From bright Sun to electric Moon

Водитель ехал плавно, и колёса такси мерно шуршали по асфальту. В салоне было тепло и пахло освежителем, время от времени глухо щёлкал поворотник. Ричард молчал. За окном мелькали бесконечные дома и улицы. Гэвина развезло сильнее, и он, сидевший со сложенными на груди руками, начал клевать носом. Он не заметил, как привалился к Ричарду, уложив голову ему на плечо. От воротника мягкого пальто снова приятно и волнительно пахло дождём. Алкоголь, спокойная езда, тепло и Ричард под боком внезапно в сумме своей вызвали чувство спокойной удовлетворённости. Гэвин давно не ощущал себя настолько спокойно — стресс и отсутствие сна прилично его измотали. Сквозь дрёму Гэвину показалось, что чьи-то пальцы коснулись его волос. Если это был всего лишь бред, вызванный алкоголем, то напиться на вечеринке было лучшим его решением. Вскоре автомобиль свернул на дорогу, ведущую мимо густо посаженных деревьев, а через пару минут остановился недалеко от главных ворот парка. Ричард аккуратно растолкал Гэвина, и тот уставился на него абсолютно ничего не понимающим взглядом. Может, стоило всё-таки поехать отсыпаться в общежитие. Но раньше, чем Ричард успел что-то сказать водителю, Гэвин отлип от его плеча, яростно растирая глаза, и взялся за ручку дверцы. Если уж он что-то решал, то всегда пёр до конца, как упрямый баран. Выходить с комфортного тепла на стылый осенний холод было теперь неприятно. Гэвин, кряхтя как старый дед, выполз из такси и сразу же принялся застёгивать куртку ватными после дрёмы руками. Ричард вышел следом. Он попрощался с водителем, оплатил проезд и стал молча наблюдать, как Гэвин сражается с молнией куртки, которая прищемилась в районе груди. Не выдержав, он помог вытащить зажёванную складку ткани под фоновое бурчание Гэвина, которого бесило, что ему в этом помогают. Он считал, что справится сам, а Ричард считал, что у Гэвина руки из одного известного места, особенно учитывая то, сколько он перед этим выпил. После того, как они совместными усилиями одолели противника в виде застёжки, Гэвин повёл их вглубь парка. Ричарду оставалось только довериться и идти следом, хотя доверять пьяному Гэвину было делом довольно сомнительным. Несмотря на глубокую осень, в парке всё ещё было очень красиво. Он казался укутанным в золото из-за желтеющей листвы, которой было много как на деревьях, так и на земле. Кое-где гуляли люди с собаками. По дорожке бежал человек в лосинах, шортах и ветровке. При взгляде на него становилось ещё холоднее. Гэвин сбавил ход, поравнялся с Ричардом и убрал руки в карманы. Нащупав упаковку жвачки в одном из них, он вытащил её на свет — вишнёвая. Гэвин купил её, потому что хотел, чтобы Ричард чувствовал её вкус в их поцелуях. Теперь ему хотелось просто чувствовать вкус поцелуев. — Будешь? – спросил он, ковыряя ногтем упаковку с одной стороны. — Нет, – Ричард мельком глянул на то, что ему предложили. — Не люблю жевательные резинки. — Слишком плебейская вещь для тебя, да? Ричард вздохнул. Гэвин вытолкал из пачки в рот почти половину подушечек разом. — Я уже говорил, что родился в обычной семье, – ответил Ричард на его слова. — Я помню. Но выглядишь ты так, будто родился с золотой ложкой в заднице. — У тебя крайне сомнительные комплименты, Гэвин, – хмыкнул Ричард. — Но ты один из тех немногих, кто понимает, что это комплименты. Ричард усмехнулся. Гэвин не питал насчёт себя иллюзий. Он не раз встречал тех, кто считает себя невероятными любовниками или гуру отношений, таковыми на самом деле не являясь. Гэвин никогда не был из их числа. Он не умел говорить красивые слова, не умел выражать свои чувства, не умел устраивать сюрпризы. В отношениях с ним было сложно, и, может, поэтому ни одни из них не продлились дольше года. Он не спешил заводить новые, но Ричард просто появился рядом, и Гэвин пропал. Он свернул с асфальтированной дорожки на небольшую тропу, ведущую вглубь парка. — Куда мы идём? – Ричард огляделся по сторонам. — Что, стрёмно стало? – Гэвин широко ухмыльнулся. Стало видно кусок зажатой между его зубов жвачки. — Единственное, чего я сейчас боюсь — как бы ты по пути не завалился под какой-нибудь куст. — Да брось, я уже почти выветрился. — А я-то думаю, что за стойкий спиртовой шлейф. А это, оказывается, следы испарений. Гэвин разразился громким несдержанным смехом и со словом “бля” выпустил жвачку изо рта. Она упала на землю большим белым куском со следами зубов, и Гэвин подтолкнул её носком кроссовка под листву, прямо под потрёпанный жизнью предупреждающий знак с надписью “не мусорить” — Надеюсь, ты не сообщишь об этом в администрацию парка, – бросил Гэвин через плечо. — Посмотрю на твоё поведение. Пару минут они шли молча, углубляясь всё дальше в парк. Те немногие люди, что в нём гуляли, остались далеко позади. Гэвин вдруг споткнулся о торчащий из земли корень и, крякнув пару матерных слов, неловко полетел вперёд — хвалёная способность держать равновесие дала сбой. Гэвин почувствовал крепко сжавшиеся на его плече пальцы. Затем Ричард перехватил его под грудью, не дав упасть. Сердце тяжело забилось о рёбра то ли от неожиданности, то ли от ощущения прижавшегося со спины Ричарда. А ведь они почти две недели даже не касались друг друга. Теперь же чувствовать тепло чужого тела оказалось ещё более волнительно, чем раньше. Гэвин завозился, прочно встал на ноги и развернулся. Ричард смотрел на него своими внимательными светлыми глазами, не спеша выпускать из своих рук. Между ними повисла тишина. Гэвину показалось, что Ричард прямо сейчас наклонится ближе, коснётся его кожи своим дыханием, прижмётся к губам — но секунды шли, а ничего не происходило. Наконец, Ричард убрал руки, а Гэвин отвёл глаза. — Мы почти пришли, – неловко сказал он. Ричард кивнул, и они пошли дальше. Гэвину подумалось вдруг: что, если за неделю всё изменилось? Ведь бывает и так. В тишине, вдали друг от друга, у них обоих было время подумать обо всём и сделать выводы. Гэвин не привык себе врать о собственной ценности в отношениях. Настроение, подстёгиваемое алкоголем в крови, моментально испортилось. Шутить тоже больше не хотелось. Хотелось развернуться, сказать “я передумал” и уйти из парка. А там добраться до общежития на автобусе зайцем и завалиться спать. — Гэвин, – позвал Ричард. — М? — Расскажешь про дочь? Гэвин обернулся, не понимая, о чём речь. Потом вдруг до него дошло и он фыркнул: — Тебе так хочется знать подробности? — Я просто… Ричард подбирал слова, явно не зная, что сказать. — Да забей, – Гэвин повёл плечом. — Но я хочу знать о тебе больше. О том, что для тебя важно. Гэвин почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Только вот вызвана она была вовсе не джином в крови. Он снова чувствовал себя уязвимым, и это пугало и раздражало одновременно, вызывая желание спрятаться от внимательных голубых глаз. И в то же время Гэвину впервые за долгое время хотелось кому-то открыться. — Да пошутил я тогда, – сказал он, — это не дочь. Она моя сводная сестра, у нас разные отцы. Ричард чуть приподнял брови. Он отреагировал довольно спокойно — Гэвин почему-то думал, что тот не оценит таких вот шуток. Стоило отдать ему должное; Гэвин вот, на информацию о Конноре, психанул как малолетка. А Ричард наверняка прикидывал, что делать с тем фактом, что у Гэвина есть ребёнок, размышлял, откуда он взялся и нужно ли это самому Ричарду. Или, может, решил сразу, что ему в целом с Гэвином ловить нечего, поэтому сегодня был так сдержан, будто бы и не было между ними никакой химии. Будто бы это не они собирались переспать ровно до того момента, как Гэвин узнал о Конноре. Может, именно в тогда всё уже было решено. Отреагируй он хотя бы немного адекватнее… …То он не был бы собой, нечего себя обманывать. — Ты поэтому уехал на неделю? Мама попросила за ней