Отдых

Воздух пропитан раздражением Итэра. Ветер приносит его плохое настроение ещё до того, как с первого этажа гостиницы доносится звонкий голосок Паймон и последующий звон посуды с кухни, а Итэр ступает на их балкон. Мрачный, словно грозовая туча. Сяо расцепляет руки с груди, открывает себя и свои объятия для возлюбленного. И тот падает в них без лишних раздумий, чуть ли не снося Якшу с ног и утыкается ему в изгиб шеи с тяжёлым вздохом. Ничего не объясняет. Молчит, прячется и ищет успокоения в том, для кого в этом мире он в самом деле небезразличен. Заботливые руки проводят по напряженным плечам, по спине между лопаток и от их тепла буря постепенно утихает. Отступает полностью, когда Сяо целует в висок, крепче прижимает к себе. В этом коконе из нежности и спокойствия Итэр начинает говорить, выплёскивать все свои переживания: - Как они мне все надоели…почему гильдия продолжает брать такие глупые заказы? Ты представляешь, сегодня мне опять пришлось расспрашивать ребятишек на причале, потому что эта идиотка снова сочиняла стихи вместо работы! Почему её никак не уволят? «Потому что ты всегда делаешь работу за неё» - думает Сяо, но не говорит вслух, не желая расстраивать Итэра и так известной ему правдой, но внутри всё кипит от накатившей злости на беспомощных смертных и от обиды за любимого. - Почему ты не позвал меня? Он заставляет Итэра посмотреть на себя. Бережно придерживает подбородок пальцами. Нежным касанием проводит большим пальцем по нижней губе и всматривается в наполненные усталостью медовые глаза, хмурится от пролегающих под ними теней недосыпа. Итэр, как всегда, пренебрегает собой. Вместо полноценного отдыха между путешествиями он тратит силы на мелкие поручения и помощь другим. Сяо злится на себя за то, что допустил подобное. - Из-за такой ерунды? Не говори глупо… - Это не ерунда и не глупость, если доставляет тебе дискомфорт! Я готов на всё, чтобы ослабить твоё бремя. Для Сяо это не пустые слова. Если понадобится, то он в самом деле готов перенестись на причал Ли Юэ. Скрыться от смертных на какой-нибудь возвышенности и целыми сутками считать корабли. Или истребить полчища надоедливых слаймов, уничтожить сотни лагерей хиличурлов, сопроводить десятки глупых аэростатов. Но Итэр раздражающе упрям. Он сам выполнит все эти дурацкие поручения, расшибётся в лепёшку, но никогда не попросит Сяо о помощи. Считает все эти дела недостойными адепта, боится отвлечь и не слушает, когда ему доказывают обратное. Настоящий упрямец! Но тем не менее он знает, что Сяо не врёт. Уже только это и его готовность всегда прийти на зов отзывается теплом в груди. Сяо рядом, и этого достаточно, чтобы стало лучше. Он не отвечает. Сяо видит в его глазах невысказанную благодарность, чувствует, как мягкие губы целуют в скулы. Жалеет о том, что даже самыми добрыми словами нельзя прогнать усталость. Якша обнимает крепче, поглаживает светлые волосы, чуть массируя у корней и думает, как бы помочь дорогому человеку расслабиться и отдохнуть. Внезапная идея приходит в голову, когда пальцы в лёгкой щекотке пробегаются по обнаженному участку чужой талии: - Сегодня вечером, - начинает он, привлекая внимание – Можешь использовать пиро? Итэр понимает не сразу. Хмурится, думает, что Сяо решил взять его с собой на очередную охоту, хотя до этого всегда отказывался, ссылаясь на опасность. Но ни на какую охоту Якша сегодня не собирается. Оставшиеся дни до отбытия Итэра в Нод-Край они договорились провести вместе, побыть друг с другом перед очередной долгой разлукой. Осознание расползается по лицу красными пятнами смущения. Такими же красными, как заострённые кончики ушей Сяо. Итэр прочищает горло, возвращая своему голосу привычное звучание и бормочет что-то вроде «хорошо» и «глупый Якша». Кто бы мог подумать, что они оба долгое время думали об одном и том же.

