Останься

      Оливия подошла к кровати, на которой сидела ошеломленная Элоди, стараясь двигаться медленно и осторожно. Каждый её шаг был обдуманным, каждый жест — плавным, чтобы не спугнуть хрупкое создание, забившееся в угол.       Девушка подняла на неё взгляд, полный полного, абсолютного непонимания.       — Я не Амелия! Я Элоди! Я не Амелия! — её голос сорвался на визгливый, почти истеричный шепот. Она сжалась в комок, пытаясь стать меньше, незаметнее.       — Хорошо, милая, хорошо, — голос Оливии был тихим, убаюкивающим, но в нем слышалась — твердая уверенность. — Я буду называть тебя Элоди, как ты хочешь. Но я видела это пятно на маленькой Амелии. И у тебя такое же. Ты, как и она, знаешь несколько языков. А ещё ты невероятно упрямая, точь-в-точь как она. Моя матушка узнала тебя. И мне кажется, ты сама почувствовала что-то, когда встретила её во дворе. Ты просто ещё не осознала этого.       — Но я не Амелия! — в голосе Элоди снова зазвенела паника.       — Хорошо, не волнуйся, не волнуйся так…       — Я всегда была рабыней! Я помню только, как меня продавали, обменивали и проигрывали! Ничего другого не было в моей жизни!       — Ты была маленькой, когда на замок напали, — настойчиво, но мягко продолжала Оливия, опускаясь на колени перед кроватью, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ты пережила кошмар. Ты всё забыла. С одной стороны, я хочу, чтобы ты вспомнила. Вспомнила меня. Нас… Но я не хочу, чтобы ты вспоминала тот ужас, тот день, когда ты потеряла всё… Постарайся вспомнить нас, Амелия… Элоди… — в её собственном голосе прозвучало отчаяние.       — Я не Амелия! — снова простонала девушка, закрывая лицо руками. — Я Элоди! Элоди!       В дверь постучали. Тихий, но настойчивый стук вернул Оливию к реальности.       — Войдите, — она выдохнула, не в силах скрыть усталость и растерянность.       В комнату вошла Екатерина с серебренным кубком в руках.       — Мне сказали, принесли успокаивающий отвар для Элоди, — она бросила полный жалости взгляд на девушку, сжавшуюся в комок на кровати. — Герцогиня Тереза мне всё рассказала. Если позволите, я займусь девушкой.       Оливия, выглядевшая потрясённой и вымотанной, беспомощно кивнула.       — Хорошо. Пусть примет ванну. Накорми её. И позови меня, когда она успокоится. Я… Попробую поговорить с ней ещё раз.       Она вышла, оставив Элоди на попечение Екатерины.       — Я Элоди… — простонала девушка, не открывая лица.       — Хорошо, милая, ты Элоди, — голос управляющей был спокойным и материнским. — Выпей это. Тебе полегчает.       Она протянула кубок, и Элоди на удивление послушно сделала несколько глотков горьковатой теплой жидкости. Действие отвара было почти мгновенным — напряжение в плечах немного ослабло, дрожь стала не такой сильной.       — Пойдем в купальни? Ванна уже готова. Тёплая вода успокоит тебя. Потом позавтракаешь, повар приготовила твои любимые блинчики с мёдом. Пойдем, дитя.       Екатерина помогла ей подняться и, закутав в мягкое покрывало, повела по коридорам. Элоди шла, почти не чувствуя под собой ног, погруженная в ошеломленное оцепенение. Добравшись до купальни, она тяжело опустилась в наполненную ароматной водой ванну и закрыла глаза. Теплота обволакивала её, но не могла прогнать ледяной холод внутри.       — Слишком много для одного утра, да, дорогая? — тихо спросила Екатерина, присаживаясь на краешек каменной скамьи.       Элоди вздохнула, обхватив колени руками.       — Я не понимаю… Почему? Я не Амелия. Я не понимаю, почему они так говорят…       — Я видела Амелию маленькой пару раз, — задумчиво сказала Екатерина. — Вы и правда похожи. Ты упрямая, как и она. Умная. Красивая. Но я никогда не видела того пятна и не купала её, если о нём знают госпожа Оливия, госпожа Тереза и даже сама герцогиня Александра… Все трое ошибаться не могут.       — Что… Что произошло с Амелией? — тихо спросила Элоди. Вода тихо плескалась вокруг неё.       — Было нападение кочевников… Такое часто бывает на приграничных с Пустошью территориях. Они нападают, грабят, убивают, уводят пленных и снова исчезают в своих бескрайних пустынях. Замок твоей матушки, графини Монтейн, был близок к их границам. Но раньше кочевники не заходили так далеко. Графиня не была воительницей, как герцогиня Александра. Замок не был готов к обороне в тот день… Нападение было стремительным. Никто не знает, как именно всё происходило. Только одна женщина, смогла выбраться и добраться до замка Декстер. Она рассказала, что произошло. Герцогиня Александра и Оливия прибыли туда, как только смогли но… Было уже поздно. Остались лишь пепелище, тела… Два тела… Графини и маленькой девочки… Все приняли тело ребенка за маленькую графиню Монтейн и похоронили вместе с матерью.       Элоди слушала, не шевелясь.       — Все эти годы Оливия страдала, — тихо продолжала Екатерина. — Помнила о своей маленькой подруге. Они были больше чем подруги. Они были помолвлены в детстве. Оливия так и не смирилась с тем, что потеряла её.       — Но я не она, — снова простонала девушка. Её голос был полон безнадежности.       — Пока что слишком многое сходится, дитя. Тебя отвезут в замок Декстер. Там есть портреты, письма маленькой Амелии… Всё проверим. Всё решится. Не надо так переживать, госпожа Амелия.       — Я Элоди! — это был не крик, а сдавленный, разбитый стон. Элоди снова закрыла уши руками и сжалась в воде, как будто пытаясь спрятаться от всего мира, от этой чудовищной правды, что на неё обрушилась.