присмотреть? – осторожно поинтересовался Ричард, и Гэвин раздражённо нахмурился. “Мама”, блять. — Она постоянно так делает, – ответил он. Из-за погоды под носом скопилась влага, и Гэвин вытер её рукавом кофты, торчащей из-под куртки. — Уёбывает куда-то со своим мужиком, а Энни скидывает на меня. Говорит, с другими ей не нравится. — Вы с сестрой чем-то похожи, – задумчиво сказал Ричард, переступая очередную корягу. Гэвин иронично улыбнулся: — Не настолько, как вы с Коннором — друг на друга. Повисла тишина. Гэвин смотрел под ноги, идя дальше, и от движений его кожаная куртка немного поскрипывала. Она была уже не новой — досталась ему от отца, поэтому была местами потёртой. — Да уж, – хмыкнул Ричард. — Поменяться с сестрой местами так же, как и мы с Коннором, ты вряд ли сможешь. — Жаль. Ты бы видел дом, в котором она живёт. Я бы не отказался недельку пожить в роскоши. — Ты смотрел “Солтбёрн”? Гэвин обернулся: — Иногда ты меня реально пугаешь. Ричард усмехнулся, и это вышло немного зловеще. Гэвин подумал, что раньше у него от этого сердце уходило в пятки, а теперь почему-то в другое место. Деревья расступились; они вышли на небольшую поляну, посреди которой стояло круглое каменное возвышение, схороненное под влажными жёлтыми листьями. Здесь, судя по всему, редко кто-то бывал — они ушли настолько глубоко в парк, что голосов уже не было слышно. — Вот мы и пришли, – сказал Гэвин, разворачиваясь лицом к Ричарду и доставая телефон из кармана. — Самая интересная часть этого парка. Щёлкнемся на память? Гэвин протянул телефон со включённой камерой. — У тебя руки длиннее, будет легче сделать снимок. Только смотри, чтобы никакое говно не попало в кадр. — Это невозможно, если на фотографиях будешь ты, – сказал Ричард, и Гэвин возмущённо открыл рот: — Слышь, пёс. Ричард усмехнулся. — Я редко фотографируюсь, – сказал он, подходя ближе и беря телефон в руку. — Но почему именно здесь? В парке есть места и поинтереснее. — А я тебе расскажу, – самодовольно ответил Гэвин, будто ждал этого вопроса, и сгрёб рукой листья с каменного изваяния. Теперь стало понятно, что это был старый каменный колодец, закрытый металлической крышкой. — Я тут узнал, что в этом парке лет сорок назад орудовал серийный убийца. Знаешь, куда он скидывал трупы? Гэвин шлёпнул по металлической крышке. Его движения были всё ещё немного более заносчивыми, чем обычно, потому что опьянение не отпустило до конца. Но вот речь была чистой. И довольно вдохновлённой. — Пропавших долгое время не могли найти, пока один из патрульных не заметил утром подозрительно сдвинутую крышку. Колодец этот раньше был соединён с канализацией, куда и попадали тела. В том состоянии, в котором их оттуда извлекли, установить личность всех найденных было задачей непосильной. Двоих, как мне известно, так и не опознали. Гэвин потрогал пальцами люк. — Правда, после того случая крышку люка заварили… Он продолжал что-то говорить, пока не почувствовал, как к нему подошли сзади. Ричард плавно проскользил рукой по поясу Гэвина и прижал его спиной к себе. Уха коснулось тёплое дыхание, идущее вразрез с холодным октябрьским воздухом. У Гэвина невольно зашевелились волоски на загривке, но он повернулся с ухмылкой: — Тебя что, возбуждают разговоры про маньяков? — Нет, – тихо сказал Ричард, убирая телефон Гэвина ему же в карман. Голос эхом раздался во вмиг опустевшей голове. Взгляд Ричарда обласкал профиль лица Гэвина; ему стало жарко. — Меня возбуждает мысль о том, что ты планировал поход сюда заранее, учтя тот факт, что мне эта тема интересна. Что ты читал обо всём этом, думая обо мне. Что всё это было в ту неделю, в которую мы не виделись, а значит, тебе было не всё равно. Ты скучал по мне, Рид? Гэвин впервые за долгое время почувствовал, как заливается краской. — Ой, блять, не неси чепухи, – сказал он, отворачиваясь. — Ничего я о тебе не думал. — Поздно давать заднюю, – улыбнулся Ричард и понизил голос до бархатного, вкрадчивого тона. — Я поймал тебя с поличным. Гэвина продрало волнительной дрожью. Сразу после этого он почувствовал прикосновение губ к уху, потом к шее под ним. В тех местах, где Ричард касался кожи, разливалось тепло. Гэвин сжал пальцами руку Ричарда на своей талии, обхватил прямо поверх застёгнутых на запястье смарт-часов. — Хуйни себе понапридумывал, – фыркнул Гэвин, хотя отпираться было уже поздно. Он развернулся — рука Ричарда продолжала крепко прижимать его к чужому телу — и облокотился на колодец позади себя. Ладони вмиг стали влажными, к одной из них приклеился лист. Ричард вновь скользнул по его лицу взглядом, тягучим и медленным, как патока, затем наклонился. Но притормозил, то ли неуверенно, то ли ожидая ответного движения. И Гэвин, для вида закатив глаза, подался ему навстречу, прижимаясь к губам своими, слегка обветрившимися, царапая тонкую кожу. Напряжение между ними лопнуло, как мыльный пузырь, и потекло внутрь горячей лавой. Они целовались нетерпеливо и глубоко, словно пытаясь наверстать то, что упустили за время расставания. Больше не нужно было осторожничать и прощупывать почву — оказывается, они оба хотели этого одинаково сильно. Ждали, когда рядом не будет лишних глаз и ушей. Когда можно будет прижаться вот так, тесно, и целоваться до исступления. Гэвин исследовал чужой рот, гладил языком по зубам и затем толкался глубже. Ричард подстраивался, вклинившись между его ног, чтобы прижаться плотнее. Этого было мало. Слишком мало, чтобы перекрыть чёрную дыру в груди, которая разрослась до невозможных размеров за те две недели уныния и последовавшего за ним ожидания. В какой-то момент Ричард скользнул рукой под куртку Гэвина, с холода в жар. Коснулся горячего бока через толстовку, сжал крепко, и Гэвин промычал ему в губы. Поцелуй стал более глубоким и хаотичным, и как-то так вышло, что Ричард перехватил в нём инициативу, а Гэвину вдруг стало не принципиально в нём вести. Ему больше вообще ничего не было важно — только чувствовать на себе чужие руки и прижиматься всем телом к заветному теплу. Сдерживать возбуждение становилось сложнее; оно разгоралось, растекалось, плавило изнутри, оседало под сердцем требовательным, не высказанным желанием. Гэвину казалось, что Ричард охотно разложил бы его прямо здесь, на колодце с запаянным люком, и плевать он хотел на осенний холод. Возможно, его останавливало только наличие возможных зрителей и нежелательные последствия переохлаждения. Хотя, какое тут переохлаждение. Гэвин полыхал как пожары в Австралии. Он несдержанно прикусил Ричарда за губу, отстранился и сделал глубокий вдох. Сердце ходило ходуном, а в штанах стало ощутимо теснее. Ричард смотрел на него мутными синими глазами, на аристократически бледном лице горел румянец. Его нижняя губа покраснела и припухла. Гэвин коснулся её большим пальцем и немного оттянул вниз. Ричард наклонил голову в бок и поцеловал его в подушечку пальца, и от этого простого жеста в голове коротнуло. — У тебя восхитительный рот, – сказал Гэвин, прозвучав обличающе хрипло. — Хочешь увидеть его в деле? – спросил Ричард так легко, будто сделал это невзначай. От звука его голоса внутри всё зашлось мелкой рябью. Гэвин даже не думал, что Ричард способен предложить вслух что-то подобное. — Хочу, – выдохнул он так быстро, будто бы тот мог передумать. — А ты? Взгляд Ричарда стал терпким и тяжёлым. Он ощутимо сжал пальцами бок Гэвина. — Ты даже не представляешь, как много всего я хочу. Гэвин прикрыл глаза, лишь бы на секунду сбежать от чужого взгляда. Вообще-то, он представлял. Кажется, никто из тех, с кем он пытался строить жалкое подобие отношений раньше, не хотел его так же сильно. Не только физически. Хотел ли Гэвин кого-то из них так же сильно в ответ? — Может, поедем ко мне? Коннора до завтра не будет дома, – спросил Ричард, не давая тишине затянуться. Гэвин