Связанные тьмой

Гарри ждал её в коридоре уже больше часа. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и смотрел на дверь библиотеки. Гермиона обещала прийти — они должны были вместе готовиться к контрольной по Зельеварению. Но её не было. — Где ты? — пробормотал он, чувствуя, как внутри разрастается беспокойство. Рон ушёл в спальню полчаса назад, махнув рукой: «Надоело ждать». Но Гарри остался. Что-то подсказывало ему, что сегодня что-то случится. Он достал из кармана карту мародеров. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, — прошептал он, проводя палочкой по пергаменту. Чернила разбежались, проявляя план Хогвартса. Коридоры, башни, классы — и сотни маленьких точек с именами студентов и преподавателей. Гарри водил пальцем по карте, ища Гермиону. Библиотека — пусто. Спальня Гриффиндора — только Джинни и Лаванда. Выручай-комната — на карте её не было, это место скрывалось от магии. — Чёрт, — выдохнул он. Она снова там. В этой проклятой комнате, о которой никто ничего не знал. Он свернул карту и сунул её обратно. Ждать больше не было смысла.

***

Она появилась через полчаса. Гарри уже собирался уходить, когда дверь в конце коридора открылась — и вышла Гермиона. Бледная, с потухшими глазами, с тёмными кругами под ними. Она двигалась медленно, будто каждое движение давалось ей с трудом. Но не это заставило Гарри замереть. Рядом с ней шёл Малфой. Они не разговаривали — просто шли рядом. Малфой что-то сжимал в руке, его лицо было напряжённым, но он не отставал от неё ни на шаг. Гарри отступил в тень, наблюдая. Гермиона не выглядела напуганной. Она выглядела… пустой. Как будто её не волновало, кто идёт рядом. — Грейнджер, — услышал он тихий голос Малфоя. — Остановись. Она не остановилась. Он схватил её за локоть. — Я сказал, стой. Гарри сжал кулаки. Что он делает?

***

Гермиона вышла из Выручай-комнаты, едва держась на ногах. Свечи погасли, книга была спрятана под мантией, а в голове всё ещё звенели слова из ритуала. «Кровь. Память. Воля». Она знала, что должна сделать. Знала, что это единственный путь. Но внутри всё дрожало от страха и странного, липкого отчаяния. Она сделала несколько шагов по коридору — и чья-то рука схватила её за локоть, резко разворачивая к себе. — Хватит, Грейнджер. Хватит! — голос Драко прозвучал громко в тишине. — Что ты делаешь в этой комнате каждый вечер? Что ты там прячешь? Она подняла на него глаза. Пустые. Усталые. — Отпусти, Малфой, — сказала она ровно, без эмоций. — Не отпущу, — он сжал её локоть сильнее. — Ты на себя посмотри. Бледная, как смерть. Глаза провалились. Руки дрожат. И ты спрашиваешь, почему меня это бесит? — Тебя это не касается. — Ещё как касается, — прошипел он, наклоняясь ближе. — Потому что я каждую ночь вижу тебя в своих снах. Ты умираешь у меня на руках. И я ничего не могу с этим сделать. Гермиона на секунду замерла. В её глазах мелькнуло что-то — удивление, может быть, даже боль. Но она быстро отвела взгляд. — Это ничего не меняет, — сказала она тихо. — Со мной всё в порядке. — Ты врёшь, — он стиснул зубы. — И я докажу это. Она не ответила. Просто стояла, не пытаясь вырваться, не пытаясь спорить. Ей было всё равно.

***

— Отойди от неё! Голос Гарри разнёсся по коридору. Он выскочил из тени с палочкой наготове. Его сердце колотилось, когда он увидел, как Малфой держит Гермиону за локоть, наклоняясь к ней слишком близко. На секунду ему показалось — они целуются. Кровь ударила в голову. — Поттер, — Малфой отпустил её руку и выпрямился, скрещивая руки на груди. — Какими судьбами? — Я сказал: отойди от неё, — Гарри ближе. Гермиона посмотрела на него — спокойно, устало. — Гарри, всё в порядке. Он ничего мне не сделал. — Я видел, как он тебя хватал, — не уступал Гарри, не сводя глаз с Малфоя. — Ты в порядке? — В полном, — она отступила на шаг. — Просто… возвращалась в спальню. Гарри перевёл взгляд на Малфоя. Тот усмехнулся, но в глазах не было насмешки — только напряжение. — Она говорит, что всё в порядке, Поттер, — сказал Драко. — Или ты ей не веришь? Гарри хотел ответить, но замер. Гермиона смотрела сквозь них обоих, будто её здесь не было. Что-то было не так. — Ладно, — сказал он, опуская палочку. — Потом поговорим. Он развернулся и ушёл, сжимая кулаки. Внутри всё кипело. Малфой и Гермиона. Что между ними происходит? И почему она не отталкивает его? Но сейчас было не время выяснять. Он решил — поговорит с ней позже. Наедине. А пока — будет наблюдать.

