From bright Sun to electric Moon

Поступить в полицейскую академию для Гэвина никогда не было задачей со звёздочкой. У него была хорошая физическая подготовка после армии и достаточно мозгов, чтобы сдать вступительные экзамены. Несмотря на задиристый характер, никаких судимостей или дисциплинарных выговоров за ним не числилось. Иногда, чтобы не получать таких, достаточно просто иметь житейскую смекалку. Он был даже уверен, что станет если не лучшим в своём потоке, то как минимум выделится на фоне остальных. Детроитские мальчики всегда обладали острыми зубами, чтобы вцепиться в свой кусок и не разжимать челюсть. Они с Тиной, его подругой детства, решили тогда поступать вместе. Так было проще для них обоих. Во время обучения можно было бы положиться друг на друга, прикрыть и подстраховать. И перетереть за то, какие все козлы — это тоже была важная часть их дружбы. Пожалуй, её можно было назвать даже первоначальным фундаментом. Тина тогда в шутку предложила сделать расклад на Таро, сначала себе, потом Гэвину. Посмотреть, что им принесёт поступление в академию. Вообще-то, Тина всегда была девушкой прагматичной, во всю эту бесовщину не верила и скептицизм Гэвина встретила полным согласием: да, брехня, но ведь весело. В тот день они сидели у Тины дома, пили подаренную очередным её ухажёром бутылку чего-то крепкого, названия чего Гэвин уже и не помнил, и на минуту показалась, что вся эта муть с раскладами действительно звучит весело, особенно если не воспринимать всерьёз. Гэвин и не воспринял. Запомнил только, что Тина нагадала ему кучу всего хорошего, только предупредила о том, что ему придётся пройти через какой-то там выбор. Карт было пять, Тина пыталась быть серьёзной и у неё не получалось, а Гэвин думал о жизни и обратил только внимание, что на карте была нарисована сладкая парочка, и вот парочки как раз у Гэвина давненько не было. Тина утверждала, что это из-за его сучьего характера, и была, в общем-то, полностью права. В общем, от поступления в академию Гэвин ожидал многого. Только вот, к сожалению, фантазии оказались далеки от реальности. И всё из-за Коннора, блистательно талантливого студента, приехавшего к ним из солнечной Флориды и затмившего всех в одночасье. Этот парень и сам периодически напоминал маленькое солнце. Он быстро стал всеобщим любимцем, не только у преподавательского состава, но и у однокурсников. Одни любили его за дисциплину и отличную успеваемость, другие – за социальную активность, желание всем и всюду угодить и, в случае неприятностей, подставить своё твёрдое плечо. Коннора любили все. Гэвин его возненавидел. Поначалу его неприязнь была слабой: всего лишь поверхностное раздражение и редкие шуточки, вызывающие у кого-то смешки, а у Коннора – недоумение. Тот смешно вытягивал своё щенячье лицо, краснел и пыхтел, а Гэвин испытывал от этого особое удовольствие, внутренне ликуя. Но с каждым днём тёмное и мерзкое чувство внутри Гэвина разрасталось как плесень в сыром подвале, отравляя его речь и его самого. Оно становилось серьёзнее и разрушительнее, контролировать его было всё труднее. Вскоре его нелюбовь к Коннору стала очевидна всем. И, что самое забавное, у некоторых она даже нашла отклик. Не каждый мог вынести рядом с собой идеального во всех отношениях человека. Люди, по природе своей, несовершенны, и они не любят, когда перед глазами постоянно маячит напоминание об этом. Когда Гэвин впервые сказал это Тине, с которой они знали друг друга ещё до поступления в академию, она удивилась: — Коннор? Боже, Гэвин, только тебе мог чем-то не угодить всеобщий любимец. Может, ты просто завидуешь? — Чему? – злобно выдохнул Гэвин и отпил кофе. Они с Тиной стояли за столиком в местной забегаловке рядом с академией; еда тут была сносная, а вот кофе — редкостное дерьмо. Но Гэвин всё равно его пил, ведь ему нужны были маленькие ритуалы, чтобы не ёбнуться. Он продолжил. — Тебя саму не бесит, что он весь такой… показательно-добродушный? «Ой, Тиночка, ты забыла на столе свою записную книжку. Я прибежал к тебе с другого конца здания, спустился с пятого этажа на первый, по пути спас семейство уточек и перевёл старушку через дорогу, и всё это ради того, чтобы вернуть тебе эту вещь.» Тина закатила глаза. — Гэвин, ты просто редкостное мудло, и тебя бесит, что он не такой. Гэвин с этим был совершенно не согласен. Точнее, он был согласен с тем, что он мудло — Гэвин никогда не стеснялся быть тем, кто он есть. Он был дитя улиц, он привык огребать за каждое неверно сказанное слово, за своё мнение, за косяки — и растил, растил свою ссученость, как