Связанные тьмой

Индивидуальные занятия с Деймонсом начинались всегда одинаково: полумрак кабинета, запах кофе и старых книг, тихий вкрадчивый голос, который заставлял забывать о времени. Гермиона приходила каждый вечер после ужина, когда замок затихал, и коридоры пустели. Сначала она боялась. Каждый раз, подходя к его двери, она чувствовала, как внутри всё сжимается. Но Деймонс был неизменно спокоен, терпелив, почти благожелателен. Он не нападал, не давил, не требовал. Он просто говорил. — Магия, мисс Грейнджер, — сказал он на первом занятии, — это не только заклинания и зелья. Это течение, которое проходит сквозь каждого из нас. Вопрос лишь в том, умеете ли вы её чувствовать. Она слушала. Впитывала каждое слово. Он говорил о равновесии, о цене, которую мир платит за каждое действие, о том, что настоящая сила не в том, чтобы подчинять магию, а в том, чтобы стать её частью. — Вы чувствуете это, не так ли? — спросил он однажды, глядя ей прямо в глаза. — Пустоту. Одиночество. Ощущение, что вы лишняя. Это не слабость, мисс Грейнджер. Это знак. Знак того, что ваша душа требует перемен. Гермиона молчала. Но внутри неё что-то дрогнуло. Он понимал. Он единственный, кто не осуждал, не отворачивался, не требовал быть кем-то другим. — Я… — она запнулась. — Я чувствую, что должна что-то сделать. Что-то изменить. — Значит, вы готовы, — кивнул Деймонс. — Я помогу вам. Она не рассказала ему практически всё. Не сказав про книгу, про ритуал, про жертвы. Но она начала доверять. И это было страшнее, чем любые подозрения.

***

Малфой не спал уже третью ночь. Он лежал в кровати, уставившись в потолок, и прокручивал в голове одно и то же. Грейнджер. Деймонс. Книга. Сны, в которых она умирала у него на руках. — Ты опять не спишь? — сонный голос Блейза раздался из темноты. — Не твоё дело, — буркнул Драко. — Моё, когда ты выглядишь как зомби уже четвёртый день подряд. Малфой не ответил. Он смотрел в окно, на луну, и думал о том, что она сейчас, наверное, снова у этого профессора. В его кабинете. Одна. — Она ходит к нему, — сказал он наконец. — Каждый вечер. — К кому? — К Деймонсу. Грейнджер. Блейз помолчал, потом сел на кровати. — Откуда ты знаешь? — Я следил за ней, — признался Драко. — Она идёт в его кабинет после ужина и выходит через час. Иногда позже. И с каждым разом выглядит всё хуже. — Может, он просто помогает ей с учёбой? — Помогает? — Малфой усмехнулся. — Ты видел её лицо? Она не учится. Она… гаснет. Блейз вздохнул. — И что ты хочешь делать? — Не знаю, — Драко провёл рукой по лицу. — Но я должен это остановить. Он не знал как. Но знал: если он ничего не сделает, она исчезнет. Навсегда.

***

На уроке Прорицания Деймонс объявил тему, от которой у Гермионы перехватило дыхание. — Сегодня мы поговорим о жертве, — сказал он, расхаживая между рядами. — О том, что каждый из нас должен отдать, чтобы получить желаемое. О равновесии, которое нельзя нарушить. Он остановился у её парты. — Мисс Грейнджер, как вы думаете, что происходит с человеком, который отказывается платить эту цену? Она подняла на него глаза. — Он… застревает. Не может двигаться дальше. — Или деградирует, — добавил Деймонс. — Теряет то, что имел, не получив ничего взамен. По классу пронёсся шёпот. Малфой сжал кулаки, глядя, как Грейнджер слушает профессора с таким вниманием, будто от его слов зависела её жизнь. — Жертва, — продолжал Деймонс, — это не наказание. Это дар. Возможность отбросить лишнее и обрести истинную суть. Вопрос только в том, готовы ли вы отдать. Гермиона чувствовала, как его слова проникают в неё, оседают где-то глубоко. Она знала, что он говорит о ритуале. О перерождении. О том, что она должна сделать. — Я готова, — прошептала она неслышно. Но Малфой, сидевший в трёх рядах, прочитал это по её губам.

