Call me friend, but keep me closer

Кью любовно пёк блинчики. Румяные, ароматные, изящно кружевные и греховно вкусные! Догорало позднее утро, на редкость мирное, обыденное, и вдалеке вовсю шумел суетливый город. Закопавшись в исписанные убористым, витиеватым почерком листы, Адель комфортно расположилась близ открытого окна на уютной кухоньке в доме Джаспера. Его ученики в разном составе почти неизменно обитают именно здесь если не у себя дома, как Исайя, Линкольн или сиблинги Фейбер. Кью тихо напевал что-то незатейливое, ловко орудуя тоненькой сковородкой. Адская Леди заканчивала статью, до которой добралась на последних минутах: дежурства в Клубе нынче выдавались отнюдь не из лёгких. В Шу наблюдался сильный наплыв то ли демонов, а то ли иной странной и разъярённой нечисти. Страницы чуть слышно зашелестели, когда на лестнице низкими нотами зазвучали тяжёлые шаги. Немного погодя в комнате, пошатываясь, показался их взъерошенный товарищ по работе, невзгодам и радостям. – Доброе утро! – Для каждого вокруг Кью бережёт мягкую улыбку и всегда излучает только тепло и позитив. Удивительно, как его на всех хватает? Однако заспанный и абсолютно не настроенный на разговоры Фокс лишь уныло промычал неразборчивую пару фраз в ответ, а затем плюхнулся напротив подруги, тут же уронив недовольное лицо на стол. Назло ему кухня тонула в щедром сиянии весеннего солнца. Изнурённый Адский Джентльмен застонал, обречённо прикрылся руками, и на виду остался лишь след от подушки на щеке с лёгкой щетиной. Адель безрадостно хмыкнула, налила душистого кофе в высокую кружку с лисёнком и аккуратно поставила рядом с угрюмо посапывавшим априйским парнем. – Тяжёлая ночка? – спросила она сочувственно. – Не то слово, – Фокс негромко проворчал из-под сомкнутых локтей, но, привлечённый пряным запахом напитка, приготовленного по-астросски, неохотно приподнял голову, разжмурив левый глаз. – Спасибо. – Поешь в тишине, пока Раф не спустился. – Надзирательница «Спутника» вернулась к своим бумагам и продолжила стремительно чиркать ручкой. – Не дождётесь! – Вспомнишь дьявола… – И фыркнула на появление их бедового мальчика. – Ой, да? Ты не голоден? Отлично, нам больше достанется. – Сегодня Кью, похоже, был единственным, кто готов добровольно вступить в перепалку с Рафаэлем, чей длинный язык явно не прибавлял энтузиазма ни Адель, ни Фоксу. – Я смотрю, ты у нас, никак, бегать научился, лишние килограммы на поворотах мешать перестали? – А ты, небось, на матах волшебно начал успевать за главной Адской Леди? Ноженьки, чай, не путаются? – задорно парировал Кью. Уж что-что, а рост действительно делает Адель более манёвренной и на общих спаррингах задачу Рафу порядком усложняет. – Отстань от него, не заткнёшь же потом. – Раздражённому и поверженному апатией Фоксу не терпелось провести его утро в покое. Апатии парень не сопротивлялся, надвигавшейся стычке друзей – да. – Не неси чушь, Гном вне моей лиги. – Рафаэль лишь театрально отмахнулся и нагло протянул руку к башенке остывавших блинчиков. – Вне лиги неудачников? Ну конечно, никому в голову не придёт сомневаться. – Адель красноречиво усмехнулась, не отрываясь от практически завершённой статьи. – Нужно запретить ей общаться с Исайей. Тоже мне любительница порисоваться. – Раф, будь добр, помолчи! – Насколько увлекательным ни был бы спор, быстро набиравший обороты, Фокс не горел желанием слушать его в тысячный раз! Потому что спор "Кто кого уделяет?" уже давным-давно неактуален, детский. Не сегодня. Не после безумной ночи, омрачённой хроническим недосыпом. – Кто