***

Сяо давно хотел этого. Желал. Эта навязчивая мысль появилась почти сразу после возвращения Итэра из Натлана – в бою, когда юноша впервые применил перед ним новую силу, засияв подобно солнцу. Настолько ослепительно, что Сяо, засмотревшись на оголённый живот, непривычно украшенный пиро-линиями, чуть было не пропустил удар митачурла. Увернись он на мгновение позже и гордости адепта был бы нанесён непоправимый ущерб. Теперь, когда ночную тишину обители нарушает шорох одежды, он утопает в прерывистых вздохах, тихих стонах, что срываются с чужих губ, а пальцы подрагивают от нетерпения. Прямо как Итэр под ним, чьё тело горит огнём. - С-сяо… Сильный, но такой хрупкий в глазах адепта – сокровище в его руках, а собственное имя, произнесённое надтреснутым от возбуждения голосом – музыка для ушей Якши. В глазах Сяо восхищение смешивается с обожанием. Это любовь в чистом её проявлении. Его взгляд проникает прямо под кожу, обжигает нервные окончания и каждую клеточку. Он рассматривает, откровенно любуется возлюбленным, а тот смущённо прикусывает губы и ёрзает на белоснежных простынях, млея от такого внимания. Сила пиро в самом деле делает Итэра похожим на божество. Таким в древности возводили храмы, молились и делали подношения. Склонялись перед ними и без раздумий отдавали свои жизни. Прекраснейшее существо. Сяо – не человек, но и ему не чуждо желание отдать этому божеству всего себя. Особенно сейчас, когда сверкающие полосы ночного духа растекаются раскалённым золотом по юноше, искрятся звёздами в длине волос. Он очерчивает их пальцами, проводит по изгибам, изучает с пристальным вниманием, словно от этого зависит чья-то жизнь – его, если быть до конца честным. Итэр совершенно не сопротивляется, позволяет прикасаться к себе, как адепту будет угодно. Целовать себя так, как тот пожелает. Только пиро-линии разгораются всё ярче, пульсируют в ритм его сердцебиения, демонстрируют то, как на самом деле взволнован их обладатель. Только перчатки на руках Сяо мешают. Они грубые и слишком холодные для его горячей кожи. Это раздражает. Руки Сяо покрыты мозолями от копья, по локоть испачканы кровью монстров, которых он истребляет в своей бесконечной битве против зла. Это руки воина. Жестокие, беспощадные. Но также это руки защитника, оберегающего покой смертных. Для Итэра эти руки самые любимые. Он принимает и любит все их недостатки и изъяны. Их прикосновения для него самые бережные. Эти руки тёплые и нежные, прямо как сердце их хозяина. Эти руки – идеальны. И Итэр хочет, чтобы его касалась не бездушная ткань перчаток, а сухие, потрескавшиеся и желанные ладони. Поэтому он хмурится, недовольно мычит и перехватывает руки Сяо. Ловит промелькнувший интерес на лице последнего и, не отводя глаз, цепляет дурацкие перчатки за кончики пальцев. Стаскивает их медленно, палец за пальцем, наблюдает за тем, как темнеют глаза напротив, как чужие губы становятся всё ближе к его. И когда перчатки падают на пол, исчезая где-то возле кровати с тихим шуршанием, их лбы соприкасаются. Да, так намного лучше. Кожа к коже. Сяо щекочет своим дыханием, отчётливо слышит учащённое сердцебиение Итэра, как слюна стекает по его горлу, когда он сглатывает. - Сяо… - шепчет Итэр в губы. В этом шепоте слышны все бесконечные «люблю», что он говорил адепту когда-либо, ещё скажет много-много раз в будущем и те, что прямо сейчас потонули в поцелуе. Губы и язык Итэра сладкие от сока ягод и закатников, которыми он наслаждался во время ужина. Теперь настала очередь Сяо распробовать их вкус получше. Сяо не может унять свой голод, свою потребность в нём. Как и Итэр, пальцы которого зарываются в волосы на макушке, несильно оттягивают тёмные пряди в нетерпении. Их поцелуй жадный, нуждающийся. Прекрати они – мир рухнет, не иначе. Итэр рвано хватает воздух короткими вздохами при каждой возможности, пытается дышать ровнее, но получается плохо. Он забывается. Даже когда поцелуй заканчивается не может полностью прийти в себя. Ведь Сяо прижимает к себе, ведёт своим носом по его щеке до скулы, легонько прикусывает мочку, а затем забивает последний гвоздь в гроб его рассудка: - Баобэй, расслабься сегодня. Позволь мне всё сделать самому. Хорошо? – от его хрипловатого голоса плывёт перед глазами, пальцы на