Глава 13. Кардиган (cardigan)
23 декабря 2025 г., 12:00
ПАНИКА В КАНУН РОЖДЕСТВА
ВОЛАН-ДЕ-МОРТ МЕРТВ, НО РЕВОЛЮЦИЯ ЖИВА?
МИНИСТР ЗАЯВЛЯЕТ, ЧТО СИТУАЦИЯ ПОД КОНТРОЛЕМ
МИНИСТЕРСТВО ДОПРОСИЛО МАЛФОЯ И ГРЕЙНДЖЕР
МЫ В БЕЗОПАСНОСТИ? СМОТРИТЕ КОММЕНТАРИИ МИНИСТРА ЗДЕСЬ
Весенний семестр, начавшийся после окончания рождественских каникул, был, по мнению Драко, лучшим семестром в его жизни. Юноша хорошо успевал во всех предметах, что успокаивало его отца. У него была девушка, с которой он постоянно пытался поцеловаться, что привело к тому, что Гермиона в конце концов отшила его под предлогом «нам-нужно-готовиться-к-СОВ-или-мы-провалимся-не-смотри-на-меня-так-Драко-Малфой». Амбридж оказывала ему и другим слизеринцам особое внимание, что только раздувало его эго, хотя парню казалось, что с каждой неделей она становится всё злее. Ему показалось, что он заметил, как она подмигнула ему на днях в Большом зале, и его чуть не вырвало прямо на тарелку с завтраком. Он шёл, выпятив грудь и высоко подняв подбородок, как обычно расхаживал по коридорам. Гермиона всегда закатывала глаза, когда замечала его язвительное поведение, но, казалось, она не возражала против этого по вечерам, которые они проводили в Выручай комнате, когда она сидела у него на коленях, прижавшись горячим ртом к его губам. Его руки ложились ей на талию, спускаясь к бёдрам, чтобы удержать Гермиону на своих коленях. Всё резко застопорилось, когда кто-то донес на Отряд Дамблдора, поэтому Амбридж стала вести себя ещё отвратительнее, особенно благодаря отсутствию самого Дамблдора. Она требовала, чтобы Драко оставался на дополнительные ночные смены, патрулируя вместе с инспекционной дружиной, что вынуждало его быть вдали от Гермионы. А если Драко не мог быть с Гермионой, он был крайне недоволен. — И что же ты такой недовольный? — усмехнулась Пэнси. Она весь год злилась на него за то, что он избегал её ухаживаний. — Паркинсон, я не заинтересован в разговорах. Давай закончим обход, чтобы освободиться пораньше, — Драко бросил на собеседницу сердитый взгляд. В тот вечер они обходили коридоры возле кабинета директора. Он хотел попасть в библиотеку и посмотреть, там ли еще Гермиона. — Я не знаю, что с тобой происходило в этом году, Драко, — закатила она глаза. — Ты втайне увлекаешься волшебниками? Драко усмехнулся, тоже закатывая глаза. — Только потому, что я не хочу тебя, вовсе не значит… — Малфой! Быстрее!.. Мы их поймали. Поттер у нас в руках! — крикнул ему Грэм Монтегю, стоя в конце коридора перед каменной лестницей директора. Драко почувствовал, как его желудок скрутило. Где был Поттер, там обычно была и Гермиона. Во что Поттер втянул её на этот раз? Он обнаружил, что, завернув за угол, сталкивается лицом к лицу с Долгопупсом, имевшим крайне взволнованный вид, а палочка Грэма была направлена на него. Крэбб и Гойл вышли из-за угла, направив свои волшебные палочки на Уизли, Лавгуд и девчонку Уизли. — Амбридж только что сказала нам, что нашла Поттера в своем кабинете, — хохотал Грэм. — И грязнокровку вместе с ним! Драко сглотнул. Он знал, какую роль ему предстоит сыграть. Он знал это, но всё же начинал ненавидеть свой долг Малфоя. Ненавидел то, каким его все ожидали увидеть. Он заставил себя нахмуриться. — Что задумала грязнокровка? — в его рту скопилась слюна, желудок скрутило. Гойлу пришлось удерживать Уизли, чтобы тот не набросился на Драко. — Очевидно, они пытались воспользоваться камином, чтобы связаться с кем-то, но никто не знает с кем, — пожал плечами Грэм. Драко нахмурился. Что они задумали? В последний раз он видел Гермиону во время сдачи экзаменов, и она вела себя так, словно всё было в порядке. Он заметил проходящего мимо Снейпа и кивнул ему, наблюдая, как тот поднимается прямо в кабинет директора. Драко в ожидании скрестил руки на груди. Он никуда не