Не верь голосам, что шепчут во тьме

Я не помнил, как подбежал к Райли. Помнил только, что пальцы будто огнем обожгло от соприкосновения с его кожей, когда я прижал ладони к его щекам. Я дышал на надрыве, как после кросса с полной выкладкой, руки дрожали. Я не мог и слова произнести, только гладил, гладил его скулы, лоб, щеки не переставая. Не знал, что и думать. У меня галлюцинации? Это какая-то больная игра моего помутненного горем разума? Или чертовы Слуаг и правда явились за мной в его облике, чтобы утащить мою душу в ад? Я бы поверил во что угодно, но пальцы мои трогали живого человека, не сверхъестественное создание. Теплого, дышащего. Да, выглядевшего как призрак, но живого... — Ты... Ты... — я заикался и не мог связать хоть пару слов и выдать хоть какую-то вменяемую речь. Руки Саймона накрыли мои у него на лице. Сжали твердо, большие пальцы прошлись по моим костяшкам. Я закрыл глаза, впитывая прикосновение, и почти расплакался от щемящего чувства, которое сейчас сжимало все внутри меня. — Джонни, это я, — я услышал его голос. Хриплый, низкий, до боли родной. И у меня под веками искры заплясали. Я подумал, что просто взорвусь сейчас от перегрузки, но только открыл глаза и утонул в его взгляде. — Все хорошо... Это правда я... — Как?... Господи... — мой голос дрожал. На нас уже начали оборачиваться прохожие, но мне было плевать. Я уцепился в Райли еще сильнее. Сжал сводящие судорогой пальцы на ткани рубашки на его плечах, будто боялся, что если отпущу, то он просто в ту же минуту растворится в воздухе. — Ты же погиб... Мне сказали... Мы похоронили тебя... Как?... — Я живой. Живой... — Саймон внезапно шагнул вперед и обнял меня, прижимая к твердой груди. Я вдохнул его запах, такой знакомый и близкий, и успокоился. Стало абсолютно все равно на то, что произошло и как это вообще возможно. Главное, что он был рядом, и я мог прижиматься к нему вот так. — Я расскажу. Можем куда-то в более приватное место... — Да, — я не стал дослушивать. Решительно отстранился, утер кулаком повлажневшие глаза, уцепил его другой рукой за запястье и потащил подальше от толпы вниз по улице. Про разбитый телефон, пиво, фестиваль и Мэйси я даже и не вспомнил. Я вел домой своего Райли. Поэтому весь остальной мир мог провалиться ко всем чертям. — Пойдем... Пойдем ко мне... Это дом моего деда... — Я помню, — Саймон усмехнулся тепло и прервал мое блеяние. Я не увидел, как растянулись губы под маской, но от уголков глаз лучиками разбежались морщины. И мое сердце сбилось с ритма. — Ты мне рассказывал. И фотки показывал. И на Google maps мы смотрели... Как еще ты думаешь, я тебя нашел? — Не знаю. Плевать. Главное, что нашел. Я откашлялся, пытаясь прочистить горло, которое вдруг сжало спазмом. А Саймон внезапно стянул маску вниз к подбородку, дернул меня на себя и поцеловал. И теперь уже мир и правда исчез. Звуки музыки и гомон толпы растворились от того, что у меня зашумело в ушах. Сердце подскочило прямо к горлу и забилось там пойманной птичкой. Я застонал в его губы. Запутался пальцами в его волосах и целовал так жадно, словно он был моим воздухом, и я наконец-то выбрался из вакуума. Я тяжело дышал, когда он наконец отстранился, да и Райли тоже. Он прижался лбом к моему лбу, и мы постояли так немного, просто восстанавливая дыхание. — Я так скучал... — я прошептал, а Саймон положил ладонь на мою шею и погладил большим пальцем бешено бьющуюся вену на ней. — Я так чертовски сильно по тебе скучал... — Я знаю. Джонни, знаю... Прости... Я не дал ему договорить. Покачал головой, снова взял за руку и пошагал