рефлексия

— Где Снейп? Опять опаздывает? — Аластор своим здоровым глазом смотрел на Дамблдора, а волшебный в это время сверлил взглядом укромный угол гостиной, в котором всегда сидел Северус, как обычно подальше от всех. Сегодня угол пустовал. — Северуса сегодня не будет, — спокойно ответил Альбус. — Собрание состоится без него. Сириус вздохнул и почувствовал разочарование, смешавшееся с тревогой: опять. — Опять?! Вы хоть знаете, куда он пропал? Это уже второй пропуск, нам нужна информация! — в тоне Аластора сквозит раздражённое недоверие и разочарование, и Сириус никак не мог понять, злился ли аврор конкретно на отсутствие Снейпа из-за невозможности в очередной раз поругаться с ним и попытаться раскрыть в нём предателя, или же по причине банальной бесполезности собрания без присутствия шпиона. Обстановка в магической Британии была накалена до предела, когда Орден не мог сделать лишнего движения без необходимой информации о перегруппировках Пожирателей Смерти: любая возможная стычка грозила стать началом полномасштабной войны, и к этой войне сторона света не была готова. Дамблдор выбрал тактику избегания и максимального оттягивания неизбежного столкновения. Разумеется, такая сильная зависимость от человека, который потенциально мог быть предателем, нервировала Грюма, и в последнее время аврор был взвинчен до крайности. — Северус занят очень важным делом, по моему поручению, — голос Дамблдора звучал всё так же спокойно, но Сириус чутко уловил в нём ноты тщательно скрываемого раздражения. Бродяга посмотрел на Ремуса и заметил, что оборотень тревожно кусает губы: сегодня должно было наступить полнолуние, и Рем оставался без аконитового зелья. Несмотря на то, что в прошлом году Нюниус сделал всё, чтобы Лунатика отстранили от работы преподавателем, снабжать его аконитовым зельем он продолжил исправно, видимо, по просьбе Дамблдора. Поскольку зелье необходимо пить свежеприготовленным, хранить его запасы было невозможно, следовательно, отсутствие Снейпа обозначало отсутствие зелья. Сириус вздохнул и вновь испытал приступ тревоги: Снейп куда-то пропал сразу же после того, как покинул дом Сириуса. Гарри в письме радостно поведал, что уроки ЗоТИ временно стал вести сам Дамблдор, потому как Снейп куда-то уехал. Гарри выражал надежду на то, что этот ублюдок уехал навсегда, и Сириус в другой раз непременно с ним бы согласился. В другой раз. Сейчас же, кроме нарастающего чувства тревоги, он не испытывал ничего. Ведь он, в отличие от остальных, прекрасно знал, как «весело» Снейп провёл три дня в его доме. Куда он мог отправиться после этого, учитывая, что явно был ещё не совсем здоров? К Волдеморту в логово? От этой мысли становилось не по себе. К какому-нибудь целителю за помощью? Что за дело такое важное, из-за которого Снейп отсутствовал уже третью неделю? — Давайте о делах, — Ремус, продолжая нервно кусать губы, прервал негодующие излияния Аластора. — В прошлую луну я был в румынских лесах, и я опоздал, Сивый успел до меня. — Сколько оборотней ушло, тебе удалось узнать? — Аластор всё ещё хмурился и пытливо сверлил взглядом пустующее место Снейпа. — Около сотни, и это, вероятно, ещё не все. — Это даёт нам возможность попытаться заключить союз с вампирами… — Не думаю, — в разговор