уйдет, пока не убедится, что Гермиона в безопасности. Через некоторое время Снейп ушел, но избегал встречаться с Драко взглядом. Наконец, он услышал, как повернулась каменная лестница, и оттуда вышла Амбридж с озадаченным Поттером и взволнованной Гермионой. Драко встретился с ней взглядом. Он увидел, как она сглотнула, нервно прижав руки к бокам. Его бровь слегка приподнялась. Вопрос. Он знал, что она поймет. Ты в порядке? Гермиона покачала головой так слабо, что если бы он моргнул, то не заметил бы этого. Нет. Она была не в порядке. Он почувствовал, как его охватывает ярость. Амбридж решительно повела их по коридору. Драко сделал шаг вперед, собираясь последовать за ней, но глаза Гермионы расширились от ужаса, и она снова покачала головой. Драко остановился. Он почти забылся, окруженный своими сокурсниками. Они исчезли в глубине коридора. Пэнси заговорила первой: — Ну и из-за чего весь сыр-бор? — Я не знаю, но я надеюсь, что их исключат, — ответил Грэм. — Одной грязнокровкой в школе будет меньше. — Заткнись! — взревел Долгопупс, бросаясь на Монтегю, в результате чего Грэм впечатал Невилла в стену. Уизли вырвался от Гойла и бросился на Грэма, пытаясь помочь Долгопупсу. Крэбб и Гойл бросились наутек, а Пэнси просто наблюдала за ними с лёгким весельем в глазах, лениво приподняв палочку. Пока Драко размышлял, что же, чёрт возьми, ему делать. Он встретился взглядом с Лавгуд. Она лишь лениво улыбнулась, глядя вниз. Он проследил за её взглядом и увидел, что она схватила палочку Гойла. Драко был сбит с толку, зачем ей говорить ему, что у неё теперь есть палочка? Если только она не знала о нём. О нём и Гермионе. И она нуждалась в его помощи. Помочь им — значит помочь Гермионе. У него была всего доля секунды, чтобы принять решение. Не раздумывая больше, Драко вытащил палочку и ударил Грэма в спину, наблюдая, как тот рухнул на землю. Лавгуд быстро оглушила Крэбба и Гойла, прежде чем Уизли нашел волшебную палочку и оглушил невинно всплеснувшую руками Пэнси, тоже рухнувшую на пол поверх остальных. Долгопупс и Уизли выбрались из-под груды тел. Уизли направил свою палочку на Драко, в то время как Луна всё ещё лениво улыбалась ему, держа наготове палочку Монтегю. Долгопупс открыл рот: — Малфой? Ты нам помогаешь? — Уходи, пока я не передумал, — закатил глаза Малфой. Уизли усмехнулся, продолжая направлять палочку на Драко: — Это, должно быть, какой-то трюк. Малфой ни за что не стал бы нам помогать. — А я и не помогаю, — усмехнулся блондин. — Я просто не хотел, чтобы Грэм вас всех прикончил. Я не хочу, чтобы на моих ботинках остались капли крови. Гриффиндорцы не стали тратить дополнительное время на расспросы Малфоя: жизнь их друга была в опасности. Долгопупс, Уизли и Уизлетта уже бежали по коридору следом за Амбридж. Лавгуд была единственной, кто задержался чуть подольше, посмотрев на Драко. — Ты знаешь? — прошептал он, оглядываясь по сторонам. — Стоит только взглянуть в твои глаза, когда ты смотришь на неё, чтобы всё понять, — беззаботно сказала она. Драко молча смотрел на неё. — Спасибо. За то, что спас нас, — сказала Лавгуд, продолжая улыбаться. Драко огляделся по сторонам, затем кивнул. Он не был героем. Он не был спасителем. Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что он сделал. — Просто береги её, — прошептал он. Потому что знал, что не сможет сделать это сам. В ответ Луна лишь кивнула и побежала за своими друзьями. Драко остался стоять в коридоре, окруженный своими неподвижно лежащими друзьями. Он боролся с внутренним противоречием: пойти за Гермионой и выпустить на волю этого собственнического, дикого зверя внутри себя, чтобы защитить её, или притвориться, что он без сознания и противники одолели и его, пока остальные не очнутся. Он остался. После интенсивного допроса в Министерстве, который включал в