Дьявол сам выбирает себе хозяина

Крик. Грохот. Топот. Следом вздох и жёсткая хватка. Варя помогла подняться, неизменно себе корча недовольное, но сонное лицо. Открыла, как оказалось, Маша – тоже не слишком счастливая. Снежка в проходе мнёт край пижамы, норовя сорваться и обнять бедняжку с помятым тортом. – Ой, девочки, вы уже спите? Ну, не буду мешать! – посмеялась Стрелкова, неловко пряча за спиной испорченную сладость. Та щёлкает пластиковой упаковкой, обещая испортить всё окончательно и, возможно, поднять весь этаж. – Разбудила нас, а теперь бежишь? – неоспоримо возмутилась Ветрова, кладя руки на бёдра. – Ну... я хотела... – хранительница поджала губы. – Извиниться наконец? – предложила Искусница. – Поговорить. Варвара закатила глаза и пригласила войти в комнату. Подняла руку, ища выключатель, но Морозова беспокойно остановила. – Принцесса же спит. Невзирая на озвученный факт, пальцы нажали на кнопку. Стены и мебель окутал тёплый свет, давая возможность разглядеть очертания кровати – заправленной, нетронутой с самого утра. Хозяйка её возвращаться, похоже, не собиралась, в очередной раз не явившись к комендантскому часу. Очи с бирюзовым отливом заблуждали, обрабатывая мысль. Алёна и девочки всё это время жили вместе? Неужто про них тогда говорила Рыжова? Не поладили? Вопросы посыпались сами, непрошенные в такой ответственный момент. Девушка тряхнула головой, отгоняя всё лишнее. Поставила на ближайшую тумбу торт и, кусая губы, обернулась. – Девочки, – начала она уверенно, но тут же сдулась, хватило лишь увидеть на себе взгляды. Голова усердно заработала, пытаясь сообразить хоть что-то. Идея пришла неожиданно, заставляя выпалить первое пришедшее на ум: – Я бы всё равно пошла проверить Любаву. Повисло молчание. Ладно. Хорошо. Скорее всего, это последнее, что стоило говорить в подобной ситуации... Чёрт! Вот кто за язык тянул?! Зачем она это сказала? Что это вообще должно было дать?! – Е-если бы могла вернуться в прошлое, я... я хотела бы исправить свой поступок. Напряжение давит, заставляя судорожно сжимать край кофты. Казалось, любые слова теперь будут расценены ложью. Хлипкое доверие так и трещит по швам. Ветрова неодобрительно сощурилась, сжимая кулаки чуть крепче. Проследив за действием, Алиса затараторила. – Я бы не стала прыгать, не стала бы даже думать о таком! Я бы... я бы послушала вас, девочки. Но тогда, когда вернулась Любава, я не смогла бы. Я думала это Алёна, и... Она запнулась. Дыхание спёрло. – И я хочу, чтобы вы поняли меня, – закончила наконец, полная одной только судорожной надежды. – Мне жаль, что я вела себя эгоистично, но в тот день я не смогла сказать вам, почему поступила так... Теперь я хочу, чтобы вы знали: мне на самом деле очень жаль. Очень-очень жаль! И все эти дни я, я просто, просто не знала куда себя деть без вас! Так и несказанное напрямую «простите» повисло тяжким ожиданием. Морозова, не отпуская из рук Зайку, сглотнула, дрожащими губами безмолвно умоляя продолжить. Маша же просто стояла, не выдавая эмоций. Очки съехали на кончик носа, но она не пыталась поправить. Провинившаяся понуро уставилась в пол. Бывшие подруги до упрямства непреклонны. Чем дольше молчала Алиса, тем больше сомнения разъедали сказанное ранее. Последней отчаянной попыткой стало решение надавить на слабое звено – Стрелкова вперилась встречной молитвой в Снежку. Однако та сжалась, виновато отвернувшись. Неужели избежать не выйдет? Им так необходимо услышать это? Сожалений мало? Раскаяния мало?! Так нужно произнести именно жалкое «прости»?! Волшебница почувствовала себя в ловушке. Горло сдавило, мешая вдохнуть. На секунду из-под ног ушла опора. Паника захлестнула разум, не позволяя двигаться. Этого недостаточно? Но ведь раньше всегда было достаточно. Всегда было достаточно! Всегда было.