вмешался Чарли. — Румынские вампиры представляют собой крайне закрытое сообщество, и в дела волшебников предпочитают не вмешиваться. Что до британских кланов… они слишком безумны и опасны, уж поверьте, я имел с ними дело. — Ты мог бы попытаться разузнать, Чарли, — сказал Грюм, — если у тебя есть связи… — Связи есть… Сириус слушал, но не очень внимательно, просто потому, что планы Ордена касались его лишь постольку-поскольку: запрет покидать собственный дом и статус беглого преступника в глазах магического сообщества лишали Сириуса возможности хоть как-то участвовать в делах Ордена. Это угнетало его и уязвляло до такой степени, что он в последнее время был не слишком активен на собраниях, просто чтобы лишний раз не расстраиваться. В прошлом году Волдеморту удалось заманить Гарри в ловушку с помощью Сириуса, и Бродяга едва не погиб, кинувшись крестнику на помощь. Беллатриса метнула в него убивающее проклятье, но его спасла Тонкс, отшвырнув в сторону. С того дня к своему запрету покидать дом Блэк стал относиться чуть более серьёзно — он очень боялся снова подвергнуть Гарри опасности. Сегодня на собрании Бродяга не вслушивался ещё и потому, что был занят размышлениями о полученном от Дамблдора задании. Прошло достаточно времени с того момента, и Блэк успел тщательно обдумать всё, что подслушал в тот вечер. Помимо того, что Дамблдора и Снейпа связывало общее прошлое, Бродяга вспомнил, что слышал о некоем обещании, которое Нюниус дал директору, а также о жертве, которая должна была фигурировать в игре. Чем больше Сириус размышлял об услышанном, тем больше убеждался в том, что в этой войне Снейп, вероятно, не просто был на стороне Ордена, но и, во-первых, знал о планах Альбуса намного больше других, во-вторых, в этой самой войне играл по-настоящему значимую, если не одну из ключевых, роль и, в-третьих, должен был стать той самой, необходимой для всеобщего блага, жертвой. Осознавать это было странно и почему-то грустно: Северус Снейп был последним человеком, который должен был играть такую сложную роль. Его роль — это чёртов сукин сын, вечно выходящий сухим из воды, эгоистичный, подлый и зловредный, существующий исключительно для того, чтобы портить жизнь воинам света. Этот облезлый носатый заморыш должен был прятаться в подземельях и выходить с выгодой для себя из любой передряги, ему ничто не должно было угрожать. Ведь Снейп не обладал ни силой духа, ни физической силой, ни кругом поддержки для такой сложной роли. Это было неправильно. Снейпа не было жалко пускать в расход, ведь он был мерзким ублюдком, и всё же, он не должен был… не он. Кто угодно, но не он. Эта его роль в войне казалась Сириусу абсурдной и невозможной. Может быть потому, что в Снейпе Бродяга видел не взрослого тёмного волшебника, который водил за нос Волдеморта, а Нюниуса? Мелкого, тощего замухрышку, которого они с Сохатым обожали доводить до истерик в школьные годы. И какой из Нюниуса герой, спрашивается? У Дамблдора что, совсем не было других вариантов? Нашёл, на кого повесить всех собак… совсем крышей поехал, старик. Сириус вообще, с некоторым раздражением, это заметил: в последнее время всё, что было связано с Нюниусом, вызывало внутри Блэка смутное, печальное чувство, трудно поддающееся объяснению.