усмехнулся: — У нас было всего два свидания. Ричард озадаченно нахмурился, пытаясь проследить связь. Гэвин его понимал: он и сам не особо соображал, потому что вся кровь оттекла от его мозга прямиком в пах и, судя по ощущениям, в ближайшее время возвращаться не собиралась. Наконец, Ричард с явным усилием вспомнил шутку про три свидания, сказанную Гэвином почти два месяца назад. — Жаль, – сказал он с короткой улыбкой, отстраняясь. Гэвин не дал ему этого сделать, сжав предплечье. — Знаешь, — заговорчески понизив голос, сказал он, — я хотел сказать, что готов засчитать третье свидание авансом. Если пообещаешь, что оно будет. Ричард снова нахмурился, и Гэвин со смешком прихватил его за бедро — с той стороны, где под пальто, по примерным подсчётам, был карман с лежащим в нём телефоном. — Вызывай такси, а то вдруг передумаю. До Ричарда, наконец, дошло. — Ты абсолютно невыносим, Рид, – сказал он, отводя полы пальто, чтобы достать телефон. * Когда они приехали, Гэвин первым выскользнул из машины, тихо хлопнув задней дверью. По тротуару мимо него прошёл мужчина в расстёгнутой куртке. Полы её раздувались от скорости его шага, и Гэвину стало холодно от одного только взгляда на него. Ричард расплатился за поездку, сдержанно кивнул водителю и вышел следом. Он остановился рядом с Гэвином и задумчиво посмотрел в сторону. Ветер качнул ниспадающую на его лоб кудряшку. Вести к своему подъезду Ричард почему-то не спешил. — Чего завис? – хмыкнул Гэвин. — Передумал, пока ехали? — Нет, – спокойно ответил Ричард, поворачивая к нему голову. — Просто думаю, хватит ли нам одной пачки презервативов. Гэвин почувствовал, как жар коснулся ушей. — Мне кажется, ты нас переоцениваешь. Ричард едва заметно улыбнулся: — Кто знает. В нашем распоряжении целые выходные. Это прозвучало настолько многообещающе, что у Гэвина волнительно засосало под ложечкой. Теперь Гэвин понимал, что такси остановилось у этого дома не случайно. Чуть дальше в нём была небольшая аптека — он обратил внимание на ярко горящую вывеску в виде креста. Ричард направился к ней. Гэвин последовал за ним и, проходя мимо окон аптеки, с интересом в них заглянул. Судя по всему, народу внутри было не очень много. — Зайдёшь со мной или побудешь здесь? – спросил Ричард, взявшись за изогнутую ручку входной двери. — Думаю, ты уже большой мальчик и справишься без меня, – усмехнулся Гэвин, и Ричард коротко вздохнул. — Но если возникнут вопросы – пиши, дам онлайн-консультацию. Я в этом шарю. Гэвин подмигнул. Двумя глазами, как и всегда. Ричард хмыкнул и зашёл в аптеку, распахнув дверь. Из помещения на улицу вырвался настоявшийся запах лекарств, и это напомнило Гэвину о недавно снятом гипсе. Хорошо, что теперь его не было — не хотелось бы во время их с Ричардом первого секса думать о том, куда деть травмированную руку. Хотя в прошлый раз он готов был прыгнуть в постель прямо в гипсе. Гэвин поднял ворот куртки повыше и скользнул взглядом по машине, проехавшей мимо. У него было ощущение, что они с Ричардом грабят банк, а он остался караулить патрульных на улице. Но зато все прочие мысли отступили, оставив место только для волнительного ожидания. В тот момент, когда Гэвин пристально разглядывал большую чёрную собаку через дорогу, а она — его, телефон в кармане завибрировал. Гэвин моргнул и вытащил его из кармана, чтобы посмотреть, кто ему пишет. Увидев, что сообщение от Ричарда, он сначала бросил машинальный взгляд на дверь аптеки, а затем разблокировал телефон. Rick_without_Morty 18:21: «С каким вкусом смазку взять?» Гэвин не сдержал смешок и быстро набрал в ответ: Your_Best 18:21: «Возьми безвкусную, я не голодный» 18:22: «…а с солёной карамелью есть?» Rick_without_Morty 18:22: «Есть с обычной. Но у меня дома где-то была соль» Перед глазами тут же всплыл образ того, как Ричард сидит за столом, посыпает смазку из солонки и пробует на вкус, чтобы не пересолить. Это было уже слишком, поэтому Гэвин коротко рассмеялся и написал, чтобы тот взял безвкусную. Через пару минут дверь аптеки снова открылась, и Ричард вышел с маленьким фирменным пакетом. Гэвин, усмехнувшись, протянул руку: — Давай я в карман положу. У меня большой. — А карман? Гэвин фыркнул и пихнул Ричарда в бок. Тот снисходительно улыбнулся ему в ответ. * Пока Ричард открывал дверь в квартиру, Гэвин огляделся. Сейчас они были единственными людьми на этаже. От этого он выглядел ещё более стерильным, со своими идеально чистыми бежевыми стенами и ковриками перед дверьми. Даже сами двери квартир были одинакового цвета, отличаясь друг от друга только золотыми номерками. Наконец, они зашли внутрь, и Гэвина встретил запах незнакомой ему квартиры. В коридоре было темно. Хотя Ричард и сказал, что Коннора сегодня дома не будет, Гэвин всё равно оставлял небольшой процент вероятности, что они снова могут столкнуться. Он прикрыл за собой дверь, щёлкнув замком. Видимо, свет из окон до коридора не добирался, потому что Гэвин с трудом различал даже силуэт стоящего рядом Ричарда. Тот завозился; Гэвин подумал, что он тянется к стене, туда, где был выключатель — но вместо этого Ричард неожиданно крепко вжал его в дверь. Гэвин выдохнул. — Вот уж не думал, что ты такой нетерпеливый, – ухмыльнулся он, хотя в темноте его лицо вряд ли было видно достаточно хорошо. Ричард ничего не ответил. Он притёрся своими бёдрами к Гэвину, мазнул наугад губами по щеке, провёл ладонями по куртке, зашуршавшей складками. Запах грозового облака, с которым ассоциировался парфюм Ричарда, вобрал его в себя. Гэвин вдохнул его – и аромат заполнил собой его лёгкие. Он словно попал в центр бури, где было обманчиво тихо, но всё вокруг разносило от невероятной энергии. Гэвину этого было мало. Гэвину хотелось стать частью этого безумия. Следом за парфюмом, едва уловимо, обнаружился терпкий запах кожи — шея Ричарда была прямо рядом с носом, можно было податься вперёд и слепо уткнуться в неё, приласкать губами и языком. Гэвина вдруг накрыло вполне ощутимое волнение, и он вцепился руками в чужое пальто, сжал бока пальцами. — Я так чертовски сильно тебя хочу, – прошептал Ричард, будто озвучив его собственные мысли, и Гэвин сглотнул. Он, привыкший постоянно и везде неуместно шутить, капитулировал перед этой серьёзной откровенностью. Повернувшись в ту сторону, где он перед этим почувствовал прикосновение губ к щеке, Гэвин поймал их своими и смял, а затем и вовсе скользнул языком между ними. Они были холодными с улицы, но во рту у Ричарда оказалось горячо и влажно. Гэвин целовал его, ласкал его язык, а ставшими непослушными пальцами расстёгивал пуговицы на пальто. В голову ударило сильнее, чем от выпитого ранее алкоголя; его вело, перед глазами размывались все границы, а в голове осталась только одна мысль, целиком и полностью состоявшая из чужого имени. Гэвин почувствовал, как Ричард отвечает ему так же нетерпеливо и жадно, и помогает расстёгивать пуговицы, сталкиваясь неловко с его руками. Чёрт возьми, если он захочет взять его прямо здесь, вжав лицом в дверь — Гэвин без возражений подставит ему свой зад и даже не упрекнёт за это. Но Ричард, по всей видимости, имел другие планы. Он, с трудом оторвавшись от Гэвина под его притуплённый разочарованный выдох, всё же включил в коридоре свет. На вечно спокойном лице Ричарда горел румянец. Чёрная кудряшка — и та прилипла ко лбу. Идеальный образ рушился, перетекая в совершенно иную форму. — Разувайся, – сказал Ричард, снимая с себя пальто. — “Раздевайся”, ты хотел сказать, – Гэвин облизнул губы и придержал пятку кроссовка мыском другой ноги. — До этого мы тоже дойдём, – заверил Ричард, и Гэвин повёл бровью. Кажется, его дразнили. Это было опасно, потому что он никогда не отличался терпением. Повесив в шкаф их верхнюю одежду, Ричард повёл их через коридор в сторону одной из комнат. Гэвин