Under my skin

Начать следовало с того, что Тэхёну нужны были друзья. А поскольку он почти никого не знал, кроме своих ребят, теперь они все сидят за одним столом в кофейне. Напряжение витает в воздухе таким густым, что Тэхён почти слышит его потрескивание. Чимин так уставился на Чонгука, что вот-вот прожжет в нем взглядом дыру. Его челюсть сжата так сильно, будто это Чонгук когда-то отправил его в кому. Чунхо выглядит совершенно шокированным и разглядывает Чонгука с недоверием, будто тот не настоящий. — Так… Значит, это тот самый человек, которого ты любишь? — наконец выдает Чунхо. —Угу, — кивает Тэхён. Чонгук лишь фыркает и скрещивает руки на груди, кажется, вся эта сцена его только смешит. Он ведёт себя как зритель в театре, а не главное действующее лицо, словно и не он — причина, по которой у всей компании вот-вот случится коллективный нервный срыв. — Э-этот?! — взвизгивает Чимин, указывая пальцем на Чонгука. —Чимин, нехорошо показывать на людей пальцем, — мягко останавливает его Чунхо, беря его руку и опуская. Но Чимин тут же вырывается. —Да какая разница! Он же... Он же маньяк! Тэхён, ты что, забыл, как он избивал людей? Как он тебя предал? —Ну, это всё уже в прошлом, — небрежно бросает Чонгук. —Я с тобой не разговариваю! —А мне для этого теперь твоё разрешение нужно? — поднимает бровь Чонгук. —Ты... —Чимин. Одного лишь своего имени, произнесённого Тэхёном, оказалось достаточно. Чимин мгновенно замолкает, переводя на него взгляд. —Если ты мой друг, то просто поверь мне, — тихо, но твёрдо говорит Тэхён. — Чонгук не тот, кем вы его считаете. У нас с ним... намного больше общего, чем кажется. Тэхён оставляет мысль невысказанной. Он не готов признаться, что оба они с Чонгуком в своё время стояли на краю. Друзья стали бы волноваться — о том, что уже осталось позади. Ну, или почти позади... Тэхён дал себе слово, что Чонгук больше никогда не почувствует себя настолько потерянным, что будет искать связь с миром через боль драк. Что больше ни единой тёмной мысли о несущейся машине не мелькнёт в его голове. Чимин молчит, его взгляд потух и обращён внутрь. Чунхо отвечает улыбкой. — Я видел еще тогда, — говорит он. — У вас с Чонгуком… всегда что-то было. Чонгук всегда тобой интересовался. Чонгук не кивает, но Тэхён знает, что это правда. Возможно, сначала по неверным причинам — Чонгук считал, что его будет весело избить. Но разве не потому, что он отчаянно жаждал хоть какого-то контакта? И разве его интерес к Тэхёну не горел так ярко именно потому, что тот был непредсказуем? Тэхён постоянно удивлял его, потому что на самом деле читал его как открытую книгу и безошибочно чувствовал, что именно выведет Чонгука из себя. — Я не в курсе, что у вас там именно произошло в тот день, — Чимин наконец выдыхает. — Но я видел, в какой ты панике был, когда не мог дозвониться до Чонгука в прошлый раз. Мы... в общем, мы тогда уже всё поняли. Догадались, что это он — тот самый, кто тебе нравится. Хотя звучало это как полный бред. Честно, я до сих пор не могу поверить, это так... странно, чувак! Но... но я вижу, как сильно ты его любишь, раз решился свести нас, зная всю нашу историю. Так что... ладно. Я просто приму это. Потому что так и поступают настоящие друзья. Я всегда на твоей стороне. Тэхён чувствует, как в его груди разливается благодарное тепло. Чимин — удивительный друг. Как и Чунхо. Рано или поздно они все примут Чонгука, потому что Тэхён любит его. Потому что они верят Тэхёну. Потому что их дружба строится на взаимном доверии. — Спасибо, — тихо произносит он. Улыбка Чимина, адресованная Тэхёну, гаснет, едва он поворачивается к Чонгуку. Его взгляд становится твёрдым и предупреждающим. — Но, Чонгук, запомни: если ты хоть раз облажаешься, мы тебя прикончим. И Чунхо тоже в деле. Чонгук лишь цинично изгибает бровь, демонстрируя полное равнодушие к угрозе. — Чунхо, — переспрашивает он с притворным интересом. Он бросает взгляд на Тэхёна, ища хотя бы искру реакции. — Много о тебе рассказывали. Но Тэхён даже бровью не ведёт, игнорируя его намёки. Шуточки про «бойфренда» явно провалились. Чонгук лишь коротко хмыкает, в то время как двое других лишь переглядываются, не понимая, что только что произошло. — Боже мой, да они уже понимают друг друга без слов, — с придыханием прошептал Чунхо. — Как это отвратительно, — скривился Чимин. — Хватит ворчать! Прояви немного участия! — взревел Чунхо и так шлепнул Чимина по спине, что тот вскрикнул от боли. — Ай! Я просто не хочу быть лишним! — Завидуешь? — подначивает Чонгук, смеясь. — Понимаю, ты одинокий и никому не нужен. — Я не один! У меня есть Чунхо! — А, так вы, выходит, встречаетесь? — Чонгук неопределённо повёл рукой в их сторону. — Примите мои поздравления. Можем ходить на свидания вместе, мило. — Какого хрена! — одновременно кричат Чунхо и Чимин. Свидания. Чонгук признаёт, что они встречаются. Тэхён наблюдает за тем, как Чонгук препирается с остальными, и на его губах проступает лёгкая улыбка. Всё складывается так естественно, так гармонично, вопреки всем его прежним страхам. Фырканье Чимина, раскатистый хохот Чунхо и язвительная ухмылка Чонгука — теперь это не диссонанс, а мелодия. Солнечный свет, льющийся из окна, окутывает их лица золотистым сиянием, сглаживая острые углы и делая их черты безмятежными и чистыми. И в этой тишине его сердце находит свой ритм, успокаивается. «Всё будет хорошо», — с безоговорочной верой думает Тэхён.

***

Час спустя. Их ноги переплелись в лодыжках, от бедра до щиколотки чувствуется тепло друг друга. Тэхён неторопливо потягивает свой коктейль, прижимаясь бедром к Чонгуку. Ладонь Чонгука покоится на его колене, и сквозь джинсовую ткань исходит почти обжигающее тепло. Тэхён тихо гудит что-то себе под нос, лениво посасывая соломинку. Тем временем Чимин с упоением хвастается девушкой, которую, по его словам, «почти-почти» покорил. Чунхо безжалостно подтрунивает над ним, то и дело обнимая за плечи и тыча пальцем в щёку: «Ну и придурок же ты!» — «Будь ты последним мужчиной на Земле, тебе бы не дали и фальшивого номера», — дразнит он, по-бабушкиному щипля Чимина за щёку. Чонгук, подперев подбородок свободной рукой, небрежно подаётся вперёд: — Спорим, я бы тебе девочку достал. Чимин фыркает. В то же время рука Чонгука поползла выше по ноге Тэхёна, пальцы лениво выводили круги. — Сомневаюсь, что твои навыки обольщения круче моих, — соврал Чимин, и все знали, что это наглая ложь. Ведь каждый видел, как та хорошенькая официантка заглядывалась на Чонгука и не могла отвести от него глаз. Бумажный стаканчик Чонгука теперь украшал телефонный номер. Выведенный ярко-розовой ручкой, со смайликом и наглым «позвони мне ♡». Пальцы Тэхёна непроизвольно впились в его собственный стакан. Он сжал соломинку зубами. Та самая гадливая, едкая эмоция, что грызла его когда-то, накатила с новой силой — холодная, тяжелая, заполняя собой всю грудь. Кто эта девчонка? Он сейчас не свободен. Как у нее хватило наглости? И тут рука Чонгука сдвинулась выше, его пальцы принялись рассеянно теребить внутренний шов джинсов Тэхёна. Точно зная, о чем он думает. Словно хотел сказать: «Успокойся, ты мой, только мой». Тэхёну действительно стало чуть спокойнее, хотя гнев все еще сидел глубоко внутри. Он не сдержал короткого фырканья. Чимин тут же встретился с ним взглядом, и по хитрому блеску в его глазах Тэхён понял — тот заметил, как он уставился на этот дурацкий