крепкий панцирь, через которой невозможно пробиться даже кулаками. А вот от Коннора всегда веяло фальшивой добротой и вполне себе искренней наивностью, которую хотелось сжать в руке как хрупкую вещь и сломать. Холёный милый мальчик, никогда не знавший осуждения, в идеально отглаженных дорогих шмотках и с нежной улыбкой на лице. Ему, в отличие от Гэвина, не нужно было пробивать себе дорогу, стирая костяшки до крови, — он просто приехал и взял с полки то, что принадлежало Гэвину по праву. Гэвин со своей ненавистью не справлялся. Его нападки становились жёстче и злее, и поначалу Коннор это кое-как сносил, пока однажды что-то в его нежных кудрявых мозгах не сломалось. Когда они, после полевых тренировок, остались в раздевалке вдвоём — Гэвин в этот раз перегнул палку настолько, что от него открестилась даже Тина — Коннор ему вмазал. Гэвин охуел. И вмазался сам. * — Тина, я серьёзно, – Гэвин раскраснелся, увлечённый своей речью, которую нёс, не останавливаясь, уже минут двадцать. Красными пятнами шло не только лицо, но и крепкая шея, и даже уши. — У него раздвоение личности, ну или я не знаю, как это называется. Тина с кислым лицом гоняла вилкой брокколи по тарелке. Разговоры о Конноре аппетита ей не добавляли. — Слушай, а мы можем поговорить о чём-то ещё? – спросила она тем усталым голосом, которым говорила всегда, когда хотела закрыть тему. — А насчёт Коннора ты бы сходил поговорить с психологом. Гэвин, это уже не смешно. Гэвин выдохнул. Замолчал, злобно поджав нижнюю губу, отвернулся, скрестили на груди руки. Закрылся. Отлично. Ладно, может, Тина была права. Но с этим парнем тоже что-то было не так. В тот день, когда Гэвин получил в нос, он заметил, как изменился взгляд Коннора. Он стал холодным, угрожающим — с таким удав смотрит на кролика за секунду до того, как сдавить его кольцами до хруста костей. Гэвин этот взгляд знал очень хорошо. — Ты зарываешься, Рид, – сказал Коннор таким тоном, что Гэвина пробрало до мурашек. — Пришло время поставить тебя на место. Вся его напускная мягкость испарилась, будто её никогда и не было. Коннор расправил плечи, став визуально выше, и едва заметно сдвинул брови к переносице. Внутри Гэвина что-то переломилось раньше, чем ему прилетело в лицо. Гэвин просидел в медпункте целый час, пытаясь унять хлещущую из носа кровь, но та всё никак не хотела останавливаться. Медсестра вышла, оставив его приходить в себя, и не успел шум в ушах утихнуть, как на пороге снова появился Коннор. Гэвин глянул на него волком, весь подобрался, но Коннор состроил ебучее участливое выражение лица и спросил: — Ты как? Гэвин опешил. Уже тогда он почуял неладное, но сначала решил, что Коннор пришёл над ним поиздеваться. — А что, не видно? – спросил он тогда гнусаво из-за двух красных ватных скруток в ноздрях. Нос распух, старый шрам на переносице уродливо раскраснелся. Коннор выглядел ужасно виновато. — Прости, – сказал он, неуверенно подойдя ближе. — Прости, я не хотел. — Я чувствую, как ты не хотел, – злобно ответил Гэвин, и Коннор отвёл глаза. «Он, наверное, боится за свой статус идеального студента» — дошло до Гэвина. Только вот мальчики из Детроита были пускай и мудаками, но мудаками с принципами. — Я сказал, что наебнулся с лестницы, так что расслабь булки, мистер Совершенство, – Гэвин скривил рот. — Почему? – Коннор растерянно моргнул, и Гэвин снова почувствовал желание нахамить, задеть побольнее словами. — Потому что ни тебе, ни мне не нужны проблемы, – раздражённо пояснил он, кое-как переборов себя. Выдохнул. Смягчился. — Подай лёд, он лежит в пакете в раковине. Коннор суматошно кивнул, заметался неловко по медпункту, затем принёс ему холодную пачку льда. Гэвин, глядя на это всё, никак не мог понять, как такой человек мог ему врезать, но, возможно, у того были свои сюрпризы, которые Гэвин неожиданно вскрыл. Он ещё не знал, насколько охуенно оказался прав. * После этого случая между Гэвином и Коннором воцарилось хрупкое перемирие. Всё вернулось в свою колею. Коннор пел соловьём, ходил на лекции, блестяще сдавал предметы, работал на будущие рекомендации от преподавателей. Вежливо здоровался с Гэвином каждый раз, когда его видел, хотя тот старался лишний раз перед ним не отсвечивать. Трещина в носовой перегородке Гэвина зарубцевалась, опухоль с носа спала, и он стал наблюдать. Внимательно, придирчиво, как никогда до этого, потому что раньше Коннор как личность его не интересовал совершенно. И Гэвин заметил. Заметил, как временами Коннор словно становился другим человеком: менялась его походка, привычка держаться. Он вдруг