шёл за ним как на невидимом поводке, разглядывая прямую спину и туго обтянутые штанами бёдра. Внутри всё ходило ходуном от мысли о том, что у него теперь есть возможность всё это как следует облапать. Что он и сделал, крепко сжав ягодицы Ричарда пальцами, когда они зашли в комнату. Те оказались чуть жёстче, чем казалось со стороны, но идеально чувствовались в ладонях — их хотелось мять. И как Гэвин не замечал этого раньше? Как он мог не заметить, что Ричард в целом выглядел как его самая стыдная сексуальная фантазия в какие-нибудь семнадцать лет? Хотя, почему только в семнадцать. Гэвин и сейчас чувствовал себя как в острой фазе пубертата, глядя на это тело и ловя на себе пронизывающий ответный взгляд светлых глаз. Гэвин даже не стал осматриваться в комнате, как делал это обычно, когда оказывался в незнакомых местах. Сейчас ему чертовски хотелось вернуть чувство близости, прижаться к горячему телу, раздеть до трусов, приласкать, а затем сдёрнуть ещё и их. Кажется, он сказал всё это вслух, потому что Ричард фыркнул ему на ухо. По шее пробежали мурашки. — И кто из нас ещё нетерпеливый, Гэвин, – прошептал он низким голосом, забираясь рукой под футболку. — Я и не скрывал этого, – ответил он и стиснул зубы, когда пальцы Ричарда коснулись сосков, огладив их с нажимом, а затем бесцеремонно сжали один из них. Гэвин закрыл глаза, и вся эта гремучая смесь из остатков алкоголя и возбуждения накрыла его новой волной. Мир вокруг, по ощущениям, сделал кульбит, пока Ричард ласкал его грудь и крепкий живот. Гэвин имел фигуру хоть и не раскачанную, но подтянутую, поджарую, как у служебной псины. Судя по утяжелившемуся дыханию Ричарда, ему это очень даже нравилось. — Тебе не нужно в душ? – спросил он, стаскивая с Гэвина футболку. Тот хмыкнул: — От меня несёт? — Разве что алкоголем. Ты пахнешь как пьяная вишня. Разговариваешь примерно так же. Гэвин сипло посмеялся. Ему, конечно же, хотелось прямо здесь и сейчас, но считывать намёки он умел хорошо. Прохладный воздух коснулся горячей обнажённой кожи. Футболка, влажная и мятая, полетела куда-то в сторону. От того, как резко её сняли, волосы Гэвина наэлектризовано разлохматились. Теперь он действительно выглядел так, будто сбежал прямо с вечеринки. Точнее его оттуда выкрали. Ричард тем временем откровенно его разглядывал. Из-за светлых радужек его взгляд казался пронизывающим. Пока Гэвин думал, с него явно в мыслях уже сняли всю одежду. — Показывай, где у тебя здесь ванная, – ухмыльнулся Гэвин. Ричард, помедлив, опустил руки на его джинсы. Подцепил ремень и, щёлкнув пряжкой, вытащил его из шлёвок. Гэвин сглотнул. — Оставь это здесь, оно не понадобится тебе в душе, – объяснил Ричард, берясь за джинсы. Медленно повёл металлической собачкой, расстёгивая молнию, словно случайно задавая костяшками нижнее бельё, под которым уже заметно напряглось. Пальцами скользнул за джинсу, поглаживая горячий член под тонким слоем ткани. Гэвин рвано выдохнул. Он был близок к тому, чтобы послать к чёрту идею лезть в душ и прыгнуть сразу в койку. Ричард ответил на его разгорячённый взгляд тенью улыбки и стащил с него джинсы вниз. — Блять, – в сердцах сказал Гэвин и поспешно ухватился за ручку двери. Он остался в одном белье, которое недвусмысленно натягивалось спереди. Не то, чтобы он был против… но его откровенно бесило то, что Ричард до сих пор был одет и изображал из себя идола с острова Пасхи. Хотя, Гэвин был уверен, залезь он ему в штаны — и обнаружил бы подтверждение тому, что ошибается на его счёт. Ричард тем временем отошёл к шкафу, будто ему и впрямь было совершенно некуда спешить, и вытащил оттуда большое, пушистое полотенце серого цвета. — Идём, я покажу, где ванная, – сказал он, насмешливо глядя на Гэвина. Тот, взъерошенный и возбуждённый, почти злился на него за то, что он был весь из себя собранный и сдержанный. Гэвин чувствовал себя рядом с ним похотливым животным, которое не может думать ни о чём кроме этой узкой задницы в тесных штанах, что маячила у него перед глазами. Хотя ещё немного он думал о широкой спине, плечах, о крепких руках, которым место было на его теле… Чёрт, кажется, он и вправду был озабоченным. Ванная оказалась довольно просторной, выстланной белой плиткой с редкими голубыми вставками. Гэвин отослал Ричарда обратно, угрожая в противном случае затащить его в воду как спрут и там же выебать. То ли угроза подействовала, то ли Ричард оказался достаточно тактичным, но он оставил Гэвина одного, бегло показав ему, как настроить воду на нужную температуру. Торчать здесь долго Гэвин не собирался. Он взял первый попавшийся гель для душа, который, судя по сладковатому запаху, скорее принадлежал Коннору, нежели Ричарду. Намылился им до густой пены, остервенело растирая кожу, потому что всё ещё злился — и думал о том, что это будет похоже на его маленькую месть: пахнуть Коннором, чтобы Ричарда прищучило от диссонанса. Споласкиваясь, Гэвин помыл себя немного глубже — потому что прекрасно понимал, какой у них намечался расклад. В комнату Ричарда он вернулся в одном только полотенце на бёдрах. Кожа была распаренной и горячей, одеваться после душа вновь, даже в нижнее бельё, совершенно не хотелось. Ричард сидел на стуле в углу комнаты, задумчиво глядя в сторону. Если бы Гэвин не изучил его вдоль и поперёк за это время, он решил бы, что тот спокоен как вечная мерзлота. Но Гэвину было очевидно, что Ричард тоже волнуется — чуть ли не сильнее, чем он сам. Снять напряжение можно было парой способов. Один из них подходил сейчас идеально. Гэвин остановился перед Ричардом — тот уже вовсю разглядывал его, повернувшись, — и перекинул ногу через его колени, усаживаясь. Ткань штанов под его задницей сразу же намокла от стекающей воды. Гэвин ожидал этого, поэтому растянул губы в наглой ухмылке. — Мог бы хотя бы раздеться, пока меня не было, – он взял Ричарда за запястья, укладывая его руки на своё тело. Они сразу же пришли в движение, собирая стекающую по коже воду — вытерся Гэвин не очень тщательно. — Я решил оставить эту задачу тебе, – ответил Ричард, опуская руки на чужие бёдра. Волоски на них склеились водой и казались темнее, чем были на самом деле. Ричард повёл ладонями выше, поднимая их против роста — и остановился у края полотенца, под которым, очевидно, ничего не было. — Не бойся, – Гэвин сощурил глаза, – он не кусается. Можешь смело трогать. — Жаль, – Ричард скользнул руками под махровую ткань, – это добавило бы перчинки. Его пальцы прошлись по внутренней стороне бедра и коснулись бархатистой кожи члена. Погладили его, слегка двигая тонкую кожу, и опустились на прохладные яички. Гэвину стало нечем дышать и он закрыл глаза, отчего приятные ощущения стали только сильнее. А вот с лица Ричарда ушли даже намёки на волнение. Последовала пара беглых, осторожных касаний, будто бы Гэвин был старинной китайской вазой. Это злило, потому что этого было мало. — Смелее, – сказал он вмиг севшим голосом. Ричард хмыкнул. Взял пока ещё мягкий член в кольцо своих тонких, умелых пальцев и приласкал пока ещё неторопливо движением, оттягивая нежную кожу и открывая влажную розовую головку. Гэвин закусил губу. Он представлял себе это много раз, но фантазии и вполовину не были настолько приятными, как реальность. От размеренных движений ствол становился крепче и длиннее, оставляя больше пространства для движения, а на щеках Гэвина появился бледный румянец. Внимательные прозрачные глаза Ричарда явно выцепили это изменение, потому что зрачки его плавно расширились. В какой-то момент махровое полотенце, поддеваемое запястьем, развязалось. Его уголок выскользнул, складки полотенца раскрылись, а затем оно и вовсе, под собственной тяжестью, упало на пол. Гэвин остался сидеть полностью голый и мокрый на коленях всё ещё одетого Ричарда. Этот контраст был абсолютно