Не/Злая

Волшебное Измерение славилось своими познаниями окружающего его Пространства. Так было достоверно известно, что в состав огромного скопления солнечных систем входило: как минимум два космических облака (скопление Единорога не считалось из-за небольшого размера), сто восемьдесят шесть звёзд, две из которых непрерывно питали своей силой королевство Солярии, триста шестьдесят одну планету с твёрдым покрытием, ещё около двуста газовых гигантов, семьдесят девять планет с огромным магическим полем, что мешало определить их состав; миллион и пятнадцать сотых тонн астероидов, карликовых планет, космического мусора и одна чёрная дыра для полного соответствия Нормам Космического Галактикостроения. Особый вклад в развитие космической отрасли внесло правительство Зенита, старательно выводившее числовые погрешности и считавшее каждый измеряемый объект. Если же он не мог быть измерен, выясняли размеры пространства, точнее диаметр, и влияние на континуум. Выбор именно диаметра объяснялся просто: абсолютно каждый учёный на Зените знал, что все объекты во Вселенной имеют сферическую форму — или стараются приблизиться к ней. Это была настолько же прописная истина, как то, что бутерброд всегда падает маслом вниз. Правда, учёные Зенита не учли, что иногда бутерброд падает и колбасой вниз. Бороздя просторы космического пространства, наверняка под триумфальные духовые и торжественный бой литавр, практически на другом конце Вселенной, плывёт черепаха — Великий А’Туин. Голова существа настолько большая, что в Его (или Её) глазу поместятся половина Волшебного Измерения со всеми перечисленными объектами. Своими лапами Он (или Она) преодолевает десятки сотен световых лет, искривляя Пространство-Время своим брюхом. Сверху на панцире стоят четыре слона. Вот один из них поднимает ногу, чтобы дать проход светящему ему в глаз древнему солнцу, которое продолжит свой путь уже над ними и тем, что лежит на спинах слонов. Огромный Диск Плоского мира ждал наступления нового дня. Да-да, вы прочли всё верно — Диск Плоского мира. Именно так называют это недоразумение в масштабах видимой Вселенной местные учёные-астрозоологи. Хотя, по правде сказать, Диск напоминал кривой конус, центр которого занимал так называемый Пуп — обставленная горами Кори Челести обитель богов, через которую не пройдёт ни один герой. Или волшебник. Или ведьма — в плане магии здесь царило подобие равноправия. Вокруг Пупа раскинулась обширная площадь равнин с городами и деревнями. Тут и там сушу отделяли синие толщи воды, образуя моря и океаны, стекающие водопадами на Краю в небытие. И будьте уверены: увидь учёные Зенита черепаху с четырьмя слонами с диском на их спинах, они бы, зачарованные таким необычным зрелищем, подняли бы уроненный бутерброд с колбасой и ошеломлённо поедали его с прилипшей пылью и волосами. Если бы, конечно, зенитцы ели бутерброды. Или, что менее вероятно, имели бы мощные телескопы, чтобы рассмотреть другой край Вселенной. Ну а пока они были как червяки в кислом яблоке, лежащем на самом дне корзины, в то время как самые сладкие и вкусные собрались далеко над ними. Но эта история начинается не на Плоском мире и не на Зените. И даже не на нашей Земле.