себя легилименцию (очевидно, в Министерстве не знали о его навыках окклюменции), угроз применения Сыворотки Правды (Драко отказался, заявив, что принуждать кого-либо к её приему незаконно, а он, чёрт возьми, знает о своих правах), и краткой встречи с министром Кингсли Бруствером, на которой он смотрел на Драко так, словно пытался разгадать головоломку. Только что их покинул Робардс, бормочущий что-то насчет чёртова кофе. Первым заговорил Кингсли, в то время как Драко, явно измученный допросами, просто смотрел в стену: — Что ты знаешь об Антонине Долохове и его местонахождении? Услышав это имя, Драко посмотрел на Кингсли: — Так вот кто пытался убить Гермиону? Так вот кем был этот ублюдок? Кингсли с минуту смотрел на Драко, словно взвешивая, стоит ли говорить ему об этом. — Да. Сейчас он под стражей. Драко медленно кивнул, снова уставившись в пустоту. Он словно оцепенел. Ему казалось, что он снова на суде: яркий свет, пресса, люди, дающие показания, она… Стоп. Ты на свободе. — Я не слышал и не видел Долохова со времени битвы за Хогвартс. Честно говоря, я думал, что он мёртв, поскольку никогда не видел его в Азкабане. — За последнее десятилетие мы наблюдали за несколькими Пожирателями смерти, которым удалось избежать поимки, — ответил Кингсли. — Большинство из них держались подальше от Европы, но в последнее время наблюдается обратное движение. Ходят слухи о том, что Пожиратели смерти возвращаются в Британию по неизвестным нам причинам. Драко посмотрел на Кингсли, приподняв бровь в фирменном стиле Малфоев. — И вы верите, что в этом замешан я? Кингсли вздохнул, скрестив руки на груди. — Честно говоря, нет, мистер Малфой. Я так не считаю. Я присутствовал на суде над вами и на всех последующих слушаниях. Я прочитал материалы дела вашего спонсора. Я не думаю, что в настоящее время вы являетесь Пожирателем смерти. Драко задумался над этими словами. Он до сих пор ничего не знал об этих предполагаемых спонсорах. Но он не осмеливался спросить — Кингсли ему ничего не скажет. Его записи были засекречены с самого начала судебного процесса, чтобы защитить некоторых свидетелей и их семьи. — Так почему же мы всё ещё разговариваем? Вы можете прочитать стенограмму более раннего допроса с вашим очаровательным мракоборцем. Я ничего не знаю об этом движении возрожденцев и не знаю, почему они выбрали Гермиону своей мишенью. И я, конечно, не понимаю, почему вы продолжаете держать меня здесь. Драко был раздражен. Он хотел спать, а мракоборцы продолжали отпускать в его адрес язвительные замечания на протяжении всего допроса, пытаясь вынудить его признаться в преступлении. Губы Кингсли сжались, руки по-прежнему были скрещены на груди. — Я наблюдал за всем, что происходило, мистер Малфой. Вы защитили мисс Грейнджер своим телом, и она впоследствии спасла вам жизнь. Из того, что мне говорили, в школьные годы вы были врагами. Мне любопытно, что вы вдруг решили рискнуть своей жизнью ради неё, ведь вы оба когда-то ненавидели друг друга. — Вы держите меня в допросной, потому что вам интересны мои отношения с Гермионой Грейнджер? — огрызнулся Малфой. — Как насчет того, что я просто повёл себя как хороший человек и пытался кому-то помочь? Это настолько шокирует? Кингсли усмехнулся, откидываясь на спинку стула. Драко тоже чуть не усмехнулся себе под нос; правда, для этого он был слишком раздражён. Кингсли был прав. Он не был Гарри Поттером. Он не пожертвовал бы собой ради общего блага или ради невинного свидетеля. Он был Драко Малфоем, эгоистичным ублюдком до мозга костей. — На сегодня мы закончили? — спросил Драко, снова уставившись в стену. Кингсли смерил собеседника долгим взглядом, затем объявил: —- Да. Министерство свяжется с вами, если у нас возникнут какие-либо дополнительные вопросы. Драко кивнул и встал, собираясь уходить. Он уже