диким и неправильным, но, кажется, заводил их обоих. Ричард склонился и оставил на груди Гэвина несколько нетерпеливых поцелуев. Их вдруг сменил укус возле ключицы, от которого тело прошибло разрядом. — Как насчёт того, чтобы сменить плоскость на горизонтальную? – вкрадчиво прошептал Ричард, и Гэвин еле выдавил из себя с усмешкой: — У меня по геометрии были отстойные оценки, но это звучит как отличное предложение. Ричард хмыкнул. Неохотно покинув удобные колени, которые наверняка в дальнейшем не раз поучаствуют в его бурных фантазиях, Гэвин подождал, пока Ричард поднимется на ноги. Как только он полностью выпрямился, Гэвин деловито взялся за пуговицу на идеально отглаженных брюках, стрелка которых теперь неоднозначно преломлялась в районе паха. Положа руку на сердце, вся эта закрытость Ричарда заводила Гэвина. Но он всё ещё не отличался терпением и очень хотел получить свой десерт. … Который оказался неожиданно приятного размера. Тонковат, но изящен, с аккуратной головкой нежно-розового цвета. Гэвин залип. Не то, чтобы он вообще имел склонность залипать на члены, но тут вдруг поднялись изнутри затаённые жадность и любопытство. — Можно я сам раскатаю по нему резинку? – спросил он, не поднимая головы. Ричард коснулся пальцами щеки Гэвина, провёл до уха, погладил впадину под ним. Смотреть в глаза стало неловко. — Давай, – ответил, наконец, Ричард с абсолютно пошлой хрипотцой в голосе., и Гэвина тряхнуло. — Достань из пакета. Видимо, пока Гэвин был в душе, Ричард принёс в комнату тот небольшой пакет из аптеки с её фирменным логотипом. Теперь он лежал в изножье кровати. Гэвин извернулся, потянулся к нему, вытянувшись всем телом, и почувствовал поглаживание в районе лодыжки. Оглянувшись, он успел заметить, как жадно его разглядывает Ричард, которому явно открылся наилучший ракурс на все самые интересные места. Гэвин прикусил щёку изнутри; он не привык быть перед кем-то настолько открытым, хотя и стеснительным в сексе себя не считал. Но не перед таким же взглядом. В пакете обнаружились и презервативы, и смазка. Гэвин цепанул сразу всё и, сев перед Ричардом, достал запечатанный квадратик из коробки. — Справишься? – спросил Ричард с насмешкой и склонил голову вбок. — Это ты так завуалированно намекаешь мне на то, что у меня руки из задницы? – Гэвин зубами подцепил край фольги и вскрыл квадратик. — Я смотрел внимательно и никаких рук там не обнаружил, – парировал Ричард, и Гэвину в лицо плеснуло краской. Ну, пиздец. Резинка растягивалась по члену медленно и неохотно. Гэвин поглаживал через неё горячий ствол, наслаждаясь процессом, когда услышал выдох почти у самого уха. Ричард смотрел на его руки, и глаза его были тёмными и дурными. — Нравится вид? – Гэвин закончил и потянулся за смазкой. — Нравится, когда твои руки заняты мной, – Ричард дождался, когда Гэвин откроет флакон и привстанет на колени, чтобы в этот момент забрать из его рук смазку. – Замри так, – сказал он, выдавливая прозрачную горошину геля на кончики пальцев. — Я хочу сделать это сам. Гэвина ошпарило этими словами. Ричард привлёк его к себе. Тепло его тела и запах кожи коснулись носа. Гэвин прижался губами к его шее, над маленькой тёмной родинкой. Он уже дошёл до той кондиции, когда готов был согласиться почти на что угодно, лишь бы побыстрее. Бёдер коснулась рука, мазнув прохладным следом. Пальцами Ричард аккуратно развёл ягодицы, и Гэвин прижался лбом к чужому плечу. От интимности происходящего у него скручивало все внутренности, и в то же время ему хотелось. Хотелось прикасаться и чувствовать прикосновения, хотелось, чтобы Ричард как следует позаботился о нём, чтобы эти его длинные, тонкие пальцы оказались внутри. А затем и кое-что покрупнее. И Ричард не заставил его долго ждать. Дырки коснулся прохладный гель, а за ним — контрастно-тёплый палец. Гэвин прикрыл глаза и расслабился, позволив ему войти, слегка надавив. По телу разнеслись первые, едва ощутимые разряды, дискомфорт смешался с возбуждением. Гэвин нечасто бывал в принимающей позиции, но сейчас всё казалось ему гораздо более приятным, чем весь тот опыт, что был раньше. Одно только то, как Ричард готовил его для себя — что вообще до этого дошёл — уже нехило накидывало ему очков. Ричард медленно двинул пальцем глубже, скользя в Гэвине легко и аккуратно. Будто знал, под каким углом повернуть запястье, которое то и дело касалось ягодицы. Гэвин тяжело задышал, чувствуя, как с новой силой приливает к члену кровь, как тело электризуется от возбуждения. К одному пальцу добавился второй, и Ричард выдохнул рядом с его ухом так, будто это он сам сейчас дурел от ласкающей его руки. Как если бы он трахал Гэвина уже не пальцами, а членом. Гэвин зажмурился, подавился вдохом. Сам того не заметив, в какой-то момент отклячил зад, чтобы заходило глубже. Его катало на тёплых волнах собственного возбуждения, и он прикусил нежную кожу на шее Ричарда, чтобы удержать себя хоть как-то, а тот втянул шумно воздух и протолкнул пальцы в Гэвина особенно глубоко. Кажется, он не удержался, простонав. На висках выступил пот. Своим мутным сознанием Гэвин всё же допёр до того, что не должен быть единственным, кому здесь хорошо. Он опустил руку и обхватил член Ричарда через латекс. Задвигал ладонью, и по тому, как Ричард крепко обнял его свободной рукой и тепло выдохнул на ухо, понял, что делает всё правильно. Гэвин был, блять, уверен, что они оба могли бы кончить лишь от этих ласк. И, может, это было бы совсем неплохо, не будь Гэвин настолько жадным. Потому что он ждал этого чертовски долго, и теперь хотел взять свой максимум. Он с трудом пересилил себя в тот момент, когда Ричард уже без стеснения долбил его пальцами так, что ниже пояса всё плавилось от жара, а с щёлки в головке потянулась вниз увесистая капля смазки. — Ричи, – прохрипел он и почувствовал влажный поцелуй под ухом. — Подожди. Притормози. Ричард сделал это явно нехотя. Гэвин отстранился, чтобы увидеть, как раскраснелось его лицо. Он молчал, не задавал вопросов — он, и без того тихий, теперь как будто и вовсе потерял способность что-то говорить. Но то, как он смотрел, разрывало Гэвина на части. Он никогда не видел прежде настолько голодного, возбуждённого взгляда. Будто его собирались сожрать прямо сейчас, всего и без остатка. — Я хочу больше, – выдохнул Гэвин и потянул Ричарда за предплечье на себя, укладываясь на спину. — Ты уже достаточно меня растянул. Ричард кивнул. Подхватил понятливо Гэвина под колени, подтягивая к себе, и тот поясницей почувствовал тепло чужих ног. Он всё ещё молчал, но суматошно рассматривал открывшийся ему вид. А посмотреть действительно было на что. Гэвин на секунду почувствовал желание прикрыться или хотя бы свести ноги, но, мать вашу, ему было не пятнадцать. Он взрослый парень и он собирался как следует насладиться членом, который уже настойчиво упирался головкой ему в крестец. — Хватит смотреть как на музейный экспонат, – ухмыльнулся криво Гэвин, скрывая за дерзостью собственное смущение, и ладонью убрал со влажного лба волосы назад привычным жестом. — Вставь мне. Ответом ему был тяжёлый и тёмный взгляд, вмиг ставший хищным. — Как скажешь, – наконец, услышал он голос Ричарда — низкий, бархатный, возбуждённый. Член ткнулся между ягодиц, головка надавила на вход. Ричард медленно толкнулся внутрь, и Гэвин сжал пальцами простынь. Твою мать. Член у Ричарда не был широким, но когда у тебя давно не было анального секса, любой ствол чувствуется как что-то нереально огромное. Он распирал изнутри, заходя глубже, и Гэвин прикрыл глаза, мелко и сбито задышав. Ричард, к счастью, не спешил. Гэвин очнулся от фокуса на дыхании только тогда, когда Ричард нагнулся к нему, подхватив рукой под поясницу, и прошептал на ухо: — Я уже полностью в тебе. Гэвин, кажется, умер в эту самую минуту. Он обхватил