номер. Перед тем как отвести взгляд, Тэхён успел бросить на Чимина уничтожающий взгляд из-под своих волос. Тот в ответ лишь театрально изобразил, что застёгивает рот на молцию, давая понять, что секрет будет сохранён. Затем Чимин с деланным безразличием потянулся к стаканчику Чонгука: — Ну что, допил уже? — проговорил он как ни в чем не бывало, хотя все прекрасно понимали: стоит ему заполучить номер, как он тут же начнет терроризировать бедную девчонку. Чонгук лишь ухмыльнулся, взял стаканчик за крышечку, будто какую-нибудь диковинку, и начал медленно вертеть его перед Чимином, словно дразня голодного зверька. — Какой же ты нетерпеливый, — с насмешкой протянул он. — Без комментариев, — без тени смущения парировал Чимин. Тёплое давление руки Чонгука на его бедре по-прежнему излучало спокойствие. Чунхо, приняв вид скорбящего на похоронах, возлагает ладонь на плечо Чимина: — Не стоит обманывать, дружище, — произносит он с трагическим пафосом. — Мы все в курсе, что ты похож на пса в период течки, который отчаянно ищет, о чьи ноги потереться. Чимин издаёт возмущённый вздох и стряхивает его руку: — Немедленно возьми свои слова обратно! Это всё потому, что я, в порыве откровенности, признался вам, что я бисексуал! — Не-а, — невозмутимо парирует Чунхо. Пальцы продвигаются выше, пересекая невидимую границу. Прямо на… Маска полного спокойствия на лице Тэхёна трещит по швам, но он не позволяет ей упасть. Его собственная ладонь ложится поверх чужой, в немой попытке остановить вторжение. Не поддаётся. Только сильнее прижимается, пальцы сгибаются. Тэхён резко, почти беззвучно, вдыхает. И, кажется, никто этого не замечает. — Поосторожней, Чунхо, — голос Чонгука звучит нарочито невинно, в то время как его ладонь сжимает твердеющий член Тэхёна прямо сквозь грубую ткань джинсов, — а то он и вправду начнет тереться о твою ногу, как тот самый пёс. Чимин сначала издаёт победоносное «Ха!», но тут же замолкает, осознав, что оскорбление касается и его. — Эй! Ухмылка Чонгука становится лишь вызывающее. Его прикосновение становится более властным, утверждающим. — Вот же ты злой! — Чимин с театральным пафосом прижимает руку к груди. — И это после всего, что я для тебя сделал? Неясно, действительно ли он обижен или просто играет. Но все, кто его знает, понимают — первое. Еще одно, более уверенное сжатие. И Тэхён с горящим лицом осознаёт, что полностью возбудился. Прямо перед друзьями. В людном кафе. Что, чёрт возьми, творится в голове у Чонгука? Пальцы Чонгука продолжают свой настойчивый массаж, и Тэхён невольно ёрзает на стуле. Его тело разрывается: бежать от этого нарастающего напряжения или, наоборот, прижаться к ладони, умоляя о большем. Он инстинктивно сжимает бёдра, но это лишь усугубляет ситуацию — теперь рука Чонгука оказывается в плотной ловушке, прижатая прямо к его возбуждённому члену. В горле рвётся стон. Тэхён с силой закусывает нижнюю губу, чтобы удержать его внутри. Чунхо лишь брезгливо морщится от слов Чонгука, будто мысль о Чимине, трущемся о его ногу, не посещает его по ночам. Тэхён невольно разжимает бёдра, и Чонгук, будто только этого и ждал, тут же принимается за молнию. Тэхён прикусывает губу сильнее. — Что же ты для меня сделал? — усмехается Чонгук. — Ну-ка, приведи пример? Его насмешливый тон заглушает предательский шелест расстёгивающейся молнии. Тэхён учащённо дышит через нос. Чонгук не может быть настолько безумен. Он действительно спятил, если собирается... Тэхён снова пытается отодвинуть его руку, впиваясь ногтями в кожу. Бесполезно. На лице Чонгука — ни намёка на боль. Чёрт. Чимин тем временем с гордым видом смотрит на Чонгука, выпячивая грудь: — Я дал тебе своё благословение быть с