спрашивал о местонахождении Гермионы, так как знал, что её тоже допрашивают, но все мракоборцы отпускали его, не давая ответа. Он ненавидел этих проклятых мракоборцев. Возможно, Поттер — единственный хороший человек среди этих гадких созданий. Возможно. Драко вышел в атриум Министерства послерождественским утром, примерно в пять часов, и ему тут же пришлось лавировать между фотографами и журналистами, пытавшимися выяснить, связан ли Драко с возрожденцами. Интересно, у них когда-нибудь вообще были выходные? У них должно было быть хобби или что-то ещё, чем они могли бы занять свободное время. Он направился к камину после нескольких брошенных «без комментариев» и одного тихого «пошел ты» в адрес особенно настырного и потому ненавистного фотографа. От всей этой ситуации Драко почувствовал дежавю, но на этот раз рядом не было Гермионы, которая могла бы его спасти. Когда он увидел, в каком состоянии поместье, ему почти захотелось вернуться в Министерство и вступить в словесную перепалку с допрашивавшими его мракоборцами. Везде были юристы, на столах лежали сотни бумаг, его мать бегала вокруг, пытаясь всё согласовать. Она заметила его, и ему захотелось убежать. — Драко! О, моя Стрекоза, с тобой всё в порядке? Я созвала всю команду Малфоев на экстренное совещание. Нам нужно опередить прессу, пока всё не стало ещё хуже, — Нарцисса демонстративно поправила мантию Драко. — Сейчас пять утра, мама. Я бы предпочел немного поспать, так как последние восемь часов меня допрашивали, — мужчина потёр глаза, раздраженный самим фактом вторжения юристов и пиарщиков в его дом. — Ну, нам нужно обсудить, какую историю нам нужно рассказать, если тебя попросят дать интервью или… — начала Нарцисса. — Зачем мне давать интервью? Я не сделал ничего плохого. Сам министр сказал мне это сегодня утром, — объяснял Драко, массируя виски. Нарцисса поджала губы, накрашенные красной помадой, несмотря на то, что было пять грёбаных часов утра: — Ну, Драко, от возрожденцев не было абсолютно никаких действий, пока тебя не освободили из-под домашнего ареста, поэтому некоторые журналисты начали связывать эти два события. Для нас это может быть совпадением, но не для волшебной общественности. Некоторые предполагают, что ты организовал всё это, чтобы убить Гермиону Грейнджер, самую известную магглорожденную нашего времени. Всё, над чем мы работали в течение последнего десятилетия, может быть уничтожено. Нам нужно опередить всех. Драко закрыл глаза. Он только-только начал привыкать к тому, чтобы снова появляться на людях. Пресса даже перестала называть его Пожирателем смерти. Теперь цикл начнётся снова. Вот почему у него и Гермионы никогда ничего не будет. Он никогда не избавится от этой истории. Через пару секунд Драко снова открыл глаза: — Хорошо, что на данный момент вы все имеете по поводу надлежащего заявления? Нарцисса заметно повеселела от его уступчивости. Её ребенок был послушным наследником, как она всегда и хотела. Драко нахмурился. — Юристы подготовили довольно красноречивое заявление. Я одобряю, но хочу, чтобы с ним ознакомился ты. Кроме того, было бы весьма полезно, если бы тебя с мисс Грейнджер увидели в дружеской обстановке… — Нет. Нарцисса поджала губы и начала снова: — Было бы полезно, если бы люди знали о вашей дружбе… — Я отказываюсь использовать Гермиону, мама. У нас было много разговоров на эту тему. Я не буду использовать её, как бы ты ни надеялась с её помощью повысить мою репутацию. В ответ Нарцисса лишь кивнула. Она ожидала такого ответа. Почему же тогда она не выглядела удовлетворенной? Его мать снова что-то замышляла. Позже тем же вечером Драко сидел в своем кабинете, в третий раз просматривая документы и эффективно скрываясь от общества. Ему прилетали громовещатели, а совы работали сверхурочно, разбирая его письма с угрозами. Он