Глава 20. Альбатрос (The Albatross)
10 февраля 2026 г., 12:00
ТЕРАКТ В НЬЮ-ЙОРКЕ! ТРИДЦАТЬ ЧЕЛОВЕК РАНЕНЫ, СМЕРТЕЙ НЕТ
ЗАКЛИНАНИЕ ЗАБВЕНИЯ ПРИМЕНЕНО К СОТНЯМ МАГГЛОВ
ГРЕЙНДЖЕР БУДЕТ БАЛЛОТИРОВАТЬСЯ НА ПОСТ МИНИСТРА МАГИИ?
ПРЕЗИДЕНТ БЛОКСАМ ПОССОРИЛСЯ С ГЕРМИОНОЙ ГРЕЙНДЖЕР
ДРАКО МАЛФОЙ ГОВОРИТ, ЧТО МАЛФОИ «ИЗМЕНИЛИСЬ И ПРОГРЕССИВНЫ»
Небо Шотландии было затянуто тучами, а звёзд не видно. Драко сделал вывод, что звёзды тоже прятались от Тёмного лорда. Было холодно, но Драко этого не чувствовал. Он оцепенел, в последнее время он всегда был оцепеневшим. Он не мог найти Гермиону. Она исчезла из поля зрения после переворота в министерстве, и он сходил с ума из-за её отсутствия. Где она была? Была ли она мертва? Нет, он не мог думать об этом. Драко трансгрессировал туда вместе с остальными пожирателями смерти, когда услышал. Везде царил хаос, но Драко не сводил глаз с кудрявой головы, его глаза блуждали по сторонам в поисках её лица, в поисках путей отступления для неё. Если он найдет её, то, возможно, сможет вытащить. Когда они вернулись с пустыми руками, а Амбридж кричала, некоторые из пожирателей смерти разгромили несколько кабинетов, чтобы почувствовать себя более уверенно. Он был рад, что Гермиона выбралась, но был опустошен тем, что она всё ещё не с ним. Ему не хватало части себя, когда её не было. Драко забежал в пустой кабинет и кричал, пока не сорвал голос. Он кричал о своем детстве, которое теперь закончилось, он кричал о своей ведьме, которая была там, пытаясь сделать мир лучше, он кричал о себе, не имевшим возможности с ней воссоединиться. Он ударил кулаком по стене, наслаждаясь хрустом костяшек пальцев и тем, как по ним течёт кровь, обнажая белизну костей. Это было лучше, чем ничего. Драко уже привык ничего не чувствовать, и это изматывало. Он был измотан даже своим существованием в этом мире. Но ему нужна была Гермиона. Он не знал, почему так грубо обошелся с ней, когда они кувыркались на траве в сельской Англии после миссии Поттера. Он был так зол на себя… Он воспользовался ситуацией, вызванной выбросом адреналина, и унизил Гермиону. Он не знал, зачем он это сделал. Школьное соперничество между ним и Поттером давно закончилось, но он не мог не попытаться контролировать Гермиону. Он не мог контролировать своё тело или свои решения, и всё же ему нужно было контролировать Гермиону. Раньше она была единственным элементом постоянства в его жизни. Она и Хогвартс. Теперь у него не было ни того, ни другого. Она была единственной, кто видел его метку и до сих пор видел Драко таким, какой он есть, не позволяя татуировке определять, кто он такой, и всё же Драко разрушал себя и всё, что любил. Он знал, что то, что было между ним и Гермионой, закончилось. Возможно, это даже не начиналось. Он просто плыл по волнам волшебного течения, которым была она, быстро толкавшая и притягивавшая его, но позже выкинувшая обратно на берег. Или, может быть, он был течением, а она — целым чёртовым океаном. Он сидел на вершине астрономической башни Хогвартса, а рядом с ним работало маггловское радио. Место, где его жизнь безвозвратно изменилась. Его дом превратился в лагерь смерти, а ведьма — в его врага. Драко знал, что, если его поймают с маггловским устройством, на него наложат Круциатус, но сегодня вечером ему было всё равно. Его мучили кошмары, в которых он видел, как Гермиону убивают или делают с ней что-то похуже. Юноша отчаянно хотел её найти. Он знал о «Поттеровском дозоре» со слов студентов, которые вернулись в Хогвартс на следующий учебный год. Они были не так умны, как думали. Но пожиратели смерти испытывали такое отвращение ко всему маггловскому, что даже не подумали обзавестись радио и уж точно не догадывались, что оно может вывести их на Поттера. Но Драко было наплевать и на Поттера, и на Орден, и на то, на чьей стороне победа. Он просто прислушивался к любым признакам существования Гермионы. Хуже всего было в конце дня, когда он прислушивался к перечислению погибших и пропавших без вести. Он поклялся, что часть его души умрет, если он когда-нибудь услышит имя Гермионы в этом списке. Без неё он бы существовал, но никогда не жил по-настоящему. Он провел пальцами по челке, убирая ее с лица. Эта война уничтожала всех, кто в ней участвовал. Внутренний круг иногда заставлял Драко возвращаться в Хогвартс на случай, если ученикам требовалось напоминание о том, что может случиться с ними, если они попытаются поднять восстание. Обычно всё сводилось к тому, что Драко приходилось наблюдать, как пытают его бывших одноклассников. Иногда он сидел в гостиной Слизерина, постоянно пустующей, потому что студенты были вынуждены оставаться в своих комнатах из-за слежки гигантского кальмара. Малфой знал, что Черное озеро довольно большое, но ему было интересно, чувствовал ли гигантский кальмар себя свободным, когда плавал по озеру, или же он был пойман в ловушку в пределах своего ограниченного пространства. Драко задумчиво склонил голову набок. Возможно, это был способ самоанализа. Или, может быть, кальмар слишком глуп, чтобы понять, что он в клетке. Драко прошел через директорский камин в фойе поместья, молясь, чтобы там не было Тёмного лорда или Нагайны, как только он вернётся. Эльфы больше не здоровались с ним. Они прятались, слишком боясь гигантской змеи. Никто никогда не знал, где она находится, пока не становилось слишком поздно. Он вспомнил о Черити Бербидж и вздрогнул. Теперь, когда Драко задумался об этом, стало необычно тихо. Он снял маску пожирателя смерти и, не снимая мантии, направился в гостиную. Там тоже никого не было. Он побрел обратно на кухню. Даже эльфов, готовивших ужин, там не было. — Есть кто? — тут же спросил Драко, его любопытство пересилило настороженность. — Драко? — Из кабинета отца донесся голос его матери. Драко выдохнул. С его матерью всё было в порядке. Единственное достоинство возвращения домой из Хогвартса заключалось в том, что он всегда знал, где находится его мать. — Где все? — спросил Драко, увидев, как его мать высунула голову наружу. Обычно поместье было переполнено другими пожирателями смерти и их товарищами; все сновали туда-сюда с планами по выполнению заданий или возвращавшиеся с них. Драко это никогда не нравилось, но он всегда заставлял себя слушать о каждом задании, которое кому-либо давали, даже если он не принимал в нем участия, на тот случай, если оно имело какое-то отношение к Гермионе. К счастью, этого никогда не происходило, но иногда он слышал комментарии о «грязнокровке Поттера». Парню пришлось использовать окклюменцию, пока он слушал, как Сивый описывал свои мечты об изнасиловании Гермионы. Ментальные щиты Драко задрожали и чуть не порушились, когда он попытался сохранить нейтралитет. — Они захватили пленных, так что большинство из них сейчас в подземельях. Что насчет Придиры?.. Я не уверена, мой разум уже не тот, что раньше, — Нарцисса схватилась за голову, пытаясь вспомнить, о чем они говорили. Драко нахмурился. Его мать постоянно была окружена тёмной магией, и он знал, что это влияет на неё. Иногда тёмная магия воздействовала и на него. Он чувствовал, что его зрение затуманивается после слишком большого количества наложенных им Круциатусов, поэтому он выходил на улицу, где в его детстве было поле для квиддича, чтобы немного отдышаться. Но у его матери не было возможности передохнуть. Кажется, что каждый дюйм дома был захвачен