Связанные тьмой

После того как зелье скользнуло по горлу, Гермиона оперлась о стол в Выручай-комнате и замерла. Мир вокруг замедлился. Свечи дрогнули, огоньки вытянулись вверх, задрожали, будто от невидимого ветра, и комнату начал заливать мягкий белый свет. Не холодный, серебристый, что исходил от зеркал Деймонса. Другой. Тёплый. Живой. Он пах летом — ещё одним летом, которого у неё никогда не было. Тяжесть сна окутала её, как одеяло. Тело погрузилось в покой, но сознание осталось ясным. Она не могла управлять собой — только наблюдать. Словно душа отделилась от тела и парила где-то рядом. Сначала всё было размытым, словно сквозь мутное стекло. Но постепенно образы становились чёткими, яркими, настоящими. И она увидела себя. Маленькой девочкой в уютной гостиной. Камин тихо потрескивал, отбрасывая золотистые блики на стены, увешанные семейными фотографиями. В воздухе пахло пирогами и горячим шоколадом — сладковатым, густым, с нотками корицы. — Гермиона, ты опять читаешь за завтраком! — голос матери звучал мягко, с тёплым укором. — Хотя бы яичницу дождись. — Но, мам, я почти дочитала! — маленькая Гермиона надула губы, не отрываясь от книги. — Там дракон украл принцессу, и рыцарь… — Рыцарь подождёт, — отец отложил газету и взял её на руки. Его усы щекотали ей щёку, и она расхохоталась. — А вот твоя яичница — нет. Остынет. — Папа! Ты меня щекочешь! — А ты что, не хочешь быть умной и сытой? — отец подкинул её, и она взвизгнула от восторга. — Хочу! Но сначала… — Никаких «но». — Мать поставила перед ней тарелку, и запах яичницы смешался с шоколадом. — Ешь. Потом дочитывай. Маленькая Гермиона вздохнула, театрально закатила глаза — в точности как взрослая — и взяла вилку. Но улыбка не сходила с её лица. Мир был светлым. Безопасным. Полным любви, которая не требовала ничего взамен. Наблюдая за собой со стороны, Гермиона чувствовала, как тепло разливается по венам, согревает изнутри. Она почти забыла это ощущение. А теперь оно возвращалось.

***

Картинка дрогнула — и сменилась. Теперь она была старше. На несколько лет. Она сидела на зелёной лужайке под раскидистым дубом, и солнце золотило её волосы. Рядом — Гарри и Рон. Джинни лежала на траве, задрав ноги к небу, и смеялась над чем-то, что сказал один из близнецов. — Нет, ты не понимаешь, — Гарри откинулся на локти и посмотрел на Гермиону. — Ты единственный человек, который может спорить с профессором Флитвиком так, что у него крыша едет. Я серьёзно. Он после твоего эссе по Заклинаниям три дня ходил сам не свой. — Потому что он неправильно трактовал теорию левитации! — Гермиона почувствовала, как в груди разливается знакомое тепло — спор, жаркий, настоящий. — Я просто указала на неточность с тремя цитатами и выдержками из первоисточников. — Ты не просто указала на неточность с тремя цитатами и статистикой, — фыркнул Рон, жуя яблоко. — Он не ожидал, что кто-то вообще дочитает до той главы. — А ты вообще читаешь? — спросила Джинни, приподняв голову. — Или только меню в Большом зале? — Эй! — Рон обиженно надул губы. — Я читаю очень много. Я, например, прочитал… — «Волшебника из страны Оз»? — подсказал кто-то из близнецов, и все захохотали. Гермиона смеялась вместе с ними. Громко, искренне, до слёз. Она чувствовала, как каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение плеча к плечу — наполнены чем-то настоящим. Не фальшивым. Не жестоким. Дружба без предательства. Споры без ненависти. Люди, которые видели в ней не «миссис Всезнайку», а просто Гермиону. Она хотела остаться здесь навсегда.