виноват, что тебе надрали задницу? – Рафаэль никогда не упустит возможности душевненько плеснуть ядом и сердечно побесить окружающих, особенно ближних своих. А у замученного Адского Джентльмена, обнимавшего кружку с кофе, не хватало сил на ответные колкости, и он без зазрения совести показал средний палец в знак "Иди на фаллической формы карусель" . Кью обменялся с Адель скептическими взглядами и со вздохом выстраданного смирения вытащил на стол миску с клубничным вареньем. Подсластить бодрому задире завтрак и заставить занять себе рот, Раф есть Раф в любом случае. С той поры троица ела в тишине. Правда, длилась она недолго: у окна раздался звук пришедшего на телефон уведомления. – Чего там? – насторожившись, поинтересовался Кью, откусывая наполовину слопанный блинчик. Речь шла об общем чате, названном неким шустрым прихвостнем «Неудачники и Гном». Прихвостень в чате тоже присутствовал тогда, но отсутствие логики он в своих действиях отнюдь не обнаружил. – Пишут вернутся к обеду. Исайя наткнулся на какую-то девицу в центре – в баре перебрала. Удивительно, святые. Но ни демона поблизости. Пока вдвоём с Линкольном привели в чувства, пока проверили на признаки увечий, пока проверили квартал – мало ли? – и проводили до дома… Подозреваю, дамочка основательно подпортила Исайе пальто, посчитав его идеальным объектом для содержимого своего желудка. – В тон Адель прокралась крошечная, однако заметная нотка досады. – Проблема? – Специфическое выражение лица и недобро приподнятая бровь Рафаэля предвещали допрос. – С чем? С тем, что мой напарник по сегодняшнему патрулю и мой боевой партнёр, скорее всего, задержится в штабе, и мы не выйдем на обход раньше полуночи? Ни одной, можешь не переживать. – Обход, говоришь... – Негодяй явно не собирался оставлять это без выискивания подтекстов. Которых там и в помине не было, по мнению рассерженной Адской Леди. – Если тебе заняться больше нечем, то мне есть. – Она принялась энергично складывать разбросанные по рабочему столу блокноты, а затем встала, сорвала со спинки стула пальто и сумку. – Удачи в лазарете, Фокс, без тяжёлых пациентов. Кью, около редакции в шесть. – Тёмно-русая коса, словно ножом, рассекла воздух; девушка попрощалась с друзьями и покинула дом. А Раф, застыв на месте, задумчиво потирал подбородок, наверняка имея на уме что-то нехорошее. Парни, доедавшие завтрак, безучастно пожали плечами: надо отправляться по делу, а с Рафаэлем и его выходками можно разобраться и потом.

***

Чудесные резные двери старинного Клуба встречают Адель только поздним вечером, но завёрнутым в прозрачные сумерки-полутени. Сначала её ждала гора работы в «Спутнике» и рассылка в печать свежей статьи; затем собрание с Адскими Леди. Вот где им с Кью пришлось знатно попыхтеть-попотеть, ибо накопились скучнейшие отчёты, расплодились, разрослись, будто в сырости плесень! Раф бы заглянул, да он «вовремя» оказался чрезвычайно занятым вбиванием в головы нерадивых рекрутов важной теории по демонологии (и личными скандалами-драмами с некой Анной Никс). Правды ради, к преподаванию Рафаэль относится предельно серьёзно, хоть и любит приврать, прикинувшись упоённо преданным «менторскому» долгу – отвертеться от тоскливой канцелярщины. Рутина. Не считая участившихся ночных бдений – ничем не примечательные будни. В просторном холле пусто, ведь кто на занятиях, кто на задании, а кто – на тренировке. Вокруг царствует редкая гостья в величественных стенах, ставших девушке родными за такой-то срок, – а царствует в них умиротворённая тишь. От лучей рыжего