Дьявол сам выбирает себе хозяина

Василиса чётко наказала изготовить такую загадку, которая смогла бы помочь коллективу сплотиться. Звездочёт подошёл к поручению со всей серьёзностью, ведь видел разлад группы ни хуже остального состава учителей. Следует предотвратить беспорядок, пока он не перерос в хаос и враждебность. В таком случае с дисциплиной можно будет попрощаться. Для решения недопониманий профессор выбрал дать ученикам уединение. Работа один на один вынудит сотрудничать, а если учесть, что для решения задач нужно решить сам конфликт, то у них и выбора не останется. Для остальной части группы, кто никаких споров не устраивал, он составил один общий ребус. Разумеется, не без подвоха.

***

Маг земли со всей сосредоточенностью пытается уследить за чужими движениями. Зеркало, выданное Звездочётом, представляет собой волшебный предмет, свойства которого узнать не удалось. Старик был непреклонен в неразглашении сведений. И с каким бы уважением Маша к нему не относилась, в данный момент разум подкидывает разные вариации его корявого, искажённого передразниванием голосочка. Корвин сидит напротив и не поднимает взгляда с осколков, что лежат на столе перед пустым зеркалом, разделяющим их. Искусница же не спускает прискорбных глаз с него самого, сильно вытягиваясь туловищем в сторону. Наконец, тот соизволил обратить на неё внимание. Поднял бровь, чего не удалось заметить из-за густой чёлки, закрывающей половину бледного лица. Маг земли попыталась заговорить, но одёрнула себя. Неловкий звук остался висеть между ними давящим на сознание фактором. Несколько попыток завязать диалог, – по данной теме и не только – не увенчались успехом. Этот парень непробиваем и чертовски упрям в неприкосновенности к своему личному пространству. Не в силах терпеть многозначительное выражение на жалкую попытку вновь достучаться, Мария вернулась в ровное положение. Принялась собирать паззл из множества кристалликов на столе. Каждый красиво отражает люстры библиотеки и утончённые пальцы, медленно выстраиваясь в потресканный овал. Суть задачи в том, чтобы вернуть двухстороннему зеркалу изначальный вид, не используя посторонних предметов. Таких как клей или заклинания. Со слов лягушки, кусочки сами застынут на подставке из дерева, требуется лишь найти правильный способ их расстановки. Однако всё, что они пробовали, не подошло. Волшебства не случилось, задание осталось невыполненным, вынуждая сидеть в этом невыносимом молчании и разбираться с загадкой по одиночке. Девушка догадывалась, по какой причине их постоянно ставят в пару. Эффективность. Что бы ни поручили, результат всегда один: быстрый и точный, почти идеальный. Как никак, два лучших ученика группы в сотрудничестве это всегда гарантия безупречного выполнения. Был бы дисбаланс, если бы они работали так, как гласят правила. А исправная ученица не привыкла их нарушать. Однако Корвин не дал и шанса на командную работу. Да что там, от «команды» у них одно только слово! Вслушиваясь в шелест книг с других столов, чтобы избежать неловкой, давящей атмосферы, Искусница вставила последний осколок. Зеркало не срослось. Снова провал. Сколько они уже тут сидят? Час? Два? Ну неужели так трудно просто посоветоваться! Игнорирование рождает внутри чувство ничтожности. Как будто она не может предложить чего-то стоящего, как будто каждое её слово – ничего не значащее, глупое и совершенно ни к месту. Неужели он и вправду так считает? Сомнения затмили все идеи для решения загадки. Голова тяжелеет от злости. Да кем он себя возомнил? Маша лучшая в группе! Пусть не первая, но и он тоже. Какой в этом смысл? Завидует? Считает, раз их ставят в напарники – может соревноваться? – Знаешь что! – вдруг стукнула по столу девушка, движимая закипающим раздражением. Собранный паззл со звоном подпрыгнул и рассыпался, несколько мелких частей улетели на пол. – Если так не хочешь работать вместе, тогда делай всё сам! Кто-то шикнул, но голос тише не стал. Остался эхом пронизывать книги. Обычно она не позволяла себе такой наглости, но этот маг умел одним лишь молчанием вывести её из себя. Даже сейчас: просто приставил осколок к дереву, будто ничего не происходит. Все прошлые разы Маша похвально держалась, но давление стало невыносимым и рождало в себе множество гнетущих размышлений. Это оказалось последней каплей. – Я с радостью найду другого напарника! Поднялась, надрывно выдыхая. Дёргано заправила прядь волос за ухо и ушла, не оборачиваясь. Пыль, про какую подозрительно забывали последнюю неделю, витает в воздухе, поднятая резкими шагами. Корвин чихнул, почесал нос и сквозь чёлку проводил глазами напряжённый силуэт. Затем вернулся к артефакту, не испытывая угрызений совести. Не его вина, что она сорвалась. Примерная девочка. Отличница, наученная манерам получше любой из своих подруг. Он и не подозревал, что такая личность может вспылить. Это что-то новое. Что-то более интригующее, чем вечная покорность чужим условиям. Улыбка мягко расползлась по лицу в предвкушении перемен.