***

Рассёк воздух громкий крик победы. Весёлые возгласы команды разносятся по всему стадиону, а яркие улыбки могли бы соревноваться с лучами дневного солнца, что слепит глаза. Никаких зрителей. Только тренер, хлопающий в тени под трибунами. – Отличный бросок, Алиса! – хвалит он, объявляя перерыв. – Остальные тоже молодцы, но не забываем держать стойку! Ребята спустились на землю, спрыгивая с досок. Один зевнул, явно забыв вовремя лечь, второй свалился на скамью. Участники заняты каждый своим делом. Стрелкова подошла последней, взглядом ища воду. То ли кто-то нагло выпил из её бутылки, то ли она её забыла взять вовсе. Разочарованно вздохнув, девушка уже хотела развалиться на лавке, как по плечу хлопнул сокомандник. – Ну ты талантище! – сказал он вдохновлённо и протянул свою бутылку. – Как всегда спасла нас от выговора! – Да пустяки, – посмеялась та, жадно иссушая всё, что оставалось. – Ты же знаешь, мне не сложно. – Да уж, мне б так, – присоединилась к разговору волшебница слева, закинув руки за голову и мечтательно устремляя глаза к небу, сощурившись. – Повезло тебе. Точно в семье никто флайтболом не увлекался? А то мало ли чемпионка по крови. Алиса качнула головой, который раз убеждая людей в своей исключительности. – Так-так, собрались! – прозвучала позади команда. – Третий раунд! На позиции! С жалобными стонами студенты подскочили, перебарывая усталость. Сегодня уже проводился не один тренировочный матч, а время на отдых слишком сократилось. Преподаватель явно наслаждался их страданиями. Свист заставил всех сорваться с мест. Слаженные в общей работе игроки ловко передвигаются по полю, сменяя друг друга и перекидывая мяч. Посохи стучат и вибрируют от сильных замахов и столкновений, соскальзывают с потных рук, не облачённых в перчатки. Тренер уверял: в пробных матчах они необязательны, несмотря на боль и частые мозоли. Бывали случаи, когда посох выскальзывал из хватки и пролетал в опасной близости от участников игры. Но несчастных случаев так и не было, значит, переживать не о чём. Уверенные в наставлениях младшие продолжают играть до тех пор, пока пас не ловит командир. Противники затаили дыхание, напряглись, подлетая спинами к воротам. Стрелкова, ни секунды не медля, уверенно замахнулась. Мяч свистнул, перелетая головы с бешеной скоростью. Отдача ударила в руку, пробирая болью до самого плеча, но шар не достиг цели – врезался в кольцо, отскочив. И мир застыл. Дыхание, ветер, ошарашенные вздохи и скрип доски под ногами едва слышны сквозь призму, словно она уже заточена в пузырь защиты, исключённая из игры. Изоляция продлилась не дольше мгновения. Ладони покрепче схватили рукоять, ступни надавили на дерево под нужным углом, приказывая двигаться. Итогом матча стала неоспоримая победа, несмотря на ошибку. Тренер невозмутимо похвалил Алису, и та выдохнула с облегчением. Всё по прежнему: она непревойдённый талант. Белокурая участница из команды подлетела вблизь – Люда, кажется, – маг времени не запомнила, несмотря на то, что учатся они в одной группе. Плохая память на имена и, если быть до конца честной, эта волшебница никак себя не проявляла, чтобы её знать. – Ты промахнулась, – констатировала она настолько язвительно, будто харкнула в лицо. – У тебя руки слабые. Не станешь тренироваться, так и будешь бультыхаться на поле, талант. Каким-то образом звание, дарованное как благословение, стало оскорблением. Привыкшая слышать в свою сторону исключительно похвалы и подлизывания, девушка почувствовала укол обиды. Невзрачная одногруппница ничего не стоит, а слышать упрёк от неё... это задело. Чтобы такая, как она, смогла отчитать такую, как Алиса? Лидер сглотнула, возвращая внимание к чужой физиономии. Та хочет что-то добавить, однако колеблется, угрюмо опуская пустые, унылые глаза. В конце концов она разжимает кулаки, молча возвращаясь на землю, так и не услышав ничего в ответ.