Тэ! Пальцы Чонгука скользят ниже, очерчивая форму возбуждения через тонкую ткань трусов. Тэхён уже наполовину твёрд. — Ты ничего мне не «давал», — парирует Чонгук. Он обхватывает ладонью член и сжимает, вызывающе глядя на Тэхёна. — Правда же, солнышко? — его голос сладок, а улыбка невинна. Лишь Тэхён видит опасный блеск в его глазах и безмолвный вызов. Чёрт. Он затеял игру. Проверить, сможет ли Тэхён сохранить самообладание, не выдаст ли себя стоном, как последняя шлюха, пока его лапают у всех на виду. Он ебанутый. Их вышвырнут из кафе. Тэхёна арестуют за непристойное поведение. И от этой унизительной мысли его тело предательски отзывается, член дёргается, выдавая постыдное возбуждение. Боже, он что, эксгибиционист? Он не готов к таким извращениям. И без того плохо, что ему нравится, когда Чонгук слегка душит его в постели во время секса. Тэхён делает глубокий вдох через нос, выдыхает через рот. Надеется, что никто не заметил, как он внезапно покрылся испариной. Он поворачивается к Чонгуку, губы искажает опасная усмешка. Я тебя убью. Ты труп. Чонгук лишь невинно улыбается, с глазами оленёнка, и безжалостно сжимает его член. Ни капли раскаяния. Тэхён выдыхает то, что отчаянно хочет стать стоном. Остальные, он надеется, списывают это на раздражение от выходок Чонгука. Губы Чонгука приоткрываются, а затем расплываются в откровенно грязной ухмылке. Его пальцы принимаются за размеренную, методичную работу, подчёркивая каждый цикл движения. Тэхёну хочется скулить, провалиться сквозь землю, испепелиться от стыда. Он сам напросился. Собрав последние силы, он указывает на Чимина и Чунхо, пытаясь перевести стрелки: — Даже эта парочка куда способнее тебя. — Что ж, — Чимин тут же надувает щёки, — я, например, играю в баскетбол лучше Чонгука. — Это достижение не спасёт тебя в жизни, если только ты не выйдешь на профессиональный уровень, — вступает Чунхо. Чимин замирает с нахмуренным лбом. Он думает. Чимин. Думает. Господи, спаси и помилуй. — И какой в этом толк? — Зато можно похвастаться. Чимин фыркает, будто его оскорбили. А Чонгук ухмыляется так, словно одержал абсолютную победу. Тэхён, быть может, и нашёл бы эту сцену милой, если бы не был покрыт липким потом и не моргал в безумном ритме, пока рука Чонгука с неумолимой настойчивостью стаскивает его трусы, наконец обнажая и без того готовый член. Пальцы сжимаются вновь, теперь уже на голой коже. Боже. Ебать. Вот пиздец. И тут его озаряет леденящая душу мысль: Чонгук не остановится. Это не просто забава. Он не станет потом подтрунивать над Тэхёном, что тот повёлся на эту пытку. Всё происходит по-настоящему. Тэхён уже не в силах подавить тихий стон, не может контролировать конвульсивные дёргания бёдер, разрывающиеся между тем, чтобы прижаться к руке или вжаться в стул. Он залпом отпивает коктейль — лишь бы его рот был чем-то занят и не выдал всё остальное. Чонгук наконец вытаскивает его член из-за расстёгнутой ширинки, большим пальцем с наслаждением проводит по головке, нежно растирая. Тэхён издаёт сдавленный хрип и чуть не давится напитком. На этот раз друзья слышат. Их взгляды, полные тревоги и... любопытства, впиваются в него. Это ад. Его личный, выстраданный ад, который Чонгук создал специально для него. Его парень. Свет его жизни, любовь всей его жизни... Тэхён прирежет его. Непременно. — Бро, я и не знал, что ты так умеешь звуч… — начал Чимин. Тэхён резко обрывает его на полуслове, пока тот не договорил до конца. Грудь прожигает волна стыда. — Не в то горло пошло. — выдавливает он и добавляет несколько фальшивых покашливаний. Чимин и Чунхо обмениваются взглядами, полными сомнений, но в итоге лишь разводят руками. А в это время большой палец Чонгука