спину Ричарда, вжался губами между шеей и плечом, издал абсолютно паршивый, почти скулящий звук и позволил Ричарду — всё. Абсолютно всё. Ричард, как только Гэвин привык, начал двигаться. Точно, ритмично, вдалбливая в матрац лопатками, вжимая спиной, стискивая бока до синяков. Гэвин не соображал; он хотел только, чтобы тот продолжал делать то, что делает, потому что ему ещё никогда не было так хорошо от того, что его долбят в зад. Может, дело было в дыхании на ухо, в том, как легко Ричард управлялся с его телом, может, в его движениях. Или виной всему был запах грозового неба и тонкий запах кожи, пота и секса, от чего внутри всё перемешалось: сердце провалилось в пах, пульсируя там, а лёгкие норовили выскочить через горло. Гэвин отказывался верить, что сиплые стоны принадлежали ему. Но ему было хорошо от того, как собственный напряжённый член трётся о чужой живот, как распускаются на шее красные болезненные пятна от поцелуев, как правильно двигается в нём член, прокатываясь по стенкам и выбивая из него эти паршивые, стыдные всхлипы. Ричард не жалел его — он брал остервенело и глубоко. Больше никакой чопорности, никакого аристократического шлейфа. Ричард был потрясающим. Лучшим из тех, кто у Гэвина когда-либо был. Лучшим из тех, кто ему, Гэвину, мог достаться. Он, поддавшись секундным сантиментам, поймал лицо Ричарда в ладони. Тот с трудом сфокусировал взгляд на нём в ответ. Глаза его, обычно светлые, почти прозрачные, сейчас казались чёрными, по-настоящему пугающими. Гэвин притянул Ричарда к себе, поцеловал глубоко, несдержанно, мокро; прижал чужой язык своим, прошёлся по зубам, причмокнул так, что слюна стекла вниз по подбородку. Судя по ускоряющимся движениям, Ричарду это более чем понравилось. Гэвин не заметил, когда от удовольствия всё перед глазами стало мутным. Не заметил, как его тело выломало, выкрутило в крепко сжавших его руках. Пара правильных скольжений собственным членом по влажному животу Ричарда — и вот уже его накрыло так, что голос сорвался на хрип. Он кончил себе на живот, достав почти до подбородка, испачкав их обоих. Ричард сделал несколько особо глубоких движений, выжимая, выбивая до конца всё, что у Гэвина было в яйцах — и дошёл следом, прижавшись мокрым лбом к его плечу. Если душа умела вылетать из тела, то, Гэвин мог поклясться, она сделала это прямо сейчас. В голове образовалась пустота; та самая, приятная, в которой хочется пребывать без времени. Они лежали, переводя дыхание. Ричард был влажным и жарким, и немного тяжёлым. Он оставался внутри Гэвина до тех пор, пока у него полностью не опало. Затем завозился, вышел, чтобы снять презерватив. Гэвин лениво за ним наблюдал, мокрый и запыхавшийся, но удовлетворённый. — Да кинь его на пол, – сказал он, стерев с себя все жидкости, а затем раскинув руки и ноги по кровати. Ричард посмотрел с молчаливым укором, но завязал латекс узелком и аккуратно опустил на пол рядом с тумбочкой. Затем вернулся к Гэвину и застыл, будто не зная, что делать теперь. Для второго захода было пока рановато, перевести бы дух после первого. Гэвин поймал его за руку и потянул на себя. Не хватало только загоняться по таким пустякам. Ричард лёг рядом, уткнулся ему во влажный висок и по-собственнически перекинул руку через талию. Гэвин не был любителем нежностей, но на этот жест внутри отозвалось непривычным теплом. Он начинал подозревать, что Ричард в целом ломает все его шаблоны — притом не как человек, который осознаёт это, а одним только фактом своего существования. — Ну и чего, – спросил он вдруг севшим голосом, отчего почувствовал неловкость, — какие теперь планы? — Я закажу доставку еды, – ответил Ричард и задумчиво повёл пальцами по обнажённой, всё ещё разгорячённой коже Гэвина. Тот хмыкнул: — Я не об этом. Мы… типа, встречаемся теперь? — А ты хочешь? — Хочу, – неловко и коротко выдал он, и это был очевидный ответ, но давался он всё равно с трудом. Почти то же самое, что признать собственную потребность в близости с этим человеком, который прикидывался собственным близнецом, а потом втрахивал Гэвина в кровать какую-то неделю спустя после того, как правда вскрылась. Ричард привстал на локте и навис над ним, поэтому Гэвину всё же пришлось на него посмотреть. Растрёпанный и с живым румянцем на бледных щеках, Ричард всё-таки был до невозможности красивым. Этого Гэвин уже не скажет вслух. Достаточно и признания в том, что он его хочет. Во всех смыслах. Ричард склонился и поцеловал его в губы. — Я тоже этого хочу. Значит, встречаемся, – сказал он и только после этого встал с кровати. — Ну и куда ты? – спросил Гэвин, приподнимаясь на локтях. — В душ, – ответил Ричард, забирая с пола брошенное полотенце и использованный презерватив. У двери он притормозил. — Хочешь со мной? Гэвин, конечно же, хотел. * Когда Гэвин открыл глаза, он не мог понять, сколько было времени — тёмно-синие занавески блэкаут скрадывали весь свет, так что в комнате было темно. Гэвин поворочился на постели для вида, после чего, пошарив ногой, понял, что Ричарда рядом не было. Вставать не хотелось, но желудок выдал голодную трель. Стоило хотя бы прогуляться в поисках кухни. Может, Ричард найдётся именно там. Гэвин, спавший в одних только трусах, из комнаты вышел именно в них, не утруждая себя тем, чтобы надеть футболку и джинсы. Он лениво плёлся в сторону кухни, откуда действительно доносился треск масла, на котором что-то жарили. Зайдя под арку, он остановился. Ричард стоял за плитой и деревянной лопаткой переворачивал яичницу, собираясь обжарить её и с другой стороны тоже. Он был одет в белую футболку и короткие домашние шорты. Гэвин сузил глаза — уже в этот момент в его голову закрались подозрения. Не исключено, что у Ричарда была такая одежда в гардеробе, но… Тот обернулся и застыл со сковородой в руке. Глаза расширились, взгляд быстро пробежался по Гэвину, с головы до ног и обратно. — Доброе утро, – сказал он, всё так же продолжая стоять со сковородкой в руке, но взгляд отвёл. Лицо густо покраснело. А. Коннор. Гэвин, моментально вспомнивший, что он в одном только нижнем белье, тоже почувствовал некоторую неловкость, но, боже мой, он ведь не в стрингах и чулках. Было бы чего смущаться. Хотя, может, красные следы на его теле были гораздо более смущающими, чем остальной внешний вид. — Что готовишь? – пытаясь разрядить обстановку, спросил Гэвин и прошествовал до кухонного стола. Он мог бы, конечно, развернуться и пойти за одеждой, но ему, во-первых, не хотелось делать лишних телодвижений, во-вторых, ничего страшного, Коннор уж как-нибудь переживёт. Отодвинув стул, Гэвин уселся за него. — Яичницу, – ответил Коннор. — Приготовить на тебя тоже? Гэвин выгнул бровь. Да уж, не увидь он тогда Коннора и Ричарда вместе, так бы и считал до сих пор, что у них раздвоение личности. Наверное, стоило бы отказаться, но желудок снова затянул китовую песню. — Если тебе не в падлу. Коннор улыбнулся. — Мне нравится готовить, да и ты наш гость, так что надо будет некрасиво оставить тебя без завтрака. Он потянулся к упаковке с яйцами, достал оттуда парочку. Ловко разбил одно об край разделочной доски. Всем своим видом Коннор пытался показать, что всё нормально, но по покрасневшей шее было видно, что он всё ещё смущён. И, наверное, невольно думал о том, чем Гэвин занимался ночью с его братом, раз теперь бродит по дому в одних трусах. Они ведь так толком и не поговорили. Ни о той ссоре у подъезда, ни об отношениях Ричарда с Гэвином, ни о чём. Возможно, сейчас был отличный шанс поднять эту тему, но Гэвин не знал, с чего начать. С разговорами по душам у него было туго. Хотя с Тиной почему-то он охотно трепался обо всём личном. Может, это была её собственная магия. Или же за эти годы они настолько притёрлись, что можно было позволить себе чуть больше, чем Гэвин позволял