***

– И даже после этого он ничего не сказал! – совсем позабыв о своём десерте, жалуется девочкам Маша. Пудинг лениво покачивается на её тарелке, уверенный в собственной сохранности. Снежка же терпеливо слушает бурю негодований, пытаясь побороть желание съесть заманчивую сладость. Вздох – и забавная желейка уже качается на новом месте. Светлые брови в удивлении взметнулись, а затем благодарно выгнулись. Маг земли отрешённо махнула ладонью. – Вообще давно надо было поменяться с кем-то парой. Не понимаю почему ты это терпела, – скрестила руки на груди принцесса Штормграда, не глядя на безмолвную сцену и хмурясь. – Он явно предпочитает полагаться только на себя. – Прям как ты, Варечка, – уже набивая рот, сказала Морозова. В ответ прилетел укоризненный взгляд. – Не знаю. Меня постоянно что-то останавливает. Ну, вдруг ему неудобно... – «Неудобно» что? Языком шевелить? – перебила Ветрова. Иногда Маша жалела, что рассказала подругам о проблеме между ней и Корвином. – Я думаю, он слишком закрыт в себе. Его просто нужно разговорить. Уверена, если я попробую снова... – Зачем ты оправдываешь его? – вновь перебила Варя. – Я не оправдываю. – А теперь ты оправдываешь себя, – заметила Снегурочка настолько прямо, как если бы кинула глыбу льда в лицо. Искусница замешкалась. Проглотила отрицание и уставилась в стол. Некоторое время троица молчала, словно ударяя по больному. Вот-вот, и опять полезут гнетущие мысли. – Машенька, ты вправе сама решать, менять напарника или нет, – предотвратила самокопание девушка заботливым тоном. – Но если Корвин продолжит так к тебе относиться, нам придётся вмешаться, – сурово добавила Варвара. – Хорошо. Спасибо, девочки. За столиком на другом ряду сидит пара из преподавателя и студентки, интенсивно поддерживая гнусную атмосферу. Коктейли давно пусты, до следующего звонка ещё куча времени, а они до сих пор не проронили и слова. – Ну и, может перестанешь винить его во всех бедах? – сказал мужчина весело, указывая на стол, в каком совсем скоро просверлятся дыры от тяжёлого взора. – Ни под какими угрозами бедолага не даст совет по примирению. В отличие от твоего очень чуткого, терпеливого... Два глаза свирепо уставились прямо на «чуткого и терпеливого», грозясь изничтожить самовлюблённую физиономию. Несмотря на кольнувшую в груди боль, тот закончил: – ...обаятельного и, разумеется, самого понимающего друга! И улыбнулся. Но ни через секунду, ни через пять ничего не последовало. – В чём причина вашего неожиданного распада с патрулём? – пытливо уточнил Влад. – И опережая тебя: нет, у них не спрашивал. Колючка готовилась прибить меня к стенке, как только увидела. Это было опасно для жизни! После непродолжительного молчания, разбавленного стуком столовых приборов, Алиса заговорила. – Это моя вина, – пауза. – Я не должна была так поступать, я знаю, знаю! Но иначе просто не могла. Говорила девушка словно сама с собой, не давая никаких подробностей. Единственный слушатель монолога прерывать даже не думал. – Я волновалась! Потому что кто в здравом уме будет прыгать с окна?! Искра