Странная любовь

Отшельник отступил назад, но стены словно подались ближе, загоняя его в угол. Он чувствовал, что пространство играет против него — или это сам Мудрец незримо управлял домом. — Ты не понимаешь, — прошептал он, стараясь держаться уверенно. — Мне нужна свобода, а не твоя забота. Мудрец шагнул следом. Тень его скользнула по стенам, словно обнимала Отшельника вместе с ним. — Свобода? — он улыбнулся так тепло, что от этого тепла стало не по себе. — Но разве свобода не там, где сердце спокойно? А твоё сердце… — он осторожно коснулся груди Отшельника кончиками пальцев, — бьётся рядом со мной. Отшельник резко схватил его за руку, отталкивая. — Не смей. Мудрец не сопротивлялся, но в его взгляде мелькнула искра радости, будто сам протест был для него доказательством связи между ними. — Как бы ты ни отталкивал меня, — произнёс он мягко, почти с лаской, — я всё равно останусь рядом. Потому что никто, кроме меня, не способен понять тебя по-настоящему. Слова прилипали, будто паутина, а воздух вокруг становился всё гуще. Отшельник впервые ощутил: дело не только в стенах, не только в дверях. Сам Мудрец был его тюрьмой. И всё же… в этом взгляде, полном безумной преданности, была крупица правды: он действительно боялся потерять. Отшельник сжал кулаки. Выбраться отсюда можно лишь одним способом — разорвать не стены, а эту странную, опасную привязанность. Отшельник резко развернулся, но стоило ему сделать шаг — коридор изменился. Картины вытянулись, словно наблюдая, двери исчезли, а позади снова стоял Мудрец. Его тень ложилась на стены длинными чернильными полосами. — Ты думаешь, я позволю тебе уйти? — голос был всё так же мягок, но в нём слышался металл. — Каждый раз, когда ты отворачиваешься от меня, я чувствую, как что-то внутри рвётся на части. Он приблизился и взял его за плечо. В этот раз хватка была железной, без намёка на ласку. — Ты не понимаешь, Отшельник. Для тебя я могу стать всем: другом, покровителем, даже врагом, если ты этого хочешь. Но уйти от меня ты не сможешь. Отшельник рванулся, пытаясь вырваться, но коридор будто подстраивался: шаги становились глухими, стены сдвигались. С каждой попыткой бегства он только глубже погружался в ловушку. — Я создал это место, чтобы оно держало тебя, — прошептал Мудрец, прижимая его ближе, словно к груди. — Чтобы ты не ушёл туда, где тебя могут сломать. Я никому тебя не отдам. На миг его голос дрогнул — не угроза, а молитва. Но в глазах блестело то самое безумие, от которого холод пробирал до костей. — Ты можешь злиться, кричать, ненавидеть меня… — он улыбнулся шире, почти болезненно. — Но всё это значит только одно: ты принадлежишь мне. И в тот момент Отшельник понял — борьба с этим человеком не будет честной. Это не тюрьма из камня и железа. Это была тюрьма из чужой любви.