пожирателями смерти. Нарцисса была львицей и защищала бы своих львят до конца своих дней. Но она также была человеком. И она тоже могла заболеть. — Все в порядке, мама. Возвращайся к своим делам. Я проверю, — Драко улыбнулся и увидел, что мать улыбается ему в ответ. Глаза у неё были усталые, но, казалось, она испытала облегчение, вернувшись в кабинет Люциуса. Он был для неё единственным безопасным местом, подумал юноша. Драко спустился по ступенькам и увидел, что по меньшей мере дюжина пожирателей смерти заглядывают в клетки. Некоторые смеялись и бросали заклятья. Другие просто использовали слова. Иногда слова действовали сильнее заклинаний. Юноша увидел Олливандера, свернувшегося калачиком в глубине одного из подземелий, его хрупкое старческое тело содрогалось при каждом произнесении заклинания. Заклинания не были опасными для жизни, пожиратели хотели понаблюдать за его беспомощностью. Круциатус, вероятно, убил бы старика, если бы они попытались его применить. И, конечно же, у них ещё были планы на старика. Драко почувствовал, как у него скрутило живот после первого же взгляда на старика. Он не очень хорошо знал Олливандера, но тот был рядом, когда Драко получил боярышниковую палочку. Когда он рос, у него были тренировочные палочки, но никакая из них не подходила ему так же хорошо, как палочка из боярышника, и в тот день этот хрупкий человек, который корчился от боли прямо перед ним, был рядом. Он вспомнил, как глаза старика заблестели от счастья, когда он увидел, как Драко произносит своё первое заклинание — простейший Люмос. Глубокие морщины на его лице стали более заметными, когда старик радостно рассмеялся, увидев свет, исходящий из чёрного дерева палочки. Люмос вовсе не был впечатляющим заклинанием, но Олливандер был очень рад за Драко. В других частях подземелий Малфой заметил ещё нескольких человек. Гоблина и двух людей со светлыми волосами. Перед глазами у него все расплывалось, поэтому он протер глаза, чтобы сфокусироваться. Это была Луна Лавгуд и тот, кого он принял за её отца. Отец и дочь были так похожи… А, понял Драко. Значит, они успешно выполнили свою миссию. В своем стремлении выяснить, где находится Гермиона, он подслушал задание по уничтожению редактора «Придиры» из-за публиковавшейся пропаганды против Тёмного лорда. Он просто не понял, что это был родственник Лавгуд. Отец Лавгуд пытался защитить свою дочь от проклятий, но она просто улыбнулась ему и сказала, что всё в порядке. Это вызвало ещё больше насмешек, ещё больше проклятий, ещё больше боли. Драко отвернулся, не в силах больше смотреть. Было уже поздно, когда он услышал шум каминной сети. Большинство пожирателей смерти были на другом задании, очевидно, слишком секретном, чтобы позволить Драко отправиться с ними. Их прикрытием обычно была темнота, поэтому они вновь отправлялись на задание ночью. Тёмного лорда поблизости не было, и Драко подслушал разговор эльфов о том, что Нагайна предпочитает охотиться ночью у реки. Он прокрался вниз по ступенькам, ведущим в подземелья, с корзинкой в одной руке и палочкой из Боярышника в другой. — Привет, Драко, — раздался причудливый голос. Драко подпрыгнул, на кончике его палочки вспыхнул яркий свет, и он столкнулся лицом к лицу с Луной. — Ш-ш-ш! Никто не знает, что я здесь, и я бы предпочел, чтобы ты вела себя тихо, иначе мне, возможно, придется заставить тебя замолчать, — пригрозил ей парень. Однако улыбка не сошла с лица Луны даже после этой угрозы. — Что это у тебя там, Драко? — прошептала она, её глаза, отражавшие свет из его палочки, были полны любопытства. По крайней мере, ведьма следовала указаниям. Драко поджал губы и опустил взгляд на корзинку. Он принял решение, так что мог бы его выполнить. — Я не знал, когда ты ела в последний раз, — он старался не смотреть ей в глаза. Благодаря люмосу он мог видеть только на расстоянии трех футов перед собой. Он не мог видеть других заключенных. — Прошло много времени. Почему? Почему ты принес нам поесть? — спросила Луна, выражение её лица не изменилось. Он задался вопросом, была ли она окклюментом. — Нет! То есть, нет, я случайно нашел лишнюю еду. Это было для голубей, но Нагайна съела их, так что… вот. Драко уменьшил корзину с едой и просунул её между прутьями. Отступив на шаг, он увеличил её до нормального размера. Луна, не теряя времени, присела на корточки и открыла корзинку, чтобы посмотреть на содержимое. Она достала несколько чашек. — Агуаменти, — прошептал Драко, и чашки наполнились водой. — Спасибо, Драко, — прошептала Луна, глядя на него со все возрастающим интересом. Он отвернулся. — Не забудь отдать немного мастеру волшебных палочек. Если он, конечно, еще жив. — Я так и сделаю. Я не ожидала меньшего от человека, который помчался в больницу Святого Мунго, — добавила она, прежде чем отвернуться в темноту с хлебом и сыром в руках, скорее всего, чтобы передать их кому-то из других заключенных. Малфой был сбит с толку. Больница Святого Мунго? Он не был там с пятого курса, когда… — Ты… — прошипел он. Луна снова вышла на свет, опустилась на колени перед корзиной и на этот раз достала виноград и яблоко. Девушка подняла глаза. — Я не догадывалась, что ты ждешь новостей о ней, пока кто-то не сказал мне, что видел, как ты нервно расхаживал по Большому залу. Драко подошел так близко к решеткам подземелий, что почувствовал холод от стали, в которую они были заперты. — Это ты написала мне письмо и сказала, что Гермиона, раненная, находится в больнице Святого Мунго? После битвы в отделе тайн? Светло-голубые глаза Луны ещё раз взглянули на него, прежде чем она повернулась и исчезла в темноте с оставшейся едой для других заключенных. — Мы делаем все для тех, кого любим, — её необычный голос разнесся по прохладным подземельям, и Люмос Драко погас. Нарцисса: Пожалуйста, свяжись со мной через Выдру. Я рада, что с тобой все в порядке, но я все равно хочу услышать твой голос, моя Стрекоза. Тео: как дела в Нью-Йорке??? Ты пробовал пиццу? Тео: Господи, тебе пришлось пойти и взорвать себя, да? Тео: А ещё я теперь знаю про Иисуса. Я был в маггловском музее, и они не переставали рассказывать об этом парне Тео: а ещё я познакомился с несколькими маггловскими девушками, они были в хорошей форме. Никто не догадался рассказать мне о маггловских девушках??? Я бы вступил в Орден, если бы знал Пэнси: Привези мне серо-коричневую сумку от Шанель с клапаном из овечьей кожи среднего размера. В магазине на 5-й Авеню есть в наличии та, которую я хочу. Пэнси: Не обращай внимания, похоже, ты был немного занят. Хорошо, что ты не купил «Шанель». Пэнси: Пожалуйста, скажи мне, что огонь не добрался до волос Гермионы. Ты же знаешь, какими привередливыми они могут быть. Мы только что выучили нужные заклинания. Пэнси: Я собираюсь связаться с Гермионой через Выдру. Я беспокоюсь. О её прическе. Блейз: Луна хочет знать, все ли в порядке у вас с Гермионой. Блейз: Если ты не повыдришь мне до конца сегодняшнего дня, я найму наемного волшебника, чтобы он вас нашел. Луна расстроена. Блейз: 12 часов, Малфой. Невилл: Пожалуйста, ответь Пэнси как можно скорее. Или скажи Гермионе, чтобы она отправила Пэнси Выдру. Мне нужно отдохнуть. Драко был занят приготовлением чая на открытой кухне Гермионы и мог легко слышать, как они обсуждают теракт в Нью-Йорке в гостиной. Прочитав сообщения, он бросил свою Выдру на стол, довольный тем, что избежал