понимания сверкнула в голубых радужках. Он уже знал эту историю. – И ведь я была готова прыгать за ней, лишь бы спасти! Как оказалось, Владислав не полностью введён в курс дела. Спина напряглась, силясь заглушить желание задать вопрос посреди рассказа. – А потом ещё и Любава! Точнее, я думала это Алёна, но получилось, что Любава. И я хотела убедиться что с ней, то есть с Любавой, всё тик-так! Н-ну, и убедиться, что с Алёной всё тик-так я тоже хотела, но её не было, а Любава была, и... Вареница из оправданий непонятно для кого переросла в невнятное бормотание, вскоре окончательно заглушившись. – А. Девочки сказали, что я бросила их, – опомнилась Стрелкова. – И это правда, но я лишь хотела помочь и увидеть, что всё в порядке! А ещё они сказали, якобы они мои... «собачки». Ну, если ты понимаешь, о чём я. – Ага, – неторопливо умозаключил князь. – И что ты ответила? – Я не смогла ничего сказать. Ничего из того, что должна была. – В первую очередь стоит извиниться, конечно. Но я вижу, ты не можешь обещать патрулю, что изменишься, так? Кивок. – В таком случае, боюсь, ничего не поделать. – В смысле? – Ну сама посуди: ты знаешь, что сделала не так, видишь проблему, но решать её не хочешь. Им нет смысла прощать тебя. Остаётся смириться. Прямая, неприкрытая правда пошатнула реальность. Она не готова прощаться с дорогими людьми из-за такой мелочи. – Но..! – Если бы ты вернулась в тот день, изменила бы что-нибудь? Алиса осеклась. Отстукивая пальцами несвязный ритм, вспомнила произошедшее. Взвешала варианты других исходов. Внутренняя борьба дала о себе знать морщинками меж бровей. – Наверное да? Может было бы лучше попросить Варю использовать телепорт. Часики мои, она ведь так их и спасла. А я и не подумала тогда. Решила только, что должна спасти и сразу прыгать собралась. – «Должна»? С чего вдруг? – Потому что мы подруги! Были. – От силы неделю, – безо всяких эмоций заметил Влад. Ноготь, окрашенный в пастельный розовый, начал колупать выемку на столешнице. Несколько мучительных мгновений прошли без лишних слов, оседая туманом тягучих дум. – Ладно. Давай будем считать, что это всё адреналин. Говорить о таком в столовой не лучшая идея. Но мы ещё вернёмся к этой теме, – преподаватель откинулся на спинку стула. – Объясни всё патрулю. Они поймут. – Я бы всё равно пошла проверять, цела ли Любава, – вдруг добавила Стрелкова, не глядя на собеседника. – Девочки слишком долго копались, а мне нужно было убедиться как можно скорее. Мимо прошли пару учеников, торопясь к следующей паре. Мужчина потёр переносицу. – Объясни им, – повторил, уже с нажимом. А затем, выдохнув, продолжил спокойней: – Ты хотела как лучше. Сейчас, не спеши, сделай лучше, чем получилось в прошлый раз. – ...Ты прав, – глухо сказала девушка. – Естественно. Я всегда прав, – самодовольная интонация разрядила атмосферу, чудным образом свернув всё к привычной шутке. – Но знаешь, я вроде как на психолога не устраивался. Я тренер. – Какое громкое слово. Ты физрук. – Тренер, – слишком серьёзно возразил он. Алиса по доброму закатила глаза.