***

Модница сидит в компании двух старшекурсниц, в пол уха слушая диалог и ковыряя гречку. Живот урчит, тихо требуя еды, но она не спешит восполнить голод. Рука дрогнула, когда в мыслях вновь проскользнул едкий голос. Ложка звякнула по тарелке. – Эй, ты как? – Чё с тобой? – спросила одновременно парочка, озадаченно переглянувшись. Стрелкова не ответила, пребывая где угодно, но точно не в реальности. Так ли нужно тратить драгоценные минуты перерыва на обед? Стоит ли, если можно выйти на корт и улучшить то, что получается не идеально? В тот раз не вышел бросок, значит, необходимо отточить именно его. Да, точно. Тогда белокурой нечего будет сказать. Нечем съязвить. Она докажет, что заслужила быть признанной. Возвращаясь телом к настоящему, она поднялась и пошагала на выход, оставляя позади недовольных фанаток. Марина... или Марена возмущённо завопила, опрокидывая стол, пока другая нервно и тщетно пыталась успокоить подругу. В столовой поднялся шум, но уходящая так и не обернулась.

***

Закат близок. Вкушающая недовольство за солнцем не следит, замахиваясь на мяч. Свист раздался тяжёлым гулом, ударяя трибуны, точно хлыстом. Врата кольцевые завибрировали от точного попадания. Алиса никак не может найти изъян, из-за которого промахнулась в тот день. С каждым пасом звучат в голове сомнения только чётче, насколько идеальным бы тот ни был. И снова в памяти голос, интонация, холодное дыхание у шеи. Слабые руки. Она опустила на них взгляд, позволив себе передышку. Мозоли и царапины раскрытых ладоней спрятались в кулаках, когда те до треска сжали рукоять. Посох провёл дугу в воздухе. Доска под резким наклоном устремилась вниз. Не закрытые шлемом волосы хлестнули по щекам, залетая за спину. Остального снаряжения тоже нет: осталось лежать в раздевалке ненужной тратой драгоценных минут. Шар подпрыгнул с низов, ведомый интуитивным махом. Единственная на поле участница потянулась следом и шпальнула по нему. Учащённое дыхание успело наполнить лёгкие два раза, после чего ворота завибрировали, уведомляя о попавшем в самое ядро мяче. Стирая влагу с лица, Алиса зачесала локоны назад. Мышцы умоляли закончить на этом, не позволяя расслабиться, но необходимо найти ошибку. Снова промазать, чтобы исправиться. Она продолжала бить в цель до тех пор, пока предплечья не свело судорогой. Посох выпал. Стоит остановиться, сказала она себе и продолжила, встряхнувшись. Всего раз. Последний. Или ещё разок. И ещё... Мастерство визажиста приносит пользу, если нужно замазать тёмные круги под глазами. Никто не должен видеть усталость на лице таланта и, по совместительству, самой красивой девушки колледжа. Да, она не особо посещает само учебное заведение, больше находясь на арене, однако это не повод показывать свою усталость. Лидер может вынести гораздо дольше, чем какие-то пару тройку тренировок. Конечности всё чаще подводят, к удивлению команды и противников. Последние начинают играть увереннее с каждым раундом, в течение которых Стрелкова допустила пару оплошностей. Рука вдруг опустела – заметила она, и сразу поняла почему. Вниз летит игровая палка, на виду у всех. Прямо как в тот вечер, или ночь. Или было уже утро? А, к черту. Какая разница. Все пялятся. Тренер, сокомандники, соперники. Командир обернулась, ожидая увидеть ещё один взгляд – недовольный, сопровождаемый неизменно колким замечанием. Но тех не последовало. Только пустые, как бездна, радужки. Смотрят без обвинения, без ярости. Без эмоций вовсе. Ничего, что могло бы означать привычную оценку. Ничего, что значило бы хоть что-то. Алиса докажет. Должна доказать. Эта наглая девка обязательно возьмёт слова обратно! Разочарование в себе пропитало рассудок насквозь. Волшебница сумела отмереть лишь после свистка, что дал право на передышку. Она спустилась, мгновенно свалившись на лавку, прикрыла веки. Дыхание усмирилось, разум затуманился, перестал реагировать на взгляды и остальные внешние факторы. Темнота отступила незаметно, уступая место размытым картинкам сна. – Алиса! – зовёт кто-то по ту сторону реальности. – Алиса! – снова пробилось сквозь даль, едва ли побуждая к действию. – Алиса!!! – раздался пронзительный вопль, больно бьющий в перепонки. – Да что с тобой?! А вот теперь названная подскочила. Полные страха очи вылупились на возвышающегося тренера, позже недоумённо сместившись на остальных позади него. – Вон со стадиона! – Я могу играть! Я сейчас, только... – Вон я сказал! Иди, пока не утащила команду ко дну! Спящий командир на арене не нужен, – свирепо отрезал мужчина, махнув на выход. Повисла тишина. Стрелкова неловко повернулась к зданию и неспеша ушла, чувствуя на себе строгий взгляд преподавателя.