***

Собрание вскоре закончилось, и после ужина Ремус остался, чтобы провести луну с Сириусом в его анимагической форме. Выглядел оборотень паршиво: его знобило, мелко потряхивало, и он заметно нервничал. — Я уже отвык, — Люпин откинулся в кресле и теперь смотрел в потолок. Настенные часы пробили восемь часов вечера. Бродяга наполнил гранёный стакан огневиски и стал мерно покачивать его в ладонях, наблюдая за тем, как свет играет бликами в янтарной жидкости. — Отвык, — Люпин вздохнул, — или привык, даже не знаю, как будет правильнее. — Привык, — Сириус кивнул, — точно привык, к хорошему быстро привыкаешь. Но это ничего, Рем, я буду рядом, да? Переживём. У меня в доме хорошие… подвалы. — Не сомневаюсь, — Ремус мрачно хмыкнул. — Слушай, Рем, — Сириус отпил из стакана и прищурился от удовольствия, — а ты вообще про родителей Нюниуса что-нибудь знаешь? — Про родителей? — Ремус удивился. — С чего бы мне знать? И почему ты об этом спрашиваешь? — Да так, — Сириус пожал плечами, — просто… Ему захотелось рассказать про случившееся: про то, что Снейп чуть кони не двинул, про подслушанный разговор и поручение Дамблдора, но он подумал о том, что вряд ли Альбусу это бы понравилось и решил пока что молчать. Задание, скорее всего, было секретным. — Просто он вроде как работает на Орден, доверенное лицо и всё такое, а в сущности, мы о нём вообще ничего не знаем, кроме того, что он носит метку. Так себе союзник, не находишь? Он со школы увлекался тёмными искусствами, а потом сразу же принял метку. И Дамблдор ему, чёрт побери, доверяет. Причём доверяет больше, чем другим. Странно, согласись. Он хочет, чтобы и мы ему доверяли, но вся информация, которую мы о Снейпе знаем, не располагает к доверию. — Ну… он любит шоколадные кексы, — задумчиво протянул Ремус, — а мать у него вроде умерла давно, ещё когда он в школе учился. — Шоколадные кексы, серьёзно? — Бродяга хохотнул, а потом сразу же посерьёзнел. — А откуда ты знаешь про мать? — Подслушал как-то на шестом курсе. Макгонагалл попросила Снейпа остаться после уроков, а я последний уходил из класса, ну и услышал: она ему соболезнования выражала, сказала, что это ужасная трагедия, сказала, если ему нужно об этом поговорить, то она всегда выслушает, и ещё что-то говорила. — А он что ответил? — Сказал, что привык и ему так нормально, одному. Я не помню точно. Сириус не помнил, чтобы на шестом курсе Нюниус выглядел убитым горем. Он вёл себя как обычно, и про его мать вообще никто ничего не говорил. Обычно такие вещи становились известными всей школе. Снейп был, конечно, непопулярен у своих сокурсников, но всё же… всё же. Ремус мог бы и сказать. Они бы с Джеймсом тогда не стали к Нюниусу цепляться. В том году они, кажется, не слишком уж увлекались хулиганством: Джеймс был очень занят ухаживаниями за Лили и ему было не до школьной вражды. Но по мелочи они к слизеринцу всё равно цеплялись постоянно. Сириус сосредоточенно пытался вспомнить, как именно они шутили над Снейпом на шестом курсе, и пришёл к выводу, что самым крупномасштабным розыгрышем должен был стать тот случай, когда они решили связать слизеринца, притащить в ванную старост и помыть ему наконец-то голову. Без драки, конечно, не обошлось — сдаваться в плен Снейп ну никак не хотел, но в целом всё прошло тогда безобидно, без увечий. Мародёры тогда действительно просто помыли Снейпу голову, сопровождая сие действо весёлыми песенками и заливистым хохотом. А потом заплели ему косички и хвостики с кокетливыми зелёными бантиками, и заколдовали так, чтобы расплести их было невозможно. Правда, Нюниуса тогда пришлось раздеть, из-за чего его школьная форма в процессе понесла некоторый урон, ну и гад тогда чуть в воде не захлебнулся, но в этом он был сам виноват: нечего