***

Звездочёт позаботился о том, чтобы в кабинете зельеварения не осталось никого, кроме двух учениц, и удалился сам. Свежий воздух насыщает просторное помещение, приятной прохладой оседая в лёгких. Сквозь многочисленные окна пробивается свет, словно полотно из тепла и комфорта. Атмосфера располагает к хорошему настрою. Такими темпами задача решится наскоро и можно будет разойтись. Думая об этом, Алиса не собирается завязывать диалог. Склоняется над столом, выбирая с чего бы начать. Раньше ей не доводилось ухаживать за растениями – а это и есть данное профессором задание. Просто вырастить хрупкий росток, который сейчас покачивается при помощи ласкового порыва ветра, окружённый островком земли. Он окрепнет и вытянется, но только при правильном обращении. Слишком простое условие, чтобы беспокоиться. Ладонь уже держит лейку, лишая жажды хрупкую зелёную тростинку. Сколько займёт процесс роста неизвестно, но цветок волшебный, а значит есть возможность уложиться хоть в несколько минут. Возвращаясь в реальность, модница заметила вместо прежней рыхлой почвы целое озеро. Переборщила. Лейка стукнула о деревянную поверхность. Стрелкова порыскала по шкафам в поисках чашки и, найдя какой-то глубокий поднос, принялась переливать в него лишнюю воду. На эти действия с нескрываемым любопытством смотрит принцесса, не вмешиваясь. Она тоже особо не имела дел с выращиванием, поэтому не уверена насколько правильно поступает одногруппница. Однако, очевидно, что-то идёт не так, ведь керамический домик для растения пуст, а всё его содержимое шмякнулось на серебристый поднос, как коровья лепёшка. Рыжая не смогла сдержать смешок. Вторая же вытаращилась на коричневую кашу. В приступе паники руками перекинула всё обратно, понятия не имея как глубоко зарылся потерянный росточек. Правильно ли он вырастет и вырастет ли вообще? Вдруг его нельзя было трогать? Окончательно отчаявшись, хранительница времени пошла смыть грязь, стараясь не запачкать пол и одежду. Щелчок открывшейся двери заглушил шум ударившего о раковину напора воды. Маша вошла и прищурилась, уворачиваясь от настойчивого луча солнца, под каким находится тень принцессы. – Привет. Рыжова отвернулась, почти демонстративно. – Нужна помощь? – не сдалась Искусница. – Машуля!!! – взмолилась Алиса, выскакивая из-за угла и махая мокрыми ладонями. – Ты в растениях хорошо разбираешься, подскажи что делать надо! А то я щас такого натворю, совсем не тик-так будет! Я итак уже тут понаделала, кажется. – У вас задание с растением связано? – с ноткой огорчения спросила девушка. – Лучше бы мне попалось. Ладно, зато помочь смогу. Что ты там успела сделать? Обиду можно отложить, если через бывшую подругу получится подружиться с неразговорчивой соседкой. Поморщившись от отвратной идеи, девушка подошла к столу и включила поисковой запрос, сканируя очками горшок и то, что внутри. – Как вы пытались его вырастить? – спросила она, поворачиваясь к Алёне. – Н-ну. Я поливала, – неловко промычала другая, пока маг огня молча смотрела на волшебный аксессуар, не собираясь отвечать. Положив ладони на бёдра, Маша деловито покачала черепушкой. – Так это непростое растение. Ему нужен совсем не такой уход. Похоже, профессор одолжил его у Индюка, – сказала она и зачитала информацию, которая высветилась на линзах. – Называется: столбовидный плющ. Способен самостоятельно выращивать для себя опору в виде крепкого ствола. Размер ствола зависит от эмоциональной связи тех, кто за ним ухаживает. Обычно приобретается ради восстановления доверия. Чем крепче связь, тем толще и выше ствол плюща. Имеет свойство цвести в зависимости от эмоционального диапазона людей вокруг. – Так поливать нельзя было? – спросила Стрелкова то, что действительно её волновало. – Можно, но необязательно. Короче говоря, нужно наладить отношения и он вырастет сам по себе. Я и не знала что такое