В библиотеке царила полная тишина. Не потому, что все посетители строго соблюдали правила. Скорее в своём обычном состоянии библиотека напоминала закусочную, где молодые люди стреляют по пришельцам-демонам на компьютерах и не занимаются тем, для чего библиотеки и были предназначены. Возможно, будь у помещения с бесчисленными книжными полками сознание, оно бы с удовольствием высказало всё недовольство и, при желании, выгнало бы особо неаккуратных с мороженым подростков из самого себя. И либо оно имело ангельское терпение, либо у Текны излишне разыгралось воображение. На улице стояла безлунная ночь. Несмотря на это, в окна здания лился свет, заливая помещение искусственным белым холодом. Ему, в свою очередь, приходилось сражаться за пространство с тёплым потоком жёлтого, излучаемого пульсаром. Задержав взгляд на образовавшихся от двух источников света тенях, Текна обратилась вглубь книжных полок: — Стелла, убери свет подальше от окна. Его могут заметить. — Ой! Не подумала. Маленький пульсар переместился ближе к потолку двухэтажного помещения, замерев над читательскими столиками. За ним показалось неземной красоты лицо, обрамлённое светящимися в свете магии волосами. Стелла виновато помялась на месте, пока остальные Винкс, феи-хранительницы и по совместительству выпускницы престижной школы Алфеи, осматривались по сторонам, давая глазам отвыкнуть от темноты. Рокси, всё ещё не привычная к магии, смотрела на парящий шарик света как житель деревни на светящиеся огни в небе после вышедшей статьи о неопознанных летающих тарелках. — Надеюсь, никто не заметил, — прошептала Блум, поправив горящий пожар на голове. Затем задумалась и уже нормальным голосом продолжила: — Не хотелось бы, чтобы маги нашли Белый Круг так быстро. — Думаешь, хорошая идея прятать его здесь? — Не знаю, Рокси, — принцесса Домино повернулась к фее животных. — Но у нас, пока что, нет другого выбора. — Вообще-то есть, — подметила бойкая Лейла. Все посмотрели на неё. — Текна ведь предлагала спрятать круг в игре. — И почему мы не попробовали вначале сделать так? — нараспев встряла Муза. — Потащились, зачем-то, сюда ночью, хотя могли пить коктейли в баре. Или что, Огрон не полезет сюда из-за толстого слоя пыли? — Если бы я знала, что тут настолько пыльно, я бы не пришла, — вставила впопад Стелла и получила недобрый взгляд от феи музыки. — Разве маги не говорили из раза в раз, что они намного опытнее? — напомнила Флора, держа зелёный листочек гортензии, стоявшей на полочке с книгой жалоб и предложений. — Вполне может быть, что они догадаются залезть в компьютер и выудить круг оттуда. — Ну да, а порыскать здесь они не догадаются, — снова кольнула Муза, явно чем-то обеспокоенная. Вероятно, это что-то имело некие ассоциации с репчатым луком. — Знаете, мне кажется, что Муза в чём-то права, — засомневалась Стелла. — Я, конечно, ещё зла на Брендона, но я так скучаю по его крепким рукам… А с компьютером было бы намного быстрее, и- — Девочки, — мягко остановила её фея технологий одним лишь взглядом. — Я сама предложила оба варианта. И я согласна с исполнением обоих. Мне было бы легче спрятать его в видеоигре, но лучше воспользоваться проверенным способом. Даже если маги найдут Круг, мы сможем узнать об их силе и способностях ещё больше, разве нет? — Иначе говоря, — с позволения Текны перехватила инициативу Блум, — пока мы не попробуем хотя бы одно место, чтобы спрятать Белый Круг, мы не узнаем, будет ли вообще прок его прятать. И точка. Настоящая точка лидера, после которой сторонние предложения не принимались. Четверо выпускниц Алфеи задумались над сказанным, после чего по очереди покивали головами в знак согласия. Этим Текне и нравилась Блум: кроме первородной магии пламени Дракона, у неё был железный стержень, которым она пронизывала всех членов команды Винкс, тем самым держа их вместе как блок заметок. Только Рокси не вписывалась в эту стопку, срываясь с шила. — Но разве прятать такой мощный предмет в простой библиотеке не опасно? Она ведь даже не защищена магией или… чем-то таким. Рокси не могла придумать ещё способов защиты от магов Чёрного Круга, потому потупила взгляд в пол. Для полноты картины ей не хватало вырастить пару ушей и хвост и виновато прижимать их к голове и