было так брыкаться. Не брыкался бы, и всё бы прошло вообще спокойно. Нужно же было его как-то к гигиене приучать. Причёска у Снейпа тогда уморительная вышла, в сочетании с этим его огромным горбатым носом, настоящая Слизеринская Принцесса… даже профессора улыбались, из-за чего Снейп каждый раз краснел, как помидор и злобно шипел что-то невнятное. Это не было жестоко, это даже пошло Нюниусу на пользу: девчонки к нему подходили пару раз, внимание обращали. Сплошная польза! Сириус бы его и сейчас с удовольствием связал, чтобы намылить эти его сальные патлы хорошим шампунем. Он и так рожей не вышел, так ещё и не следит за собой совсем, придурок. — А про шоколадные кексы ты откуда знаешь? — Мы же весь прошлый год с ним вместе работали, — Ремус улыбнулся, — ну я и заметил: он вообще почти ничего не ест, кроме сладостей, но особенно любит кексы. — Нюниус и шоколадные кексы, Мерлин всемогущий, у меня в голове не укладывается… А шоколад готовится из крови и слёз невинных детишек, которых он безнаказанно стращает изо дня в день? — Да ладно, — Ремус продолжал улыбаться, — Северус ведь такой же человек, почему бы ему не любить шоколадные кексы? — Ну да, действительно, почему бы и нет. Сам-Знаешь-Кто, наверное, тоже кексы любит, или блинчики с вишнёвым джемом… — Северус на нашей стороне, — Люпин перестал улыбаться, — мы уже это обсуждали, Сириус. — Почему ты его всегда защищаешь? — А что, не должен? — Вообще-то нет, из-за него тебя с работы выгнали. — Но зелье ведь он мне варит до сих пор. — По приказу Дамблдора, уж не по своей воле, поверь. — Может, и по своей, — Ремус зябко поёжился, встал с кресла и лёг прямо перед камином. — Я думаю, он это из ревности и обиды сделал, — с тихим сожалением сказал Ремус, — мы ведь с ним неплохо сработались под конец года. — Ты и Нюниус? — Совершенно верно. Он меня сперва жутко ненавидел и всячески мне пакостил. А потом как-то постепенно перестал, даже здороваться начал. И после каждой луны мне домовой эльф приносил восстанавливающее зелье, хорошее, кстати, такое трудно купить. Я думал, это от Дамблдора, а потом эльф случайно проболтался, — Ремус засмеялся. — Ну, я к Северусу потом пришёл, спасибо хотел сказать, так он там от стыда чуть сквозь землю не провалился, наорал на меня и выгнал, сказал, что понятия не имеет, откуда зелье. Я думаю, он меня стал считать… ну, кем-то навроде друга. А потом в этой хижине, когда мы с тобой встретились, наверное, решил, что я его предал, раз начал тебя защищать. Взъелся за это и отомстил. Но зелье он мне продолжает варить. Дамблдора это приказ или нет, но в любом случае, если бы он очень хотел отказаться, он бы это сделал. Ремус замолчал. Сириус разглядывал огневиски, плещущийся на дне стакана, и размышлял об услышанном. Слова о том, что Лунатик мог сдружиться с Нюниусом, Бродягу неприятно покоробили, потому что до нынешнего момента он считал, что друзей у Снейпа по определению быть не может. Иначе чего ради Дамблдор бы дал Сириусу такое задание? Мог бы тогда Ремуса об этом попросить, раз уж они с Нюниусом нашли общий язык! Почему страдать должен непременно Бродяга? Кроме того, Ремус — его, Сириуса, друг, а не каких-то там Нюниусов! — Я думал об этом, о доверии, — Лунатик завороженно наблюдал за тем, как горит огонь в камине, — Дамблдора не так просто обмануть, Сириус, ты же понимаешь? Я думаю, веская причина должна быть, просто она, как мне кажется, очень личная. Что-то, о чём так просто не рассказывают. Дамблдор же Снейпа от Азкабана отмазал, не просто так он это сделал. Он только с виду такой всепрощающий, но на самом деле он победил Гриндевальда. Его ум остёр, как бритва, и он очень проницательный. Так что причина, должно быть, глубже, чем мы думаем. Вот так! Выходит, о некой «личной