бывает. Надо будет изучить эту тему. Закончив объяснение, она выжидающе улыбнулась одной из девушек, будто могла увидеть что-то, кроме ледяной неприступности. Возможно, может проскользнуть капелька благодарности? Прикусив щёку изнутри, Искусница неловко поёрзала и повернулась к выходу. – Не благодарите, – не удержавшись, съязвила она. Звучало почти искренне. Когда в кабинете осталось уединение, увы, не одиночное, ветер подозрительно замолк. Шелест листвы, заполняющий до этого недосказанность, исчез вместе с ним. Хранительница вдруг поняла, что требовалось сделать вместо обычного ухаживания. Мысли заметались, предлагая всё более безумные идеи побега. Казалось, она прислушалась к одной из них, как раздался голос. Без малейшего оттенка холода. – С чего бы ты хотела начать? Нервно сглотнув, Алиса встретила карий взгляд – и сразу пожалела о таком безрассудном решении. Уязвимость и вина плескаются в нём, больше не скрываясь. Нельзя идти на поводу чувств. Поэтому руки скрестились на груди, а ладони вцепились в локти. Защищаясь. – Это не обычное растение, ты слышала. Нужно говорить. Недвусмысленная точка в разговоре. Возродившаяся дистанция. Конец. – Да, – Алёна так, видимо, не считает. – И мы делаем это прямо сейчас. – Не так. Я думала, ты это понимаешь, – упрекнула ту Стрелкова, оставаясь несгибаемым изваянием в своей позиции. – Верно, я понимаю, – выдержав выверенную паузу, добавила: – Я не хотела. С чужой стороны лишь поднятая бровь. Не ясно, что имеет ввиду принцесса. – Мне тяжело даётся говорить, ведь никогда раньше не приходилось... – прокашлялась, не договорив, убегая глазами. – Впервые в моей жизни появился человек, ранить которого я не хочу. О. Вот о чём речь. Алиса не была готова. Точнее, была готова к чему угодно, кроме этого. Проморгалась, осмотрелась, не зная зачем, а после – в оцепенении уставилась на одногруппницу. Плечи отказались стоять прямо. Гордость сдулась, обида проступила на лице сжатыми губами и морщинкой меж бровей. – Ты важна для меня. И я хочу исправить то, что натворила, чтобы заслужить прощение. Но прежде... я раскаиваюсь и приношу свои искренние извинения. Рыжова выглядит не так, как обычно. Не любопытной, не равнодушной. Не той, для кого подобные слова могли быть пустыми. Она не боролась внутри с принципами, просто откинула их в сторону ради Алисы, а теперь стоит, перебирая пальцы за спиной. Сложно. Сердце забилось, вращая вместо крови жалость и восторг. Не успела девушка открыть рот, чтобы выдавить ответ, как со стороны задребезжал горшок, привлекая общее внимание. Росток в нём, бывший хлипким и тонким, увеличился в размерах. Керамика покрылась крупными трещинами, рассыпая землю. – Часики мои, – глухо промолвила Стрелкова, ошарашенно проследив за макушкой растения. Тот едва достал потолок. Другая повторила действие, слишком расчетливо для человека, который был на грани раскрытия души всего секунду назад. Оказанное влияние превзошло ожидания. – Изумительно, – сказала она ровно, самой себе, но волшебница рядом восприняла это по-другому. – Да, просто слов нет... – а потом нервный смешок, вернувшееся к сказанному внимание, реакция. – А! Я это... в общем, спасибо, точнее, э-э... ну. – Я буду стараться. Появился бутон. Маленький, ярко розовый. Он сразу расцвёл, словно не мог ждать дольше. Никто не заметил. Стрелкова не могла даже предположить, насколько эта девушка сентиментальна. Да, может, закрыта, но точно не та, какой хочет казаться. – Ты прощена! Можешь больше не говорить этого, если тебе сложно! Я всё понимаю, правда. Я не ожидала, что ты вообще способна на... Ой, эм... Рыжая хохотнула. – Задание мы выполнили. А как, это уже неважно. Осталось немного времени до конца занятий, не хочешь прогуляться? Алиса сдержала радостный визг, но от прыжка устоять не смогла: накинулась на чужое тело, повалив на пол обоих и ближайший стул.