переставал общаться с остальными в своей щебечущей манере, больше предпочитая молчать, держался особняком. А на стрельбе и полевых тренировках от него веяло силой, которую Гэвин чувствовал на подсознательном уровне — может, считывал язык тела, чёрт его знает. У тех, кто вырос на улице, интуиция была как дополнительный орган чувств, и Гэвин привык ему доверять. Судя по всему, эти перемены замечал почему-то только он сам. Остальные или не придавали значения, или, как Тина, вовсе не хотели это обсуждать. Через пару дней таких наблюдений Гэвин увидел в столовой, как Коннор сел отдельно ото всех, выбрав самый дальний столик у стены. В голове как перемкнуло. Гэвин свернул с намеченного пути и подсел к нему, громыхнув своим подносом. Коннор повернулся, оторвавшись от завтрака — и смерил немигающим, абсолютно бездушным взглядом. — Даже не спросишь, как я себя чувствую? – хмыкнул Гэвин и наколол омлет на вилку. — Мне это не интересно, – ответил Коннор, поняв, что Гэвин на полном серьёзе сел есть рядом с ним. По нему было видно, что он хотел бы встать и уйти, или на крайний случай выслать из-за стола самого Гэвина. Но не сделал ни того, ни другого — нужно было поддерживать репутацию хорошего мальчика. — Но я всё равно скажу, что почти в норме, – как ни в чём не бывало продолжил Гэвин. — У тебя охуенный удар. — Ты решил поговорить со мной об этом за завтраком? – Коннор приподнял брови, затем отвернулся. Больше на Рида он не смотрел, предпочитая сидеть, уставившись в свою тарелку. — А пофему нет? – Гэвин говорил с набитым ртом, обратив внимание на то, что Коннор едва заметно поморщился. Прожевал, проглотил. — Тебя нечасто выловишь вне компании. — А с каких пор ты ищешь моей? — С тех самых пор, как ты мне врезал, – честно ответил Гэвин. — Это ведь было начало большой дружбы, или я не прав? — Что ты несёшь? – Коннор нахмурился и снова скосил на него глаза. Гэвин пожал одним плечом и набил рот омлетом, чтобы тому пришлось ждать, когда он прожуёт. Глухое раздражение, несвойственное Коннору, застыло на знакомом лице, и Гэвин поймал себя на том, что его это забавляет. Наконец, он пояснил: — Я всё размышлял над этим случаем, и решил: чего я залупаюсь на хорошего человека, в самом-то деле. Надо, наоборот, с ним сблизиться, как и все. Ну и вот. Пришёл, так сказать, сближаться. У Коннора дёрнулся уголок глаза. Гэвин еле сдержал ухмылку. — Рад, конечно, что мой удар вышиб из тебя дерьмо, – сказал Коннор с неестественным спокойствием, сложив приборы на поднос и всё-таки поднявшись со стула, – но, кажется, тебя приложило сильнее, чем я предполагал. Гэвин никогда раньше не слышал от Коннора слов наподобие «дерьмо», да и вообще каких-либо ругательств. Нет, это совершенно точно не было плодом его больного воображения. С Коннором что-то было не так, и, может, он действительно слишком сильно приложил Гэвина, потому что теперь разобраться в этом стало делом принципа. — Тебе нужно время подумать, я понимаю, – как ни в чём не бывало ответил Гэвин и проводил Коннора взглядом. Видимо, Тина оказалась права, и Гэвин дал ёбу. А всё потому, что он пошёл в местную столовую вместо того, чтобы, как обычно, взять себе кофе в забегаловке напротив. * С этого момента Гэвин не упускал шанса появиться рядом с Коннором, довольно точно определяя дни, когда тот пребывал в определённом — «том самом» — расположении духа. Коннор молча раздражался, но никогда не повышал голос и не прогонял, однако язвил и разговаривал с Гэвином так, что у него кровь стыла в жилах — а иногда, чего греха таить, разгонялась до точки кипения. Видимо, в Гэвине было что-то больное и мазохистическое, потому что в какой-то момент он поймал себя на том, что начал получать от этого удовольствие. В те же дни, когда Коннор был по-тёплому приветлив и мягок, Гэвин оставался отстранённым или не разговаривал с ним совсем. Тина сказала ему на это: «Ты конченный, Рид». С этим утверждением Гэвин был согласен целиком и полностью. Терпение Коннора закончилось в тот момент, когда они оба «совершенно случайно» оказались в библиотеке в одно и то же время, в одном и том же книжном ряду. Коннор навис над Гэвином, упёр ладонь в полку рядом с его головой. Сверкнул глазами и процедил: — Что тебе от меня надо, Рид? — Я же сказал, – Гэвин натянуто ухмыльнулся, — пытаюсь подружиться. — А мне кажется, ты хочешь, чтобы я снова дал тебе в нос, – пальцы Коннора сжались, и Гэвин услышал, как жалобно скрипит полка за его ухом. — Думаю, моему носу уже достаточно. — Тогда мой тебе совет: оставь меня в покое, пока я не понял тебя превратно, – Коннор