к дому уже спокойнее. — Ты ни в чем не виноват. Не за что извиняться. — Да есть за что... Я заставил тебя пережить такое, что и врагу не пожелаешь. Хоть и невольно... — Райли вздохнул. Я не стал спорить. Трясущимися пальцами кое-как открыл замок, и мы вошли в дом. Саймон осмотрелся, впитывая обстановку, мое обиталище ему понравилось, я это чувствовал. На душе стало как-то тепло, и я засуетился. — Ты голодный? У меня правда холодильник почти пустой... Чертов фестиваль... Я сейчас найду, что перекусить, а завтра съезжу в супермаркет. — я затарахтел, дернувшись к кухне. — Может, искупаться хочешь? Или спать? Или просто отдохнуть? — Джонни... — Райли ухватил меня за запястье и притянул к себе. Все слова разом застряли у меня в горле, и я тяжело сглотнул, глядя в его глаза и чувствуя, как плотно прижимаются стальные переплетения его мышц к моим собственным. — Хочу... — Саймон прошептал на выдохе. Его теплое дыхание, пахнущее сигаретами и кофе, коснулось моих губ, и у меня закружилась голова. — И есть... И спать... И тебя... Хочу до помешательства... Я всхлипнул и вцепился пальцами в его плечи. Его мышцы сокращались под моими ладонями. Я погладил его лопатки, спину, спустился на ягодицы. Райли зашипел, прижал мой затылок ладонью и впился в мои губы поцелуем. Уже несдержанным. Голодным, жадным, таким, от которого мои мозги расплавились, как леденец в духовке. Не знаю, как мы добрались до спальни, барахтаясь в объятиях друг друга, целуясь, как безумные, и сбрасывая по пути одежду. На кровать упали уже голыми. Я не мог насытиться. Ласкал его тело, как невменяемый. Оставлял засосы на шее, плечах, груди. Саймон рычал и сжимал мои бедра с такой силой, что у меня темнело в глазах от удовольствия. — Пахнешь... Как чертов кусок брауни со сливочным кремом и шоколадной помадкой... — Райли прохрипел у моего уха, кусая точку пульса. Я ахнул от колких мурашек и заржал тихо. Точно мой Райли. Тайный сладкоежка, готовый навечно поселиться в кондитерской. Хоть он бы и под пытками в этом никому не признался. — Сожрал бы тебя всего, Джонни... Черт, какой же ты охуенный... — Ага, так и знал, что я там где-то на третьем месте. После брауни и эклеров с банановым кремом. — я сместился, поглаживая одной рукой его поясницу, а другой обхватил его уже вставший член и стал медленно дрочить. — А, нет. На четвертом. Еще же твоя винтовка есть. Забыл про нее как-то. — На первом, идиот, — Саймон рыкнул и перекатился, перетягивая меня на себя. — Всегда на первом. А теперь помолчи, а то у меня уже крышу рвет от желания найти твоему рту лучшее применение, чем болтать глупости... — О, как заманчиво... — я хихикнул и сполз по нему вниз. Райли дернулся и зашипел, когда мои губы сомкнулись на головке его члена. Я застонал, впитывая знакомый вкус. Тело Саймона напряглось и выгнулось навстречу моим движениям. Рука опустилась мне на затылок, мой собственный член пульсировал и изнывал от желания. Я горел, как в лихорадке и почти не мог соображать, двигая губами по его стволу. — Блять, ты... Джонни, пиздец... — Райли надсадно дышал и двигал бедрами в такт покачиваниям моей головы. Я положил ладонь на его живот, погладил кубики пресса. Почувствовал, как сократились косые мышцы и взял глубже, другой рукой помассировав его яйца. Саймон протяжно застонал. — Ты... Охуенно... Вот так, малыш... Вот так... От его хриплого ободряющего голоса я покрылся мурашками еще раз, внизу живота заныло, пенис болезненно запульсировал. Я понял, что еще немного и кончу прямо так, даже не прикасаясь к себе, только от того, что ему отсасываю. Но Райли