикрываться — лишь встретилась с ним взглядом. В её алых глазах читалась смесь вызова и уязвимости. Проверив температуру воды пальцем ноги, она перешагнула через край бочки и опустилась в воду напротив него. Горячая вода обожгла кожу, заставив выдохнуть. Вода забулькала. Он приблизился сзади, обвил её руками. Его подбородок лег на её мокрое плечо. Кожа была горячей, как сама вода. — Скажи мне. — Его голос прозвучал прямо у уха, заставляя вздрогнуть. — Тогда, в таверне, голая... Ты же не только одевалась, верно?~ Её тело невольно напряглось. Она почувствовала, как по её шее и щекам разливается густой румянец. Пальцы Сая лежали на её животе легко, почти невесомо. — Я... признаю, — выдохнула она, глядя на воду. —  Да, я поддалась минутной слабости. Напряжение дня, страх, стресс... всё это копилось во мне. Мне нужна была разрядка. Его пальцы начали водить по её коже медленными, круговыми движениями. — Скажи... О чём ты думала, когда делала это?~ У неё перехватило дыхание. Стыд и странное возбуждение боролись внутри. — Я... я думала о тебе. О том, как ты защищал меня, боролся за меня... Ты поглощал все мои мысли, и я невольно представляла, как твои руки касаются меня... Она чуть не проговорилась о щупальцах, о том запретном, тёмном возбуждении, что вспыхнуло тогда... Но вовремя остановилась. — Хм. — Он убрал подбородок с её плеча. Объятия ослабли. — Полагаю, ты не так невинна, как кажешься. И, полагаю, за годы рабства тебя использовали не просто как служанку... Верно? Она замерла, будто её окатили ледяной водой. Старая, глубокая боль, прикрытая слоем новой уверенности, вырвалась наружу. Она опустила голову, пряча лицо за занавеской влажных волос. — Да... да, ты прав. Я была вынуждена... обслуживать своих хозяев. У меня не было выбора. — Понимаю. — Его руки вновь легли на её плечи, на этот раз начав массировать напряжённые мышцы с неожиданной нежностью. — Итак, получается, что ты впервые испытала радость сексуального удовлетворения, когда решила порадовать себя. Она содрогнулась, позволяя его пальцам разминать зажатость. Его слова, точные и безжалостные, попадали прямо в цель. — Да... Это правда. Впервые моё тело было в моей власти, и я могла им повелевать. — Хорошо. — Он убрал руки. — Думаю, пора раскрыть тебе последний секрет магии. Она повернулась к нему. Любопытство и предвкушение заставили забыть о стыде. — Связь между магом и его учеником обретается и укрепляется через единение души и тела. — Его голос стал серьёзным, без привычной насмешки. — Мой учитель... — Он невольно запнулся, а в его глазах мелькнула тень. — ...я уже говорил, что она *использовала* меня. Однако, как ты понимаешь, это было против моей воли... Даже если моё тело предательски реагировало на её домогательства. В его голосе, сухом и ровном, сквозила такая глубокая и застарелая боль, что у Рамины сжалось сердце. Она инстинктивно протянула руку и накрыла его ладонь своей, сжимая её в безмолвном утешении. — Мне очень жаль, Сай. Никто не должен терпеть такое... Но твои чувства обоснованы. — Да. Теперь я понимаю. — Он выдавил короткую, безрадостную улыбку. — Вот почему я хочу всё сделать... по-другому. Что бы произошло, если бы всё происходило по обоюдному согласию, а не... Ты понимаешь. Она торжественно кивнула. Её пальцы сплелись с его. — Я полностью тебя понимаю. Я хочу того же – настоящего партнёрства, основанного на доверии и взаимном желании. Никакого насилия. Он переплел свои пальцы с её, затем коснулся её лба своим. — Я же говорил, что не собираюсь ни к чему тебя принуждать. И поэтому я не буду делать первый шаг. Ты сделаешь это сама... когда захочешь. С этими словами он поднялся. Вода с шумом хлынула с его тела. Он вышел из бочки, оставив её сидеть одну в горячей воде, с бьющимся сердцем и головой, полной новых, огненных мыслей. Его последние слова висели в воздухе — не приказ, а приглашение. И выбор был за ней. Она впервые увидела шрамы... И они были не только на его теле.