Дело № 25

Ночью я проснулся, словно от толчка. Я встал и оглядел комнату, не совсем понимая, где нахожусь. “Это всего лишь сон,” - подумал я, но странности на этом не закончились. Я встал и медленно направился к кухне, но уже в полуметре от неё почувствовал легкое прикосновение. Было такое ощущение, как будто кто-то небрежно коснулся моего плеча. Меня охватил ужас и я не на шутку испугался. Я медленно повернул голову - там никого не было. Я посчитал это весьма странным, но успокоив себя тем, что это может быть самовнушение, я отправился обратно в кровать. - “Я точно становлюсь параноиком. Наверное, я схожу с ума”, - подумал про себя я, закрывая глаза. Светловолосая девчушка стояла передо мной, и с невероятным ужасом смотрела на меня. Я медленно подошёл к ней и поднял её голову за подбородок, чтобы посмотреть в её небесно - голубые глаза, чем-то схожими с моими. - Боишься? Как это мило! - почти пропел я.  Она кричит, отчаянно пытаясь вырваться. Я хватаю её за запястье, удерживая. Затем медленно достаю из кармана нож и со всей силы втыкаю его ей в грудь. Она вырывается из моей крепкой хватки и бьёт меня в плечо; я вскрикиваю от боли. Она убегает прочь.  - Беги, беги! Все равно ты никуда от меня не денешься! - кричу я ей вслед и быстро бегу за ней.  Уильям быстро нагнал девушку и воткнул ей нож по самую рукоятку. Удар, удар, ещё удар - через секунду все кончилось. Мужчина в непонимании посмотрел на девушку; та уже не дышала.  - Чарли?! Ответа не последовало. Тогда охранник опустился на пол перед девушкой и зарыдал. - “Господи, что же я наделал? Что я наделал?!” Тусклый, лунный свет освещал мрачное кладбище. Ночную тишину нарушил звук шагов. Уильям подошел и сел на корточки возле одиноко стоящей могилой.  - Привет, Чарли, - грустно начал охранник. - Я так ждал встречи с тобой… Правда, я вовсе не хотел, чтобы наша встреча проходила таким образом… На минуту воцарилась тишина. - Прости меня… Мне жаль… Мне правда жаль за то, что случилось. А ведь я так и не успел сказать тебе, что люблю тебя… Я так много должен был тебе сказать… я… Мужчина начал захлебываться в слезах.  - Я так старался сделать тебя счастливой, а в итоге получилось, как всегда! Я не могу жить без тебя, ведь ты стала моим смыслом жизни… Если бы только я мог прожить эту жизнь заново… Вернувшись домой с кладбища, Уильям со всей силы захлопнул за собой дверь в квартиру; все его тело начало содрогаться в беззвучной истерике. Измученный и уставший, он без сил рухнул на кровать и крепко крепко уснул.  Утром охранника разбудил настойчивый стук в дверь. Мужчина встал с кровати и пошёл открывать дверь; на пороге стоял молодой парень лет восемнадцати со светло пепельными волосами и голубыми глазами.   - Следователь по уголовным делам Соколов, - представился гость. - Уильям Афтон, вы арестованы за убийство старшего лейтенанта - Чарли Ноурен. Пройдемте со мной в участок. Итак, Уильяма арестовали. Срок заключения - пожизненное. Он даже и не думал сопротивляться. Он понимал, что такова его судьба и в случившемся виноват только он сам. Сидя в тюрьме, охранник думал о многом. Все мысли заметались у него в голове по кругу: о Чарли, о его прошлой жизни, о семье, о пропавших детях.  “Где правда? Где ложь? Где любовь?  - Вот видишь? - раздался чей то звонкий голос. - Ты убил Чарли, так же, как и нас, а ведь она тебе доверяла. Из-за стены показалась маленькая, кудрявая черноволосая девочка лет восьми, в желтом платьице. Ее карие глаза ярко сверкали. - Кэсседи? - Как видишь!) В любом случае, я всегда знала, что тебе нельзя доверять. И другие тоже об этом знают. Все об этом знают. Черноволосая девочка кружила около меня, а я просто смотрел на неё и мечтал, чтобы это все поскорее закончилось. - Расслабься, твоя смерть будет безболезненной и быстрой, - лепетала она.  - Не волнуйся, ты и твоя разлюбезная Чарли будете вместе гореть в аду, где она возненавидит тебя! Она засмеялась. Всё громче и громче. Гул нарастает, все звуки вокруг сливаются воедино так, что невозможно ничего разобрать. Я уже не могу понять, что происходит. А гул все громче; невозможно слушать! Слишком громко. Слышу голоса, которые повторяют мне одно и тоже: - Монстр!  - Убийца!  - Неудачник!  - Убийца!  - Убийца!  - Неудачник!  - Монстр!   - Убийца! - Фиолетовый убийца! - Ты должен был умереть! - Убийца! - Монстр!  - Неудачник!  Голоса слились воедино и уже нельзя было разобрать ровным счётом ничего. Откуда-то раздался чей то глухой смех, который отражался повсюду, заглушая все остальные звуки. Вдруг звуки изменились; смех переменился на шепот. Стали слышны какие-то непонятные звуки, которые нельзя было разобрать, но все же охраннику удалось различить еле слышный шепот:  - Здравствуй, мистер Афтон. Так Генри звал тебя, верно? Ты наверное не помнишь меня, но зато я помню тебя. И я знаю много о тебе, Уильям… Твой любимый цвет - фиолетовый. Твоя жена ушла от тебя, потому что ты позволил погибнуть её ребёнку. Ты наверняка помнишь про тот инцидент с Цирковой Бэйби… Знаешь, это даже смешно, что ты сидишь теперь здесь, и чувствуешь то, что чувствовали мы когда-то. Так весело наблюдать за тобой: забился в угол комнаты и трясешься от страха, а я ведь даже ещё не перешла к главной сути дела. Так главное; я хочу спросить у тебя, почему ты забрал мою жизнь? Зачем убил меня и моих друзей?! Что МЫ сделали такого, чтобы это заслужить? А ведь я доверяла тебе… Я ненавижу тебя, Уильям Афтон! Ты просто последняя тварь! Всегда думаешь только о себе! Ты - бессердечный монстр, которого ничего не волнует кроме своего благополучия!   Уильям молчал. А что ему было на это ответить? Правда - есть правда, и от неё никуда не денешься. Теперь он понесёт заслуженное наказание за все свои грехи, ведь они правы.  Они во всем правы… Он - монстр. Он бессердечный монстр и последняя тварь, ставший пленником собственного разума. Он - главная причина, из-за которого все это происходит. А они? Они просто дети. Они ничего не сделали ему. Они были просто беззаботными и невинными детьми, а он их убил. Может быть, это была зависть? А может быть, ему просто надоело постоянно находиться в тени? - кто знает… Однако все же он помнит о своём поступке. И они помнят… И не забудут об этом. Никогда.