ажиотажа в СМИ, вызванного взрывом, хотя и был немного обеспокоен угрозой Блейза. Он знал, что не стоит злить Забини. — Расскажи мне точно, что ты видела, — попросил Гарри, и в его зеленых глазах вспыхнуло беспокойство. Гермиона и Драко вернулись в Лондон как только мракоборцы дали на это своё разрешение, но они заставили пару поклясться отвечать на любые звонки через Выдру или камин, если у них возникнут дополнительные вопросы. Гермиона легла в постель, как только они вернулись домой с помощью портала, и не вставала, пока не появился Гарри. Ведьма была совершенно опустошена, поэтому Драко остался у неё дома и принес ей в постель еду, которую она наотрез отказалась есть. В конце концов она попробовала печенье после того, как он пригрозил, что расскажет Боппи, что она умирает с голоду. Драко наконец-то смирился с тем, что его домашний эльф любил Гермиону больше, чем его самого, но никак не мог его винить. — Я уже сказала, что, когда мы входили в здание МАКУСА, и мне показалось, что я увидела кого-то в чёрном капюшоне и блестящей маске. Меня привлёк странный блеск, но когда я присмотрелась, то ничего не увидела. На улице было так людно, и я не хотела, чтобы мы опоздали. Клянусь, Гарри. Я не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал… — в прекрасном голосе Гермионы слышалось отчаяние, и Драко прекрасно его слышал. Её тон причинял ему боль. — Я знаю, Гермиона. Ты лучший человек, которого я знаю, — ответил Гарри, в равной степени отчаянно пытаясь выразить сочувствие своему лучшему другу. Драко левитировал чашки с чаем на кофейный столик и прошел в гостиную, где сел рядом с ней, положив руку ей на бедро в знак поддержки. Гермиона нервно отпила глоток чая, в то время как Гарри не сводил с нее глаз. — Мы были в Нью-Йорке всю неделю, я просто не понимаю, почему именно тогда. Почему именно в этот момент или почему именно там. Это не имеет смысла… — Гермиона поставила чашку и уставилась на свое отражение в чае. — Кто знал о твоем расписании на ту неделю? — задумчиво нахмурился Гарри. — На моей работе знали, что меня не было в офисе большую часть поездки, — ответила девушка, глядя на Гарри. — Любой мог ознакомиться с моим расписанием, если бы попросил Денниса или Падму, у них были такие инструкции на случай, если кому-то понадобится связаться со мной по работе. Ещё, конечно, знали репортёры. После публикации первого интервью, я думаю, любой, у кого был доступ к новостям, знал, что я в Нью-Йорке. Но на самом деле я не придерживалась первоначального расписания, за исключением поездки в МАКУСА и собеседований. Мы с Драко постоянно… отвлекались. — Итак, по сути, теракт мог устроить кто угодно, при этом это кто-то мог помочь возрожденцам, а не действовать самостоятельно. Отлично, это определённо сужает круг поисков… В последнее время ты получала ещё какие-нибудь угрозы, о которых я не знал? — Гарри нахмурился. Гермиона пристально посмотрела на него: — Нет, конечно, нет. Я бы сказала тебе. Прости, что не сказала тебе об угрозе во время собрания акционеров раньше, но сейчас я говорю правду, Гарри. — Я получал, — встрял Драко. На него тут же уставились две пары глаз. — Что? — Гермиона вскрикнула, ее янтарные глаза расширились. — Что это была за угроза? — спросил Гарри, переводя взгляд с одного на другого с явным раздражением. Похоже, Гарри узнал обо всем последним. — Кто-то смог отправить зачарованное сообщение через камин, в котором говорилось: «Предатель крови, ты следующий». Оно было зачаровано так, что только я мог открыть его, и в тот момент, когда я прочитал записку, пергамент растворился у меня в руках. Я не мог отследить его, так что это был тупик. Я до сих пор не могу понять, как он прошел через защиту поместья. — Почему ты не сказал мне, Драко? Теперь они нацелились не только на меня. Они охотятся за тобой. В их глазах ты предатель крови, который запятнал себя общением со мной, и ты не подумал о том, чтобы сообщить мне? — Гермиона была в ярости. Драко быстро возразил, расстроенный тем, что вина была возложена на него: — Ты бы что-нибудь предприняла, узнав, что они охотятся и за мной тоже? Я просил тебя нанять мракоборца для защиты твоей жизни. Я просил тебя отнестись к этому серьезно после бала в Министерстве и инцидента с бладжером на матче по квиддичу, но ты каждый раз отмахивалась от моих просьб, потому что ты гордая и упрямая гриффиндорка, и, клянусь, твоя цель — свести меня с ума. Её лицо исказилось, и опустошение вернулось. Мужчина резко вдохнул. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Он не хотел заходить так далеко. Он просто был расстроен, чувствовал вину и срывался. Она столько раз могла умереть. Он хотел, чтобы она была в безопасности. Драко покачал головой, успокаивающе сжимая её бедро. — Прости, Гермиона. Ты не заслужила этого. Я просто не хотел тебя волновать. Она шмыгнула носом, глядя на его руку: — Нет, я действительно это заслужила. Все эти люди пострадали из-за меня. Я подумала, что если не буду обращать на это внимания, всё закончится. Я думала, что если я пройду эти запланированные этапы с Выдрами, то смогу разобраться с этим позже. Но зло требует внимания. Его нельзя игнорировать. — Я думаю, он прав, Гермиона, — сказал Гарри, заёрзав на стуле. Её шея дернулась, когда она посмотрела на Гарри: — Я знаю, что он прав, я только что это сказала. Глаза Гарри расширились, и он невинно развел руками: — Нет, я не это имел в виду. Я имею в виду, что Драко прав насчет мракоборческой слежки. Я прямо сейчас должен приставить к тебе одного. — В этом нет необходимости, — покачала головой Гермиона. — Я не выйду из своей квартиры, пока все не уладится. Я не буду подвергать никого опасности. — Никто не умер, Гермиона, — спокойно сказал Гарри. Драко понимал, что Поттер пытается успокоить её, но блондин также знал, какова будет реакция. — А могли бы! — ведьма стиснула зубы. Драко захотелось вжаться в диван, когда он услышал ярость в её голосе. — У тебя есть твой бизнес, Гермиона. И не один. А ещё у тебя есть друзья. Я знаю, звучит ужасно, но ты не обязана из-за этого прекращать жить своей жизнью. Мы можем приставить к тебе мракоборца для охраны на время расследования, — Гарри попробовал другой подход, его голос оставался спокойным. Гермиона прикусила нижнюю губу. Драко знал, что её бизнес был её единственной слабостью. Она создала его с нуля. Выдры добились международного признания. «Дьявольские силки» стала самым популярным местом для посещения волшебниками и ведьмами в Хогсмиде. Мерлин, «Маггард лимитед» была её гордостью и отрадой. Она продолжала скупать небольшие предприятия, обходя стороной идею монополии на магические технологии. Она не могла бросить их сейчас, когда начала так стремительно набирать обороты. Драко наблюдал, как она обдумывает свой выбор, когда она посмотрела на него: — Только если к Драко тоже приставят мракоборца. Он тоже под прицелом. Мужчина усмехнулся. Глупая ведьма. — Гермиона, если ты думала, что я когда-нибудь буду настолько глуп, чтобы выпустить тебя из виду, то ты явно меня не знаешь. Я больше никогда не расстанусь с тобой после того ужаса, — холодно ответил он. Это даже не обсуждалось. Он не позволит причинить ей боль. Уголки её глаз слегка смягчились, как будто всё её тело расслабилось от этих мыслей: — О, Драко… Драко провел рукой от её бедра к щеке, и она прильнула к его прикосновению. Он нежно вытер маленькую