***

Переполненная энергии девушка сияет от облегчения, передвигаясь по полю с завидной скоростью, заряжая игроков оптимизмом. Те вернулись в строй, не уставая восхищаться и радоваться победам. Алиса твёрдо решила более не пренебрегать сном, выделив на вечернюю тренировку всего час после пар. И всё же следовало бы осторожней пересекать поле. С уверенностью в своих силах она отрывисто накренила доску, и покачнулась совсем не в нужный момент. Мяч пролетел дальше, минуя дёрганную попытку Стрелковой поймать. Не прозвучало прежних вздохов и удивлений. Игра продолжилась в прежнем темпе. Единственная, кто не оставил это без внимания, не заставила себя долго ждать. Оказалась рядом, за спиной, предаваясь ядовитому злорадству. – Посмотри на себя, – усмехнулась она чуть громче шёпота. – Совсем голову потеряла с этими похвалами. Так и скатиться недолго. А что будет на турнире? Да ты всё поле обскачешь из-за криков с трибун. И мы провалимся. Из-за тебя. Маг времени не двигалась, послушно впитывая сказанное. – Что, ноги дрожат? – продолжает та. – Какой позор, не можешь даже спину ровно держать. Свалишься, не успеешь и моргнуть. На самое дно. Белокурая надавила кулаком меж чужих лопаток, заставляя чуть выгнуть спину и наклонился вперёд. Центр тяжести сместился, облегчая нагрузку. Прежняя неустойчивость ушла, позволяя твёрдо стоять без лишних усилий. Алиса вскинула брови, наконец осознавая, что нисколько не старалась контролировать стойку. Это сковывало тело значительнее, чем могло показаться. Сокомандница напоследок сдавила сустав, видимо, определив это как необходимость, и покинула поле зрения. Следующий раунд готовности не ожидал, – начался громким свистом, да вихрем из игроков, не знающих толком выгодных позиций.