полу. Что она могла теоретически сделать, но мысль навсегда остаться с чужеродными частями тела неприятно зудела в животе. — Не волнуйся, — Блум приобняла её за плечи рукой. — Мы этот момент продумали. Да, девочки? — Да! — Это точно! — Даже не переживай! — Юх-ху-у-у! В то же время Текна, не издавшая ни звука, тыкала по кнопкам своего гаджета, настраиваясь на волны интернета Волшебного Измерения. Она наверняка была бы бескрайне благодарна своим предкам с Зенита, которые настраивали эту сложную межгалактическую систему, если бы не пыталась поймать связь. Одна волна частот сменялась другой, более коротковолновой, затем вновь возвращалась в своё привычное состояние, пока, наконец, экран не показал что-то похожее на положительный сигнал. Бледные пальцы с кроличьей прытью запрыгали по клавишам, вводя запрос. На экране вывелся Альманах Волшебных Заклинаний Алфеи — официальная шпаргалка на экзамен по Колдовскому искусству, содержащая около двух тысяч заклинаний на любой в жизни случай. “Научная статья, рецензия, короткий рассказ, стихотворения… О! Художественный роман!” С нескрываемой гордостью Текна вывела на главный экран небольшой текст и направилась вглубь книжных полок. Девочки последовали за ней как за Прометеем. Не то, чтобы фее технологий это нравилось, но она чувствовала себя намного увереннее, когда остальные феи полагались на неё. Она не могла похвастаться смекалкой Стеллы, спортивными навыками Лейлы или абсолютным слухом Музы, но зато на вооружении у неё были неопровержимые факты, которые никогда не подводили. Знания циркулировали в голове точно водовороты в океане, засасывая в себя корабли полученной извне информации и отправляя их на дно памяти. Текна точно знала — точка. Она была уверена, что команде Винкс этих её знаний достаточно. А чувства, волшебные уровни и драки можно оставить остальным. Пара бледных ног остановились напротив полки, руки выудили небольшой томик в мягкой обложке. Выглядела она довольно абстрактно на вкус феи: с двух сторон скрючились в невозможных позах уродливые ведьма и волшебник, взмывая своими руками в сторону друг друга. Крючковатыми пальцами правой руки старуха держала за плечо совсем маленькую девушку с зажатой в ладони метлой — наверняка тоже ведьму — и копной волос вместо причёски. Однако Текну интересовала не столь обложка, сколь её наполнение. — Блум, у вас 1987-ой был уже давно? — Целых 22 года назад. — А некий мистер Пратчетт это..? — Хмм… Не имею ни малейшего понятия. — То, что нужно. Без лишних слов, Блум сняла белое кольцо и вложила в распростёртую ладонь Текны. За три секунды со звуком “вщу-уо-оп” кольцо увеличилось до круга и засияло голубым светом. Ореол магии заворожил девочек, с интересом наблюдавших за действиями Текны. — Смотри, Рокси, — Блум поучительно подняла палец вверх. — Сейчас мы внедрим Белый Круг в одну из написанных здесь книжек и он появится в её сюжете. Мы решили, что лучше будет взять такого автора, который не был бы сильно на слуху. Конечно же, его история не изменится, просто появятся несколько упоминаний о Круге в книге. — Если, конечно, персонажи не посчитают артефакт полезным, — добавила Текна, открывая книгу посередине. — Всё-таки Заклинанием Внедрения В Художественную Книгу (Роман) невозможно управлять полностью. Рокси ничего не поняла из услышанного и даже не попыталась, но ради приличия задала вопрос: — А круг останется только в этой книге, не знаешь? — Да, — ответила Текна — потому что не знала. — Теперь мне надо убедиться, что я нашла то заклинание, поэтому… Между стеллажами наступила неловкая тишина, прерываемая поскрипыванием полок под тяжестью книг и периодическим еле слышимым шёпотом феи технологий. Тишина была неловкой не потому, что девочки застыли в нетерпеливом ожидании сунуть чёртов Белый Круг хоть куда-нибудь и отправиться к своим парням в Фрутти-Мьюзик — она просто не знала, куда себя деть, пока Текна несколько раз прокручивал текст на гаджете. Тогда она решила разрядить обстановку: одинокая мошка укусила ойкнувшую Флору, пытавшуюся смахнуть насекомое так, чтобы не навредить ему. Увидев страдания подруги, Лейла хлопнула её по плечу. Флора и Рокси, наблюдавшая за действиями двух фей, погрустнели. — Как думаете, получится? — Стелла! — ответил