не дал. Погладил меня по щеке легонько, пока я обводил его головку языком, будто чупа чупс, и потащил меня вверх. — Мало, Джонни... — просипел, покрывая поцелуями мое лицо и раздвигая ноги, пока я устраивался между ними. — Тебя мало... Внутри хочу... Всего тебя... Чтобы непонятно, где я заканчиваюсь, и начинаешься ты... Я застонал от возбуждения и прижался лбом к его лбу. Облизал пальцы, опустил руку между нашими телами и начал смазывать слюной его анус. Мышцы поддались, когда я слегка надавил, и впустили меня внутрь. Я помассировал немного, подготавливая его, а потом убрал пальцы, сдавил ладонями его бедра, приподнимая их вверх и раскрывая его для себя, и вошел. Медленно, так мучительно медленно, я старался не торопиться, дать ему приспособиться, хоть я и разработал его там, а мой член уже был напрочь скользким от предэякулята. Но я не хотел, чтобы ему было больно или некомфортно после такого огромного перерыва. Перед глазами прыгали радужные круги, я стиснул челюсти и зашипел сквозь зубы. Внутри него было охуенно. Так тесно, тепло, туго. Я напряг последние силы, чтобы просто не вбиваться в него, как озабоченный подросток в пубертате, дорвавшийся до первой задницы. Райли прошелся пальцами по моей спине сверху вниз, от лопаток до поясницы, и сам двинул тазом мне навстречу. — Двигайся, малыш, блять... — прохрипел, сжал ладонями мои ягодицы и вдавил в себя, побуждая задвинуть до упора. — Или я сам, блять, тебя сейчас выебу. Я сдавленно фыркнул и наконец перестал сдерживаться. Трахал его все быстрее, жестче, яйца шлепали о его задницу, наши потные тела терлись друг о друга. Его член скользил вверх и вниз по моему животу, пока я вколачивал в него свой. Мы тяжело дышали, Саймон стонал. В мозгах у меня закоротило, и я понял: все, блять, конец. Сейчас просто взорвусь, как сверхновая. Я захватил губами его губы, вошел глубже, в последний раз, и кончил в него. По животу разлилось влажное тепло его спермы. И меня накрыло, Райли кончил тоже, вот так, просто от того, что я был внутри него. И я понял, что задыхаюсь. От осознания того, насколько сильно он, оказывается, во мне нуждался. От того, что я нуждался тоже, боже, больше, чем в гребанном кислороде. От любви... Я ведь так сильно его любил, что от этого становилось больно в груди. Я сдвинулся в сторону. Лег сбоку, чтобы не давить своим весом, но Райли тут же обвил мощными руками и притянул к себе. Я вздохнул и уткнулся лицом в его шею, где-то между подбородком и плечом. И почти замурлыкал от того, как его пальцы круговыми движениями погладили мне спину, а его губы оставили легкий, почти невесомый поцелуй на моей макушке. Вставать не хотелось. Вообще шевелиться не было никакого желания. Даже для того, чтобы стереть с себя сперму. Плевать. Я просто хотел лежать вот так с ним до скончания времен. — Поговорим? — Саймон прошептал тихо в мои волосы, продолжая мягко скользить подушечками пальцев вверх и вниз по моему позвоночнику. — Давай... — я протянул лениво и расслабленно, распластавшись у него на груди. — Только у меня язык не ворочается, так что ты как-нибудь сам поболтай... — Ох уж этот язык... — усмехнулся Райли. Я кожей почувствовал, как изогнулись его губы, и тут же растянул свои в ответной улыбке и поцеловал его ключицу. — Ты любишь мой язык, — выдал самодовольно. — Обожаю. С этим бы я и не спорил, — Саймон тихо хмыкнул и погладил мое предплечье. — Ладно, молчи тогда. А я расскажу... Он вздохнул и замолчал ненадолго. Я молчал тоже, давая ему собраться с силами. Просто положил голову ему на грудь, пока он смотрел в потолок. А