***

Алиса совершенствовалась, учась на собственных ошибках. Движения перестали подчиняться инерции, отдаваясь выверенному контролю. Одиночные тренировки давали плоды вкупе с участившейся ожесточённой критикой особы, не шибко способной к игре. Остальные в компании, однако, не поспевали за прогрессом. Взвешивали на плечи командира ответственность за выигрыш, едва ли прилагая достаточно личных усилий. Но Стрелкова видела в этом благородную возможность показать итоги потуг, приняла, словно то был дар, а не бремя. И всё же, несмотря на гордость, внутри разрасталось раздражение от извечных похвал и восхищений. Они перестали что-либо значить, ведь всегда повторялись, словно заевшая пластинка. Даже любимая мелодия может надоесть, так ведь? А вот желание доказать никуда не пропало. Зачем, если она итак лучшая? Ответа на вопрос не было, но было непреодолимое желание, нужное так, как глоток воды в вечности пустыни. Она перестала слушать лесть, лишь делала вид, – кивала, улыбалась, – а сама отстранённо возвращалась к горьким на вкус замечаниям. Гнилые уста всегда знали, что сказать. И никогда не повторялись. Возможно, это было преувеличением. Плевать. Она помнит излюбленное «неудачница» или «снова промазала», срывающееся опять и опять. Плевать! Это было по-настоящему. Больше, чем пустое подхалимство. Помогало меняться. Действовало так, как ни действовало ничто другое. Алиса исправилась. Вернулась к занятиям, когда краем уха уловила осуждение какого-то старшекурсника из коридора. Учителя закрыли глаза на то время пропусков, которое позволила себе студентка. В один из таких же рутинных дней она услышала не негативную оценку, а одно единственное: – Жалкая, – слово, как жёсткая пощёчина, сорвалось с языка сокомандницы. Ночь Алиса проворочалась, пытаясь уснуть, но память очередной раз подкидывала тот момент уединения в коридоре и чужую улыбку, граничащую с оскалом. Било это похлеще отдачи от неуклюжей атаки. Одно слово не должно было так действовать. Маг времени не хотела верить, думала, хранит в воспоминаниях только нужное. То, что может помочь вырасти, стать сильнее. Теперь оправдываться бесполезно. Решение прекратить это, пока не поздно, пришло минутами позже, когда на горизонте показались первые лучи тепла. Ворочаться невыносимо. Девушка переоделась в спортивную форму и аккуратно вышла из комнаты, цокая по полу подошвой кроссовок. Нос втянул раннюю свежесть улицы. Лёгкая улыбка коснулась губ, волшебница направилась к оборудованию, но остановилась на полушаге, застыв. То приближаясь к воротам, то отдаляясь от них, проносится по арене она. Даже наедине с собой корчит гримасу, яростно пыхтит, дергая подбородком от очевидно неудовлетворительного результата. Попытка отточить подачу терпит неудачу, она начинает заново. Не обращает внимание на крупную дрожь, на частое, сиплое дыхание, на осанку, про какую часто напоминала Алисе, что сейчас непрезентабельно кривит спину. Отчаянный рывок не принёс желаемого, и она быстро развернулась, в гневе на своё бессилие. Стрелкова увидела впереди яркие, будто переливающееся море под солнцем – синие радужки. Широкая поступь глухим стуком проследила за хозяйкой звука, замолкнув в метре от Алисы. Светлые брови сошлись у переносицы. – Что ты тут делаешь? – потребовала она. В одной ладони посох, в другой доска. Обе тяжестью гнут корпус ниже. – Я... – командир впервые услышала в свою сторону обычный вопрос, а не замечание, и это стало маленьким потрясением. В голове пронеслось вновь произошедшее за короткий срок. Попытки до изнеможения, игнорирование дрожи, слабостей, попытки, попытки, попытки. Это в точности отражает её саму. Солнце позади скрылось, прячась за высокой башней колледжа. На стадион легла тень, будто возвращая время назад к ночи. Синие радужки потухли, сдаваясь темноте. Слишком поздно. Маска уже рухнула, прямо здесь, между ними, обнажив истину и знакомое отчаяние. Алиса почувствовала в груди явное желание вспомнить. Она заслуживает. Она достойна. Люда, Люба... В памяти всплыло кое-что неприметное. Отдалённый голос на перекличке в кабинете; возгласы, обранённые в коридоре; обращения где-то за пределами напряжения игры. Точно, Любава. Её зовут Любава. Очертания усталого лица открылись перед Стрелковой неожиданно, словно маска окончательно разбилась, наконец давая увидеть Любаву целиком. Алиса разорвала свои глубокие раздумья, открыто удерживая зрительный контакт. Простая, но искренняя и полная волнения просьба вышла сама собой. – Прости. Пульс подскочил, сорвался с губ прерывистый вдох. Такой, словно девушка сдерживала подступающие слёзы. Но тех не было, был только звук. Мгновение спустя, не выдерживая тишины, она поторопилась уточнить: – Я не хотела. Прости, если я вдруг задела тебя или... – «Прости»? Ты серьёзно?! – плюнула яростный ответ Любава, разрушив хрупкое равновесие настолько неожиданно, что пришлось зажмуриться от выпада. Нервный хохот прибавил реплике заметную нотку истерики. – Мне не нужны эти бессмысленные слова, ясно?! Ни извинений, ни чего либо ещё от тебя! Я не нуждаюсь! Тряхнув давно поникшими плечами, блондинка растянула губы в оскале, склоняясь ещё ниже. – Жалкое зрелище, – пропела злорадно, почти шипя, и с сомкнутыми губами посмеялась, крупно содрогаясь. Стрелкова почувствовала, как немеет тело. От макушки до пят пробирает холод жестокого ветра. Внутренности сжались, выставляя хрупкие чувства напоказ. Влага потекла по щекам, позорным клеймом впилась в душу, прибитая вновь пустым взглядом напротив. Она с удивлением стёрла мокрую дорожку. Подавила первый всхлип, опустила голову и, ломано развернувшись, побежала ко входу в здание. Сломленная. Жалкая.