отстранился, опустил руку, и Гэвин вдруг схватил его за предплечье: — Хорошо. Я отстану. Если ты выполнишь одну небольшую просьбу. — Ну и что ты хочешь? – Гэвин почувствовал, как напрягаются мышцы руки, за которую он ухватился. Отступать было некуда. Да и не станет же Коннор выяснять отношения в библиотеке у всех на глазах? — Приходи ко мне сегодня вечером, – Гэвин крепче сжал чужую руку. – Часов в восемь. Двухсотая комната в общежитии. Брови Коннора поднялись вверх. — И что я там забыл? – спросил он, и голос его был холоднее льда. — Увидишь, – Гэвин отпустил его, убрал руку в карман. — Если не зассышь и придёшь — я от тебя отстану. Он обогнул Коннора, так и застывшего с поднятыми бровями, и направился к выходу из библиотеки. Сердце в груди взволнованно колотилось, как будто Гэвин пробежал кросс. * За час до назначенного времени Гэвин умудрился распихать весь свой срач в комнате так, чтобы создать иллюзию порядка, а ещё закупился снэками, пивом, подумал о том, чем питается Коннор и не питается ли он святым духом, но на всякий случай прикупил что-то из готовой еды. Он даже успел помыться, высушиться и переодеться. На Гэвине, кстати, была его любимая бежевая футболка с бульдожьей мордой на груди, сжимающей в пасти розовый тапочек. Он надевал её только по особым случаям, потому что купил за немалые деньги и не хотел, чтобы она замусолилась от каждодневной носки. Так что Коннор мог себе мысленно накинуть значимости, если бы, конечно, он знал об этом факте. Хотя ему, должно быть, было бы абсолютно всё равно, что там о нём думает Гэвин Рид, потому что он и так был всеобщим любимцем. К назначенному времени раздался стук. Гэвин вытер всё ещё влажные ладони об шорты и открыл дверь. На пороге действительно был Коннор с абсолютно каменным лицом. Они стояли и пялились друг на друга, пока Гэвин не очнулся первым. — Проходи, – сказал он, отступая в сторону и шире открывая дверь. Коннор заходить не спешил. Одет он был во всё чёрное, словно собирался не в гости, а на его, Гэвина, похороны. А в другой своей «ипостаси» он предпочитал уютную домашнюю одежду нежных цветов. Коннор издалека осмотрел комнату с двумя кроватями, к одной из которых был придвинут стул с ноутбуком. Взгляд у него был при этом такой, будто он оказался на пороге притона. — Ну, – поторопил его Гэвин, — или тебе особое приглашение нужно? — Полагаю, я его уже получил, – спокойно отозвался Коннор и, наконец, вошёл. Гэвин закрыл за ним и спросил, прежде чем направиться вглубь комнаты: — Собираешься и дальше стоять в прихожей или, может, всё-таки пройдёшь? Только разуться не забудь. Зря я, что ли, полы намывал. Волнение всё ещё подёргивало его, но с каждой минутой всё слабее; он думал, что с приходом Коннора стресс взвинтится до небес, а к нему внезапно пришло спокойствие. — Я всё ещё не знаю, зачем ты меня позвал, – Коннор, наконец, пошевелился, опустился на корточки и снял с себя натёртые до блеска туфли. Носки под ними оказались белыми и смотрелись слишком уж контрастно на фоне полностью чёрной одежды. Какой нормальный человек вообще стал бы надевать белые носки? — Ты смотришь фильмы или сериалы? – спросил Гэвин, усаживаясь на кровать. Матрац под ним едва слышно скрипнул, убитый временем и предыдущими постояльцами. Коннор вошёл в комнату и сузил глаза. — Ты предлагаешь посмотреть сериал? – уточнил он, и Гэвин рассеянно оглянулся: — Ну, да? А что, ты выше этого и снисходишь только до книг? Коннор помедлил с ответом. Наконец, качнул головой: — Нет. Просто удивлён, что ты позвал меня сюда, чтобы посмотреть что-то на ноутбуке. — Я хотел привезти сюда свой проектор, но мне сказали, что по правилам общаги его здесь размещать запрещено. Создаёт пожароопасную ситуацию… – Гэвин добавил что-то нецензурное к этому и замолчал. — Я не об этом, – Коннор всё же сел на кровать, перед этим брезгливо её осмотрев. На всякий случай сел он на приличном от Гэвина расстоянии, почти прижавшись к изножью. — Что будем смотреть? «Новичок»? «Рино 911»? Гэвин поморщился: — Ты думаешь, что я смотрю только комедии про копов? — Но при этом ты знаешь, что это комедии про копов, – парировал Коннор. — Ой да пошёл ты. Ну, хорошо. А ты что смотришь? Коннор задумчиво склонил голову вбок. Кудряшка в его вечно прилизанных волосах качнулась в сторону. До этого она ужасно бесила Гэвина — как и любые другие проявления холёности. Сейчас же его это нетипично взволновало. — «Декстер». «Алиенист». «Настоящий детектив», – с паузами перечислил Коннор, и Гэвин кивнул: — То есть, всё то же самое, что и я, но мрачное и без шуток. Оригинально. Он повернулся к ноутбуку. — Ладно. А «Ганнибала» с Мадсом Миккельсеном ты смотрел? Он вышел довольно давно. — Нет, – Коннор уложил локоть на изножье и немного развернулся корпусом. – Хочешь посмотреть со мной сериал про маньяка? Надеюсь, ты не собираешься зарезать меня во время просмотра? Гэвин чертыхнулся: — Раскусил. Коннор это никак не прокомментировал. Гэвин добавил, повернувшись: — А ты? Коннор ухмыльнулся. Гэвин завис. Это был первый раз, когда он видел хоть какое-то подобие улыбки у «этой» ипостаси Коннора. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты жуткий? – спросил у него Гэвин. — Ни разу. Хочешь быть первым? — Хочу. Коннор хмыкнул. Нужный им сериал нашёлся быстро. Гэвин открыл серию и поставил на паузу, чтобы она загрузилась – интернет в общаге работал нестабильно. Времени было достаточно, чтобы сходить за пивом; Гэвин спросил, будет ли его пить Коннор, но тот ответил отказом. Видимо, не царское это дело – пить дешёвое бутылочное пиво. Интересно, а что обычно пьют ребята из Флориды? — Может, тебе чаю налить? – неуверенно предложил Гэвин. Флорида, конечно, не Англия, но «этот» Коннор казался настолько чопорным, что вопрос про чай наметился сам собой. — Нет, благодарю. — Ты вообще хоть что-то пьёшь? Воду? – сдался Гэвин. — А что, это обязательная часть программы? – Коннор оторвался от созерцания неподвижного экрана ноутбука и поджал губы. И чем он был недоволен на этот раз? Гэвин, вообще-то, пытался быть гостеприимным. … Может, решил, что Гэвин хочет что-то добавить ему в напиток? Учитывая характер их взаимоотношений, не самые беспочвенные опасения. — Слушай, я просто не привык смотреть что-то без еды и напитков. Мне надо, чтобы во время просмотра мой рот был чем-то занят, только и всего, – раздражённо пояснил он. Коннор очень выразительно поднял бровь. Гэвину вдруг стало неловко и он поспешил сесть обратно на кровать, сунув подушку между спиной и стенкой, к которой кровать была придвинута. Хуй с ним, с Коннором, захочет чего-нибудь – попросит, не обломится. Пока шла первая серия, Коннор сидел всё так же напряжённо, с идеально ровной спиной. Гэвин поглядывал на него пару раз, но больше предпочитал смотреть в экран, потягивая своё пиво. Перед тем, как включить вторую серию, Гэвин спросил: — Ну, нормально? Дальше будешь смотреть? Коннор вдруг развернулся к нему всем телом. Брови его были сдвинуты к переносице. — Ты серьёзно позвал меня просто чтобы посмотреть сериал? — А ты чего ожидал? – не выдержал Гэвин. — Извини, детка, но я даю только после третьего свидания. — Что? – опешил Коннор. — Что? – переспросил Гэвин. Шутка не прокатила. Коннор всё ещё выглядел озадаченным и хмурился. — Да, я просто хотел потусить с тобой в более расслабленной обстановке, а не бегать за тобой как сталкер по всему кампусу, – Гэвин поставил пиво на пол. — Уж извини, что обломал тебе всё веселье. Чего ты ожидал? Что у меня из шкафа вывалится толпа гопников с битами и отхерачит тебя? Что я тебе подмешаю наркоту в напиток? Что полезу в драку один на один? Давай, расскажи, какого говна ты ещё успел обо мне придумать. Коннор приоткрыл рот, растерявшись, и закрыл его. Нахмурился ещё сильнее. — Да, Рид, извини, что засомневался в человеке, который только и делал, что доёбывался и стебался надо мной с момента поступления в академию, – наконец, заговорил он. — Я, наверное, просто неправильно тебя понял, и это были заигрывания. Гэвин охренел, а затем почувствовал стыд, накрывший его как цунами. Внутри всё взвинтилось, напряглось как перед дракой – кулаками он умел махать лучше, чем разговаривать ртом, и тело по привычке принимало соответствующие решения. Но, как бы то ни было, детроитские мальчики умеют признавать свою вину, даже если это задевает их гордость. — Да, я, блять, вёл себя как мудак, – выпалил Гэвин, и цензура с его речи слетела как шелуха. Коннор напрягся, а Гэвин отвернулся, потому что его раздражал этот впивающийся в лицо взгляд, из-за которого возникло ощущение, что его сканируют. — Я, типа, признаю это, окей? И пытаюсь что-то исправить, хожу за тобой, как дебил, по пятам, в гости зачем-то пригласил. Ты не думал что я, блять, просто пытаюсь так извиниться? Гэвин развернулся – и наткнулся на растерянный взгляд Коннора. Видимо, не думал. Гэвин в очередной раз сказал «ой, блять», поднялся резче, чем хотел, и пошёл за новой бутылкой пива. — Если тебе всё это нахуй не упёрлось, можешь вставать и уёбывать, насильно не держу, – дошёл он до пика, и его отчего-то повело, и он сжал руками край столешницы. Внутри всё горело от стыда, злобы