слезинку, которая скатилась по её щеке. Он хотел поцеловать свою ведьму. Мужчина наклонился, и её глаза закрылись. — Годрик Правый, фу. Пожалуйста, подождите, пока я уйду, или мне, возможно, придется залить хлоркой глаза, — Гарри прикрыл ладонями очки, чтобы не видеть пару, и слегка прижал их ко лбу и шраму. — Тебе придется заплатить мне, если ты хочешь шоу, Поттер, — фыркнул Драко. Гермиона игриво хлопнула Драко по плечу: — Прости нас, Гарри. Мы не будем возражать против мракоборца, пока не разберемся со всем этим. Гарри настороженно посмотрел на них, прежде чем подняться со стула, так и не притронувшись к чаю. — Я немедленно приставлю к вам мракоборца и дам вам знать, кто это будет, как только у меня будет эта информация. Вам нужно будет сообщить мракоборцу, когда вы планируете уезжать, и о любых будущих событиях, чтобы мы могли провести разведку на новом месте. Нам понадобится полный доступ к твоему офису, чтобы мы могли найти любые тёмные артефакты или бомбы. Кингсли уже связался со мной, чтобы взять ситуацию под контроль. Его переизбрание, как утверждается, зависит от сохранения мира в Волшебном мире. Ведьма кивнула и смиренно вздохнула. Её игривый настрой пропал. — Конечно, я предоставлю всё, что тебе нужно. Гарри подошел к Гермионе, и она поднялась, чтобы обнять его. — Прости, Гермиона. Я бы хотел, чтобы обстоятельства сложились иначе. Она фыркнула. — Я знаю. Спасибо, мракоборец Поттер. Гарри высвободился из объятий и усмехнулся, услышав это имя. Драко поднялся с дивана и хлопнул Гарри по плечу, их прошлые проблемы остались позади. — Да, спасибо тебе, о, Избранный. Гарри закатил глаза, глядя на Драко, но на его губах появилась лёгкая улыбка. Возможно, в прошлом Гарри и был для него занозой в заднице, но Поттер искренне любил Гермиону и хотел защитить её, поэтому Драко нашел союзника во тьме, окружавшей их обстоятельства. — Обнови свои защитные чары, чтобы сюда могли пройти только нужные люди. И веди себя хорошо. Это касается и тебя, Гермиона, — Гарри помахал им рукой, прежде чем пройти через камин, и исчез в вихре зелёного пламени. Гермиона судорожно вздохнула, прежде чем повернуться к Драко. — Ты ведь останешься, правда? Драко посмотрел на неё сверху вниз. Его ведьма была такой маленькой, но такой свирепой. Она никогда не сдавалась. Но сейчас она выглядела сломленной. — Я буду рядом столько времени, сколько ты мне позволишь, Гермиона. Я не шутил, — ответил он. — А как насчет навсегда? Ты мог бы жить здесь, — прошептала девушка. Его брови сошлись в замешательстве. Она отчаянно искала ответа в его глазах, на её лице было почти неуверенное выражение. Он не понял. Перед тем как они отправились в Нью-Йорк, она попросила Боппи принести большую часть его одежды. Ровно столько, чтобы она поместилась в пустом шкафу рядом с её собственной. Его магловская зубная щетка стояла рядом с её зубной щеткой на туалетном столике вместе с мятной зубной пастой, которой они пользовались вместе. Они вместе чистили зубы каждое утро и каждый вечер. Он обнаружил, что в кухонных шкафчиках у неё хранится его любимый чай. У него вошло в привычку вставать раньше неё, чтобы приготовить ей чай по её вкусу. — Я думал, что и так живу здесь, с тобой? — насмешливо спросил он, слегка склонив голову набок. Её янтарные глаза загорелись, в них заплясал огонь. Затем на её лице появилась улыбка, и смех музыкой сорвался с её губ. Шатенка согнулась от смеха, и он не смог удержаться, чтобы не рассмеяться вместе с ней. Передышка посреди хаоса. Гермиона выпрямилась, вытирая слезы радости с глаз: — Ну, раз уж это решено… Отнеси меня в нашу спальню. Я устала. Драко всё ещё был слегка сбит с толку, но, тем не менее, наклонился и подхватил её, чтобы перебросить через плечо. Ведьма тут же завизжала. — Все, что угодно, ради вас, мисс Грейнджер, — мужчина засмеялся, когда пошёл по коридору, а она болтала ногами перед ним. — Я люблю тебя, Драко, — сказала она, вися вниз головой и обхватив его руками за талию. Как только они оказались в спальне, он развернул Гермиону и усадил на край кровати. Она жадно смотрела, как он, опустившись перед ней на колени, медленно снимает с неё носки и помогает ей снять брюки. —- Я люблю тебя, Гермиона. Он наконец поднял на неё глаза. Её взгляд, обращенный к нему, сиял любовью. Драко помог ей переодеться в пижаму и подоткнул одеяло, прежде чем сам забраться под него, предварительно натянув свой старый слизеринский джемпер и трусы, которые нашёл в ящиках комода. Инстинктивно её оливковые ноги уже обвили его ноги, заставляя Драко дрожать. Он потянулся к прикроватной тумбочке и схватил свою волшебную палочку, взмахнув ею, чтобы выключить весь свет. — Мы справимся с этим. Я надеюсь, — прошептала Гермиона в полной темноте. Драко не мог видеть её, но мог чувствовать. Он чувствовал её повсюду, всегда. Ему казалось, будто её магия обвивалась и танцевала вокруг него. Или, может быть, это было их волшебное слияние, которое должно быть между двумя любящими душами. Мужчина знал только, что никогда не освободится от Гермионы: она украла его сердце и была рада никогда не отдавать его обратно. И он никогда не попросит её об этом. — Точно справимся. Я хочу, чтобы ты жила, Гермиона. Живи, — напомнил он ей, и ведьма взяла его за руку под одеялом. Напоминание из прошлого и напоминание, когда они установили своему будущему. Вместе.***
— Ты, должно быть, издеваешься. Недовольный Рон Уизли стоял перед Драко, в то время как Гарри чесал затылок, чувствуя себя неловко из-за ситуации, в которой они оказались. — Я думал, что я здесь из-за Мионы, — сказал Уизли, скрестив руки на груди и оглядывая всех, кроме Драко. — Так и есть. Ты приставлен к ним обоим. Но Гермиона сегодня работает из дома, а у Драко назначена встреча в Министерстве, так что сегодня ты будешь сопровождать его, — смущенно сказал Гарри, поглядывая на Рона, лицо которого слегка порозовело. Драко прищурился, глядя на обоих, но Гарри отвел взгляд. — Мне не нужно, чтобы он ходил за мной, как карманная собачонка. Пусть исполняет эту роль для Гермионы, у него хорошо получается. Почему это должен был быть именно он? Я бы предпочел любого другого мракоборца. Вообще-то, я бы выбрал самого худшего мракоборца из всех, что были на свете. О, подождите, кажется, я смотрю на него, — Драко ухмыльнулся рыжеволосому. Они стояли посреди гостиной, а Гермиона работала в своём кабинете, после того как быстро поздоровалась с двумя лучшими друзьями. Драко отвернулся, когда она обняла Рона. — Да как ты… — Рон подошел к Драко, его розовое лицо стало ярко-красным. — Откуда ты узнал о моих письмах к Гермионе? Ты сказал, что читал их, но как? Ты взял их из её кабинета без её ведома? — Драко усмехнулся, глядя на его уродливое красное лицо. Уизли мог подумать, что Малфой об этом забыл, но это было не так. У него просто не было возможности спросить его раньше, но блондин бы обязательно узнал, даже если бы пришлось выжимать ответы из Рональда голыми руками. — Я не понимаю, о чем, черт возьми, ты говоришь, Малфой. Я никогда этого не говорил, — Рон практически кипел от злости, когда Гарри выскочил перед ними, беспорядочно размахивая руками. Драко ткнул пальцем в его веснушчатое лицо: — Лжец! Я знаю, что не ослышался. — Рон! Ты на работе. Мы говорили об этом, — взмолился Гарри, нервно переводя взгляд с одного волшебника на другого. Как часто Поттеру придется