причине» Лунатик догадался уже давно! И безо всяких подслушанных разговоров! Сириус посмотрел на своего друга по-новому, так, будто впервые его видел. Всегда ли Рем был настолько глубокомыслящим и вдумчивым, или это пришло к нему с годами? В школьные годы Бродяга был не очень-то занят личностью Лунатика, просто потому что всё его внимание всегда занимал Джеймс, и сейчас вспомнить, каким был Ремус раньше, никак не получалось. Азкабан плохо влиял на память, очень плохо. — Дамблдор… всё только на нём и держится, — Сириус поморщился, — он уже очень сильно немолод, Рем, силы не те. Кроме того, почему ты решил, что «личная причина» — это хороший аргумент? Что если его личное отношение к Снейпу и является ошибкой? Что если он излишне субъективен? Ремус хотел что-то ответить, но вместо этого навострился, встрепенулся, вскочил на ноги и уставился на камин. Сейчас как никогда он напоминал затаившегося волка: взъерошенный, глаза кажутся желтоватыми из-за отблесков огня, вытянувшийся в струну. Все его чувства накануне луны всегда обострялись до крайности. И на этот раз Рем всполошился не просто так: буквально через минуту камин озарился зелёной вспышкой, и в кухне появился Снейп. Он шагнул из камина, неприязненно огляделся и остановил взгляд на Ремусе: — Люпин… — Поздновато для гостей, Нюнчик, собрание уже давно закончилось! — Сириус против воли широко улыбнулся и почувствовал, как с души свалился камень. Снейп выглядел как обычно: мерзкий, злобный, носатый утырок. Умирающим он не казался: во взгляде горел совершенно здоровый огонёк презрения ко всем и вся. Недовольный и зловредный. Это хорошо: зловредный Снейп — нормальный Снейп. Сальные волосы шпиона неприветливо всколыхнулись, когда он повернул голову в сторону Бродяги. Здороваться и как-либо реагировать на реплику Блэка нужным он не посчитал, вместо этого демонстративно поставил на стол флакон с зельем. — Ты принёс его, Северус, спасибо, — Ремус с облегчением выдохнул и закусил губу, только сейчас Сириус заметил, насколько его друг был подавлен до сих пор. — Я думал, ты не придёшь сегодня, Дамблдор сказал, что ты куда-то уехал, я думал, что в этот раз мне придётся обходиться без зелья, думал, что ты… — Пей зелье молча и не отнимай моё время, Люпин, — Снейп небрежно облокотился бедром о стол и сложил руки на груди в защитном жесте. — Куда ты уезжал, Снейп? — Сириус почувствовал раздражение от того, что шпион его демонстративно игнорирует, и решил вынудить Снейпа взаимодействовать с собой. — Если бы Дамблдор посчитал нужным, он бы пояснил, куда. Раз он этого не сделал, Блэк, значит, информация не предназначена для тебя. Вообще-то с «абсолютно нормальным Снейпом» Сириус, пожалуй, поспешил. Приглядевшись к зельевару получше, он заметил, что выглядит тот измотанным и раздражённым сверх меры. О стол облокотился тоже не просто так. Значит, вернулся он сегодня и, видимо, сразу же зелье варить кинулся для Ремуса. Бледная немочь… грохнется тут опять, откачивай его потом. Тупица. Нос свой опять морщит. Мерзкий нос. Мерзкий Снейп. — Секреты, секреты, секреты, — Бродяга хмыкнул, — как обычно: ты нам доверяй, но правду мы тебе не скажем. — Претензии предъявляй к Дамблдору, если у тебя, конечно, смелости хватит, — злобно ответил Снейп, явно не настроенный на перепалку. — Люпин, ты специально медлишь?! Пей быстрее, у меня ещё дел много! — Не торопи его! — вступился за друга Сириус. — Эту гадость не так-то просто выпить! — Её готовить не так-то просто, Блэк! А выпить легко! — Я сейчас, Северус, погоди, — Ремус торопливо взял флакон в руки, откупорил и сделал первый глоток, подавив рвотный позыв. Нюниус, с явным удовольствием закоренелого садиста, наблюдал за тем, как Ремус давится лекарством. Что ни говори, а ублюдок он