***

Но картинка снова изменилась. Она стояла в библиотеке. Поздний вечер. Свечи почти догорели, оплывший воск застыл на подсвечниках, и в воздухе пахло пылью старых книг и чем-то ещё — едва уловимым, родным. А перед ней — он. Драко стоял у окна, засунув руки в карманы. Луна светила ему в спину, и серебряный свет обтекал его силуэт, делая его почти нереальным. — Ты опять читаешь, Грейнджер? — спросил он, и в его голосе не было насмешки — только лёгкая усмешка, которая скорее согревала, чем ранила. — А ты опять следишь за мной, Малфой? — ответила она, не отрываясь от книги. — Не слежу, — он подошёл ближе и сел напротив. — Просто… оказываюсь рядом. — Три вечера подряд — это уже не «оказываюсь». — Четыре, — поправил он, и уголки его губ дрогнули. — Ты забыла про воскресенье. Она подняла глаза. Он улыбался — робко, почти застенчиво. Не так, как обычно. Не как Малфой-наследник, высокомерный и холодный. А как обычный мальчишка, который боится, что его пошлют подальше. — Что ты читаешь? — спросил он, кивая на книгу. — История древних ритуалов, — ответила она. — Скучно. Но нужно. Профессор Бинс, как всегда, задал тысячу страниц. — Дай сюда. Он взял книгу, пролистал несколько страниц, нашёл какой-то абзац и ткнул пальцем. — Вот здесь ошибка. Автор перепутал лунный цикл. Весеннее равноденствие не подходит. Поздняя осень — да. Она уставилась на него. — Откуда ты знаешь? — У меня есть мать, — он пожал плечами. — Она любит странные книги. И я тоже. И вообще, Грейнджер, ты не единственная, кто умеет читать. — Я никогда не говорила, что единственная. — Подразумевала, — он усмехнулся, но без злости. Они помолчали. Тишина была не тяжёлой, а тёплой. Как одеяло. — Знаешь, Грейнджер, — сказал он, закрывая книгу и глядя на неё. — Ты не такая, как я думал. — Какая же? — спросила она тихо. — Интереснее, — ответил он. И добавил, чуть тише: — Намного. Она почувствовала, как сердце пропустило удар. — Драко… — начала она. — Не надо, — перебил он, и его пальцы нервно сжали край стола. — Если ты скажешь «это ничего не значит», я… я не знаю, что я сделаю. Потому что это значит. Всё. — А если я не собиралась этого говорить? Он поднял глаза. В них было удивление. И надежда. Она протянула руку. Он взял её. Пальцы у него были тёплыми. — Я бы хотела, чтобы это продолжалось, — тихо сказала она. — Тогда не останавливайся, — ответил он. Они сидели в тишине, глядя друг на друга, и в этом взгляде было всё, чего они боялись сказать вслух. Наблюдая за собой со стороны, Гермиона чувствовала: это не просто сон. Это то, что могло бы быть. То, что она потеряла. И то, что, возможно, ещё можно вернуть. Она видела, как она и Драко смеются на пикнике. Как он помогает ей собирать книги, упавшие с полки. Как они стоят на астрономической башне, глядя на звёзды, и его пальцы переплетаются с её. Она видела любовь — настоящую, без страха. Дружбу — без предательства. Жизнь — без боли. И чем больше она наблюдала, тем сильнее росло внутри неё чувство, что именно здесь, в этих мгновениях, она была самой собой. Но потом она заметила это. На границе света — холодный отблеск. Тень, которая тянулась к ней из темноты. Что-то тёмное, зловещее, прячущееся за яркими красками. Сон начал таять. Сон не исчез. Он изменился. Гермиона почувствовала, как её сознание раздваивается. Часть её оставалась парящей тенью, следящей за картинами прошлого. А другая часть… другая часть стала той Гермионой, которая жила этот сон. Она была счастлива. Она не помнила Деймонса. Не помнила ритуалов. Не помнила пустоты. Она просто была Гермионой Грейнджер — лучшей ученицей Хогвартса, подругой Гарри и Рона, девушкой, которая украдкой смотрела на Драко Малфоя и краснела, когда он смотрел в ответ. Это была её жизнь. Настоящая. Та, которую отняли.