попадать в подобную ситуацию? Рон посмотрел на Гарри, затем на Драко. Драко посмотрел на него в ответ. Гарри хлопнул себя по лбу. — Не могли бы вы, пожалуйста, побыть вдвоем то время, которое необходимо Драко? — Гарри закатил глаза и раздраженно всплеснул руками. — Нет, — хором ответили Драко и Рон. — Ну, у вас двоих нет выбора. Рон, ты мракоборец, и это твоя работа. Ты должен выполнять свою работу, иначе будешь уволен, — Гарри был сыт по горло всей этой ситуацией. У Рона отвисла челюсть; он явно не ожидал от лучшего друга похожей резкости. Драко подумал, что с таким открытым ртом он похож на неандертальца, не принадлежащего к высшему сословию. Малфой никогда бы так не поступил. Гарри повернулся к Драко и обвиняюще ткнул в него пальцем: — А ты! Ты должен пойти на прием к своему целителю разума, иначе тебе грозит дисциплинарное взыскание от министерства. Ты согласился на эти встречи в соответствии с условиями твоего домашнего ареста. Драко нахмурился, но не отступил. Ему нужны были ответы. Он был расстроен тем, что не знал, что случилось с его письмами к Гермионе. Он был расстроен тем, что все вокруг, казалось, были рады оставить его в неведении. Что ж, он провел в Азкабане пять лет и привык к темноте. И будь он проклят, если вернется в темноту, когда снова почувствует вкус солнечного света. — А откуда ты знаешь об условиях моего домашнего ареста? Мне не предлагали ничего подобного до моего третьего года в Азкабане. — Как ты думаешь, кто защищал тебя? — закатил Гарри глаза. — Кто, по-твоему, устроил твое досрочное освобождение? Изначально ты должен был отбывать пожизненное заключение в Азкабане, пока срок не сократили. Кто, по-твоему, боролся за тебя на каждом шагу? Неужели ты действительно не знаешь? Драко слегка вздохнул. Он подумал, что его мать наняла отличных адвокатов, которые обжаловали его приговор. Он знал, что ему грозит пожизненное заключение в Азкабане. Салазар, он думал, что получил бы поцелуй, если бы Кингсли не изгнал дементоров из Азкабана. Тамошним мракоборцам нравилось избивать его и других заключенных до полусмерти, но, по крайней мере, его душа была цела. Он на мгновение вспомнил о своих приступах паники и всепоглощающем беспокойстве, которые охватывали его до того, как он вновь встретился с Гермионой. Ну, сейчас, вроде как всё было в порядке. Он повернулся, чтобы посмотреть в коридор, и увидел слабый свет, пробивающийся из-под двери кабинета Гермионы, где она сидела и усердно работала. Гермиона была одним из таинственных поручителей. Ему было так любопытно, кто это был, но он не стал вдаваться в подробности, потому что у него были другие приоритеты, а его новообретенная свобода была такой ошеломляющей. Но теперь, оглядываясь назад, становится совершенно очевидно, кто боролся за него все это время. Это была она. Это всегда была она. — Лишь Годрик знает, почему она готова подставлять свою шею ради таких, как ты… — пробормотал Рон. — Я тоже подставляю. Не знаю, должно ли это было остаться секретом. Я не совсем понимаю, почему Гермиона не рассказала тебе, ведь, похоже, ты не знал, но твоими поручителями были мы с Гермионой. И если ты не пойдешь на прием к целителю разума, мы с Гермионой тоже рискуем подвергнуться дисциплинарному взысканию от министерства. Так что было бы очень мило, если бы вы двое заткнулись на часок, — губы Гарри сжались в тонкую линию. Он выглядел измученным. — Почему? После всего, что случилось, почему ты так поступил? — Драко должен был знать. Решение Гермионы было очевидно, у них было романтическое прошлое, и она продолжала его любить, даже если сам Драко этого не знал. Но Гарри в то время не знал об их отношениях. — В то время… ну, я не думал, что ты хороший человек, Драко. Но и плохим я тебя тоже не считал. И уж тем более я не считал, что ты заслуживаешь Азкабана, — Гарри пожал плечами, как будто это было самое простое объяснение, которое он мог дать. Лицо Драко оставалось бесстрастным, но в груди что-то дрогнуло, и чувство вины медленно просачивалось внутрь. Он был обязан Гарри жизнью. Он знал, что будет в долгу перед Гермионой до конца своих дней, и твердо планировал загладить свою вину перед ней, но теперь он был в долгу и перед Гарри. — Я даже не знаю, что сказать. Если я могу что-нибудь… — начал Драко, не зная, с чего начать. Как можно выразить благодарность за такое важное дело, как спасение его жизни и обеспечение того, чтобы ему не пришлось оставаться в этой адской дыре дольше необходимого? Гарри поднял руку, призывая Драко к молчанию: — Ничего. Ты ничего не можешь сделать, кроме как обеспечить безопасность Гермионы и продолжать выполнять условия твоего освобождения. Это всё, о чем я тебя прошу. Драко взглянул на Рона. Рыжеволосый мракоборец стоял, скрестив руки на груди, все еще недовольный необходимостью находиться рядом с Драко. Позаботься о безопасности Гермионы… Да, он мог это сделать. Легко. Он делал это на автомате. — Давай, Уизли, мы не хотим заставлять целителя Смита ждать.***
Драко оставил Уизли у камина, сказав ему, чтобы он отвалил и оставил его в покое. — Я должен выполнять свою работу, помнишь? — Уизли закатил глаза от обруевающего его унижения. Он простоял за дверью весь час предполагаемой «терапии», пока Драко смотрел в пространство, а целитель Смит читал. — И какая же это никудышная работа. Я собираюсь в поместье а потом вернусь к Гермионе. К нам домой, если быть точным. Я ведь переехал к Гермионе. Ну, знаешь, к Гермионе, моей девушке. Любви всей моей жизни. Моей ведьме, — сказал Драко с ухмылкой. Ему нравилось выводить Уизли из себя, и его очевидная ревность к их отношениям была самым простым способом. Если Рон и был встревожен этой новостью, он этого не показал. Он стоял с глупым выражением лица, приподняв бровь. Это сильно смутило Драко. Обычно Уизли заглатывал наживку. — Воспользуйся камином напрямую и никуда больше не ходи. Меня не уволят из-за такого, как ты, — пренебрежительно сказал Рон, прежде чем шагнуть в зелёное пламя. Драко стоял у камина с порошком в руке, недовольный отсутствием реакции. Он что, потерял своё обаяние? Обычно ему так хорошо удавалось вывести Уизли из себя! Он бросил порошок в камин, и, как только переступил порог камина, его тут же встретила мать и заключила его в редкие объятия. Он почувствовал запах розовых духов, которыми она всегда пользовалась, и выдохнул, сам того не осознавая, что задерживает дыхание. Эти духи всегда приносили ему огромное утешение, когда он был ребенком, и даже сейчас, когда он стал взрослым, они продолжали вызывать у него чувство спокойствия. — Моя Стрекоза! — воскликнула Нарцисса, отстраняясь, чтобы улыбнуться своему единственному сыну. Даже находясь дома в одиночестве, она всегда была сдержанной и собранной. — Привет, мама. Как видишь, со мной все в порядке, — Драко был не в восторге от отношения своей матери к Гермионе, но он всё равно не хотел её волновать. Она оставалась его матерью. — Я правда очень беспокоилась, Драко. Я рассказала тебе о слухах о возрожденцах, и всё же ты выходишь в люди вместе с мисс Грейнджер, которая явно стала мишенью, — женщина разочарованно посмотрела на него, оставаясь такой же безупречно внешне. — Я не привлекаю к себе внимание, мама. Гермиона — моя девушка, и СМИ отказываются оставить нас в покое. Я не могу это контролировать. Тебе уж должно быть это хорошо известно. И я, конечно, не брошу её сейчас, когда