***

Год спустя.

Высоко подняв подбородок, студентка вышла из автобуса, встречаемая криками радости и восхищения. Толпа расступилась, когда она прошла вперёд, улыбаясь каждому, кто видит. Берёт у случайного ученика письмо, после чего тот стыдливо сбегает, а она, весело хмыкнув, машет следующему. Алиса горда собой. В нетерпении шагает к воротам, размышляя о взлетевшей популярности и приобретённых подругах на летней практике. Скоро и они окажутся здесь. Новый титул прибавил не только фанатов, но и хлопот. Не сказать, что она очень уж способна к собственной магии, но тем не менее семейная реликвия красуется на розовом ремешке, обрамляя запястье. Хранительница времени – теперь её так знают все. Но Талант помнят лучше. И Стрелкова намерена напомнить, почему.

***

У края корта свободными рядами стоит толпа: игроки одного курса собрались, чтобы выслушать объявление директрисы. Четыре команды по шесть человек, и каждая обсуждает возможные исходы дня. Стук каблуков мгновенно заставил гул стихнуть. Ученики замерли, всматриваясь в новые лица: три девушки и один парень, на вид не намного старше, идут следом за высокой фигурой. Выстроившись в ряд, они выжидающе уставились на старшую. – Всех приветствую, уважаемые учащиеся! – важно кивнула Василиса Васильевна. – Не буду тянуть, первым делом хочу представить вам нового преподавателя по флайтболу. Владислав Владимирович. Изящным движением кисти она указала на парня, и тот обворожительно усмехнулся, скользя взглядом по присутствующим. – Также прошу любить и жаловать новеньких, поступивших по рекомендации: Снежка, Варвара и Мария будут учиться на вашем курсе. Троица выстояла небольшую паузу и, дружно держась за руки, встала рядом с Алисой, счастливо улыбаясь. – Чтобы не возникало никаких вопросов, объясняю. Прошлого тренера в нашем колледже вы больше не увидите. Он пренебрежительно относился к технике безопасности и был уволен за потребительское отношение к ученикам. Сосредоточенная тишина взорвалась гулом. Ребята зашептались, то шокированно, то удовлетворенно реагируя на неожиданную новость. Дав детям немного переварить объявление, Вась-Вась снова обратила все взгляды на себя, хлопнув в ладоши. – А теперь к основной теме. Посовещавшись с Владиславом Владимировичем, мы решили обновить систему обучения флайтболу, – сказала она, деловито сложив руки на груди. – Со следующей недели будет введено ранговое распределение игроков. Справедливая оценка способностей определит в какой ранг попадёт ученик, и в соответствии с ним уже будут составлены новые команды. Так каждый сможет совершенствоваться среди равных. На этом всё. Передаю слово вам, Владислав. – Ага, – сказал тот, но директриса уже испарилась. – Слушайте все! Сегодня в ваших интересах показать себя во всей красе. Другой шанс представится только в следующем семестре. Будьте морально готовы, потому что я не собираюсь ни с кем сюсюкаться. Кто-то недовольно буркнул в толпе, передразнивая нового учителя, но вскоре ученики сосредоточились на общем занятии. Стремление занять первый ранг заслуживает похвал. Эти дети в самом деле хотят быть лучшими.