потом он заговорил тихо, негромко, словно ему до сих пор тяжело было это вспоминать: — Той ночью наша колонна шла вдоль горного массива. Там в основном пустыня кругом. Долбанный песок и жара, как в адской жопе. Поэтому мы перебрасывались, когда стемнеет. Мы с группой шли прикрытием, отрабатывали зачистку по флангу. И тут рвануло. Чертовы террористы полезли из всех щелей. Гранатометы, дроны, прицельный огонь. Одна из ракет попала в топливный грузовик, началась детонация, пламя до небес, огненный шквал по всей линии. Ослепило и оглушило меня сразу. Я почувствовал, как загорелась форма, от шока даже не сразу понял. Но куртку сорвал быстро, на ходу. Маску тоже пришлось стянуть, пластик плавился и горло дымом резало. Я сглотнул и вцепился в его бока, обнимая сильнее, а Райли криво усмехнулся и взглянул на меня каким-то потерянным, неживым взглядом. Словно продолжал крутится в той мясорубке, что творилась тогда на миссии даже сейчас. — Рядом валялся Хэндли. Его контузило, он уже был без сознания. Я кое-как встряхнулся, еле встал, всего еще вело, но огонь почти добрался до нас, и я попытался закинуть его на себя и оттащить в укрытие. В этот момент зацепились жетоны, у меня и у него. Цепочка дернулась, и мои вместе с его разорвались и упали. Я не заметил сразу. Тащил его на пределе сил, в глазах мутилось. Он замолчал на миг, пальцами сжал край одеяла. Я поморщился. Хотелось сказать, чтобы перестал, что для меня самое главное, что он живой, а остальное неважно. Но понимал, что ему нужно высказаться. Рассказать это мне, для самого себя. Поэтому я смолчал. — Я и пары шагов не успел пройти. И сразу за первым второй взрыв, уже пошел боекомплект. Нас накрыло волной, все разнесло. Я отлетел в сторону, в какой-то овраг, камнями завалило, не понял, как не раздавило сразу, и не задохнулся. А Хэндли остался в эпицентре. Я видел только, как пламя накрыло его. И там рядом жетоны и моя маска. Для тех, кто его нашел, все было ясно. Райли погиб. Что там проверять, если на теле нет живого места? А меня вытащили уже чужие. Местные. Не боевики, простые. Перетащили в госпиталь какой-то через границу. Там я без документов, без жетонов и без сознания. Две недели на аппарате, потом кома. Три месяца пустоты. Я был для них просто "неизвестный солдат". А когда пришел в себя и связался с нашими, узнал, что меня давно похоронили. На кладбище камень с моим именем. А я-то жив. Он откашлялся, провел ладонью по лицу, будто стирая с себя наваждение той ночи. А я вздохнул и обнял его на пределе, прижавшись щекой к его щеке. — Скажешь что-нибудь? — глухо спросил Райли. — Скажу, — я прошептал у его скулы. — Я очень рад, что ты вернулся. И мне правда очень жаль Хэндли... Но, блять, я так пиздецки счастлив, что это он, а не ты... Даже если буду за это гореть в аду... — Дурачок... — Саймон покачал головой. — Будем тогда вместе гореть. Ты же знаешь, куда ты, туда и я, Джонни... Но перед увлекательным путешествием в преисподнюю неплохо было бы сходить в душ. В этой хижине он точно есть? — Эй! — я возмутился и шлепнул его по плечу, а Райли засмеялся и перехватил мое запястье, не давая ударить его еще раз. — У меня фешенебельный коттедж! — Окей, окей, — он поднял руки ладонями вверх, признавая поражение. — Лучший особняк из всех, которые я видел в жизни. Проведешь экскурсию по элитному санузлу? — Ага. За отдельную плату. Но по старым связям, так и быть, возьму натурой, — я хмыкнул и подхватился с кровати, потянув за собой Райли. — Идем. А то потом воняешь пиздец. — Эй! Не офигели ли вы часом, мистер МакТавиш? — теперь уже