ногах поджимаются сами по себе, а кожу покалывает от мурашек. Это нечестно. Сяо прекрасно знает, как на Итэра действует столь ласковое обращение. Он всегда умиляется с того, как краснеет, совсем непривыкший выражать свои чувства подобным образом, адепт. Тает от любого милого прозвища, которыми Сяо называет его только в самые их личные, почти сокровенные и интимные моменты. Вот и сейчас, разомлевший от любви и нежности, Итэр только кивает, соглашаясь на любую задумку возлюбленного. В этот раз Сяо не краснеет, не смущается. Переплетает их пальцы, целует в висок. Благодарит милого за доверие и улыбается уголками губ, когда Итэр чуть сжимает его руку в ответ. Сегодня Сяо не собирается спешить, не собирается идти до конца, чтобы не приносить ни капли дискомфорта. Единственное, чего искренне хочет его сердце – Итэр, охваченный блаженной истомой, забывший себя и все невзгоды. Его удовольствие – главный приоритет. И совсем неважно, что собственный член оттягивает ткань штанов в почти болезненном возбуждении. Невесомыми поцелуями он покрывает его лицо, переходит на шею и чуть прикусывает нежную кожу на ключицах, оставляя красноватые следы. Они совсем маленькие, почти незаметные, но Итэр всё равно какое-то время будет плотнее завязывать шарф, пряча метки от нежелательных взглядов. Только Сяо и ему самому разрешено любоваться ими, вспоминать и переживать момент близости вновь. Итэр вздрагивает, когда, не удержавшись, адепт прикусывает чуть сильнее. Всхлипывает от влажного поцелуя на месте укуса в качестве извинения. Сяо следует за пиро-линиями, ведёт носом по веснушчатому плечу, к предплечью и дальше, задерживаясь на запястье, чтобы губами прочувствовать бешеный пульс. Такой горячий, словно огонь заменил всю кровь в венах. Последовавший трепетный поцелуй на тыльной стороне ладони ощущается как обещание, как клятва вечной любви. И, хоть Сяо и так дал эту клятву несколько лет назад, он не против приносить её снова и снова из столетия в столетие – пускай связь между ними только крепнет. Перед глазами Итэра всё плывёт, их застилает пелена. Его всё глубже утаскивает в пучины удовольствия. Думать, складывать обрывки в своей голове в связные мысли, с каждой секундой всё сложнее и сложнее. А Сяо, как назло, медлит, все его прикосновения так нежны, так ласковы. Ощущаются тягучей негой и Итэру кажется, что если он не сойдёт с ума, то умрёт от чувств, охвативших его разум и тело. Якша сгубит его своими невероятно прекрасными руками, выпьет поцелуем всю жизнь, а Итэр лишь улыбнётся, прижмётся к нему, блаженно закрывая глаза, и попросит ещё. И ещё, пока полностью не растворится в объятиях. От Итэра пахнет знойным днём, самим летом. Его запах смешивается с ароматом сухой травы, цветков-сахарков, тёплого ветра. В руках Якши он как палящее Солнце – обжигающе горячий. Сяо не боится его жара, купается в его ярких лучах, дышит им, вбирает и заполняет его запахом лёгкие, так, чтобы полностью впитать в себя. Сяо влюблён до беспамятства. Он всё ещё не до конца верит в то, что ему это разрешено. Не верит, что подобный ему вообще может испытывать столь светлые чувства. Но рядом с Итэром, вопреки всему, он теряет голову, не боится сбросить на время с себя оковы обязательств. Совсем не похож на того нелюдимого холодного адепта, каким все привыкли его видеть. Скажи кто ещё какой-то век назад, что всё сложится так и несчастный тут же был бы заколот нефритовым лезвием копья за насмешку и неуважение к адепту. Но именно этот самый адепт с упоением вслушивается в тихий смех, похожий на фырканье, пока кончик его носа щекочет чужой живот? Сяо поддаётся соблазну, пробует линии на подтянутом животе на вкус, а Итэр вздрагивает от ощутимой прохлады комнатного воздуха на влажных дорожках, оставленных языком. Его руки продолжают блуждать. Ласкают грудь, задевают рёбра, царапают бока островатыми когтями, оставляя после себя неглубокие следы. Пальцы сжимают мягкие бёдра, совсем рядом с возбуждённо стоящим членом. Теперь он знает, куда уходят линии, знает, как они переплетаются между собой, скрываясь за поясом штанов. Они призывно мерцают, переливаются яркими цветами, манят к себе, а Сяо слишком слаб. Прикосновение к члену подобно вспышке молнии – яркое, вышибающее весь воздух. Итэр откидывает