***

Влад успешно познакомился со своими студентами. Пусть без стремления к хорошим отношениям, зато сумел оценить игру каждого. Пошла вторая неделя учёбы – значит пора снова собрать всех на стадионе и озвучить результаты распределения. Ранг за рангом, и наступил конец перечисления. Далеко не все были рады итогам, но пришло время перетасовать состав. – Варвара, Алиса, Мария и Снежка в одной команде первого ранга! – громогласно проорал мужчина, не отрываясь от листа перед носом. Девочки заверещали, радостно хлопая друг другу в ладоши и обнимаясь. Имя за именем срывалось с губ криком, и вот наконец: – Волот, Кика, Любава, Настасья! Команда пятого ранга! – закончил он, сминая лист. Пятый... Последний. Не дав последним опомниться, тут же добавил: – Выберите командира и придумайте название команды. У вас пять минут. Совещаясь каждый в новом коллективе, ребята определялись с выбором. Одни ссорились, другие стеснялись, а сказочный патруль, лишь переглянувшись, мгновенно решили: – Останемся как Сказочный патруль, – с озорством кивнула Варя без толики сомнения. – И я командир. – Нет, Варечка. Сомневаюсь, – усмехнулась Стрелкова. – Это я возьму на себя. У меня побольше опыта будет. – С чего бы? – Слышала о Таланте? Снежка охнула, прикрыв ладонями рот. Алиса гордо вскинула подбородок. – Да. Так что бесспорно, я командир. – Удивлена, – промолвила Маша, поправляя очки. – Прости, Варь, но это и правда наиболее выгодная позиция для Алисы. Та хмыкнула, махнув косой, но оспаривать не стала. – Время вышло! – подал голос тренер. – Встали в ряд! Начнём первую тренировку!

***

Жизнь приобрела оттенок вырвиглазного счастья. У Алисы есть настоящие подруги и друг, в колледже все полны интузиазма при одном её появлении, а новая система подтвердила все усилия. Этого больше, чем достаточно. Идеально чистый лист испортила маленькая чёрная точка, приковывая к себе всё внимание. Любава была худшей, всегда. Так должно было продолжаться, ведь она не умела становиться лучше. Однако в этом году всё изменилось. Сначала это казалось случайностью, везением. Отдала ловкий пас. Вовремя пригнулась. Позже данное уверение перестало работать, и Стрелкова подумала – чудо. Просто фортуна. Так бывает. Попала в цель, точно в самую сердцевину ворот. Миновала окружающую её команду. А потом Любава перестала жаться у края арены, за спинами остальных, и всё чаще оказывалась на первых позициях. Была повышена на четвёртый ранг. Спасала свою неуклюжую команду и даже учила их. В своём стиле: едко, колко, но действенно. И тогда едва заметная точка переросла в громадную кляксу на белоснежной бумаге, красуясь в самом её центре. Переступая через себя, пришлось признать – прогресс настоящий. Потому что удача никогда не преследовала эту девушку. Потому что она не любимица судьбы. Все достижения её по праву. Только осознание настигло, как Стрелкова испугалась. За репутацию, за звание таланта. Так ли важен талант, если даже Любава смогла совершенствоваться? Вопрос стал ключевым. Дни сменялись ночью, а он так и не отпустил. Мысли закрутились настолько сильно, что она перестала считать талант похвалой. Это унижение, самое настоящее унижение. Прошёл год, но люди не могут принять тот факт, что хорошая игра пришла не из таланта. Все усилия и труд стирались одним словом. Она просто родилась лучшей, вот и всё. Каждый верил в это. И пока Алиса училась ненавидеть Талант, Любава росла. На поверхность реальности Стрелкова ступила только в тот момент, когда обнаружила своими противниками «Молниеносцев». Раскол по убеждениям окончательно разросся трещинами. Подлетев к центру поля, оба командира уставились друг на друга. Ждут свисток. – Ну что, хранительница, проверим, как крепко ты держишься на вершине? – выдавила блондинка. – Боюсь, толкну пальцем, а ты упадёшь в самый низ. Словно по щелчку врезалось понимание, что Любава уже давно не зовёт её общепризнанным званием, хотя первое время только по нему и обращалась. Внутри от этого разлилось приятное тепло. – Посмотрим ещё, кто упадёт, – впервые ответила на колкость Алиса, чувствуя подскочивший адреналин. – Ты если что сильно не расстраивайся, ладно? Непривычно. И будоражаще. Она видит напротив до забавного ошарашенное выражение лица и усмехается, покрепче перехватив посох. Свист. Конечно, «Молниеносцы» проиграли. Маг времени захотела подойти к сопернице, но дорогу преградили выбежавшие с трибун пустоголовые фанаты, перекрикивая друг друга. – Можно автограф от Таланта?! – заверещала громче других девушка, протягивая постер. Алиса неприязненно поморщилась. Проигнорировала, расталкивая студентов в стороны, и пробилась ко входу в здание, где уже скрылась чужая команда. Кинулась внутрь, однако золотистой копны в их составе не оказалось. Сглотнув, Стрелкова тоже ушла, чувствуя привкус разочарования и триумфа одновременно.