обычно. Хотя с Ричардом было просто и без многих лет общения за плечами. — Кстати, – Гэвин огляделся. — А где Ричи? — Я попросил его сходить за кофе, – Коннор вылил содержимое скорлупы на сковородку. — У нас, конечно, стоит своя кофеварка, но когда есть свободное время, мы бегаем за кофе туда. Ой. Коннор повернулся. Потом взялся за полотенце, вытер руки и потянулся к телефону. — Давай я напишу, чтобы он и тебе взял, раз ты проснулся. Будешь? Гэвин кивнул, но прежде чем он открыл рот, Коннор добавил: — Капучино и два сахара? Гэвин моргнул. — Да. Видимо, Коннор запомнил это с того раза, когда они вместе пошли в кафешку около академии. Ему эта информация была бы абсолютно не нужна, но он всё равно держал её в своей голове. Скорее всего, из таких мелочей и складывалась способность Коннора располагать всех к себе. Заносчивые богатенькие мальчики так не заморачивались. А ведь совсем ещё недавно Гэвин его именно таким и считал. Написав брату, Коннор вернулся к готовке. Гэвин всё ещё чувствовал неловкость, хотя бы потому, что каждый раз, когда они оказывались рядом, ему приходилось выдумывать темы для разговора. С Ричардом темы находились сами, а в остальных случаях было даже комфортно молчать. С Коннором же тишина воспринималась гнетуще. В тот момент, когда Гэвин уже собирался спросить банальное “как дела” или что-то в этом роде, Коннор заговорил сам: — Слушай, насчёт всей этой ситуации со враньём про раздвоение личности… Гэвин внутренне напрягся и уставился на гладкую поверхность стола перед собой. Ну вот, началось. Он как знал, что эта неловкость между ними не спроста, да и Коннор вряд ли был из тех, кто может сделать вид, будто ничего не было. Ричард — да. Удивительно, насколько братья различались даже в этом. Как вообще за эти три месяца в академии не вскрылся их обман? — … я хотел бы извиниться, — Коннор подхватил уже успевшую подрумяниться яичницу лопаткой и перекинул её в тарелку. — Позволь мне всё объяснить, ладно? Гэвин подавил инфантильное желание подняться с места, уйти в спальню и избежать этого разговора. — Ладно, – сдался он, и Коннор, будто в награду, поставил яичницу перед ним. Гэвин не стал ждать и взялся за вилку, которую тот положил рядом. Если набить рот едой, можно было бы оправдать свою молчаливость тем, что он жуёт. Коннор сел напротив, наблюдая за тем, как Гэвин засовывает в рот наспех отделённый кусок яичницы. — Понимаешь, просто… – Коннор вздохнул, подбирая слова, – Ричард всегда был очень скрытным человеком, даже со мной. Да, мне он всегда рассказывал чуть больше, чем кому-либо. И, наверное, это стало причиной того, что я понял всё неверно. Понимаешь, когда он впервые заговорил о том, чтобы раскрыть тебе наш секрет, я воспринял это в штыки. Мы с тобой были не в лучших отношениях, а про то, кто ты для Ричарда, я не имел ни малейшего понятия. О том, что вы проводите время вместе, я вообще узнал от друзей. И наговорил тогда Ричарду много того, что не стоило. О том, что это отражается на моей репутации, что мне не нужны слухи, в общем… Коннор отвёл взгляд. Ему, возможно, было стыдно признаваться в этом Гэвину. Тому, в свою очередь, было неловко поддерживать разговор. Но он вдруг понял, откуда Ричард взял эти глупые слова про возможные слухи, почему не хотел отношений. Он не сомневался в нём, в Гэвине. Не брезговал отношениями с ним. Он был обеспокоен словами брата. Что ж, как бы это не задевало, но Гэвин тогда не пытался быть с Коннором хоть сколько-нибудь дружелюбнее. Вполне логично, что тот в ответ также не фонтанировал радостью от предложения Ричарда рассказать Гэвину правду. Наверное, стоило бы извиниться в ответ. Но Гэвин извиняться не умел. — Я правда не ожидал, что у вас двоих дойдёт до, ну… романтических отношений, – Коннор смущённо замолчал. Гэвин почему-то тоже смутился. — Ричард очень плохо сходится с людьми, а тут вдруг в его жизни появляешься ты, с которым я даже не смог найти общий язык. И у вас двоих вообще всё началось с того, что Рик разбил тебе нос. Гэвин усмехнулся, хотя это воспоминание сложно было назвать добрым. Но оно почему-то было. Коннор продолжил: — Из-за меня ему приходилось поддерживать эту дурацкую легенду про раздвоение личности. Я всегда хотел для него только лучшего, но, получается, благими намерениями чуть не испортил то, что у него было. Ты не подумай, сейчас я отношусь к тебе совсем иначе. Та драка с Коулом многое изменила. Раньше я думал, что ты грубый и неуравновешенный… Кусок яичницы застрял в горле, и Гэвин, пытаясь его проглотить, сглотнул особенно громко. — После той драки я вдруг понял, что ты можешь быть очень отчаянным и надёжным другом. Просто этого звания в твоей голове очень сложно удостоиться, – выдохнул Коннор и, наконец, неловко улыбнулся. — Тогда ты сделал это, потому что думал, что я — часть Ричарда. Что я — это он. И я смог увидеть, каким ещё ты можешь быть. И понять, почему ты так нужен моему брату. Гэвин чувствовал себя неловко. Добрые слова о себе он воспринимал ещё тяжелее, чем плохие. К негативу он был привычен, а вот к позитивным словам иммунитета у него не было. Они, пожалуй, должны были звучать как комплимент, но резали как по живому. — Я не сделал тогда ничего хорошего, – пробурчал Гэвин. — Тебе вообще рожу разукрасили, а я абсолютно тупо сломал палец. Коннор засмеялся. — Да, это был великолепный экспириенс. Но, Рид, ты ведь влез потому что хотел меня защитить. Это… было приятно. Ты абсолютно не умеешь выражать привязанность, но я уверен, что это была именно она. Плечи Гэвина напряглись. — Давай не будем об этом, – просипел он. — Терпеть не могу психологию. Коннор понимающе кивнул. — В общем, когда Ричард снова заговорил о том, что хочет рассказать тебе правду, я дал другой ответ. Я видел в тебе уже гораздо более надёжного человека, способного хранить секреты. В тот день, когда мы столкнулись у подъезда, я должен был уйти раньше, но забыл дома пропуск. Всё могло бы сложиться иначе, но получилось как всегда. Гэвин хмыкнул: — Да уж. Коннор задумчиво посмотрел в сторону плиты. — Почему вы вообще решили вдвоём ходить в академию? – озвучил Гэвин вопрос, который всё это время висел у него в голове. — Это ведь рискованно, если вас поймают. — О, – оживился Коннор, для которого смена темы, видимо, тоже принесла облегчение. — Понимаешь, Рик сейчас посещает курсы подготовки к вступительным экзаменам, хочет поступать на медицинский… Гэвин удивлённо поднял брови, и Коннор выдал рассеянное: — Он тебе не сказал? Вот, об этом я и говорю. Ричард редко рассказывает что-либо о себе. Как оказалось, даже мне. Гэвин вздохнул. Возможно, ему просто следовало бы чаще интересоваться тем, что важно для Ричарда. — В общем, он сказал, что не уверен в своём выборе до конца, и попросил позволить ему ознакомиться с некоторыми дисциплинами, придя в академию вместо меня. Это была довольно необычная для него просьба, и я решил, что он, должно быть, действительно сильно сомневается. Я согласился провернуть авантюру, но попросил его копировать меня, чтобы обман не раскрылся. И он наверняка из-за этого чувствовал себя мне обязанным. И это должно было продлиться не дольше недели, но потом он встретил тебя. В сердце кольнуло. Гэвин не верил в судьбу, но в памяти всплыл тот давний расклад карт Таро, который ему выдала пьяная Тина. “Ты встретишь свою любовь” — так она, кажется, сказала. В тот момент Гэвин решил, что всё это бред сивой кобылы, и дальше подругу не слушал. — Как вам вообще это пришло в голову? – Гэвин посмотрел на Коннора, но тот пожал плечами: — Нам и раньше приходилось притворяться друг другом. У меня не было причин отказывать. Гэвин хмыкнул. Что ж, странные идеи посещали не только голову Тины. Эта мысль его неожиданно развеселила. — В общем, теперь ты всё знаешь, – подытожил Коннор, поднимаясь и