Странная любовь

Позже, когда зал опустел, Отшельник осторожно поднялся. Шанс уйти был сейчас, пока Мудрец отвлёкся. Коридоры снова встретили его мрачным шёпотом книг и бесконечными рядами картин. Он шёл быстро, не заботясь о том, что шумит шагами. Главное — найти выход. И вдруг — щелчок. Тепло на плечах. Он даже не успел отшатнуться: руки Мудреца легли ему на плечи так мягко, что это больше походило на объятие. — Ты куда собрался? — в его голосе не было злости, только странная нежность, от которой по спине Отшельника пробежал холодок. — На свободу, — отрезал он, стряхивая руки. Мудрец грустно вздохнул, но улыбка не исчезла. Его глаза светились опасным спокойствием. — Зачем тебе туда, где холод, грязь и твои враги? Здесь всё иначе. Здесь безопасно. Я приготовил всё, чтобы тебе было хорошо. Разве ты не чувствуешь? — Чувствую, что ты держишь меня в клетке, — прорычал Отшельник. Мудрец склонил голову набок, рассматривая его так внимательно, будто хотел заглянуть в душу. Затем он сделал шаг ближе. — Клетка? — он тихо рассмеялся. — Если это клетка, то только золотая. Я же не хочу причинить тебе боль. Никогда. Отшельник попытался оттолкнуть его, но Мудрец неожиданно схватил его за запястье. Сила в этом тонком на вид теле была пугающей — вырваться не удалось. — Ты не понимаешь, — голос его стал тише, почти шёпот. — Я не позволю тебе исчезнуть. Если ты уйдёшь… что тогда будет со мной? На миг его маска доброжелательности спала: в глазах мелькнула пустота, безумие, отчаяние. Но он тут же натянул мягкую улыбку и отпустил запястье. — Прости, — сказал Мудрец, нежно коснувшись его руки, словно извинялся. — Я просто… очень боюсь потерять тебя. Тишина повисла между ними. Словно весь дом слушал этот разговор: книги, картины, даже плюшевые кролики, что стояли по углам. Отшельник понял одно: чем дольше он здесь, тем крепче тянутся цепи вокруг него.