***

Всё началось с подготовки к зачёту по Зельеварению. Снейп задал сложное зелье — «Амортенцию», любовное, опасное, требующее идеальной точности. Гермиона, как всегда, хотела сделать лучше всех. Она искала место, где никто не помешает, где можно сосредоточиться. И вспомнила о Выручай-комнате. — Мне нужно место, где я могу спокойно работать, — прошептала она, проходя мимо пустой стены. Дверь появилась. Она вошла. Внутри было тихо, уютно. Горели свечи, на столе стоял котёл, на полках — книги по Зельеварению. Идеальное место. Она принялась за работу. Зелье кипело, меняло цвет, пахло весной и почему-то корицей. Гермиона помешивала его, записывала наблюдения, проверяла ингредиенты по списку. Всё шло по плану. А потом она увидела его. Зеркало. Оно стояло в углу, прислонённое к стене. Большое, в тяжёлой серебряной оправе, с мутным стеклом, в котором поблёскивали серебристые искры. Она не помнила, чтобы оно было здесь, когда она входила. Или было? Она не знала. — Странное, — пробормотала она, подходя ближе. Зеркало не отражало. Вместо этого в его глубине клубился серебристый туман, переливающийся, как северное сияние. — Здравствуй, — раздался голос изнутри. Гермиона вздрогнула, отступила на шаг. — Кто здесь? — Я здесь, — голос был мягким, вкрадчивым, почти ласковым. — В зеркале. Я не причиню тебе вреда. — Говорящее зеркало? — она смотрела на него с любопытством, без страха. В Хогвартсе было много странных вещей. — Говорящее, — согласился голос. — И не только. Я вижу то, что скрыто. Я знаю то, что забыто. Я могу помочь тебе. — Помочь с чем? — спросила она, возвращаясь к котлу. — С тем, о чём ты мечтаешь, — ответил голос. — Я знаю, кто занимает твои мысли. Я знаю, чего ты боишься. И я знаю, как сделать так, чтобы ты никогда его не потеряла. Гермиона замерла. — О ком ты говоришь? — Ты знаешь, о ком, — в глубине зеркала мелькнул силуэт. Светлые волосы, гордая осанка, серая мантия Слизерина. — О нём. Она отвернулась, стараясь не краснеть. — Это не твоё дело. — Я хочу помочь, — голос стал серьёзнее. — Я могу дать тебе то, чего ты хочешь больше всего. Вечную связь. Любовь, которую не разрушит ни время, ни смерть. — Такое невозможно, — сказала она. — Всё возможно, если знать как, — ответил голос. Она не стала спорить. Она вернулась к зелью, решив, что это просто странный магический артефакт, который любит говорить загадками. Но голос запомнился.

***

Она приходила снова. Не сразу. Через день. Через два. Сначала она убеждала себя, что ей нужно закончить зелье. Потом — что она забыла там книгу. Потом — что ей просто нравится работать в тишине. Но на самом деле она приходила к зеркалу. — Ты снова здесь, — говорил голос. — Я знал, что ты вернёшься. — Я просто хочу закончить зелье, — отвечала она, доставая ингредиенты. — Ты хочешь не этого, — возражал голос. — Ты хочешь знать, как быть с ним. Как сделать так, чтобы он смотрел только на тебя. Как сделать так, чтобы он никогда не ушёл. Она молчала. — Я расскажу тебе о ритуале, — продолжал голос. — Древнем, забытом. Ритуале связывания душ. — Что это? — Кровь, жертва, зеркало. Если вы оба добровольно принесёте жертву, ваши души переплетутся навсегда. Вы будете находить друг друга в каждой жизни. В каждой. — Это звучит… опасно, — сказала она. — Всё, что стоит того, опасно, — ответил голос. Она ушла. Но мысль осталась.