тот ещё: одной рукой пряник даёт, другой — пощёчину. Наверное, раньше Сириус бы с ним поссорился, но с недавних пор видеть Бродяга стал глубже и ему перестал всюду видеться исключительно злой умысел в поступках Северуса. Кроме того, недавний разговор с Лунатиком тоже повлиял: Люпин уверял, что Снейп считал его другом и по-своему пытался о нём заботиться, и это не могло не повлиять на Сириуса. Ведь, если присмотреться, то Нюниус, вместо того чтобы отдыхать после своей очередной миссии, зелье всё же сварил. Потом примчался сюда под полночь, крайне уставший, следит за тем, чтобы зелье было выпито. А ведь мог бы не варить: остался бы Рем без лекарства на одну луну, Снейпу-то какое дело до этого? Собственные размышления подтолкнули Сириуса на очередную глупость: — Снейп, слушай… можем мы с тобой отойти, переговорить кое о чём? Оторвавшись от созерцания уже зелёного от тошноты Ремуса, Северус неохотно перевёл на Бродягу подозрительный, колючий взгляд: — Никаких разговоров, Блэк, я же сказал… — Это займёт одну минуту. Внутри зельевара явно боролись зловредность и подозрительность с природным любопытством: чего это Сириусу Блэку могло от него понадобиться? Сириус на это и рассчитывал: Нюниус вечно совал свой длинный нос везде и всюду, и, как Блэк и предполагал, не утерпел и сейчас. Любопытство победило внутреннюю гадину. Снейп поджал губы и молча вышел в коридор, Сириус последовал за ним, отметив, что чёрная мантия шпиона развевается сегодня при ходьбе чуть менее пафосно, чем обычно. Видимо, чёрная мантия тоже устала. — Чего тебе нужно, Блэк? — Шпион снова облокотился о стену, только теперь уже спиной, и снова сложил руки на груди. Вблизи стали видны залёгшие под его глазами глубокие тени и сетка красных капилляров, окруживших чёрные радужки со всех сторон. Похоже, кое кто не спал в эту ночь. — Научи меня готовить аконитовое зелье. — Тебя? — Снейп издевательски вскинул брови, а потом скривился, как от зубной боли. — С чего бы мне, Блэк, учить тебя чему-то? Мне хватает Поттера с его жалкими легиллименческими потугами. — Во-первых, не смей называть Гарри жалким! А, во-вторых, Сегодня ты едва не опоздал, Рем мог остаться без лекарства. — Пережил бы один раз, ничего бы с ним не случилось, — Северус скривился ещё сильнее, и ядовито добавил: — у него ведь есть замечательный пушистый дружок, который помог бы ему пережить обращение. Сириус услышал в его тоне что-то отдалённо напоминающее ревность, задетую гордость и обиду. Ну ещё бы: он старался, готовил, а его обвиняют в том, что он чуть не опоздал. Сириус вздохнул и мысленно попытался заставить себя не идти напролом. Снейп был излишне обидчивым и злопамятным, и всюду пытался найти подвох или попытку ущемить свою хрупкую гордость. Сириус ненавидел таких людей: с ними всегда было трудно, потому что Бродяга не отличался чувством такта и всегда предпочитал честную прямолинейность. Он и сам был отходчивым и в людях это качество ценил. Если бы не задание Дамблдора… впрочем, если Снейп действительно не был предателем, то с ним стоило наладить отношения не только из-за просьбы Альбуса. — Мы тебе за это благодарны, я и Рем. — Твоя благодарность, Блэк, это то, в чём я совершенно точно не нуждаюсь. Злобная морщина между бровей Северуса, не смотря на его холодный равнодушный ответ, впрочем, стала чуть менее заметной. Сириус усмехнулся. Снейп, кажется, и правда ждал признания. Значит, этому желчному слизняку всё же было не всё равно и благодарность даже такого человека, как его злейший враг — Сириус Блэк, была приятна его честолюбию. Тогда вовсе не удивительно, что он стал считать Рема своим другом: Лунатик никогда не скупился на слова признательности и всяческие мелкие комплименты. Доброе слово и Снейпу приятно… надо же. — И