и, почему-то, обиды. Кровать скрипнула. Гэвин выдохнул и закрыл глаза. Сейчас Коннор уйдёт. Ну конечно, а чего он хотел, сказав тому валить? Внутри Гэвина бурлило, клокотало и множилось, словно он сам своей ногой наступил на мину. С ним никогда не было просто. Он, блять, это знал. Он, сука, хотел это исправить. На плечо легла чужая рука. Гэвин дёрнулся, развернулся как для удара — но уставился в спокойное лицо Коннора. Гэвин стушевался, испугался чего-то — и гнев схлынул с него, обнажая то, что Гэвин перед другими обнажать был не готов. — Извини, – сказал Коннор, хотя это не ему здесь стоило бы извиняться. — Я тебя понял. Я могу остаться? Хочу досмотреть. «Дома у себя досмотришь» — пронеслось обречённое в голове Гэвина, но он кивнул, и Коннор убрал руку с его плеча. Гэвину снова стало стыдно. Но он абсолютно не понимал, что говорить и как себя вести, и поэтому, с громким щелчком откупорив крышку пива, вернулся на своё место. Включив следующую серию, Гэвин подтянул ноги повыше, к груди, собрался в своём углу с подушками, съёжился весь. Коннор, напротив, сидел теперь гораздо более расслабленно. Постепенно просмотр серии и новая бутылка пива выровняли что-то и в Гэвине. Они молчали весь оставшийся вечер, и это было совсем не так, как представлял себе Гэвин. Но Коннор не уходил, не смотрел больше на него своим убийственным и недоверчивым взглядом, спина его больше не напоминала гладильную доску, а плечи слегка опустились вниз. Гэвин, если честно, бросал на него украдкой взгляды, рассматривал, и это его тоже, почему-то, успокаивало. После очередной серии Коннор посмотрел на часы. — Общежитие закрывается через десять минут. Гэвин, абсолютно потерявший ощущение времени, тоже рассеянно посмотрел в телефон. — Точно. Он замялся, потом поднялся на ноги и спросил неловко: — Как… тебе сериал? — Очень неплох, – ответил ему Коннор, поднимаясь следом и поправляя горловину своей чёрной водолазки, а затем и рукава. – Харизматичные персонажи и красивая картинка, хотя сериал старый. Я бы хотел увидеть, чем всё закончится. Гэвин кивнул. Хотя бы с выбором сериала он не накосячил. Коннор прошёл в гостиную и начал молча обуваться. Гэвин даже нашёл для него металлическую обувную ложку, запавшую в щель между тумбочкой и стеной. Затем Коннор поднялся и застыл, словно ждал чего-то ещё. — Как и обещал… – выдохнул Гэвин, болтая остатки пива в бутылке по дну и стенками, — я больше к тебе лезть не буду. Ты ведь пришёл. Детроитские пацаны тоже держат своё слово. — Да? А я думал, ты предложишь досмотреть сериал в следующий раз, – сказал Коннор, и Гэвин замер. Опустил бутылку пива, поднял взгляд. Коннор смотрел на него с мягким прищуром, и это настолько не было похоже на всё их предыдущее взаимодействие, что пульс у Гэвина подскочил моментально. — Приходи, – выдохнул он. — Снова. * — Ты в последнее время стал всё чаще тусоваться с Коннором, – сказала Тина, когда Гэвин подошёл к их столику с двумя стаканчиками кофе. Она забрала тот, на котором было её имя. — И Коннор, кажется, тоже не против. Вы наконец-то подружились? Мне больше не придётся выслушивать твои бредни? — Иди к чёрту, – мягко послал её Гэвин, делая глоток. Сегодня им повезло и кофе был чуть более сносный, чем обычно. Может, почистили, наконец, кофемолку. — Ладно, думаю, мы немного сблизились. — Малыш Гэвин обрастает новыми друзьями, – умилённо протянула она и получила тычок в бок. — Кстати, раз так. По кампусу слух ползёт, что Коннор, вроде как, запал на одного из наших преподов. То ли их видели вместе, то ли Коннор просто слишком уж часто к нему заходит с разными вопросами. Ты что-нибудь об этом слышал? Выражение лица Гэвина явно давало понять, что ничего он про это не слышал. — И о ком речь? – спросил он, делая глоток капучино и морщась: вкус, может, и ничего, а вот молоко перегрели. Тина наклонилась к нему поближе и понизила голос: — Об Андерсоне. — Чего? – громко переспросил Гэвин и, спохватившись, сбавил на тон ниже. — Который криминалистику преподаёт? Боже. Да ему же под сорок. Не мог же… — Вот и я думаю, – согласилась Тина, — что всё это — брехня. Гэвин покачал головой. Брехня, конечно. * Да хер там. На парах по криминалистике Коннор становился слишком активным даже для самого себя. И вообще в те дни, когда у них были предметы, которые вёл Андерсон, Гэвин к Коннору даже не приближался. Потому что уже знал, что тот будет в своей фазе «щенка лабрадора», а Гэвин, хоть и не устраивал больше сцен, но эту ипостась всё равно не жаловал и упорно избегал. Это открытие — про возможную симпатию Коннора к их преподу — Гэвина, вроде бы, не касалось, но… и не очень-то радовало, если честно. Когда они зависали вместе, его всё подмывало спросить прямо, но повода не находилось. А потом Гэвин начал придумывать поводы, чтобы не спрашивать. Так прошло пару недель, пока в день, когда у них должна была быть очередная пара по криминалистике, Коннор не явился на занятия в «том самом» настроении, при котором Гэвин автоматически к нему примагничивался. — Что-то случилось? – без задней мысли спросил Гэвин, и Коннор посмотрел на него непонимающе. Объяснить, о чём именно был вопрос, оказалось сложно. Гэвин попытался: — Обычно ты Андерсону прямо в рот заглядываешь, а сегодня сел в среднем ряду. Коннор хмыкнул, посмотрев на упомянутого преподавателя. — Настроение не то, – наконец, ответил он. Гэвин кивнул: ну конечно, не то, он и сам это считал чуть ли не за первую минуту после того, как Коннор вошёл в аудиторию. Эта лекция стояла сегодня первой. У Гэвина и у самого настроение было «не то» — как минимум потому, что сегодня он уснул только под утро, и то дай бог на час. Андерсон, собрав свои отросшие седеющие волосы в хвост, готовился к предмету. Коннор, который обычно не упускал возможность поболтать с ним, пока остальные студенты подтягиваются на пару, сейчас сидел с Гэвином рядом и читал книгу по судмедэкспертизе. В библиотеке взял, что ли? — Тебя такое интересует? – спросил Гэвин, кивнув на книгу. Подпёр щёку ладонью; проклюнувшаяся щетина колола кожу, но у них ещё вчера перекрыли горячую воду во всей общаге из-за поломки, а бриться и умываться в ледяной совершенно не хотелось. Гэвин вообще всегда был мерзлявым, а Детроит, как назло, теплом особо не баловал. Поломка, насколько ему было известно, произошла из-за студентов, переборщивших с алкоголем на закрытой вечеринке, куда Гэвин не попал из-за Тины. — Интересно, – не отрываясь от чтения, подтвердил Коннор. — А меня вот как-то стремает у трупаков в кишках возиться, – честно сказал Гэвин. — Не понимаю тех, кто от этого в восторге. Коннор посмотрел на него очень выразительно, всё же прервав чтение. — Значит, находить трупы тебе нравится больше? – сказал он. — Я бы предпочёл находить людей ещё живыми, но да, это меня прельщает больше, – Гэвин заглянул через руку Коннора в открытые страницы. — Тут про ножевые? — Да. Про отличие ран при падении на острый предмет и при нанесении удара со стороны, – Коннор раскрыл книгу сильнее, чтобы Гэвину было видно. Тот действительно внимательно вчитался, притихнув. Коннор его не торопил. — Ладно, это может быть интересным, – через пару минут сказал Гэвин, дочитав последний абзац. — Переворачивай страницу. * Гэвин почувствовал, как его мягко похлопывают по щеке. Вздрогнул, вынырнул с трудом из беспамятства и черноты, потянулся пальцами к слипшимся ресницам, чтобы помочь себе открыть глаза. Во рту было сухо и мерзко, будто туда насрали кошки. Зрение медленно возвращалось, но всё ещё было размытым. Гэвин находился на кафедре за столом, но почти все студенты ушли, а последние плавно стекались к выходу. Под щекой было что-то твёрдое. — Проснулся? – услышал он знакомый голос и отлип, наконец, чтобы сесть ровно. На него смотрел Коннор, и на его плече осталось небольшое влажное пятно. Гэвину стало стыдно — он, видимо, уснул и проспал на нём всю лекцию. — Извини, – Гэвин замялся, приходя в себя и пытаясь вспомнить, в какой момент он уснул. — Я храпел? — Нет, только пускал на меня слюни, – хмыкнул Коннор, собирая вещи в сумку. — А, ну это я в любое время, – пошутил Гэвин, на что Коннор покачал головой. На все его шутки он до сих пор реагировал сдержанно, но ведь реагировал — это главное. — Ты не пробовал спать в отведённое для этого время? – Коннор поднялся, отодвинув стул, и Гэвин, который даже не доставал ничего из своей сумки, поднялся следом. — Не будь таким душным, – отмахнулся он. — Ночью мне было не до этого, вот и не выспался. — Я слышал про вечеринку, – кивнул Коннор, задвинув стул. Затем протиснулся между другими к боковым ступеням. — Я на неё не попал, – Гэвин пошёл следом. — Тина подхватила какой-то вирус и всю ночь обнималась с унитазом, а я держал ей волосы. Мы могли бы делать это после тусовки, но она решила повеселиться иначе. — Без тебя она бы не справилась? – Коннор оглянулся. Он выглядел скорее заинтересовано, нежели осуждающе. — Ну, ей же было плохо, – неловко запнулся Гэвин. — Думаю, ей было важно, чтобы друзья о ней позаботились, а не кинули, свалив на вечеринку. — Вас там было несколько? — Нет, я был один. Коннор сухо попрощался с Андерсоном – Гэвин заметил, что тот