медленно скользит по всей длине его члена. Нежно, ласково. Тэхён сжимает губы в тугую ниточку, до белизны впивается пальцами в стакан. Чонгук концентрируется на кончике, заключая его в кольцо из большого и указательного пальцев. Он дрочит ему. Умело, неспешно. С невозмутимостью человека, у которого в распоряжении вечность. Словно они не сидят за столиком в кафе, а уединились в спальне Тэхёна, где Чонгук имеет полное право разбирать его на атомы, не торопясь. Тэхён вдруг замирает. Все его мышцы напрягаются, спина выпрямляется в тугую струну. От очередного резкого движения его нога непроизвольно дёргается — и он пинает Чимина по голени. Тот тут же взвизгивает: — Эй, за что?! Он пнул Чимина. О, господи... Тэхён нервно облизывает губы, мозг лихорадочно ищет хоть какое-то правдоподобное оправдание. — Перестань городить ерунду, — говорит он наугад, абсолютно не в курсе темы разговора, пока его самого медленно лишают рассудка. Он лишь уповает на то, что Чимин, по своей привычке, опять несёт дичь. Чимин надувается, как мыльный пузырь, а Чунхо разражается хохотом. Попал в яблочко. Тэхён медленно, стараясь быть незаметным, выдыхает с облегчением. — Видишь? — Чунхо толкает Чимина локтем, и тот с театральным пафосом ноет: «Ну ты и козёл». — Никому не интересны твои дебильные мемы про баскетболистов. Чимин фыркает, глубоко оскорблённый. — А должны быть интересны! Баскетболисты — это круто, — его взгляд внезапно стекленеет, устремляясь в пространство над головой Тэхёна. — Вот бы мне стать баскетболистом... Знаете, как в том фанфике, который я читал, про единственного омегу-баскетболиста в команде... Чунхо закатывает глаза так, что видны одни белки, а на лице расцветает ухмылка: — Ты просто хочешь быть омегой-баскетболистом, чтобы у тебя был узел. Чтобы твой член хоть раз в жизни был хоть немного заметен. Чонгук смотрит на него с искренним непониманием: — Какой ещё узел? Чимин переводит на него взгляд. Его уши моментально наливаются краской. Похоже, он уже горько сожалеет, что завёл эту тему. — Ну, это когда они... альфы... ну... эээ... Чунхо, кажется, решает его пожалеть. Хотя сам красный, как рак, когда речь заходит о сексе, он прямолинеен, как удар молотком. Тэхён точно не хочет знать, откуда у Чунхо такие познания. Наверняка из тех самых фанфиков, над которыми он тихо хихикал на школьных переменах. Нет. Лучше вообще об этом не думать. Чимин с горящими глазами пускается в объяснения. А Чонгук, пользуясь тем, что все внимание приковано не к ним, наклоняется к Тэхёну. Его губы почти касаются уха, а горячее дыхание обжигает кожу — такое знакомое, от которого все мысли Тэхёна мгновенно становятся неподобающими для публичного места. — А ведь тебе бы понравилось, если бы у меня был узел, правда? — его шепот будто проникает прямиком в мозг. — Я бы держал тебя на себе часами, наполнял до краев, пока моя сперма не начнет сочиться у тебя изо рта. Тэхён вздрагивает, едва не подавившись воздухом. Виной тому и развращающие слова, и три отрывистых, стремительных движения руки Чонгука. И этот предательский жар, заливающий переносицу — немой свидетель его смущения. Чонгук не останавливается, его шепот становится еще настойчивее: — Чимин рассказывал про одну штуку, из фанфиков... Есть такой троп, где люди делятся на альф и омег. У парней появляются узлы, а у некоторых... изнутри выделяется смазка. Естественная, чтобы входить без подготовки, легко. Тэхён прижимает ладонь к губам, пряча за ней предательский вздох. Жар стыда ползет по его шее, заливая уши багрянцем. — А у некоторых парней даже есть матка, представляешь? Они могут вынашивать детей. Я бы наполнял тебя снова и снова... И Тэхён, к собственному позору, с легкостью