забирая со стола тарелку. — Надеюсь между нами больше не будет недопонимания. — Этого я гарантировать не могу, – фыркнул Гэвин и поймал вдруг Коннора за запястье. Тот удивлённо обернулся с немым вопросом, и Гэвин поспешно пояснил. — Могу помыть посуду. Ты ж готовил. Коннор улыбнулся, повторив его недавнюю фразу: — Если тебе не в падлу. Гэвин посмеялся и поднялся из-за стола, а Коннор сразу же отвернулся. Ах да, он всё ещё был в одних только трусах. Ну ничего, малыш Коннор всё равно сох по мужикам постарше. Уступив Гэвину место возле мойки, тот снова уселся за стол. — Кстати, – Гэвин включил воду и недоверчиво посмотрел на флакон с гелем для мытья посуды, боясь перепутать всю эту химию. На этикетке были нарисованы тарелки, в раковине тоже были тарелки, всё сходилось. — Как там Андерсон? Вы ещё общаетесь? — Да, – оживился Коннор, – у него сегодня лекция в музее, я собираюсь туда сходить, послушать. — Видимо, он тебе действительно нравится. — Конечно. Гэвин не видел, стоя к Коннору спиной, но мог бы побиться об заклад, что тот грустно улыбнулся. Вот дурак. Вокруг него столько людей, наверняка же есть и кто-то, кто мог бы ответить взаимностью. А он выбрал мужика, который наверняка и в мыслях не допускал подобных отношений для себя. Ещё и с сыном. Обычно в таких ситуациях следовало бы поддерживать людей. Но Гэвин не знал, что сказать. — Мне жаль, – в итоге выдал он, обернувшись через плечо. Коннор вновь поднял брови. Потом, видимо, поняв, покачал головой: — Всё хорошо. Он интересный человек, и мне с ним очень легко общаться. Этого уже достаточно. — А что насчёт него? — Я думаю, ему всё это время было одиноко, – Коннор задумчиво подпёр голову рукой. — Они с Коулом почти не разговаривают, как я понял. Так… тоже бывает. Но практически всем людям хочется, чтобы ими интересовался хоть кто-то. Их личностью. Их опытом. Интересами. Гэвин задумчиво вернулся к намыванию тарелки. Раковина уже утопала в мыльной пене, потому что он, видимо, переборщил со средством. — И что, тебя это устраивает? Просто ходить за ним и заглядывать ему в рот? — А почему нет? — Не знаю, – Гэвин сполоснул тарелку. — У тебя ведь полно друзей. — Ничего, меня хватает на всех. В крайнем случае попрошу Ричарда потусить с ними, притворяясь мной. Коннор засмеялся. Гэвин, не удержавшись, тоже ухмыльнулся. Из коридора донёсся звук захлопнувшейся двери. Пару минут было тихо, затем Гэвин оглянулся через плечо, когда на кухню вошёл Ричард. Взгляд невольно соскользнул с него на Коннора и обратно. От этого было трудно воздержаться, настолько похожи они были внешне. — Доброе утро, – поздоровался Ричард, ставя на стол три стаканчика кофе. — Извиняюсь, что так долго — в кофейне был наплыв посетителей. — Не удивительно, в такое время, – ответил Коннор, беря себе стаканчик, подписанный его именем. — Ничего, оно того стоило, – Ричард вытащил из картонной подставки ещё один стаканчик и обернулся к Гэвину, застывшему с намыленной тарелкой в руках. Затем взгляд его скользнул вниз — и Гэвин вновь подумал о том, что до сих пор стоит в одних трусах. — Я не нашёл домашних штанов, – не дожидаясь вопроса, моментально сказал он. — Я тебе их выдам, – ответил Ричард максимально ровным голосом, но в душу Гэвина закралось сомнение, уж не ревность ли слышалась ему в этом голосе. Он отвернулся и взялся за сковородку. Лучше делать вид, что активно занят посудой. — Я… пожалуй, пойду собираться, – неловко выдал Коннор, поднимаясь с места. Кажется, он тоже ощутил какой-то подвох в максимально спокойном голосе брата. — Ты не мешаешь, – возразил ему Ричард. — Эм, да нет, я просто не хочу опоздать на лекцию Хэнка… Коннор расторопно вышел из кухни, и Гэвин спиной ощутил на себе внимательный взгляд. Потом почувствовал касание рук к талии — а следом и тепло чужого тела. Ричард прижался к нему со спины, оставляя невесомый поцелуй на загривке. — Играешь в хорошего парня и моешь посуду? – спросил он, носом ведя по коротким волосам на затылке. Гэвин невольно прикрыл глаза. Ему, не привыкшему к нежности, было странно, чуждо, но приятно такое внимание. — Благодарность за завтрак, – ответил он, опуская руки. Запястье коснулось прохладного металла раковины. — У тебя на сегодня есть планы? — Нет, – ответил Ричард, прижимаясь губами к затылку. — А у тебя? — Тоже нет, – Гэвин сполоснул руки и развернулся. Теперь Ричард прижимался к его груди. И не только к ней. — Я могу остаться? Ричард посмотрел вниз, туда, где они соприкасались. Опустил ладони на бёдра, большими пальцами приспуская резинку трусов. Гэвин сглотнул, а Ричард снова поймал его в фокус прозрачно-голубых глаз: — Да. Гэвин потянулся к его лицу, но на кухню внезапно вновь вернулся Коннор: — Я пошёл! Проводите меня? Гэвин поджал губы и застыл, и Ричард ухмыльнулся — едва заметно, уголком губ. После чего повернулся: — Конечно. В коридоре Коннор быстро обулся и накинул на себя верхнюю одежду. Ричард стоял в проходе, а Гэвин оставался поодаль, за его плечом. В этом всём чувствовалось что-то домашнее, что-то, чего Гэвин почти уже не помнил. — Пока, – попрощался Коннор с братом. — Ещё увидимся, Гэвин. Тот неловко кивнул. Коннор вышел, плотно закрыв за собой дверь, а Гэвин вздохнул, погрузившись в свои мысли. Из-за этого он не заметил, когда Ричард подошёл ближе. Вздрогнул только от неожиданности, когда руки обвили его за пояс, а в макушку ткнулись его губы, примяв всклоченные со сна волосы. Забавно, что Ричард, избегающий тактильности с другими людьми, был совсем не прочь лишний раз прикоснуться к Гэвину. Может, это был всего лишь эффект новизны, изменившегося статуса. В любом случае, Гэвину нравилось ощущать себя особенным. Для этого человека. — Коннор сказал, что ты планируешь поступать на медицинский, – сказал он. Задумался и всё-таки подался вперёд, прижимаясь лбом к плечу. — Да. Планирую выучиться на судмедэксперта. — Вернёшься во Флориду? – Гэвин постарался звучать не напряжённо, но его точила мысль о том, что Ричард и Коннор после окончания академии могут захотеть уехать домой. Отношения на расстоянии казались Гэвину чем-то сложным. Он, конечно, всегда был сам по себе, так что вполне мог бы выдержать и редкие встречи, и километры дороги… но. Вдруг Ричард, оставшись без его постоянного присутствия, поймёт, что вступать в отношения с кем-то вроде Рида было ошибкой? В конце концов, все предыдущие партнёры к этому приходили. Ричард коснулся пальцами его виска, очертил скулу в медленном, нежном движении. — Я уже нашёл университет здесь, в Детройте, – пальцы соскользнули по шее на плечо. Гэвин, почувствовав облегчение, прикрыл глаза. — Жаль, – пошутил он. — Я уже начал готовиться к драматическим диалогам. — Не стоило, – хмыкнул Ричард. — Актёр из тебя отвратительный. Уверен, режиссёр был бы в ужасе. — Тебе с твоим лицом вообще только в новых картинах про Джона Уика играть, – возразил Гэвин, но Ричард только тихо посмеялся. — Не самая плохая роль. Осталось только завести собаку. Хотя постойте. Гэвин цокнул и шлёпнул Ричарда по бедру. Затем, наконец, нашёл в себе силы отстраниться, преодолев сопротивление сомкнувшихся на талии рук. Ричард нехотя его выпустил, но Гэвин не спешил уходить. — Я бы предложил продолжить наш спор в кровати, но у меня, твоими ночными стараниями, до сих пор болит задница. Однако у нас есть ещё вариант посмотреть что-нибудь из сериалов на той же поверхности, раз уж ни у тебя, ни у меня на сегодня нет планов. — Полицейские комедии? – Ричард выгнул бровь. — Детективы про маньяков? – ответил ему в тон Гэвин. — Идём. Разберёмся по ходу дела. И, бегло поцеловав Ричарда, направился в сторону спальни. Он намеревался провести этот выходной вместе со своим новообретённым парнем. А там, кто знает — может, ещё и пару месяцев. Или пару лет. А там, кто знает, вероятно и всю свою жизнь.