всё равно спасибо тебе. Ты сам говорил, что я всё время бесполезно отсиживаюсь дома… При этих словах морщина между бровей Снейпа стала ещё чуть менее выраженной, а в уголках губ появились едва заметные ямочки, намекающие на явное удовольствие от того, что Сириус говорил сейчас. Злобная скотина. Ему бы только позлорадствовать! Терпи, Сириус, терпи. — Было бы логично, если бы зелье готовил я, раз уж дел у меня не много. Тебе меньше обязанностей. Мало ли, на какую ещё миссию тебя Дамблдор отправит. Должен кто-то ещё уметь варить лекарство, иначе Рем станет небоеспособным, а это минус человек в Ордене. Сириус внимательно следил за выражением лица Северуса: оно казалось сейчас торжествующе злорадным. Но что-то горькое, как показалось, Сириусу, всё же промелькнуло на мгновение: тонкие брови слегка дрогнули, Снейп отвёл взгляд и некоторое время молчал, размышляя над просьбой Сириуса. Было ли дело в том, что он чувствовал себя обязанным Бродяге за его недавнюю помощь, или же он вспомнил о своей роли в войне и понял, что однажды Рем действительно останется без лекарства, однако ответил Снейп неохотно, но всё же утвердительно: — Хорошо, Блэк. Я научу тебя варить аконитовое зелье. Если, конечно, у тебя умения хватит… — Я не так плох, как ты думаешь. Сириус имел в виду вовсе не зелья, но Снейп понял его по-своему. — Зелье действительно сложное, Блэк, оно многоосновное и требует опыта в алхимии. — Я не подведу. — Неправильно сваренное, оно способно запросто отправить твоего ненаглядного дружка на тот свет. — Я буду внимательным. — Приведи в порядок свою лабораторию, и подготовь все необходимые ингредиенты, список я пришлю с совой. Я не собираюсь тратить свои запасы на твои потенциально неудачные попытки… — Под порядком в лаборатории ты имеешь ввиду…? — Никакой пыли, грязи и копоти. Настрой весы, наточи инструменты… — Надень школьную форму, сядь за партой смирно и будь хорошим мальчиком! — не выдержал Сириус. Снейп шутку не оценил, он злобно прищурился: — И никаких глупых шуток и пререканий, Блэк. Упражняться в остроумии будешь на собраниях, когда вы в очередной раз любезно решите перемыть мне кости за моей спиной вместо того, чтобы заниматься делом. — Всё, что я о тебе думаю, Снейп, я могу сказать тебе в лицо! — Сириус начал злиться, потому что почувствовал неприятный укол от слов Снейпа касаемо перемывания костей. — И что же, Блэк, ты обо мне думаешь? — шелковым голосом поинтересовался Северус. — Говори, не стесняйся. Бродяга чертыхнулся про себя и сделал глубокий вдох. Чтож, никто и не обещал, что будет легко. Снейп был просто невыносимым. Интересно, он со всеми так разговаривал, или только со школьными врагами? У Сириуса зачесались кулаки и только память о том, что Нюниус совсем ещё недавно болел, заставила его взять себя в руки. — Я думаю, что ты охренеть как устал и, видимо, всю ночь не спал, так что вероятно, ты мечтаешь скорее попасть домой и отдохнуть. Я не собираюсь тебя задерживать и с тобой ругаться, Снейп. Мы договорились, что ты меня научишь варить лекарство для Рема, я это ценю. Спасибо. Лицо у Снейпа скисло, вид стал разочарованный, и мысленно Сириус начислил десять баллов Гриффиндору за свою находчивость. Наверняка Нюниус под благовидным предлогом хотел психануть и отказаться обучать школьного врага, но увы, не вышло. Сириус оказался умнее. — В пятницу, в восемь часов вечера. — Хорошо, буду ждать. — Смотрю на твоё лицо и чувствую, что я непременно об этом пожалею, Блэк, — шпион устало вздохнул и подавил зевок. — Не пожалеешь, Снейп. Зато представь, потом как хорошо будет: вам не придётся больше с Ремом видеться лишний раз. — Возможно, оно действительно того стоит, — кисло ответил ему Северус и Бродяге показалось, что шпион чем-то расстроен.