был рад, что доступ к его Выдре был у небольшого количества людей. Его мать хотела устроить рождественский ужин, но Драко отказался. Он пытался притвориться занятым, но в его мыслях была лишь Гермиона. Внезапно в кабинете взревел камин, и вскоре из него вышел Теодор. Драко мгновенно схватил палочку и начал метать в него самые разнообразные заклятья, а Нотт, приплясывая, уворачивался от них. — Эй! Эй! Драко, прекрати! Перемирие! Я объявляю перемирие! — Тео подпрыгнул, засмеявшись, когда заклинание сбило его с ног. — Как ты посмел прийти сюда? — вскипел Малфой. Тео встал, отряхивая мантию, и улыбнулся: — О, да что ты, дорогой Драко? Из-за чего ты так расстроился? Может, из-за того, что я сопровождал мисс Гермиону Грейнджер на рождественский бал? Драко оборвал гневную тираду, которую хотел продолжить. Тео должен был знать. Иначе он бы так себя не вел. У Тео был такой сияющий вид, словно ему только что сообщили о смерти отца. — Да, я знаю, что ты тайно влюблен в Гермиону, Драко. Это очевидно для любого, — сказал Нотт, словно прочитав его мысли. Драко стиснул зубы. — Тогда почему ты пригласил её, будто вы в отношениях? Малфой отказывался подтверждать или опровергать свои чувства. Тео не нужно было знать все подробности. — Я знал, что ты сидишь сложа руки от переживаний, — Нотт расплылся в улыбке. — Я видел, как расстроилась Гермиона из-за заявлений Астории из новостей. Я подумал, что вас обоих нужно немного подтолкнуть. Кто бы мог подумать, что сумасшедший Пожиратель смерти испортит вечеринку, а? Драко сначала вздохнул, потом усмехнулся. — Ты сделал это нарочно? Ты нарочно задел чувства Гермионы? Тео отмахнулся от него, продолжая радоваться своей работе: — Сработало, не так ли? Ты ведь признался ей в своих чувствах? Я видел, как ты ревновал, шаловливый маленький зверь. — Ну, я… не совсем, — побледнел Малфой. — Ты этого не сделал? — улыбка Нотта вмиг погасла. — Драко, я ведь дал тебе шанс. Драко вспыхнул. — Я не просил тебя об этом! — Я знаю, — улыбнулся Теодор. — Я просто хотел ускорить процесс. Не успел гость опомниться, как Драко наложил на него очередное заклятие. Тео снова упал на спину и снова рассмеялся. Драко был в ярости. — Это не школа, Драко, мы ведь не дети. Просто скажи Гермионе, что ты чувствуешь, — начал отчитывать Драко Нотт. Да как он посмел! Драко бросил ещё одно жалящее заклятие. — И это говорит ублюдок, который устроил этот маленький спектакль. И она знает, что я чувствую. Я думаю. Не смотри на меня так, Нотт. Послушай, всё гораздо сложнее. Тео закатил глаза, на его лице появилась ухмылка: — Я не думал, что мне придется говорить с тобой, Драко, но вот мы здесь. Когда парню очень нравится девушка… Эй! Перестань осыпать меня проклятиями! Ты испортишь мое красивое личико, а это всё, что у меня сейчас есть. — Убирайся к черту из моего дома, Нотт! — прорычал Драко, поднимая палочку. Теодор вскинул в воздух обе руки, надев маску невинности: — Послушай, я просто зашел, чтобы вручить тебе подарок. Я думаю, стоит поговорить с Гермионой, вот и всё. Драко ничего не сказал, когда Тео наколдовал небольшой свёрток, завернутый в серебристую бумагу, и исчез в камине. Он осмотрел сверток, гадая, не положил ли Тео туда одну из тех штучек из волшебных вредилок Уизли, перекрашивающие волосы в синий цвет всем, кто открывает упаковку. В конце концов любопытство взяло верх, и Драко открыл конверт, и оттуда выпорхнула маленькая записка. Там было написано: только для тебя. Он сглотнул, не веря своим глазам. Внутри был пакетик с магловскими сладостями. Драко закрыл глаза. Гермиона… Мужчина откусил кусочек ириски, смакуя каждый кусочек. Он не ел их больше десяти лет. Драко мечтал о них, когда был в Азкабане, и желание вновь попробовать их было даже безумным. Он сунул руку в карман мантии и вытащил свою Выдру. Счастливого Рождества, Гермиона. Не прошло и нескольких минут, как он почувствовал знакомую вибрацию, словно её магия окутала его коконом радости. Счастливого Рождества, Драко. Малфой откинулся на спинку кожаного кресла, закрыл глаза и запрокинул голову. И позволил себе помечтать о ней.***