***

На следующее утро Гарри не выдержал. Он видел, как Гермиона вошла в Большой зал — бледная, с тёмными кругами под глазами. Она села за стол и уставилась в пустую тарелку, даже не пытаясь взять еду. Совсем рядом, за следующим столом, сидел Малфой. Он тоже смотрел на неё. Гарри сжал кулак. — Гермиона, — позвал он. Она не ответила. — Гермиона! Она подняла голову. — Что? — Ты опять возвращаешься из выручай-комнаты ночью, да? — его голос прозвучал громче, чем он рассчитывал. Зал постепенно стихал. — И, конечно, случайно оказываешься там же, где Малфой. Гермиона застыла. — Это… неправда. — Неправда? — Гарри встал, шагнул к ней. — Я видел вас вчера. Он держал тебя за локоть, а ты позволила. Он что-то сказал тебе — и ты даже не возразила! В зале повисла тишина. Десятки взглядов впились в Гермиону. Даже преподаватели перестали есть, глядя то на Гарри, то на неё. — Гарри… — её голос дрогнул. — Это не то, что ты думаешь. — Тогда скажи, что именно! — почти выкрикнул он. — Скажи, что у тебя нет с ним никаких дел! Что ты не шастаешь с ним по ночам, не прячешь от нас книги, не лжёшь каждому, кто тебя спрашивает! Её губы дрогнули, но слова не вышли. Гарри посмотрел на неё — и в его глазах была не злость, а боль. — Всё ясно, — сказал он глухо. — Ты выбрала его. За преподавательским столом профессор Макгонагалл нахмурилась, но не вмешалась. Снейп привычно скривился, будто его тошнило от происходящего. Флитвик беспокойно заёрзал на своём стуле. Деймонс… Деймонс улыбался. Он смотрел на Гермиону с холодным интересом, как учёный на лабораторную мышь. По залу прокатился ропот. Кто-то из слизеринцев засмеялся, Пэнси что-то шепнула Тео. Гарри резко отвернулся и сел на место, уставившись в тарелку. Гермиона сидела, не двигаясь, чувствуя, как десятки глаз прожигают её насквозь. Внутри было пусто. Она не помнила, как вышла из зала. Только стены коридора, холодные и серые, как всегда.

***

Она шла по пустому коридору, почти не чувствуя ног. В ушах всё ещё звенел голос Гарри: «Ты выбрала его». Слова больнее удара. Глубже любого заклятия. Она остановилась у окна, сжала ладонями холодный камень подоконника. Слёзы жгли глаза, но Гермиона из последних сил не позволила им пролиться. Если кто-то увидит — будет только хуже. — Нелегко, да? — тихий голос заставил её вздрогнуть. Она обернулась. Профессор Деймонс стоял в тени, чуть наклонив голову. Его взгляд был внимательным, слишком внимательным. — Я… — она попыталась ответить, но голос предательски дрогнул. — Всё в порядке, профессор. — Конечно. В порядке, — он сделал шаг ближе. — Вас публично унизил лучший друг, а зал с удовольствием смотрел, как вы тонете. Гермиона прикусила губу. — Они… не понимают. — Конечно, не понимают, — он говорил почти шёпотом, но в голосе слышалось что-то притягательное, обещающее. — У них нет дара, который есть у вас. Они не видят того, что видите вы. Она молчала. — Вы не обязаны быть одной, мисс Грейнджер, — его глаза задержались на её лице. — Если вы хотите понять себя, свой дар, своё место — ищите не друзей-детей, а учителя. Гермиона вскинула на него взгляд. — Учителя? — Не все знания в книгах, — он слегка улыбнулся. — Некоторые — в крови. Другие — в вашей собственной памяти. Но только тот, кто умеет направить, поможет вам открыть их. Она сжала сумку под плащом. Он знал. Она была уверена: он всё знает. Но вместо гнева — он предлагал… руку. — Я могу провести вас по этому пути, — продолжил он. — Но только если вы доверитесь. Гермиона закрыла глаза. Перед ней вспыхнуло лицо Гарри — жёсткое, холодное. Рон — растерянный, но молчащий. Их взгляды в Большом зале, полные осуждения. А рядом — голос профессора. Спокойный, твёрдый. Тот, кто не отвернулся. Она кивнула едва заметно. — Я… попробую. — Вот и правильно, — его улыбка стала мягче, почти доброжелательной. — Я всегда рядом, мисс Грейнджер. И помните: иногда предательство — это всего лишь другое слово для истины, которую остальные боятся принять. Он слегка коснулся её плеча — лёгкий, почти невесомый жест. Но от него по коже пробежал холод, а в груди разлилось странное тепло. Он единственный, кто понимает.

***

Гарри потом жалел о своих словах. Весь день он ходил мрачный, огрызался на Рона, не мог сосредоточиться. Джинни пыталась с ним поговорить, но он отмахнулся. — Ты был жесток, — сказала она прямо. — Я был прав, — ответил он, но сам не верил в это. Гермиона скрывала что-то. Но, может быть, у неё были причины. Может быть, он должен был спросить, а не обвинять. Но уже было поздно.

***

Профессор Деймонс стоял у окна своего кабинета и смотрел на школьный двор. Гермиона Грейнджер шла по дорожке, сгорбившись, кутаясь в мантию. Маленькая, потерянная, одинокая. — Первый шаг сделан, — прошептал он, и пальцы его дрожали от предвкушения. — Ты уже ближе, чем думаешь. Он улыбнулся. Его улыбка была холодной, как лёд. И в ней не было ни капли тепла.