за ней охотятся эти идиоты, — Драко покачал головой. — Это не имеет никакого отношения к мисс Грейнджер. Я просто не хочу, чтобы за тобой тоже охотились. После того письма, подброшенного через камин… — Нарцисса замолчала. Драко смотрел, как его мать глубоко вздыхает, глядя на него. В её глазах читалось беспокойство. Он понимал, что она боялась за безопасность своего сына. Точно таким же взглядом она смотрела на него, когда Волан-де-Морт жил в их доме на протяжении двух лет. — Сейчас мы принимаем меры предосторожности. Когда мы появляемся на публике, за нами следит мракоборец. Я планирую разыскать членов этой группы и положить этому конец. Я устал от этой истории, которая так долго преследовала нашу семью. Я просто хочу покончить с этим, — вздохнул он. Его мать заглянула ему в глаза и, казалось, осталась довольна тем, что увидела. — Хорошо. Я знаю, что не стоит пытаться переубедить тебя. Просто будь осторожен, пожалуйста. Мы зашли слишком далеко, чтобы я могла сейчас потерять своего единственного сына. Он сделал шаг в сторону своего кабинета, собираясь разобраться с кипами бумаг, которые, вероятно, давно его ждали, как вдруг мужчина кое-что вспомнил и повернулся к матери. — Мама, ты знаешь президента Блоксама? Из МАКУСА? — у Драко была теория, но он нуждался в подтверждении. Единственным признаком удивления было легкое подергивание брови Нарциссы: — Да. Он был другом Люциуса. Но только до того, как он стал президентом. Тогда он был простым конгрессменом. Люциус всегда старался повидаться с ним, когда отправлялся в Америку. Драко заинтригованно склонил голову набок. — Друг отца? Этого не может быть. — Я в этом уверена, Драко. Билл Блоксам — друг семьи. Он несколько раз приезжал в Мэнор на вечеринки, когда ты был ещё ребенком. Однако ты был слишком занят подставлением подножек мистеру Нотту или дёрганием мисс Паркинсон за косички, чтобы замечать его. Он, знаешь ли, правнук Беатрис Блоксам. Он кивнул, обдумывая это новое открытие: — Спасибо, мама. Если понадоблюсь, я буду у себя в кабинете. — Ты останешься на ужин? В последнее время ты здесь не оставался, и тут становится довольно одиноко. — Вежливая улыбка Нарциссы не коснулась её глаз. Драко ощутил, как чувство вины переполняет его. Чувство вины отступило на второй план, но не исчезло, когда он увидел свою мать, стоящую в полном одиночестве в холле поместья. Он знал, что она тоже стареет. — Конечно, мама. Я отправлю Выдру Гермионе и скажу, что остаюсь на ужин, — Драко надеялся, что Гермиона не расстроится. Она была подавлена после событий в Нью-Йорке, а его не было рядом, чтобы помочь ей справиться с этим. Он знал, что она принимала близко к сердцу всех, кто пострадал во время этого нападения. Драко вошел в свой кабинет и опустился в кресло. Он пару раз похлопал себя по лицу, с опаской глядя на стопки бумаг на своем столе из красного дерева. Он быстро отправил сообщение Гермионе, чтобы сообщить ей о своих планах на ужин, когда получил новое сообщение от Блейза. Блейз: Дай мне знать, когда мы сможем поговорить. У нас кое-что есть. Драко подскочил в кресле и открыл доступ к камину. К чёрту бумажную волокиту. Драко: Камин в моем кабинете в поместье доступен для использования. Он начал расхаживать перед камином. Взметнулось зеленое пламя, и появились державшиеся за руки Блейз и Луна. Драко видел их вместе на балу в Министерстве, но их привязанность друг к другу до сих пор его поражала. Они были такой странной парой. Блейз позаботился о том, чтобы Луна безопасно перешагнула порог камина, и Луна посмотрела на него с благодарностью. — Привет, Драко. Рада тебя видеть, — беззаботно поздоровалась Луна с улыбкой на лице, которая, казалось, никогда не сходила с её лица, даже в самой серьёзной ситуации. — Лавгуд. Забини, — Драко кивнул в знак приветствия. Блейз кивнул в ответ. — Рад видеть тебя целым и невредимым, — ответил темноволосый волшебник. — Ты сказал, что у тебя есть зацепка? — Драко не собирался тратить время на формальности. Ему нужны были ответы. Для него самого. Для его ведьмы. Блейз посмотрел на свою невесту, и редкая улыбка появилась на его губах — Она есть у Луны. Луна оживилась от волнения: — Да. Я ходила искать морщерогих кизляков. Обычно вокруг них много мозгошмыгов, поэтому я надела свои очки-спектроскопы. Я разочаровалась в себе, решив, что не смогу напугать кизляка, и оказалась в Лютном переулке. Драко пытался следить за ходом её мыслей, но не был до конца уверен, что она говорит по-английски. Он оглянулся на Блейза, чтобы оценить его реакцию на её безумную речь, но был потрясен, обнаружив, что Блейз с нежностью смотрит на Луну. Это был первый раз в жизни Драко Малфоя, когда он увидел, что Блейз Забини смотрит на кого-то подобным образом. Как влюбленный мужчина. Луна продолжила, не обращая внимания на их реакцию: — Я увидела большую группу людей в капюшонах, которые поднимались по ступеням к «Белой виверне»! Это не показалось мне необычным, но они были полны мозгошмыгов, поэтому мне пришлось последовать за ними, чтобы разобраться. Драко кивнул, смиренно следуя за её мыслями. Он знал о «Белой виверне», да. Как часто его оставляли в Косом переулке с матерью, совершавшей покупки, в то время как его отец отправлялся туда на встречу с Мерлин знает кем!.. Это место было печально известно своими связями с тёмными волшебниками или просто разговорами, которые вы не хотели бы подслушать. — Я не смогла следить за ними слишком долго, похоже, их встреча состоялась в одной из задних комнат, которая была опечатана после того, как туда вошел последний волшебник, — любезно закончила Луна, как будто эта новость не была для Драко разочаровывающей. Его плечи поникли. Он уже понадеялся, что они что-то нашли. Блейз подтолкнул Луну локтем: — Скажи ему, кого ты увидела, когда он повернулся, чтобы закрыть за собой дверь, любовь моя. — Ой, точно! Я видела Грэма Монтегю. Кажется, он учился на Слизерине. Ему нравилось воровать мои ботинки и прятать их так, чтобы я не могла их найти. Он был таким забавным, — усмехнулась она. Блейз нахмурился и посмотрел на Драко, который уже смотрел на него в ответ. Грэм Монтегю, как известно, ненавидел магглорожденных и был активным членом шайки пожирателей смерти, когда Драко учился на седьмом курсе. Если это вообще можно было назвать настоящим учебным годом. Это была скорее мясорубка. — Это единственный человек, которого ты видела? — Драко начинал злиться, уже мечтая о том, как разорвет Монтегю на кусочки. Луна кивнула, и её улыбка стала ещё шире: — Да, но, вероятно, было еще пять или шесть человек в капюшонах. Когда я вернулась домой и рассказала Блейзу, он сообщил мне, что Грэма никто не видел со времен битвы за Хогвартс. Поскольку он внезапно вернулся в Англию, я подумала, что это может помочь вам в поисках возрожденцев. Драко задумчиво провел языком по зубам. — Спасибо, Лавгуд. Я всегда могу положиться на твою информацию. На её лице была понимающая улыбка, когда девушка ответила: — Конечно. Мы делаем всё для тех, кого любим. Но с тобой это легко понять. Это видно по твоим глазам, когда ты смотришь на Гермиону. Блейз обнял свою невесту за плечи, чтобы отвести её обратно к камину. — Дай мне знать, если тебе понадобится что-нибудь ещё, и мы будем держать тебя в курсе, если появятся ещё зацепки. Мои контакты среди зельеваров вернулись с пустыми руками, и я всё ещё жду ответа от тёмных