неровный хор женских благодарных и отчасти грустных голосов. — Да я просто спросить, — заканючила принцесса. — Мы же в первый раз такой магией пользуемся, кто знает, может что неправильно сделаем и оно ка-а-ак бабахнет! — Что за глупости, — фыркнула Лейла. — Ты же знаешь Текну — пока она сто раз не проверит, правильно ли всё нашла, она ни за что не применит магию. Верно, Текна? — …сорок девять, пятьдесят, пятьдесят один… — Вот видишь? — Я и не сомневаюсь в нашей Текночке! Я сомневаюсь, не догадаются ли маги переполошить все полки ради этого Круга. — А я говорила! Говорила, что идея сомнительная! — Мало ли что ты говорила, Муза? — …восемьдесят три, восемьдесят четыре, восемьдесят пять… — Лейла права. Сейчас это не сильно важно. — А что важно, Флора? Я думала, что безопасность Круга и Рокси стоит у нас первым в списке! — О Дракон, неужели ты так ведёшь себя из-за Ривена? — А Ривен-то тут причём? Я, конечно, понимаю, у нас у всех в отношениях сложный период, но это не даёт вам- — !!! Текна наконец произнесла слова с яркого экрана и — Вжух! — Белый Круг исчез, и светлая тень от него вошла в книгу. Остаточный след проник прямо под чернила, зарываясь в тонкие слои бумаги и изменяя её изнутри. Текст страниц сместился, номер в нижнем колонтитуле увеличился. Фея технологий на всякий случай вновь осмотрела обложку — на первый взгляд она совсем не изменилась. На второй тоже. Но если внимательно присмотреться к пальцу старухи, скрытому за причёской девушки, можно было заметить нарисованный отблеск синеватого оттенка, совсем незаметную линию, которую можно было принять за загиб на красочной картинке. Довольная собой, Текна обернулась на предвкушающую толпу за ней и мотнула головой. Странно, конечно, но на секунду ей показалось, что тени за окном… — Получилось! — подпрыгнула неугомонная Стелла и полезла обниматься к несопротивляющейся Музе. Остальные издали облегчённый выдох. Флора вежливо потеребила Текну за плечо, приободряя её. Что же она хотела сказать девочкам? Тени сместились и выстроились четырьмя ровными линиями, борющимися с тёплым светом магии. Фея технологий быстро вернула книгу на место так, чтобы окна не увидели. — Полагаю, на этом мы закончили? — улыбнулась ей Блум и протянула руку, абсолютно не замечая настороженности в позе девушки. Проследив за её взглядом, Блум присмотрелась к темноте за окном и замерла. — Стелла, гаси свет! — Что? Но зачем, Блум? — Маги Чёрного Кру-! Не успела Блум договорить, как витринное стекло разбилось, прицельно летя осколками в сторону фей. — Винкс! Беливикс! После секундной трансформации девочки сгруппировались и наколдовали волшебные щиты: Лейла прыжком подлетела к Рокси, Флора вспорхнула прямо над гортензией, Блум перегородила обзор на Текну. Когда звон прошёл, до ушей Музы донёсся вздох, словно кто-то набирал воздуха перед длинной арией, а потом и все остальные услышали вслед за ним паточный голос: — Я думал, приличные люди не ходят ночью в библиотеки. Переступив через остатки оконной рамы, четыре фигуры медленно приблизились к читательским столам, ломая стекло под ботинками с треском, похожим на выкручивание ствола дерева во время шторма. Самая высокая фигура в плаще быстро повертела головой, изучая обстановку. Её взгляд, который чувствовался кожей, остановился на Текне, стоящей в проходе меж полок, затем переметнулся дальше, словно делая заметку у себя там, где должна быть голова. Оставшиеся три с презрением и маниакальным трепетом осмотрели всех семерых девушек. У одной из фигур по-кошачьи блеснули жёлтые глаза. — Огрон! — подтвердила догадки феи технологий их лидерша. Теперь в фигуре в центре угадывались волнистые алые волосы, ниспадающие на плечи мужчины лавовыми реками. — Вот кого я точно не ожидала увидеть! — Как интересно, — хмыкнул мужчина, по-хищницки крадясь. — Я о вас шестерых такого же мнения. — Семерых, — поправил мужчина в шляпе. Теперь была его очередь смотреть на зажатую между книгами девушку. Она сглотнула слишком большой ком воздуха и поперхнулась. Похожие на панка и растамана метаморф и маг хихикнули между собой. — Правда, Гантлос? — Огрон наигранно повернулся к собеседнику. — Тогда твои ставки: Круг сейчас находится у той, что ближе всех к нам… или у самой недоступной? Дальнейшую