несколько удивился — и вышел. Не только он один видел эту разницу. Остальные просто никак это не комментировали, вот и всё. Гэвин продолжил: — Ебучий ротавирус. Надеюсь, я не заразился, не хочу блевать дальше чем вижу и срать одновременно. Коннор поморщился. Гэвин подумал, что ему до ужаса нравится эта его внезапно проклёвывающаяся брезгливость. И как этот парень читает книжки по судмедэкспертизе? — Но даже зная, что ты можешь заразиться, ты всё равно сидел с ней полночи, – Коннор не спрашивал, но Гэвин почувствовал, что это был вопрос. — Ну, да. — А ещё тебя могли поймать в женском общежитии, – Коннор притормозил. — Но не поймали же. — Она тебе нравится? – Гэвин почувствовал, как его буквально прошивает чужой взгляд. — Кто? — Тина. — Она моя подруга, – отрезал Гэвин. — Нормальные парни своих друзей в говне не бросают. Во всех смыслах. Взгляд Коннора смягчился, хотя Гэвин был уверен, что на эту шуточку он среагирует иначе. — Значит, ты и мне бы помог, если бы мне стало хуёво? – спросил он иронично, но Гэвин ответил не задумываясь: — Конечно. Коннор замолчал. Лицо его стало сложным, настолько, что Гэвин не мог понять, о чём тот думает. Наконец, он едва заметно улыбнулся, и у Гэвина в груди всё треснуло как весенний лёд. * Когда они закончили просмотр сезона, на часах было десять вечера. Гэвин потянулся, разминая затёкшие мышцы, а Коннор протянул руку к своей кружке — со временем выяснилось, что он, без шуток, любит гонять чаи. Правда, зелёные, которых у Гэвина раньше даже не водилось, но теперь было аж несколько видов. В последнее время Гэвин, обладающий повышенным вниманием к деталям, поймал себя на том, что постоянно разглядывает Коннора. Он, конечно, делал это и ранее, но теперь его взгляд будто приклеивался, когда другая личность появлялась в поле его зрения. Рассматривать Коннора попросту хотелось — было в нём что-то особенное, что сильно отличало одну его личность от другой. И внешне он, оказывается, был очень даже ничего. Не тот типаж, который предпочитал Гэвин, но всё равно было в Конноре что-то привлекательное. Например, его руки. И чертовски длинные, тонкие пальцы. В общем, Гэвину действительно было тяжело бороться с этим желанием, да и отказывать себе в чём-то таком он не любил, так что за последнюю неделю он собрал такую обширную картотеку особенных черт, что мог бы составить максимально детализированный фоторобот Коннора. Наверное, было бы романтичнее сказать “написать портрет” или что-то вроде того, но Гэвин учился в полицейской академии, так что фоторобот — это тоже, по-своему, романтика. Поначалу Гэвин пытался смотреть украдкой, но в конечном итоге стал пялиться не стесняясь. Коннор, что забавно, никак это не комментировал, хотя наверняка чувствовал на себе внимательный сканирующий взгляд. Гэвин даже придумал пару отговорок, почему он это делает, но они не пригодились. Сегодня на Конноре была белая рубашка (Гэвин понял, что тот любит монохром), расстёгнутая на пару верхних пуговиц, с подвёрнутыми до локтей манжетами. Гэвин не думал, что кому-то может настолько идти строгий стиль. А ещё он обратил внимание, что родинки у Коннора есть не только на лице, но и парочка на шее, а одна выглядывала из-под воротника. И радужка его карих глаз была больше, чем у других людей с такими же глазами. И немного светлее. Гэвину стоило бы пить меньше пива рядом с этим парнем. Но Гэвину иррационально хотелось пить больше и крепче. — Это был последний сезон, – с сожалением сказал он, закрывая ноутбук. — Планировали ещё один, но так и не выпустили. — Жаль, – согласился Коннор, прерываясь на глоток. — Под конец сезона между этими двумя явно искрило. — Прямо как между нами, да? – вновь пошутил Гэвин без особой цели, потому что все его дебильные шутки-подкаты, как правило, игнорировались и должны были уже восприниматься как само собой разумеющееся. Но в этот раз Коннор посмотрел на него задумчиво и серьёзно. — Я тебе нравлюсь? – спросил он, и Гэвин растерялся. Завис по-дурацки с пивом руке. — Нравишься, – признался он. Коннор прикусил губу, и у Гэвина в животе заворочилось, потеплело. — Слушай, я… – Коннор выглядел одновременно растерянно и серьёзно. В его умной голове явно неслись мысли. Много мыслей. Было похоже на то, что он просчитывает все варианты событий. Наконец, он помрачнел и сказал, не глядя на Гэвина: — Я не могу тебе ответить взаимностью, извини. Мне уже тоже кое-кто нравится. Гэвин вздохнул. — Тебе или Коннору? – спросил он вдруг легко. Коннор вскинул голову, уставившись на Гэвина так, будто тот поймал его за руку на месте преступления.