***

Страх, печаль и раздражение смешались в одной рациональной студентке. Мешают наконец заговорить. Она знает, что упрямец первым ничего не скажет. – Я поняла суть задачи. Корвин приоткрыл глаза шире, словно поразился способностям анализа. Оскорбительно, но Маша проигнорировала. Подошла к артефакту, чтобы убедиться в собственной теории, и включила сканер. На очках высветилась таблица информации. – Как я и думала. Работа в парах, – вернулась она к пояснению. – Нам нужно говорить, чтобы оно срослось. А ещё нужно крепить одни и те же осколки. Они идентичны, уверена, ты заметил. Знает, что Корвин не глуп, и сказала об этом. В противовес вечным молчаливым унижениям... И что-то от такой сырой истины сдвинулось. Будто увидел он нечто новое, сокрытое за бесчисленными доселе оскорбительными выражениями. Все, кто работал с ним до неё, не выдерживали. Эта волшебница должна была поступить также. Должна была уже давно, но терпение её оказалось столь огромным источником воли, что это вызвало уважение. Ровно год Мария стойко держалась, и сдавать позицию не планирует. Теперь он увидел. Это больше не учтивое терпение, это попытка понять. Чистая и открытая настолько, что Корвин опешил. – Можем попробовать без слов. Поищем одинаковые осколки и будем сверяться. Должно сработать. Руки не теряли времени, стали собирать знакомый паззл. Сначала свой, неспеша, не глядя на застывшего по стойке смирно напарника. Затем второй, по той же схеме. Тот следит, не смея сдвинуться с места. В голову бьют вопросы, не требуя ответа. Она сейчас приняла его? Вот так взяла, и не стала требовать отдачи? Просто предложила решение, в котором ему не придётся подавать голос? Осознание всего разом не свалилось, подобно тяжкому грузу, оно мягко осело внутри – легко настолько, что тело отрезало доступ к остальному миру. Уши отказались воспринимать звуки правильно, заменяя их звоном. Ноги предали владельца, вынуждая прислониться к полке, ненарочно накренив ровный ряд книг. Глухой стук дошёл до Искусницы. Она обернулась и увидела потерянного не столько в пространстве, сколько в себе, парня. Сиплое дыхание вырывается из него вместе с панической дрожью. Взволнованный тон прорваться сквозь глухой купол: – Ты в порядке? – сжавшиеся зрачки открыли вид на ядовитые зелёные радужки. – Что случилось? Искреннее беспокойство ударило по лицу, как пощёчина. Звон оглушил сильнее прежнего. Да она... сам ангел. Корвин сглотнул. Из горла вышел невнятный хрип. Он действительно попытался ответить, уверить ангела, что переживать не стоит. Но она повела его в медицинский пункт, так и не дождавшись слов.