В течение следующих нескольких дней он постоянно возвращал взгляд к Выдре, пытаясь убедить себя позвонить Гермионе. Затем он попытался придумать, какой текст послать ей вместо этого. Затем он разозлился на себя за то, что не написал ей просто так, потому что она заслуживала письма, написанного от руки. Он не хотел лениться, высказывая свои чувства. Гермиона заслуживала самого лучшего. Драко взглянул на пергамент, а потом сжёг его. Что, чёрт возьми, он делал? У него был шанс быть с Гермионой, и он его упустил. Она явно ждала, когда он сделает первый шаг. Он почувствовал, как его магия завибрировала, и сердце бешено заколотилось в груди. Это от неё, от Гермионы! Панси: Увидимся сегодня вечером на вечеринке у твоей мамы. Постарайся не ослепнуть. Драко застонал. Он несколько дней просидел взаперти в своем кабинете, пытаясь придумать, что сказать Гермионе, и совершенно забыл о ежегодной новогодней вечеринке, которую устраивала его мать. Она не могла проводить её, пока Драко был дома под домашним арестом, поэтому он знал, что она была бы рада провести её снова. Малфой вышел из своего кабинета и пригнулся: ему в лицо чуть не угодила ваза с белыми розами. — Извините, мистер Малфой! — сказал незнакомый ему волшебник, закончив левитировать розы в сторону фойе. Драко нахмурился. Поместье буквально кишело незнакомыми ему людьми. В центре этого безумия находилась Нарцисса. Её взгляд был полон радости. Драко перестал хмуриться, когда увидел её лицо. Она была счастлива. Он не видел её такой счастливой с шестого курса, с того дня, как ему пришлось принять чёрную метку. Она по-настоящему любила светские мероприятия, и от этого ненавидеть их ему было только тяжелее. — Драко, что думаешь? Кроме того, твой костюм и мантия на сегодняшний вечер висят в гардеробе в твоей спальне, — сказала Нарцисса, стуча высокими каблуками по половицам. Драко одарил её одной из своих редких улыбок, заставив Нарциссу улыбнуться в ответ. Мужчина подошёл ближе, чтобы поцеловать мать в щеку: — Всё выглядит чудесно, мама. Ты отлично поработала, праздник в этом году будет впечатляющим. — Я надеюсь на это, — притворно покраснела Нарцисса. — Последнее десятилетие было трудным для всех нас, поэтому я хочу, чтобы об этом вечере писали во всех светских газетах. Я хочу, чтобы волшебный мир знал, что Малфои вернулись и стали прогрессивной семьей. Я обновила список гостей и хотела показать его тебе… — Миссис Малфой, нам нужно знать, где поставить фонтан с шампанским, — закричал из фойе один из рабочих. — Конечно, — кивнула Нарцисса. — Драко, пожалуйста, веди себя сегодня как можно лучше. Драко мысленно закатил глаза: момент был упущен. Как только все украшения для вечеринки были расставлены по местам, время начала вечеринки почти наступило, и его матери пришлось буквально тащить его наверх, чтобы он оделся. Малфой едва успел привести в порядок волосы и заколдовать свою парадную мантию, чтобы она была идеально разглажена, когда открылась дверь. — А вот и он! Мой лучший друг! Помнишь, когда мы лежали рядом в одних подгузниках? Помнишь, как мы вместе учились летать на мётлах? Не разрушай нашу дружбу, Драко! — Тео вошел в дверь с поднятыми руками, Блейз и Панси следовали за ним. Все были одеты в парадные мантии. — Тео, ты заслужил эти проклятия своей выходкой, — закатила глаза Пэнси. Я не могу поверить, что ты пытаешься заставить Драко признаться в своих чувствах к Гермионе. Ты же знаешь, что он должен сам с этим разобраться. — Подожди, что? — Драко растерянно заморгал. — Мы