***

После урока Гарри попытался заговорить с ней. Она стояла у окна, глядя в темноту, и не обернулась на его шаги. — Гермиона… — Не сейчас, Гарри, — сказала она тихо. — Ты пропадаешь на занятиях к Деймонсу, — он подошёл ближе. — Ты выглядишь всё хуже. И я не могу просто смотреть. — Тогда не смотри, — она повернулась к нему. — Это моя жизнь. Мои решения. Гарри хотел возразить, но осекся. В её глазах не было злости. В них вообще ничего не было. Пустота. Такая же, как в тот день, когда он обвинил её при всех. — Прости, — сказал он. — За Большой зал. Я был неправ. Гермиона на секунду замерла. Потом кивнула. — Хорошо, — и ушла. Гарри остался стоять, чувствуя, что это «хорошо» ничего не значило. Она простила? Или ей было всё равно?

***

Джинни заметила изменения первой. — Гермиона, ты не ешь, — сказала она за завтраком, глядя, как подруга ковыряет ложкой кашу. — И не спишь, судя по твоим глазам. — У меня просто много работы, — ответила та, не поднимая взгляда. — Работы? — Джинни нахмурилась. — Ты всегда много работала, но никогда не выглядела так. Гермиона промолчала. Через несколько дней профессор Макгонагалл вызвала её к себе в кабинет. — Мисс Грейнджер, — сказала она, глядя на неё поверх очков. — Я не могу не заметить… вы выглядите больной. Ваша успеваемость падает. Вы не отвечаете на уроках. Что происходит? — Всё в порядке, профессор, — ответила Гермиона ровно. — Просто… устала. Макгонагалл не поверила, но не стала настаивать. — Если вам нужна помощь, — сказала она, — вы знаете, где меня найти. Не замыкайтесь в себе. Гермиона кивнула и вышла. Она не собиралась никому рассказывать. Ни о книге. Ни о ритуале. Ни о том, что внутри неё начал разрушаться последний оплот.

***

Вечером, в кабинете Деймонса, она впервые заговорила о своей боли. — Я чувствую, что меня никто не понимает, — сказала она тихо, глядя в пол. — Даже Гарри. Он хотел как лучше, но… он не знает, что я чувствую. — А что вы чувствуете? — спросил Деймонс мягко. — Пустоту, — призналась она. — И страх. Что я исчезну, и никто даже не заметит. — Я замечу, — сказал профессор. — Я вижу вас, мисс Грейнджер. И я знаю, что вы способны на большее. Гермиона подняла на него глаза. В них впервые за долгое время мелькнула искра. — Как? — Освободитесь от оков, — он наклонился ближе. — Отдайте то, что вас тянет вниз. Воспоминания. Привязанности. Страхи. Только тогда вы сможете стать собой. Она сжала кулаки. — Я попробую. — Не пробуйте, — он покачал головой. — Делайте. И я буду рядом. Когда она вышла из кабинета, Деймонс улыбнулся. Она шла по коридору, и её походка стала увереннее — но в этой уверенности было что-то пугающее. Она менялась. Прямо на глазах.

***

На следующем уроке трансфигурации Макгонагалл дала задание — превратить крысу в кубок. Гермиона подняла палочку, сосредоточилась. Но заклинание вышло слабым, почти неощутимым. Крыса дёрнулась, изменила цвет — и замерла. — Мисс Грейнджер, — Макгонагалл нахмурилась. — Вы не приложили усилий. — Извините, профессор, — ответила Гермиона без выражения. Она не приложила усилий. Потому что внутри неё не осталось сил. Флитвик на уроке Заклинаний заметил то же самое. — Мисс Грейнджер, ваше заклинание левитации… оно едва подняло перо. Вы нездоровы? — Всё в порядке, профессор, — ответила она ровно. Но в порядке не было ничего. Она таяла. Бледнела. Становилась тенью самой себя. И никто не мог этого остановить. Кроме неё самой. Но она не хотела останавливаться.

***

Малфой стоял в тени колонны и смотрел, как она идёт по коридору. Прямая, с пустыми глазами, с идеально прямой спиной. Она напоминала ему что-то — или кого-то. — Грейнджер, — окликнул он. Она не остановилась. — Грейнджер! Она даже не обернулась. Драко выругался сквозь зубы и ударил кулаком по стене. «Я тебя потеряю, — подумал он. — И никто ничего не сможет сделать». Он не знал, почему ему не всё равно. Но знал: если она исчезнет, вместе с ней исчезнет и часть его самого.