***

Мимо снуют студенты, высматривая мельком, чем таким занята очень нетипичная парочка из – как там его? – парня невидимки и Любавы, командира одной из лучших команд по флайтболу, девушки, разбившей десятки сердец без сожалений, а также той, кто проявил героический поступок во время учебной проверки. Зона отдыха кишит излишним вниманием к их столу, на каком блестит двумя несочитаемыми оттенками клисталлический шар. Бледный голубой и яркий красный, очевидно, не совсем то, что может означать спокойствие. Значит и до цели им ещё далеко, скрипя зубы признаёт отличница. Главная загвоздка в идиоте рядом. Будь задание одиночным, артефакт давно бы окрасился в умиротворённый белый. Без единого изьяна, как всегда. Однако Звездочёт решил иначе, поэтому шар рассчитан на считывание эмоций двух людей сразу. – Сосредоточься! – рявкнула Любава, уже на пределе. Веко дёргается, каблук стучит по полу. Эй сжался, всем своим нутром ощущая на какой тонкий лёд ступил против воли. Последние крохи терпения отчаянно удерживают напарницу от безрассудства: задушить его на глазах у всех. И никакая молитва, обращённая к детским сказкам, учащим детей милосердию, не поможет. Но надежда умирает последней. Он умрёт раньше. Глубокий вдох, вновь ладонь на стекле, напряжённый выдох через нос. Гул пропал, осталась тишина и ожидание. Секунда, две. Вьющийся дым засверкал оттенками разных цветов, пока не остановился на идеально белом. Как зимняя буря он закружился в танце, ища способ заполнить всё пространство. Рука парня последовала примеру: опустилась на предмет. Глаза закрылись в поисках покоя, но нашли только острый страх, переходящий в тошнотворную панику. Маленький купол загорелся борьбой. Тёмно синий в перемешку с пастельным зелёным закрутили вихрь вокруг белого, зажимая. В следующий миг веки парня раскрылись, наблюдая яростный, кроваво красный свет, словно взорванное ядро вулкана. Секунда, две. – Да ты издеваешься?! – прошёлся эхом по коридору крик, добираясь даже до лестничных пролётов. В углах зашептались, осуждающе окидывая взглядами невидимку. Прозрачная кожа покрылась мурашками. Свидетели готовы поклястся, что увидели скатывающуюся с его линзы слезу. Мимо этой сцены прошли две фигуры, незамеченные никем, кроме взвинченного мага иллюзий. Всё внимание тут же устремилось на одну из них. Хранительница. Что она здесь делает? Разве она не должна сидеть и выращивать сорняк в кабинете зельеварения? Неужели... неужели она справилась раньше Любавы? Из горла вышел сдавленный звук, и тогда волшебница столкнулась глазами со второй фигурой. Прищуренные в улыбке карие осмотрели её с головы до ног. Осанка сама по себе вытянулась, ожесточённая гримаса переключилась на спокойное выражение, но укол в груди напомнил об ущемлённой гордости. Она отвернулась, вдруг слишком занятая, чтобы отвлекаться. Положила руку на артефакт, и тот окрасился в неожиданный, предательский перломутровый.

Зависть.