закатного солнца, легко проникающих сквозь чистые, натёртые до блеска стёкла, в густом, точно патока, воздухе кружатся, сияют в золоте крошечные пылинки. «Интересно, и когда Исайя успел распорядиться, чтоб отмыли наконец окна?» – небрежно мелькает у Адель, мелькает, да ускользает. Как сказал бы Яго, мысли разбегаются словно кошки под дождём. Хвала Вселенной, мысли её младший брат читать не умеет. И без него есть кому ненароком углядеть за ней, чего Адель в себе обычно не понимает либо не берёт во внимание. Не желает ни первого, ни второго? По-разному бывает. Исайю она находит в его кабинете. Для тех, кто достаточно близко знаком с лидером Адских Джентльменов, не составит труда увидеть: здесь всё говорит о нём. По чуть-чуть, едва уловимыми детальками-затейницами и до оскомины привычными, бытовыми предметами. Даже запах здесь особенный – что-то с горьковатой свежестью луговых трав в россыпи холодных гроздьев предрассветной расы. Просто, но благородно. «Похоже, история с безответственной красавицей не ограничилась рыцарской прогулкой до дома и незаслуженно пострадавшей верхней одеждой», – почему-то хотелось гадко позлорадствовать. Хотелось, целый день хотелось. (Нет, Адель не является женоненавистницей, ни капли, ни в коем разе, но негатив к легкомысленной тусовщице так и, так и!) Не сейчас: Исайя, изгибаясь, неуклюже накладывает повязку на правую руку окровавленной левой. – Привет. – Местный дамский угодник отвлекается на секунду. И пускай уголки его губ тепло приподнимаются в улыбке, под глазами у него залегают глубокие тени, отчаянно соперничают с синей радужкой в яркости. Адель не медлит: сразу сбрасывает пальто и сумку на кресло, а затем устремляется прекратить мучения и до хитрой застёжки обернуть смугловатое предплечье в эластичный бинт. У неё всегда не получалось и не получается устно выражать привязанность: чувство беспомощности острыми клыками вгрызается в горло будто демон-пожиратель из-за угла. И её Джентльмены во главе с наставником быстро это уяснили. Языковое мастерство как искусство жонглёра: Адель предпочитает не тратить время, оцепенев в кругу непойманных хрустальных шаров, и молча предлагает действие – не слово. – Привет. Неудачное свидание с тварями? Не дёргайся, пожалуйста. – Они с Исайей долго и медленно, но построили связь, которая отличается от их близости с четвёркой остальных ребят Джаспера. Кинув беглый взгляд на шрам по ребру ладони от краешка мизинца до локтя, Адская Леди невольно закусывает щёку изнутри. Солью на дёснах. Однажды она спросит. Когда-нибудь. Когда наберётся смелости. – Не совсем. Но собираюсь вытрясти из Рафаэля всю душу. – Да уж, он точно не откажется от случая, где бы знаниями «блеснуть». – Уже успели за сегодня что-то не поделить? – Ты лучше его спроси. И брови опусти. Хотя Раф есть Раф. – Адель пожимает плечами, мол, чему мы удивляемся. Ладонь у Исайи тёплая, с огрубевшими участками кожи. Именно с ним из её команды парней Адель в любой работе естественно, в обескураживающем чувстве интуитивности и в отношениях партнёрства, сложенных через пререкания, притирания, протесты. К умению читать её открытой книгой приспособилась: в конце концов, Исайя безукоризненно уважает личные границы и почти не лезет в чужую голову целенаправленно. Спорят часто; в битое стекло, безжалостно режущее по живому, ранящее остро ледяной беспощадностью – настолько! – ругаются очень редко. Однако так ожесточённо и бурно, аж потом ещё несколько дней друзья, да даже Яго, не говоря о посторонних служащих, стараются взбешённых упрямцев обходить десятой