рисует в воображении эту картину. Себя — с огромным, круглым животом... Чонгук, с наслаждением ласкающий его, смакующий каждый момент. Тяжелый, наполненный его детьми... Это стало бы неоспоримым доказательством: он принадлежит Чонгуку. А Чонгук — ему. Он с силой прикусывает ладонь, пытаясь заглушить предательские звуки. Дыхание срывается с губ горячими, тяжёлыми волнами. Но Чонгук не останавливается. Его тихий смешок впивается в ухо, как соблазнительный яд: — Я бы трахал тебя так глубоко, чтобы кончать прямо в матку. Ты бы забеременел с первого же раза. Тэхён издаёт сдавленный стон и непроизвольно наклоняется вперёд. Его ладонь шлёпается на стол, прижимая руку Чонгука и собственный возбуждённый член к низу живота. И тут же две пары глаз устремляются на него. — Эй, с тобой всё нормально? — голос Чунхо полон искреннего беспокойства. И Тэхёна накрывает новая, оглушительная волна стыда. Он заставляет друга волноваться, в то время как на самом деле его просто грубо и безжалостно дрочат под столом. Чонгук вновь дёргает его за член, при этом с идеальной точностью копируя обеспокоенное выражение лиц друзей. Он хмурит брови и успокаивающе гладит Тэхёна по руке своей свободной ладонью: — Всё в порядке, малыш? — Серьёзно, братан, ты выглядишь не очень. Тэхён дышит так тяжело, что, кажется, вот-вот запустит двигатель внутреннего сгорания. Всё его существо сосредоточено на горячей ладони Чонгука, которая не прекращает своё дело — трёт, дрочит, дразнит кончик. Мир плывёт перед глазами, а внизу живота желание взрывается, словно фейерверк. — Д-да, — он выдавливает из себя, пытаясь выровнять дрожащий голос. — Просто… ах… пр-просто живот… — Ох, чувак, — сочувственно протягивает Чимин. — Я как-то на «всё включено» так объелся, что блеванул прямо в туалете ресторана. Это был полный кошмар. Казалось бы, разговоры о рвотных позывах должны были в одно мгновение остудить пыл, но ладонь Чонгука продолжает своё безжалостное движение. Парадоксальным контрастом его вторая рука мягко водит по коже Тэхёна, и этот разрыв между грубым и нежным погружает его в омут ощущений. Мысли расплываются, теряя чёрточку. Внешний мир гаснет — звуки, образы, всё растворяется, уступая место единственной реальности: властному прикосновению на его члене. — И было так смешно, — голос Чимина доносится будто издалека, пока он ищет что-то в телефоне. — Сейчас покажу. Тэхён не смотрит. Он лишь с усилием сдерживает новый стон, когда Чонгук находит тот самый, убийственный ритм. Быстро, но всё ещё безнадёжно недостаточно. Жар внизу живота сжимается в тугой, болезненный комок. Он изо всех сил пытается не начать умолять. Давай же, быстрее, пожалуйста. Заставь меня кончить. Пожалуйста, я хочу кончить, Чонгук. Чонгук-а... Он закрывает глаза. В ушах звенит эхо его собственного голоса, что разрывал тишину прошлой ночи — он кричал имя Чонгука, как единственную молитву. И он не в силах удержать единственное слово, которое срывается с его губ: — Чонгук... — М? Что, солнышко? — У Чонгука ещё хватает наглости нежно убрать прядь волос Тэхёна с его пылающего лба, притворяясь, будто он не знает, почему тот сейчас разваливается на части. — Ты весь горишь. Похоже, ты чем-то заболел. — Он кладёт тыльную сторону ладони ему на лоб. Прохлада кожи приносит мгновенное, обманчивое облегчение. Тэхён резко вздрагивает, дыхание перехватывает от очередного умелого движения Чонгука. Он непроизвольно выпрямляется и откидывает голову на спинку дивана, пытаясь поймать воздух. — Тэхён, — голос Чунхо звучит всё более тревожно. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Тэхён с усилием поднимает голову, заставляя себя встретиться с его взглядом. — Н-нет… то есть да. Всё хорошо, — его собственный голос звучит хрипло и неубедительно. — Может, ты и правда заболел, — тихо, с неподдельным участием произносит Чимин. В его глазах по-прежнему плещется беспокойство. Тэхён чувствует, как его разрывает изнутри: вина за то, что заставляет друзей волноваться, и тут же — стыдное, всепоглощающее безразличие к этому. Потому что ладонь Чонгука с идеальной точностью обхватывает его пульсирующий член, и это единственное, что имеет значение. Он так близко. — Нет-нет, просто… здесь душно, вам не… ах… не кажется? Чимин смотрит на него почти… подозрительно. — Кондиционер работает на полную. Движения Чонгука становятся безжалостными, почти яростными. Словно его цель — заставить Тэхёна развалиться на части прямо здесь, на глазах у друзей. Это извращённая демонстрация власти: доказать, что Тэхён принадлежит лишь ему, что каждое его дыхание, каждый стон — лишь для Чонгука. Кончить для него. Прямо сейчас. При всех. В этом людном кафе. На глазах у всех. Тэхён пытается что-то промычать, но издаёт лишь надломленный, беспомощный звук. — Мх… Возможно, я всё-таки… кон… заболел. — Он сжимает стакан, прижимая его к раскалённой щеке. Ледяная влага — короткое спасение, которое лишь обостряет невыносимый жар от руки Чонгука. Глаза предательски закрываются. Мускулы внизу живота напрягаются до боли, и его бьёт мелкая дрожь. — Может, нам стоит поехать? — голос Чунхо полон участия. — Мы отвезём тебя домой, ты ляжешь. — Нет! — Тэхён тут же смягчает тон, поймав их ошеломлённые взгляды. — Нет. То есть… не стоит. Мы даже напитки не допили, — он делает многозначительную паузу. Ставит стакан и отпивает, как будто этот глоток — его главный аргумент. Все смотрят на него. Взгляды — смесь беспокойства и растущего недоверия. — Не надо строить из себя героя, — ворчит Чимин. — Нет, правда… мм… всё в порядке. Обещаю. Допьём — и сразу домой, в кровать. — Не волнуйтесь, ребята, — вкрадчиво вступает Чонгук, — я прослежу, чтобы он как следует... отдохнул. Голос Чонгука опускается до того самого бархатного баритона, что звучит для Тэхёна лишь в те мгновения, когда он полностью распахнут и беззащитен под ним, его тело принадлежит другому, а собственные пальцы во рту и на шее лишь подчиняются чужой воле. Да, вряд ли Чонгук даст ему отдохнуть. Сомневается, что они вообще дойдут до кровати — Чонгук прижмёт его прямо у входной двери. Блять. Блять. Он сейчас кончит. Прямо при друзьях. На глазах у всех. В ладонь Чонгука. Он безумно рад, что та такая большая — ни одна капля не пропадёт. Тэхён готов был бы убить себя на месте, если бы хоть малая часть пролилась на пол. За закрытыми веками взрываются галактики, ослепительные и разноцветные. Он кончает с такой силой, какой не было уже целую вечность — боже. Похоже, в нём и впрямь сидит эксгибиционист, раз оргазм на публике оказывается настолько сокрушительным. Тэхён чувствует, как во рту обильно скапливается слюна. Он смачивает нижнюю губу и в панике закусывает её, но даже сквозь сомкнутые губы у него вырывается: — Мхм… а… Он с такой силой сжимает пластиковый стакан, что оргазм, прокатывающий волной, заставляет его бёдра затрястись. И тут же с ужасом осознаёт — он сжал стакан слишком сильно, и коктейль веером разбрызгивается по столу. Прямо так же, как он только что кончил в руку Чонгука. Воцаряется мёртвая тишина. — Чувак, — медленно, с нарастающим недоверием произносит Чимин. — Что с тобой, чёрт возьми, происходит? Тэхён в ужасе прикрывает лицо ладонью, пока Чонгук ловко и незаметно упаковывает его обратно в джинсы. — Что, никогда не видели, как Тэхён болеет? — поддразнивает Чонгук, словно это нечто сокровенное, доступное лишь ему. Он застёгивает молнию — щелчок тонет в