суматоху Текна не запомнила из-за беспорядочных всплесков магии, но позже отрывки выкриков светлой и тёмной стороны всплыли у неё в голове: — Стремящийся рост! — Эй! А ну убери эту цветущую гадость от меня! — Лунное затмение! — Ультразвуковой удар! — Текна, беги! Сейчас же! — Чёртов свет! — Но-! — Ты единственная, кто знает, где он спрятан! — Вы сами напросились! — Волновой гребень! — Получай! — Ай-яй, по пальцам-то зачем?! — Ты не пройдёшь, шляпочник! — Ах так? — Анаган, беги за розововолосой. — Пламя Дракона! — И чтобы без неё не… Чем дальше Текна отлетала от битвы, тем глуше становились голоса за её спиной. Быстро сориентировавшаяся голова подсказала, что за ней отправили быстроногого мага, семенившие шаги которого барабаном отскакивали от ушной раковины. Вряд ли получиться убежать от Анагана, но она попробует. Можно было бы сменить пару крыльев, но так она только потеряет время. В какой-то момент за соседней полкой ей послышалось движение воздуха, и она точно знала, что ей не почудилось — фея свернула в очередной коридор из чернил на бумаге. Алфавитные указатели мельтешили всеми буквами сразу, указывая, куда бежать дальше. Звуки борьбы во внешнем мире постепенно затихали. С каждым новым поворотом мягкие обложки сменял твёрдый переплёт, затем затёртый кожаный. Позолота на корешках сияла от света её крыльев. Полки становились всё толще и твёрже, испещряясь трещинами и царапинами, а некоторые были огорожены железными цепями... Фея обернулась и задумалась, разве была эта библиотека настолько огромной? И тут она врезалась в полку.

Хоть Волшебное Измерение и Плоский мир находились столь же близко, как земляне к достижению полного экологического равновесия, между ними было нечто общее. Например наличие магии. Но если феям и ведьмам преподавали магию как нечто, связанное с их эмоциями напрямую, то волшебники Незримого Университета считали её отдельным веществом, имеющий октариновый цвет — фиолетовый с отблеском зелёного. Причём оба суждения были верны, просто каждое в своём пространстве и времени. И в обоих концах Вселенной магию преподавали из рук вон плохо. Вот вам самый простой пример: возьмём, скажем, отдельного жителя Волшебного Измерения, планета которого была уничтожена в бою с тёмными силами и предположим — чисто теоретически — что это была принцесса королевства с магией самого древнего существа в обозримой зенитскими учёными Вселенной, волшебным образом спасённая и отправленная на другую планету, где магия когда-то была, но внезапно исчезла. Вопрос — какова вероятность, что эта потерянная принцесса-таки натолкнётся на похожего носителя магии, случайно оказавшегося в широтах местной солнечной системы? Ответ кажется довольно простым, но если заглянуть вглубь вопроса, погрузиться на самое его дно и захватить с собой дополнительных снастей, то мы получаем интересный улов: носитель магии оказывается не где-то, а именно в том районе, где живёт потерянная принцесса; потерянная принцесса оказывается не где-то, а именно в том городе, где жила королева фей, строя свою личную жизнь; королева фей оказывается не где-то, а именно на той планете, где фейская культура развивалась испокон веков и передавалась из одного шепелявого поколения в другое с историями о колдунах и рыцарях с волшебными мечами. Конечно, это могло быть и простым совпадением, которое хорошо бы соотносилось с теорией волшебной энтропии, что объекты, наделённые магией, стремились собраться в одном месте несмотря на отдаляющие их расстояния — но нет. Это была основа основ всего магического, живого и не совсем. Винкс об этом, конечно же, не подозревали, ведь лекции фундаментальных магических закономерностей выпали на получение феями Энчантикса, борьбу с Тёмным Фениксом и на усмирение сумасшедших девиц, возомнивших себя наследницами Трёх Ведьм Прародительниц. Профессор Палладиум, от вида эльфийских ушей которого у доброй половины школы фей в животе разводился целый инсектарий, много раз мягко намекал комендантше Гризельде об этих пропусках. После чего та, словно торнадо во время бури в пустыне, чуть ли не громила офис директрисы Фарагонды в попытках донести до старой подруги “неслыханное поведение старших учениц, всех поголовно наказать и отправить на исправительные работы или, хотя бы, занятия, разве так можно?!”