дорогой. Ну мало ли. – С Лунного или Ветреного? – Не пойдём с кварталов – с переулков. И парировать мне бесполезно, твоя рука – мой железный аргумент. В этот раз я поведу. – Невозможная женщина. – Адский Джентльмен хмыкает. Настаивать и сделать желаемое, разумеется, ему не запретит никто, пускай сейчас с Адель связываться себе вдвойне дороже. Но моменты, в какие она упорствует духом по своим моральным убеждениям и принципам, обнажают её настоящей Королевой, и не в единственных глазах! Что-то, с первой встречи подмеченное внутренним чутьём учеников господина Бартоломью одной сырой, холодной и суровой ночью, когда словно тьма-чудовище разинула волчью пасть и поглотила весь земной шар. А Исайя встретил раньше – много лет назад – алым пламеневший взгляд у маленькой, худенькой, ещё чуть-чуть и прозрачной, девочки. – Я бы на твоём месте не возмущалась. Думаю, моя компания будет поприятнее тех занудных рекрутов, которые маршируют на улице Двенадцати ведьм по указке Линкольна. – Не надейся, что выиграла. И не пытайся юлить о твоих намерениях. Остальное расскажу по дороге. – Ни ворона не ново – ты так просто не сдашься. – Адель с сарказмом протяжно вздыхает, предвкушая целое дежурство из перепалок. Заставить Исайю изменить маршрут – не соваться напролом в когтистые лапы, не искать специально с нечистью столкновения лоб в морду и не тревожить повреждённую руку, не геройствовать? Скорее Рафаэль станет ласковым и пушистым котёнком. Вот дрянная ирония, Адель поступила бы аналогично. Только отпиралась бы отнюдь не сдержанно, отнюдь не хладнокровно: она не любит показывать слабую, уязвимую часть себя даже в незначительных мелочах. Честно заслужив быть в команде Джаспера на равных с каждым, девушка бесконечно долго горячилась, как разгневанная драконница, на любой самый осторожный шажочек в сторону предлога помощи, крохотного проявления заботы. Адель не знала нормального человеческого отношения, оставалась строго одиночкой, жертвовала всем ради младшего брата, защищала его. Избегала призрачных намёков на близость. С детства закрытой, нелюдимой, ей пришлось очень тяжело. Опускать по кирпичикам высоченные стены для тех, с кем регулярно, точно циркачка-акробатка, балансировала на тоненькой грани между смертью и смертью. Подогнутся ноги – полетишь в пропасть; жаль, страховщик внизу не положен. И теперь, через два с лишним года, брыкалась бы до последнего! Но Исайя! Исайя более сговор-…  простите, мастерски разбирающий до базовых настроек чужие мозги. Наслаждается брошенным вызовом. – Всё. Стой, пуговицу застегну, неудобно ведь левой. – Адель в спешке поправляет манжет простенькой рубашки. Наставник шестёрки, с которым Адская Леди сдружилась на удивление быстро, частенько повторяет: у её дружбы с парнями интересный девиз. «Кто эти идиоты? Стоп, это же мои идиоты!» Не искусная в речах, а тактильная чрезвычайно, Адель на свой манер заботится о них. – И почему вы вечно находите приключения на задницу? Линкольна втянул. – Мы их не находим, а создаём. И не говори, как Раф. Вам надо меньше общаться. – Исайя аккуратно надевает пальто, по пути прикалывает на грудь значок с полумесяцем и алой розой – символом Клубов. Вот уж одной Вселенной известно, отчего люди так обожают кругом обращаться к древним, погребённым под толщами пыли, легендам, сказкам и песням. – Забавно, он то же сказал про тебя. – Напомни мне сказать ему пару ласковых. Есть основания. – О, я с удовольствием присоединюсь. – Адель хохочет, двигается стремительно, накидывая на плечи зацепленное с кресла собственное пальто.