возмутился Саймон. — Настоящий мужской запах. Пот, кровь и железо. Ну еще пороха можно добавить для пикантности. — Ага, — согласился я, залезая под душ и выкручивая вентиль на горячую воду. — Запатентуй новый парфюм. Может, миллионером станешь. А то живу, как лох, с простым лейтенантом. — Кто бы говорил, сержант, — Райли втиснулся в кабину следом за мной и прижался грудью к моей спине. — У меня даже зарплата больше, чем у тебя, жиголо ты мой любимый. — Слушай, Сай... — я закрыл глаза и поплыл от ощущения его ладоней на моей коже, намазывающих меня гелем. — А ты же сказал, что связался с руководством, когда в себя пришел. Почему мне не сообщили, что ты живой? Прайс не позвонил... Я осекся, почувствовав, как он напрягся. Его руки застыли у меня на животе. Я повернул голову и посмотрел на него через плечо. Выглядел Райли так, будто я вдруг нашел на его теле рану и решил поковыряться в ней пальцами. На лице какая-то недовольная гримаса застыла, и я занервничал. — Эй, ты чего?... — Все нормально, — Саймон посмотрел на меня и выдавил улыбку. — Я Прайса попросил тебе не говорить. Подумал, лучше будет, если я сам приеду и ты увидишь уже по факту, а не будешь изнывать несколько недель в одиночестве и сомнениях, пока я не явлюсь. Давай помоемся быстро, а то я и правда чего-то жрать хочу. — Ну окей, — я решил отступить и не копаться в этом дальше. Показалось, что Райли что-то скрывал, но мне было настолько хорошо, что он рядом, что я не хотел портить нам обоим настроение дурацкими разговорами и выяснениями отношений. — Только я же говорил, что у меня еды нет почти. Забыл купить по приезду, а потом чертовы праздники... — Ты как всегда, Джонни, — Саймон повеселел, хохотнул и принялся намыливать волосы шампунем. — Раньше вечно пустой холодильник дома был, и сейчас продолжаешь в том же духе. Хорошо, что я, в отличие от тебя, склерозом не страдаю и прикупил продуктов по дороге. В машине оставил. Припарковался возле вашей церкви, нужно будет сходить перегнать, забывчивое ты мое создание. — Ты давай без оскорбительных намеков, — я смыл с себя пену, вылез из кабинки, и принялся растираться полотенцем. — Я не виноват, что супермаркет закрыли. Тем более меня Мэйси покормила. — Что за Мэйси? — Внучка владельца местного паба. — Познакомишь потом. Скажу ей спасибо за то, что не дала сдохнуть с голоду моему любимому несчастью. — Ага, ага. Поговори еще, и жрать готовить сам будешь. Тем более купил, наверное, свою овсянку, как всегда. Я вернулся в спальню и влез в джинсы и футболку. Саймон выперся следом и заржал, тоже натягивая одежду. — Забыл добавить "британец чертов". — Это разумелось само собой. Мы оделись, на улице уже порядком стемнело, а со стороны площади разносилась гулкая музыка, видимо, фестиваль был в самом разгаре. Сходили неспеша к церкви, я без умолку болтал, рассказывая Райли о местных достопримечательностях, а он смеялся и говорил, что посреди леса знаковых мест и то больше, чем в нашем захолустье. Мы перегнали машину. Саймон, на удивление, накупил нормальных продуктов: овощей, мяса, сыра. Было и пару бутылок виски. Я приготовил ужин и заставил Призрака мыть посуду. А потом внезапно почувствовал себя таким уставшим, словно что-то разом высосало из меня все силы, и я не мог найти их даже на такую малость, чтобы открывать глаза. Поэтому я поперся спать, утащив Саймона вместе с собой. А утром, когда он еще дрых, как сурок, в кровати, я поднялся относительно бодрый, размял затекшее тело, вышел на крыльцо и охуел. Потому что весь двор возле моего дома был как ковром усеян мертвыми птицами.