***

Их конкуренция вызвала всеобщий восторг. Подростки приходили глазеть даже на обычные тренировки, надеясь увидеть противостояние двух лидеров. Социальные сети взорвались шквалом снимков и видеозаписей. Люди буквально сходили с ума, но как бы это ни раздражало, были и плюсы. Звание таланта забылось чудным образом, словно растворилось с помощью чужого влияния. Что до остального... можно и привыкнуть. Однако идеально никогда не бывает до конца, верно? Рано или поздно произойдёт то, что сломает идиллию. И это случилось. Случалось давно и случалось вновь. Насмешки, принижения, хвастовство. Любава плевалась нелестными выражениями после каждой победы в течение полугода, и в вечер турнира всё резко кончилось. Терпение лопнуло. Алиса ушла. Для учителей причина множественных прогулов осталась загадкой. Все знали, что модница посещает колледж лишь в дни турнира и изредка тренировок. Подруги пытались выяснить причину, хотя отчасти догадывались, но слов из самой Стрелковой выбить не сумели. Даже Влад врезался в её стену неприкосновенности, какой бы подход ни искал. Так продолжалось и в следующем году. До тех пор, пока не появилась принцесса.

***

Губы пересохли. Грудь вздымалась всё чаще, пугая застывших в ожидании девушек. Казалось, нужно только дать время, и Стрелкова скажет заветное слово. Ноги дрожат, но хранительница пересилила страх и шагнула вперёд. Шаг, шаг, ещё шаг. Троица недоумённо смотрела, как та проходит мимо – к выходу. – Мне жаль... – сказала Алиса напоследок, стоя спиной. – Но я не смогу. Надежда разбилась об этот сломленный шёпот. Щёлкнула дверь. И когда одна нога уже ступила наружу, запястье оказалось в хватке разгорячённой ладони. Стрелкова мелко вздрогнула, запоздало посмотрела назад. Варя опустила голову, но не отпустила. Сжала сильнее, потянула за собой и обхватила хранительницу руками, не разворачивая. Дезориентированная в чужих объятиях, волшебница вцепилась в чужие предплечья. Сердце неверяще забарабанило о грудь. Она в шоке медленно повернула к остальным двоим голову. Те не дали и шанса на вдох – облепили со всех сторон зажатую фигуру. На глазах влага. Алиса не позволила ей скатиться вниз. Сморгнула и обняла в ответ, насколько позволило положение. Тепло прикосновений окружило её, как мягкий плед, способный отразить атаку острого меча.