***

Изводить учеников, особенно новоприбывших рекрутов, Рафаэль любит, а заполнять дурацкие бумаженции – нет! И, если из уважения к Джасперу некоторые занудные процедуры можно и потерпеть, Октавия в нелестных выражениях безнаказанно послать в дали далёкие, от вездесущей брюзги, зачерствелой горбушки чернющего хлеба – от Исайи – не отвертеться. Чтоб его Воронов Князь побрал! Сам, небось, укатил в закат на дежурство, прихватив Гнома. Или Гном прихватила его? Властная коротышка, Исайе под стать. Обдумывая способ поизящнее и пожёстче к месту припомнить другу вон ту и вон эту пятистраничную возню, Раф с азартом истинного злодея доделывал план практического занятия у второго курса, когда под рукой у него моргнуло сообщение . Адский Джентльмен гаденько ухмыляется: медик-Фокс умоляет оставить ему хоть что-нибудь на очень поздний «ужин». «Никаких тебе блинчиков к чаю!» Закончив и несколько раз всё тщательно пересмотрев, господин Леруа начинает сладко потягиваться, аки только проснувшийся и досыта отоспавшийся кот; и, состроив наглую рожицу, с чистой совестью покидает не дописанные листы осиротело валяться на преподавательском столе. Лекционные наработки и изощрённая проверка контрольных гораздо важнее. А вредность? Придирчивость? – Строгость. Требовательность. Дотошность. Ничего, от рвоты ещё ни один учёбу не бросил. Меньше вероятность отправиться на ту сторону Вселенной. Смерти юнцов не лучшая шутка, мягко говоря.

«Неудачники и Гном»

Кью: «Где Рафаэля вороны носят?» Линкольн: «Очевидно, он, как минимум, готовится испортить второму курсу оценки за демонологию, а как максимум, захватить мир» Раф: «Завидуй молча, ты даже заначки Октавия захватить не можешь» Исайя: «О каких заначках идёт речь?» Раф: «Ты на патруле? Вот и патрулируй» Адель: «Нет, рассказывай. Тебя за язык не дёргали» Раф: «Вам там заняться нечем, кроме как в телефоны пялиться?» Исайя: «О, не волнуйся, дорогой, мы прекрасно проводим время» Фокс: «Вы мне еду оставили в холодильнике, ироды?» Линкольн: «Да» Раф: «Что-нибудь – да, блины – нет. Тему не меняем. Гном и неудачник в компании Гнома, что вы такого увлекательного делаете? Чай не на свидании с прекрасным» Адель: «Ловим тараканов» Кью: «Кого!?» Линкольн: «Если подсунете их Рафаэлю в тарелку… я в восторге от этой идеи!» Кью: «Поддерживаю)» Фокс: «Главное, поймайте покрупнее» Исайя: «Я вас разочарую: тараканов в тарелке у Рафаэля не будет – нас сожрут быстрее» Адель: «Какого ворона демоны вечно лезут из мерзотнейших дыр!» Кью: «Шевелитесь, скоро рассвет» Закрыв надоедливый чат, Раф рассеянно глядит на шлейф пока сине-фиолетовой зари. Дорога домой петляет по мостовой, невдалеке доносится тихий звон старенького трамвайного колокольчика. В городском ботаническом саду на соседней улице поют птицы. Ну... Никого давным-давно не смущает необычная и сильная связь двух идиотов. Упёртая Гном отогрелась, оттаяла у них в команде, Снегурочка с нравом-кипятком. И Рафаэлю даже нравится бойкая кнопка, упаси Вселенная ей догадаться. Но Исайя… Что между ними, они сами не знают. Да и не заморачиваются, судя по всему – конкретно сейчас некогда. Тут спишь через раз. Особенно если твоя комната рядом с Фоксом, храпящим аки ревущий медведь, – уж Рафу известно не понаслышке. Кости у него, видите ли сломаны, ага, столько сожалений. Однако Раф, в отличие от начальствующих идиотов, не идиот. Что-то происходило. Что-то происходит. И молча наблюдать в сторонке Рафаэль точно не намерен. Миловаться пока не милуются (интересно, не в ревность милашке Кью, они хоть обнимались когда-нибудь?)- Погодите! Как там сказала Гном? Девица? Рафаэль столбом замирает … И на лице паршивца расцветает бесстыдная улыбка-ухмылка. «Ближайшее времечко обещает быть томным»