его нарочито громком голосе. — Он тогда весь такой нервный и дёрганый. Пустяки, не стоит внимания. На лицах друзей — немое недоумение, губы приоткрыты для вопроса, который так и не был задан. Чонгук безжалостно обрывает эту паузу: — Серьёзно, не забивайте голову. Допиваем по-быстрому — и я его домой отвезу. Домой. Где Чонгук его оттрахает. Заставит кончить снова и снова. Своим членом в его рту, в его заднице… Тэхён уже не слышит их. Он откинул голову на спинку дивана и смотрит в пустоту, всё ещё не веря, что это случилось наяву. Это не сон. Его мысли крутятся вокруг одного: ладонь Чонгука, вся в его сперме. Прямо здесь, под столом. Практически на виду. Если кто-нибудь сейчас что-нибудь уронит… И тут Чонгук суёт пальцы в карман куртки, чтобы достать телефон. Телефон со звонким стуком падает на пол. — Упс, — произносит он без тени смущения. Все взгляды устремляются на него. На Тэхёна. Он мечется глазами между друзьями, но те, кажется, уже махнули рукой на его странное поведение, поверив словам Чонгука. Они погружаются в новый разговор — Чимин показывает им какой-то тикток, скорее всего, монтаж. Судя по тому, как заливается краской Чунхо, видео откровенно неприличное. Тэхён предпочёл бы остаться в неведении. Чонгук скрывается под столом. Никто не замечает салфеток в его начисто вытертой руке — все увлечены просмотром. Их лица пылают, но глаза горят ещё ярче. Тэхён смотрит сверху, как Чонгук вытирает сперму с ладони. Немного оставляет на большом пальце. Подносит его ко рту, не отрывая взгляда от Тэхёна. Тот издаёт сдавленный звук. Его член дёргается от перевозбуждения. Ухмылка Чонгука бесстыдная. Он засовывает грязные салфетки в карман. Дважды похлопывает Тэхёна по ширинке — будто ему мало было предыдущих унижений — и появляется обратно. — Не разбился? — отрываясь от экрана, спрашивает Чимин. Чунхо продолжает смотреть, заворожённый. — Мм, нет. Всё в порядке. Защитное стекло цело. Чехол прочный, выдерживает сильное давление, — бросает он многозначительно, бросая на Тэхёна краешек взгляда. Тэхён жаждет немедленной смерти. Или всепоглощающего огня, который обратит в пепел и кафе, и его мучителя. Он бы с радостью возвёл костёр для этой ведьмы и собственными руками поджёг его, наслаждаясь отблеском мести в глазах. А Чонгук с ангельским видом возвращает ладонь на его колено. Тэхён отвечает взглядом, полным ненависти. Он непременно отомстит. Чонгук с громким чмоканьем допивает свой латте. Чимин тут же оборачивается, его взгляд полон ожидания. — Итак?... — многозначительно кивает он на стакан. Чонгук смотрит ему прямо в душу. Дразнит надеждой. И безжалостно сминает стаканчик. Чимин выглядит совершенно разбитым. — Братан, — он хнычет, чуть ли не рыдая. — Ну почемуyy... Чонгук ухмыляется: — Не дам номер нормальной девчонки извращенцу. — Я не извращенец! — Ты прав, — говорит Чунхо, — ты наш извращенец. — Что это значит?! Тэхён кладёт свою ладонь поверх руки Чонгука, сжимая её так, что костяшки белеют. Он пытается вытеснить из сознания навязчивый страх: а почувствуют ли друзья его запах на Чонгуке, когда будут обниматься на прощание? И снова волна дрожи прокатывается по телу. Но это не дрожь отвращения. И не от страха. Это откровенное, постыдное возбуждение, которое сводит живот. Он наклоняется вперёд, утыкаясь лбом в твёрдую поверхность стола. Глухой стон сам вырывается из его груди. Он пропускает мимо ушей встревоженный голос Чимина: «Тэхён-а, правда всё хорошо? Мы скоро выдвигаемся, продержись ещё чуть-чуть». Снова хнычет. Звук кажется жалким даже ему самому. К чёрту все эти извращённые фетиши. К чёрту самого Чонгука. Серьёзно, пусть он провалится в преисподнюю. Тэхён отплатит ему. В стократном размере.