***

Она приходила всё чаще. Голос из зеркала рассказывал ей о ритуалах, о древней магии, о том, как души могут переплетаться, становясь единым целым. Она слушала, заворожённая. — Ты особенная, — говорил голос. — Твоя магия чище, чем у других. Ты сильнее. Ты можешь выдержать то, что уничтожило бы любого другого. — Я никакая не особенная, — отвечала она. — Ты не права, — возражал голос. — Он видит это. Он смотрит на тебя иначе. Ты замечала? Она замечала. Драко стал чаще оказываться рядом. В библиотеке, в коридорах, на уроках. Он смотрел на неё — не с ненавистью, не с высокомерием. Он смотрел с любопытством. С теплом. — Если ты не сделаешь шаг, ты потеряешь его, — говорил голос. — Он устанет ждать. Найдёт другую. Забудет о тебе. — Нет, — прошептала она. — Тогда действуй. Гермиона — та, которая наблюдала со стороны — видела, как она из прошлого меняется. Сначала незаметно. Потом всё сильнее. Она стала пропускать встречи с друзьями. Говорила, что занята. Сидела в Выручай-комнате всё дольше, забывая о времени, о еде, о сне. Гарри заметил: — Ты куда-то пропадаешь, — сказал он однажды. — Готовлюсь к зачёту, — ответила она. — Ты уже месяц готовишься к зачёту. — Сложное зелье. Она не смотрела ему в глаза. Гермиона-наблюдатель знала, что она лжёт. И знала, что ей стыдно. Но остановиться она уже не могла. Драко тоже заметил. — Ты изменилась, — сказал он, когда они стояли у окна после ужина. — Просто устала. — Ты всегда уставала. Но раньше ты не смотрела сквозь меня. Она подняла глаза. Он был рядом — живой, настоящий, с серыми глазами, полными беспокойства. — Если я скажу тебе кое-что, ты подумаешь, что я сошла с ума, — сказала она. — Я уже давно так думаю, — улыбнулся он. — Говори. — Есть способ быть вместе. Всегда. Через смерти, через перерождения. Никто не сможет нас разлучить. Он нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Ритуал. Древний. Нужны кровь, огонь и зеркало. Я нашла зеркало. Оно говорит со мной. Оно показало мне… — Зеркало говорит с тобой? — он взял её за плечи. — Гермиона, это опасно. Ты не знаешь, кто с тобой говорит. — Я знаю, — ответила она. — Это тот, кто может дать нам вечность. — Или тот, кто хочет тебя использовать, — сказал он. Она отвернулась. — Ты не веришь мне. — Я верю тебе, — он притянул её ближе. — Я не верю зеркалу. — Тогда посмотри на него сам, — сказала она. — Приходи сегодня ночью в Выручай-комнату. Увидишь всё своими глазами. Он долго смотрел на неё. Потом кивнул. — Хорошо. Я приду. Гермиона-наблюдатель видела, как она сжимает его руку, как боится, как надеется. И как внутри неё уже поселилась одержимость — тихая, незаметная, но смертельная. Она не знала, что голос в зеркале не помощник. Она не знала, что её ведут к пропасти. Она просто хотела любить.

***

В полночь они стояли перед зеркалом. Голос молчал. Серебристая гладь мерцала, отражая их — его и её, стоящих рядом, держащихся за руки. — Я не слышу его, — сказал Драко. — Он здесь, — ответила она. — Я чувствую. — Тогда спроси его: почему он не говорит со мной? — Я говорю только с теми, кто готов слушать, — раздался голос из глубины зеркала. Драко напрягся. Гермиона сжала его руку. — Не бойся, — прошептала она. — Я не боюсь, — ответил он. — Я не доверяю. — Ты молод, — сказал голос. — Ты сомневаешься. Это нормально. Но сомнения уходят, когда приходит любовь. — Я люблю её, — сказал Драко. — Мне не нужен ритуал, чтобы доказать это. — Ритуал не для доказательства, — возразил голос. — Он для вечности. Вы умрёте. Все умирают. А потом? Вы забудете друг друга. Потеряетесь в миллионах жизней. Никогда не встретитесь снова. — Откуда ты знаешь? — спросила Гермиона. — Я видел, — ответил голос. — Тысячи жизней. Тысячи пар, которые любили, надеялись, верили — и потеряли друг друга. Я могу дать вам то, что не дано никому. Вечность вместе. Она смотрела на зеркало, и в её глазах горел огонь. — Я согласна, — сказала она. — Гермиона, — Драко потянул её за руку. — Не надо. — Это наш шанс, — сказала она. — Наш единственный шанс. — А если это ловушка? — Тогда мы умрём вместе, — ответила она. — Что в этом плохого? Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул. — Что нужно делать? — Кровь, — сказал голос. — Всего несколько капель. И желание. Чистое, искреннее желание быть вместе. Она взяла кинжал. Драко положил ладонь на её руку. — Вместе? — ответила она. — Вместе, — тихо сказал он. Она сделала надрез. Он — следом. Их кровь смешалась, упала на стекло — и мир взорвался светом.

***

Гермиона-наблюдатель почувствовала, как её сознание начинает разрываться. — Нет, — прошептала она. — Не надо. Но было поздно. Пол под ногами исчез. Стены растворились. Они падали — сквозь тьму, сквозь время, сквозь границы реальности. А вдалеке, в глубине этого падения, Гермиона-наблюдатель увидела знакомые очертания. Огонь. Кинжал. Кровь. И его — Деймонса, который улыбался, глядя на них. — Добро пожаловать домой, — прошептал он. Мир «Зазеркалья» разверзся перед ними.