. На что Фарагонда загадочно улыбалась — и ничего не делала. Если в Алфее и существовали дополнительные занятия, то только как сверхъестественное явление. Потому даже такие умницы и отличницы как Текна после выпуска с удивлением обнаруживали свою некомпетентность на рабочих местах. Впрочем, никто нарочно не обращал на них внимание. Хотя кто знает, какое бы новое невероятное открытие они бы совершили, измени директриса Алфеи в кои-то веки расписание. Но не подумайте, что волшебники Плоского мира были лучше — они стояли на одном уровне, если не на ступеньку ниже. В их понимании магия представляла собой молекулы, образующие межпространственные аномалии, и была лишь слегка управляемой. Ни один мужчина с бородой до упитанного пуза не пользовался волшебными силами без близлежащего посоха из груши разумной, способного упорядочить атомы и задать им траекторию. И всё бы ничего, но быть волшебником в Плоском мире означало добровольное, или не совсем, согласие стать ядерным реактором с нестабильным выходом нейтронов из гранитного стержня. В общем, волшебники были не глупыми, но идиотами. Они такими не становились, это была общая черта их характера. Периодически в одной из этих голов возникали приличные и дельные мысли, которые старательно выводились в книгах с кожаным переплётом. Такими работами по итогу стали: “Манескрип По Саставлению Закленаней” Шиппа Прыткинса, “Тыщя И Адин Спосап Не Призвадь Сусчесв Падзимельных Исмирений” Виноса Белобородого, “Разнабразна Прерода Гимметрии” Платона Ухогорлоноса и, конечно же, “Фантастичискии Валшепные Предмиты Абихота И Как Ими Польсавадца” Заколдованного Джо (орфография сохранена). Трактаты волшебников, некоторые из которых они писали всю жизнь — примерно за четверть до корешка невнятные закорючки сводились в одну линию и направлялись вниз текущей страницы — хранились в библиотеке Незримого Университета, поистине в самом опасном месте Диска. Здесь, например, обитал орангутанг, бывший когда-то самым обычным библиотекарем, пока не произошёл инцидент с неконтролируемым выплеском магии. По итогу его тело вспомнило, от кого оно произошло, и вытянуло всю животную наружность… наружу. И не дай богам случайно зашедшему студенту обозвать его обезьяной… Не менее значительным экземпляром, кроме вышеназванных работ, была диссертация на тему “Захадка Б-Прастрансва” за авторством никого иного, как самого библиотекаря, правда после его превращения в примата многие, да и он сам, об этом забыли. Б-пространство, по его мнению, представлял собой отрезок реальности, который преломлялся под действием веса слов, записанных в книге. Согласно теории, в местах большого их скопления в глубинах библиотеки открывались порталы, чем-то похожие на наши чёрные дыры, в другие миры, лежащие за пределами воображения. Там были свои фундаментальные законы, сильно отличавшиеся от Диска, а возможно и отсутствовала магия. Проверить теорию на практике никто не решался, памятуя прошлые экспедиции в глубины стеллажей, оканчивающихся рваной верёвкой, на конце которой должны были быть их участники. Библиотекарь лично собирал обрывки красной одежды со звёздами по коридорам из полок и относил швеям для пошива новых накидок будущим поколениям студентов. Отсюда можно сделать лишь один вывод: ни в Волшебном Измерении, ни на Плоском мире магия не была изучена полностью. И там, и там в теории оставались белые пятна, как зачарованные не окрашивающиеся в стиральной машинке цветного белья науки. Поэтому никто не знал, что произойдёт, если магический артефакт перенести из одного конца Вселенной в другой, например, с библиотекой в университете волшебства, после чего дать побродить индивиду с похожей на артефакт магией между огромных книжных полок, забитых под завязку талмудами разной степени толщины, уже в его, индивида, конце Вселенной. Если в мире и существовал Создатель, наверняка бы он, попивая крепкий скотч из бокала в кресле-качалке, сформулировал ответ на это так: два фундаментальных закона, которые всё ещё справедливы в своих уголках пространство-времени, начали бы работать в тандеме, соблюдая поставленные перед ними условия для выполнения. Именно так в нашей истории и случилось. Причём дважды.