артефакторов, но сейчас эта моя сфера распространяется даже на Америку. Драко подскочил от неожиданности. — Кстати, об Америке, мне нужно, чтобы ты навел справки о президенте Блоксаме. — Президент МАКУСА? Ты думаешь, он замешан? — спросил Блейз. Его брови взлетели вверх. — Пока это только теория, — пожал плечами Драко. Блейз мгновение изучал его, прежде чем кивнуть. — Конечно. Я попрошу узнать всё и у Пэнси. Она теперь постоянно в Америке. Драко кивнул, прежде чем вернуться к своему столу, его мысли были далеко от бумаг, но документы должны были быть просмотрены. Новость про Грэма Монтегю не шокировала его, но подтверждения его причастности вызвало удивление. В этой группе их всего пятеро или шестеро, но они так безрассудно и эффективно сеяли хаос в нём и его близких, что Драко готов был поклясться, что у них должны были быть какие-то связи внутри компании, чтобы провернуть все эти трюки. — Ты будешь на игре Гарпий? — спросил Блейз, и Драко вынырнул из размышлений. Мужчина обернулся и увидел, что пара пристально смотрит на него. — Да. Гермиона не хотела идти, но Поттер убедил её посетить матч. Мы будем окружены мракоборцами, так что, надеюсь, никто не узнает, что мы там. Это был единственный способ, на который Гермиона была согласна. Ей нужна защита, — ответил Драко. Луна мягко улыбнулась, но Блейз вздохнул. — Тебе тоже нужна защита. Не забывай об этом. Ты всегда спешишь защитить Гермиону, но люди тоже заботятся и о тебе, Драко. Драко наблюдал, как Луна и Блейз покидают его кабинет через камин, удивленный словами друга. Он не привык к нежности Блейза, но теперь его друг детства признавал, что Драко ему небезразличен. Блондин решил, что Лавгуд оказывала хорошее влияние на Забини.***
Был конец марта, и погода до сих пор оставалась туманной. Драко проснулся и перевернулся на другой бок, обхватив Гермиону за талию. Солнце скрылось за стеной облаков, но их спальня всё равно была освещена утренними лучами солнца и светом фонарей. Ведьма застонала, когда её разбудили, и этих недовольных стонов было достаточно, чтобы окончательно разбудить Драко. Он поцеловал место между её шеей и плечом, и её стоны быстро перешли во всхлипы удовольствия. — Доброе утро, солнышко моё, — прошептал он ей на ухо, вызвав у Гермионы хриплый смешок. — Доброе утро, Драко. Ты всегда знаешь, как скрасить мое утро, — она повернулась к нему лицом. По утрам её янтарные глаза больше походили на карие. Он пристально посмотрел на неё. — Разве это не моя фраза? — съязвил он. Гермиона рассмеялась. — Да, но я её у тебя украла. И что ты мне сделаешь? — Накажу тебя, конечно, — усмехнулся мужчина. Её глаза загорелись. Нет, они снова стали янтарными. — Я думаю, это я должна наказать тебя, Малфой. Прежде чем он успел ответить, она перевернулась на него, стянула с него трусы и прижалась к его возбужденному члену. Драко неохотно пошевелил бедрами, не ожидая такого энтузиазма сразу после пробуждения. — На тебе не было трусиков? — спросил он, широко распахнув глаза, всё ещё затуманенные после недавнего пробуждения. Левой рукой он схватил Гермиону за бедро, а другой шлепнул её по заднице, и она подпрыгнула. Девушка была не единственной, кто был в настроении этим утром. — Мне всегда нравится удивлять тебя, — рассмеялась она и начала двигаться на нём. Он зашипел от этого движения. Она начала скакать на нем, возбужденно двигаясь взад-вперед. Они оба до сих пор были в пижамных кофтах, и Драко приподнял её футболку, чтобы понаблюдать за движениями девушки, когда их тела в восхищении тёрлись друг о друга. Вскоре они оба достигли пика. — Гермиона… — мужчина застонал, покачивая бедрами. Знакомое трепетание вокруг его члена быстро превратилось в оргазм, когда Гермиона в экстазе откинула голову назад. Она оперлась о за его грудь для поддержки и теперь лежала на ней, удовлетворенная и счастливая. — Драко, я боюсь за сегодняшний день, — пробормотала она после нескольких минут молчания и тяжелого дыхания. Он инстинктивно положил её голову себе на грудь. Он всегда будет защищать её. — Нам не обязательно идти, — прошептал блондин в ответ, целуя её в макушку. Ведьма приподнялась и положила подбородок ему на грудь, в её взгляде читалась решимость. — Гарри поклялся, что это безопасно. Я не могу продолжать прятаться здесь. — Пожалуйста, не произноси имени другого волшебника, пока мой член внутри тебя, — пошутил Драко, но она нахмурилась. — Я серьезно. Драко тоже нахмурился, глядя на свою ведьму. Гермиона решила работать из дома, редко покидая квартиру, если только ей не приходилось сопровождать его в поместье. Её Выдры по-прежнему хорошо продавались на рынках, но то, что Гермиона была вне поля зрения, не помогало бизнесу. Её Выдры были гениальным достижением техники, и это вывело их на рынок, но Гермиона Грейнджер была легендарным именем в волшебном мире, поэтому нельзя было отрицать, что именно её имя, стоящее за гениальной работой, привело к их стремительному росту. Все хотели получить то, что изобрела Гермиона Грейнджер, но теперь дело пошло на спад, поскольку она не занималась продвижением этого продукта на рынке. Он знал, что статистика, которую она получала каждое утро, грызла её острый ум, вынуждая стремиться к большему. — Я знаю, — он протянул руку, чтобы поправить локон, выпавший из её косы, с которой она спала, и заправил его ей за ухо. Драко знал, что она беспокоилась. Гермиона не могла управлять будущим. Он был разочарован отсутствием прогресса в проблеме возрожденцев, но с начала их скрытного образа жизни нападений больше не было. Однако, как бы Драко ни хотел, они не могли скрываться вечно. Кингсли разрешил использовать свою точку трансгрессии прямо в ложе министра, приподняв бровь и прочитав нотацию в стиле «не-доставляй-еще-больше-неприятностей», на что Драко закатил глаза, а Гермиона виновато кивнула. Они с треском трансгрессировали и тут же наткнулись на Гарри и Рона. — О, смотрите. Золотое трио снова вместе. Мы спасены! — саркастически произнес Драко. Рон, не глядя на Драко, заключил Гермиону в объятия, которые она тут же ответила взаимностью. Гарри улыбнулся и тоже обнял Гермиону. — Давайте устроим вас обоих в нашей ложе, пока не пришли остальные Уизли. Джинни будет рада, что вы появились. Она не перестает говорить о том, как пила из Кубка, и я уверен, что она не стирала свои носки с последнего матча. Гермиона с отвращением поморщилась: — Профессиональные спортсмены отвратительны. Драко усмехнулся. Рон молча последовал за ними, когда они вошли в ложу Поттеров и Уизли. Тео уже стоял у стойки бара в окружении нескольких девушек. Блейз и Луна тихо разговаривали в углу. Они заметили шестерых мракоборцев, неподвижно стоявших у стен ложи и смотревших на поле с палочками наготове. Драко повернулся к Гарри: — Робардс? — Он всегда с Кингсли на общественных мероприятиях. Они прислали шестерых мракоборцев в нашу личную ложу для нашей безопасности. И, конечно, меня и Рона, — ответил Гарри, поправляя шарф с изображением гарпий, который катастрофически криво лежал поверх джемпера. Драко поборол желание нахмуриться из-за беспорядочной одежды Поттера. — Я не замечал его раньше, — нахмурился Драко. Гарри заговорщицки ухмыльнулся, отказываясь от дальнейших попыток привести в порядок свой наряд: — Я думаю, в этом-то всё и дело. — А вот и вы двое! Я ждал вас! Вы не могли оторваться друг от друга. Я вижу этот засос у тебя на