всё знаем, Драко, — ухмыльнулся Блейз. — Это очевидно по тому, как ты к ней относишься. — Ты бы видел свой взгляд на неё со стороны, — добавила Панси. — И почему все так говорят? — развёл руками Драко. — Я смотрю на нее так же, как и все остальные. Панси рассмеялась. — О, нет, Драко, ты смотришь на неё не как все остальные! Помню, когда-то в школе я мечтала, чтобы ты смотрел на меня так же. Слава Мерлину, этот взгляд прошёл мимо меня. Тео драматично вздохнул, обхватив лицо руками. — Обычно ты злой и язвительный, но когда смотришь на Гермиону, и твой взгляд становится расслабленным, как будто она единственный человек, на которого ты хочешь смотреть. Это какая-то фантастика! Гриффиндорка и слизеринец влюбляются друг в друга! Ребята! Мы должны продать эту историю! — У меня глаза не расслабляются, — нахмурился Драко. — И если ты попытаешься продать какую-нибудь историю обо мне, Нотт, то окажешься в безымянной могиле… — Мальчики, мальчики! — Пэнси стукнула Нотта по груди — Успокойтесь. Вы все должны вести себя сегодня как можно лучше, у нас, знаете ли, особые гости. Я хочу быть уверена, что они увидят меня в этом великолепном платье от Армани. — Не порть вечер Луне, — кивнул Забини. — Или я позабочусь о том, чтобы никто не нашёл твоего тела. Она очень довольна выбранным платьем. Все замолчали, посмотрев на Блейза. Теодор прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать вопросы. Пэнси принялась поправлять своё чёрное бархатное платье, не желая заговаривать первой. Драко вздохнул. Похоже, доля начать этот разговор выпала именно ему. — Итак, Блейз, как давно вы с Лавгуд вместе?.. Ну, на самом деле я даже точно не знаю, вместе ли вы. Драко был потрясен, когда Блейз гордо улыбнулся. — Двенадцать лет. Все ахнули. Похоже, Драко был не единственным, кто ничего не знал. — Двенадцать… — изумлённо пробормотал Теодор. — Даже в Хогвартсе? — распахнула глаза Пэнси. Драко не имел ни малейшего представления о том, какое выражение появилось на его лице. Он глядел на Блейза, гордо выпрямившегося и оправлявшего свой чёрно-белый смокинг. Драко вспомнил годы обучения в Хогвартсе, вспомнил, что постоянно был с Блейзом — в поезде, на уроках, на квиддичном поле, в спальне, находящейся в слизеринских подземельях… Конечно, Блейз был немногословен, и он определенно куда-то часто исчезал… — Так вот куда ты так уходил… Ну, когда ты иногда пропадал в последние несколько лет обучения в школе, — наконец-то выдал Драко. Блейз совершенно обыденно кивнул. — Почему ты ничего нам не рассказал, приятель? — Нотт продолжал стоять, разинув рот. Пэнси отвернулась, чтобы подобрать со своего платья несуществующую пылинку, и явно внимательно прислушивалась. Блейз вскинул бровь. — Вы все знали, что происходило в Хогвартсе. Мы знали, чем занимались наши родители. Я не думал, что кто-то из нас выживет, не говоря уже о тех, кто не относился к чистокровным. В конце концов, мы с Луной смогли увидеться только после финальной битвы, пусть я никогда и не отказывался от неё. И, похоже, она тоже не отказывалась от меня. Нам было над чем поработать в наших отношениях, но мы с этим справились. Вместе. Драко был ошеломлен. Казалось, он совсем не знал своего давнего друга. Если бы Блейз сказал ему тогда, что встречается с Лавгуд, как бы на это отреагировал Драко? Малфой не хотел этого признавать, но он знал, что он-шестнадцатилетний, вероятно, высмеял бы Блейза, в то же время отказываясь признавать свои отношения с Гермионой. Панси нарушила молчание первой. — Молодец, Блейз. Ты заслуживаешь счастья. — Я постараюсь не выдать этого из-за радости от того, что наш лучший друг двенадцать лет хранил такую восхитительную тайну, — кивнул Теодор. — Если ты счастлив, я рад за тебя. — Итак, почему сейчас? — не удержался Драко. — Ты так долго держал эти отношения в