В Овцепикских горах бушевала буря. Дождь кружился вместе с ветром в темпах трепака и гопака вместе взятых под неустанную дробь перкуссии молний. Деревья с засечками на них наваливались друг на друга как пьяные товарищи, вышедшие из кабака и поддерживаемые на ногах лишь той мыслью, что коленки соседа выворачивались меньше других. Запиши какой-нибудь оператор репортаж об этой бури, зрители у телеэкранов, кряхтя, поднялись бы со своих тёплых диванов и стали поправлять свалившуюся вбок антенну. Только сумасшедший, идиот или сумасшедший идиот отправился бы в ночь в это царство холода, сырости и температуры под сорок на следующее утро после прогулки. И действительно: среди потоков воды, словно огибая толстые дождевые капли, брела одинокая фигура старика, облачённого в красную мантию. На его голове красовалась шляпа, украшенная по последней вычурной моде оборочками и кружевами. Иногда он бросал посох на землю, после чего, кряхтя себе под нос, поднимал его. Вся грязь при этом стекала с дерева как вода с гуся. И так он проделывал из раза в раз, идя по направлению набалдашника. За идущим стариком внимательно наблюдали козы. И он бы скрылся за поворотом, и козы снова принялись бы щипать мокрую траву, если бы не еле слышимый за воем дождя свист, окончившийся старческим “Ой!”. Потирая остроконечную шляпу в ушибленном месте, Драм Биллет поднялся из лужи, никоем образом не намочив робу, расписанную рунами. Одна из его ладоней вместо посоха нащупала гладкий обод, отдававший приятным холодком, какой обычно бывает после мятных леденцов. Изучив предмет, Биллет пришёл к выводу, что он держит странного вида обруч, материал которого напоминал цветом белую кость, а ощущениями лезвие ножа. На равных расстояниях друг против друга имелись утолщения, при виде которых у волшебника появлялись ассоциации с ключами от главных ворот Незримого Университета. В порыве секундной ярости — кто посмел бросаться какими-то обручами в пожилого человека?! — он занёс руку за спину и хотел выкинуть предмет подальше, желательно попав в кинувшего, но обруч засиял еле различимым голубым огоньком и уменьшился до размеров кольца. Биллет в изумлении поднёс ладонь к лицу. Наиболее любопытная коза поравнялась с ним квадратными зрачками. — А вы чего пялитесь? — рявкнул волшебник, перекрывая грохот дождя. — Щас как дам! Посох угрожающе поднялся вверх к полному безразличию подошедшего животного. Казалось, выпад старика был сделан чисто на автоматизме, ведь всё его внимание было обращено к ладони и тонкому кольцу на ней. Как и любой волшебник, Драм Биллет чувствовал от него магию, шелестящую как обёртка и пахнущую имбирными пряниками. И это его настораживало: магия, к которой он привык, на вкус была как жесть и стелилась слоями растопленного свиного сала в перемешку с подсолнечным маслом. Она не кралась на цыпочках по коже и не раскрывалась прекрасным лотосом на пруду сознания. Не щекотала пёрышком органы чувств, вселяя маленькую кроху надежды… Биллет моргнул — волшебная пелена, вуалью представшая перед его лицом, спала. Опыт и нутро подсказывали, что между пальцев он держит древнюю и мощную магию, которая нашёптывала в ухо женским голосом какие-то слова. Если бы не царящий гром и дождь вокруг, он бы разобрал их и события приняли бы совсем иной оборот. — Лучше тебя здесь не оставлять, да? — сказал волшебник и с нежностью, которой он ни к кому ни разу не испытывал, нанизал кольцо на безымянный палец. И он скрылся за поворотом. Козы предпочли притвориться, что ничего не видели. Потому они пропустили “ничего”, неотвратимо шедшее по пятам Биллета, с интересом заглядывая ему через плечо.