голову на подушки, открывается, подставляет под поцелуи и без того зацелованную шею, пока рука адепта проходится по всей длине, размазывая предэякулят. Сдерживать себя становится всё сложнее. Скулящие стоны так и норовят вырваться из горла от каждого действия Якши. Но где-то на задворках, за пеленой удовольствия, Итэр помнит, что надо быть потише, что в доме они не одни. Коридор, где находится их спальня, ведёт к кухне, а Паймон очень любит устраивать ночные перекусы. Как же потом смотреть феечке в глаза и не сгорать от стыда, если она услышит лишнего? Поэтому он прикусывает пальцы в попытке приглушить предательски срывающийся голос. Кусает сильно, больно, до отметин от собственных зубов и это не ускользает от внимания Сяо. Тот недовольно хмурится, отводит руку Итэра от рта. - Прости, в следующий раз я буду внимательней, - говорит Сяо, с сожалением рассматривая следы от укусов. Он заботливо поглаживает пострадавшие места большим пальцем, а Итэр искренне не понимает, за что Якша извиняется. Хочет спросить, но ему не дают, перебивают поцелуем. Хоть губы уже саднят, но такой способ оставаться тихим работает намного лучше и нравится им обоим. Длинные пальцы ласкают выступившие венки, дразнят, еле ощутимо задевая чувствительную головку, но Итэр – оголённый нерв. Для него сейчас всё слишком. Звёзды перед глазами кружат хоровод в неудержимой пляске от плавных движений руки на члене. Они то ускоряются, то замедляются, заставляя выгибаться дугой, нетерпеливо ёрзать в немой просьбе о большем. Это пытка, самая жестокая на его памяти, но такая сладкая. И если Сяо продолжит и дальше медленно доводить его, то он распадётся на крошечные частички прямо под ним. Все переживания и трудности дня уходят на второй план, растворяются и полностью забываются. Что волновало его ранее – не важно, важен лишь Сяо. Весь мир сжался до размеров комнаты. Остался только Сяо, его руки, пальцы, влажные поцелуи и слова, наполненные любовью и обожанием. Он был везде, но одновременно его было невыносимо мало. Итэр до невозможности жадный до всего, что касается Сяо. От этого изнутри его прожигает яркое пламя от которого ноет низ живота. Итэру жарко. Словно в бреду, он сжимает простыни до треска ткани. Он на грани. Совсем близко. И когда оргазм прошибает судорогой, линии воспламеняются вместе с ним. Как кончик свечи, они горят ослепительно-белым. Ощущений за раз так много, что на короткое мгновение он теряется, перестаёт воспринимать что-либо вообще, словно в вакууме. Крик удовольствия заполняет комнату – так ему кажется. На самом деле голос куда-то пропадает, все звуки застревают в горле. Единственное, что он произносит – невнятное сипение и парочка отрывистых слогов, в которых смутно можно разобрать имя адепта. Итэр обессиленно обмякает и Сяо уверен – именно так выглядят падающие звёзды. Полосы на его теле затухают, бледнеют до тех пор, пока не пропадают совсем, но и без них юноша продолжает сиять в серебристом лунном свете. Даже сейчас Итэр похож на сказочное создание, на нечто эфирное, неземное. Сяо восхищённо выдыхает, глухо сглатывает от прекрасного зрелища, а член в штанах снова дёргается, напоминая о себе. Но Якшу это не заботит. Он тянется за мягким полотенцем, чтобы позаботиться о любимом и стереть с него последствия ночи. - Родной, ты как? Всё хорошо? – тихо спрашивает он, убирая с влажного от пота лба прилипшие пряди. - Н-нет…ты ведь…тебе тоже нужно, - бормочет Итэр, имея ввиду, что сам Сяо так и не кончил, но у самого едва осталось сил держать глаза открытыми. Сяо улыбается, влюблённо щурится и в нежном порыве целует золотистую макушку. Он укладывается сбоку от него, накрывает обнажённого юношу одеялом и видит, как Итэр сдаётся, окончательно закрывает глаза и падает, падает, падает до тех пор, пока не проваливается в сон. - Я тебя люблю, - говорит Сяо и слышит в ответ размеренное дыхание спящего. О лучшем ответе прямо сейчас он не мог и мечтать. Собственное возбуждение игнорировать всё сложнее, но ему не хочется отходить. Он хочет ещё немного побыть рядом, окружить Итэра заботой, а о себе он всегда успеет позаботиться чуть позже. Он ещё не знает, что утром ему всё это припомнят. Итэр вернёт полученное в двойном размере. Просто дайте ему немного набраться сил.