шее, Гермиона, непослушная ты ведьма! — Тео вприпрыжку подбежал к ним, оставив в баре нескольких ведьм, которые по очереди опрокидывали в себя стопки прозрачного ликера и хихикали. Они тоже были блондинками. Почему они всегда блондинки?.. Гермиона взвизгнула и хлопнула себя по шее рукой, чтобы скрыть предполагаемый засос. Драко закатил глаза. Тео рассмеялся: — Шучу! Гермиона фыркнула и поправила свою толстовку с гарпиями, на которой сзади было написано «Уизли-Поттер». Драко толкнул Теодора в плечо. — Что? Я что-то не так сказал? — вопросил Нотт. Драко для пущей убедительности хлопнул его по другому плечу: — Ты всегда что-то не то говоришь, болван. — Кто все эти девчонки? — Рон заговорил из-за спины группы. — А, мои девушки, — улыбка чеширского кота удалась Нотту на все сто. — Девушки? У тебя их несколько? — у Рона глаза на лоб полезли. — Конечно! Почему я должен останавливаться на одной? — Тео рассмеялся, обняв Гарри за плечи и притягивая его к себе, как будто вторжение в поместье Малфоев не вызвало раскола в их дружбе. Драко вздохнул и покачал головой: — Ты развратник, Тео. Нотт ахнул, схватившись за грудь от обиды, прежде чем изобразить обморок: — Почему это? Я никогда… В ложу просочились остальные члены семейства Уизли. Большинство Уизли кивнули Драко в знак приветствия, но матриарх рыжего семейства всё ещё нервно смотрела на Драко, заставляя его избегать взгляда Молли. Пэнси и Невилл присоединились к ним последними. — Драко, — Паркинсон схватила его за рукав джемпера и потащила прочь от группы. Гарри решил наложить защитные чары на их ложу, усиливая безопасность, чтобы они могли смотреть на поле и наблюдать за игрой, но другие зрители на арене не могли заглянуть в их ложу, что принесло Гермионе огромное облегчение. — Да, Паркинсон? Видел обложку того кормового журнала, кстати, поздравляю! — в руке у него была пинта пива, он только что смеялся над шуткой Блейза на счет Тео. Девушки, которых привел Нотт, быстро отошли от него, присоединившись к свободным Уизли и их друзьям. Похоже, Тео был не единственным их кавалером на этот вечер. Гермиона тоже расслабилась, ей было комфортно находиться на публике. Она увлеченно беседовала с Долгопупсом о каком-то растении, которое их обоих интересовало. — Во-первых, «Вог» — это не про корм, а во-вторых, спасибо, — она улыбнулась, её красная помада была нанесена идеально. Чёрный каре Пэнси лишь слегка колыхался при ходьбе, Драко мог поклясться, что девушка специально закрепляла свои волосы заклинанием. Такая прическа никак не могла быть естественной. — Я тут кое-что разузнала, пока снималась для этой обложки в Америке, — продолжила Паркинсон. Брови Драко поползли вверх, и он поставил свою пинту на стол. Удовольствие закончилось. Пришло время для дела. — И что же? — поторопил он её. Пэнси огляделась по сторонам, прежде чем шагнуть ближе, и прошептала ему на ухо: — Судя по моим источникам, со счета семьи Монтегю в Дом Бидлов была переведена довольно значительная сумма денег. — Дом Бидлов? — Малфой не знал, что это такое. Панси шлепнула Драко по груди: — Ты идиот. Это британское издательство, которое недавно переехало в Нью-Йорк. Они опубликовали «Сказки дедушки Мухомора». — Истории, написанные Беатрикс Блоксам, — сказал Драко, наконец поймав нить. Почему один из возрожденцев отправил крупную сумму денег в компанию, связанную с президентом МАКУСА? — Похоже, дело сложнее, чем мы думали. Намного сложнее, — Панси прикусила щеку изнутри, в её темных глазах читалась неподдельная озабоченность. — Не беспокойся обо мне, Паркинсон. Мы разберемся. Спасибо, что дала мне знать, — Драко попытался успокоить её, но он говорил это не только ради Пэнси. Мужчина повернулся, чтобы подойти к Гермионе, внезапно почувствовав паранойю и потребность побыть в её присутствии. Ему нужно было убедиться, что с ней всё в порядке, когда Панси схватила его за руку, заставляя повернуться обратно к ней. — Просто… просто будь осторожен, ладно? — она поджала губы, словно сердилась на себя за то, что вела себя так уязвимо, но Драко видел ее насквозь. Он знал её. Он знал, каким было её детство. Он знал, почему она отказалась от Поттера во время битвы за Хогвартс. Он знал всё. — Я обещаю, Пэнси, — улыбнулся Драко. Её плечи слегка опустились, демонстрируя облегчение. Затем девушка расправила их, приняв идеальную позу, потому что, конечно, её выучка модели и чистокровный ведьмы не могли не дать о себе знать. То же самое было с Люциусом и его тростью, когда Драко был ребенком. Он клялся, что в детстве спал с идеальной осанкой. Малфой добрался до Гермионы как раз в тот момент, когда диктор прокричал: — Уизли-Поттер делает впечатляющий блок! Ловцы сражаются до конца! Уайлдер поймал снитч! Все кончено! Гарпии победили! Гарпии победили! Толпа взревела, и их ложа не стала исключением. Все зааплодировали, Джордж Уизли запустил в воздух какой-то шар, и зелёное и желтое конфетти взорвалось, осыпав всех присутствующих криками. Гарри обнимал Рона, Артур пожимал руку Перси, Билл поднял беременную Флер и закружил её по комнате. Все принялись обнимать друг друга. Драко почти ничего не видел перед собой из-за конфетти, когда перед ним внезапно появилась Молли Уизли и попыталась обнять его, прежде чем поняла, кто перед ней, и в шоке отшатнулась. — О, э-э-э… мистер Малфой, — она занялась тем, что пыталась стряхнуть конфетти со своего отвратительного, явно плохо связанного джемпера с гарпиями, но это было бесполезно. — Миссис Уизли. Всегда рад, — мужчина вежливо улыбнулся, но на самом деле ему хотелось забиться в ближайшую нору. Женщина агрессивно покачала головой, на её лице застыла фальшивая улыбка, прежде чем она придумала бессмысленное оправдание и направилась через комнату, чтобы обнять кого-то еще в знак радости. Драко вздохнул, хлопнул себя по лицу, и его рука медленно опустилась. Он подозревал, что не сможет завоевать их расположение своим обаянием. В этот момент Гермиона подскочила к нему, её глаза сияли и буквально вибрировали от радости. — У неё получилось! — она взвизгнула и обняла Драко за плечи. Драко рассмеялся и заключил Гермиону в объятия, приподняв её так, что ноги девушки обвились вокруг его талии. Он расцеловал Гермиону, несмотря на то, что конфетти попадало ему в рот. Она улыбалась, она смеялась, она снова была собой. Драко вздохнул с облегчением. Её внутреннее пламя снова вспыхнуло. Мужчина отстранился и увидел, что она улыбается, а по её лицу скатилась одинокая слезинка. Он знал, что это была слеза облегчения, счастья и надежды на будущее. — Видишь? Жизнь продолжается. Мы проживаем ещё один день, — он улыбнулся ей. Шатенка сияла, когда улыбнулась ему в ответ. Она вытерла слезу рукавом своего джемпера и кивнула: — Да. И проживём ещё долго. Толпа внезапно взревела, и они посмотрели на поле, когда конфетти, наконец, рассеялось, и увидели Джиневру Уизли, парящую на метле в воздухе посреди поля, с поднятым квиддичным кубком в руке, из которого она пила пиво, брызги напитка попадали на её форму гарпий, пачкая футболку зелёного и тёмно-жёлтого оттенков. — Безнравственно, — услышали они слова Рона. Гермиона покачала головой, снова рассмеявшись: — Просто отвратительно. Они наблюдали, как Джинни, допив победное пиво, подняла кубок над головой, и толпа снова взревела. Вершина. Поворотный момент. Кульминация. Они достигли вершины. Теперь ничто не могло пойти не так.