секрете… Губы Блейза приподнялись, и внезапно Драко увидел его зубы. Блейз Забини, человек, который никогда не улыбается и не проявлял особых эмоций, улыбнулся настолько широко! Драко почти трансгрессировал с ним в больницу Святого Мунго. — Я собираюсь сделать предложение, — признался Блейз. Паркинсон ахнула, когда Нотт радостно завопил. — Блейз Забини женится! О, я должен рассказать об этом домашним эльфам. Они немедленно приступят к работе и свяжут множество одёжек для ваших будущих детей! — восторженно заговорил Теодор. Драко знал, что должен быть рад за своего друга, и он радовался. Но его грызла зависть… Он думал о том, какой могла бы быть его жизнь. Какой она могла бы быть… Блейз лишь ухмыльнулся, смотря на Теодора. Пэнси хлопала в ладоши, предлагая свою помощь в планировании свадьбы. — Вечеринка вот-вот начнётся, давайте спустимся вниз, пока у Нарциссы не случился сердечный приступ! — сказала Паркинсон и ткнула Драко в бок. Драко ткнул её в ответ, когда они спускались по главной лестнице в фойе, его охватило отвратительное настроение: — Может, ты и ведьма, Паркинсон, но я заколдую тебя точно так же, как волшебника. Панси игриво ухмыльнулась, уворачиваясь от его шуточных тумаков, как будто они снова были детьми. — Возможно, ты изменишь свое мнение, как только увидишь, во что одета твоя возлюбленная. Лицо Драко вытянулось. — О чём ты? Когда камин загорелся, и в фойе начали появляться люди, каждого из которых приветствовала его мать, Драко увидел Гермиону, стоявшую в центре фойе. Она улыбнулась ему. На ней было изумрудное шёлковое платье. — Я приму твои извинения в любое время, — ухмыльнулась Панси. Драко не почувствовал, как его ноги понесли его через залу, но внезапно он оказался перед Гермионой. Она всё ещё улыбалась ему, её белые зубы сверкали, контрастируя с ярко накрашенной красной помадой. Он впитывал её образ, разглядывал шёлк платья, облегающего её изгибы, тёплый медово-коричневый цвет радужек, на завитки волос, обрамлявшие её лицо… — Драко, — прошептала Гермиона и шагнула к нему. Он чувствовал, что взгляды всех гостей устремлены на них. Он не видел никого, кроме неё. Он ждал достаточно долго, чтобы взять то, что принадлежит ему по праву. Он слишком долго отказывал себе. Его ведьма. Его любовь. Его спасение. Драко шагнул вперед, левой рукой обнял Гермиону за талию, а правой коснулся её лица. Глаза женщины затуманились, когда она осознала, что он делает. Он услышал вздохи, тихие перешептывания, вспышки камер тщательно отобранных и приглашённых на вечер журналистов. Драко не замечал никого и ничего. Когда он заговорил, — то шёпотом, отказываясь раскрывать свои слова кому-то, кроме неё: — Я думал, что меня устраивают те крохи внимания, которые ты мне даришь. Я был не против наблюдать за твоей жизнью со стороны. Я был доволен, наблюдая за тем, как ты обретаешь счастье, потому что, если ты была счастлива, счастлив был и я. Но я до сих пор являюсь тем эгоистичным и трусливым ублюдком, которого ты всегда знала. Я не такой храбрый, как ты. Поэтому я поддаюсь своим эгоистичным желаниям. Я не могу жить без тебя, Гермиона. Больше не могу. — О, Драко. Наконец-то… — выдохнула она. Ему не требовалось большего приглашения. Слегка притянув её к себе за талию, он прижался губами к её губам. Он почувствовал, как окутывает её своими эмоциями, а она растворяется в нём. Он, наконец, избавился от всех предрассудков, которые были у людей, от тех ужасных вещей, которые писали о нём и его семье журналисты, от всех ожиданий, которые давили на него с рождения. С прежним Драко Малфоем было покончено. Мужчина хотел в своей жизни только одного. И будь он проклят, если отпустит её. Если бы кто-нибудь спросил Драко, когда он начал верить в богов, он бы ответил — в этот самый момент. А ещё теперь он знал, каков на вкус рай.