Пришлось подавить новую волну негодования. Снова обстоятельства ищут, как бы нарушить улаженную систему. Мало того, что вчера кто-то увидел жалкую истерику, теперь ещё и этот недотрога попался в качестве худшего напарника века. Любимица неудачи, да? Чтож, тогда Алиса любимица удачи. События всегда на её стороне, даже если она проигрывает. Медленно копая себе яму уничижения, староста не заметила вернувшуюся в движение жизнь. Ученики перестали останавливаться около их стола, многие покинули диваны в зоне отдыха, позволяя свободно вздохнуть. Люди всё ещё были, но каждый занят своим делом. Именно в этот момент появилась она – та самая второкурсница, из-за которой ко всем статусам Любавы добавилось и гордое звание героя. И она, кажется, целенаправленно идёт к своей спасительнице. Каштановые волосы нелепо торчат из свободного пучка, пёстрая, но элегантная блузка смотрится несуразно, ведь вместо юбки, бывшей в прошлый раз, ноги закрыты свободными брюками, а на лице чуть ли не жирным шрифтом написано о восторге встречи. Она подбежала к столу, почти вибрируя, и на всю округу заголосила: – Привет! Я так рада снова тебя видеть! Знаешь, я раньше не интересовалась флайтболом, но не слышать о тебе про-осто невозможно, поэтому в тот день я тебя сразу узнала! И я теперь активно слежу за игрой! Мне так хотелось вновь встретиться с тобой один на один! Ты же спасла мне жизнь!!! Любава поморщилась, то ли от оглушительного визга, то ли от яркого сияния, исходящего от девушки. И как будто этого было мало, ходячий громкоговоритель добавила в два раза громче: – Я твоя главная фанатка!!! За спиной блондинки Эй закрывает уши, вдавливая перчатки в виски. Сегодня явно не его день. – Можно автограф? – Кхм, да, конечно, – любезно ответила командир «Молниеносцев», протягивая кисть для бумаги и ручки. Долго ждать не пришлось, однако вместо листка в ладонь легла чужая рука. Светлые брови поднялись, рот озадаченно приоткрылся. – Я... – О! Вы задание выполняете? Надеюсь, я не помешала, – а потом, приглядевшись к бушующему красками волшебному шару, спросила. – Нужна помощь? Нет. – Да! – взмолился парень позади, откровенно хныча. Любава не обернулась для гневной тирады только потому, что её конечность всё ещё зажата в другой. Гиперактивная личность подскочила к противоположному концу стола, прибивая Эя к дивану слишком явным присутствием. – Этот шар показывает эмоции, да? – Да, – нехотя ответила маг иллюзий. – Придурок не может сосредоточиться для достижения обычного спокойствия. – Мгм, – кивнула та. – Я могу помочь. – И как же? Загадочно прохихикав, последовала просьба попробовать заново. Горе-команда подчинилась, не особо сопротивляясь. Схватив угловатый подбородок, второкурсница принялась что-то шептать, глядя в очки немигающими глазами. Невидимка замер. Пространство закружилось, погружая сознание в прострацию, в пустоту, в бесконечную безмятежность. Стеклянный купол вспыхнул белоснежным светом. Перчатка соскользнула под стол, на колени, а артефакт остался гореть мягким белым. Старшекурсница удивлённо глянула в сторону фанатки, тоже убирая руку. – Какая у тебя стихия? – Ну... у меня не то чтобы стихия, – нехарактерно замялась. – Это довольно специфичная способность. Я надеюсь она не напугает тебя... В-в общем, гипноз. Губы расползлись в ошарашенную улыбку. Вот так удача! Младшая с сомнением поёрзала, отпуская подбородок парня. Тот клюнул носом и оглянулся, пытаясь понять что произошло. – Свободен, – прошипела ему староста. Эй, не теряя времени, ускакал по коридору, благодаря детские сказки о милосердии. Второкурсница заняла освободившееся место. – Надо же, какая уникальная сила! Должно быть ей непросто управлять. – Правда? Я только начинаю учиться, у меня ещё многое не получается. Но я никогда не стала бы использовать это в плохих целях! Никогда! – Конечно. Разумеется, не стала бы, – задумчиво согласилась Любава. Схватила кристальный шар. – Спасибо за помощь. И... как тебя зовут? – Злата. – Чтож, Злата. Надеюсь, ещё увидимся! – А... – крикнула она в спину. – ...как же автограф? Но спасительница уже не слышала. Или сделала вид. Постучав пальцами по столешнице, Злата уже намеревалась уйти, но напротив сел парень, встреча с которым случилась впервые. Он вроде сидел неподалёку. Должно быть, подслушивал. – Слушай, дам тебе совет пока не поздно. Не связывайся с Любавой, – заговорчески сказал он, нагибаясь вперёд. Эльфийские ушки настороженно дёрнулись. – Ты кто такой вообще? – недовольно протянула студентка. – Тот, кто знает о чем говорит. И я могу тебе гарантировать, это знакомство ничем хорошим не кончится. – Слушай, не лезь не в своё дело, а, – фыркнула она и поднялась, не собираясь слушать бредни какого-то незнакомца.

***

– Я в этом не сильна, ты знаешь, однако я слышала извинения принимают легче, если прийти с подарком. – Хорошая идея! – счастливо подпрыгнула Стрелкова. – Поможешь выбрать что-нибудь? – Сомневаюсь, что мой вкус порадует твоих подруг, – уклончиво промычала Рыжова. – Ну же! Можешь просто походить со мной, пока я выбираю. Мне нужно... не знаю, одобрение? Одна я буду не уверена, что выбрала то, что нужно. – Если для тебя так будет спокойней, что ж, почему бы нет.

***

– Девочки, я хотела поговорить с вами, – бормочет в пустоту этажа Алиса, сверля взором знакомую дверь. – Хотела извиниться за всё. И ещё сладкий тортик, вот, принесла. Готовится. Подходящие слова не пришли на ум чудом. Они вообще не пришли. Но отступать поздно, поэтому она стучит. Никто не открыл. Может, время позднее? Проверила телефон: двенадцать ночи. Простонала, запрокинув голову. Затем ткнулась лбом в дверь с размаху – и та открылась.