Не/Злая

Вначале её встретила темнота. Она гудела, свистела и пульсировала тупой болью в затылке. Во рту было влажно, слюни обволакивали зубы и отдавали привкусом испорченной говяжьей печёнки. С трудом взглотнув ком мясного нечто, Текна прислушалась. Кроме высокочастотного писка она различала два голоса. Один говорил настороженно, с оттенком произошедшей чуть раньше истерики. Второй словно общался только междометьями, угукая и периодически игикая. Через секунд шесть уши окончательно перезагрузились, но мозг отказывался улавливать нить разговора и продевать её в ушко иглы понимания. Фея попробовала открыть глаза. И тут же закрыла. Мир вокруг, бьющий своим светом прямо в мозжечок, крутился точно в калейдоскопе, цвета которого смешались в радиальный градиент с доминированием красного и коричневого. Ощущения точь в точь были как после первой телепортации, когда семья Текны отправилась на отдых в тур по “Неизвестной Линфее”. После перемещения её тошнило около часа, завтрак и перекус перед поездкой вырывались из неё с силой воды из гидранта. От одних воспоминаний становилось дурно. Когда вкус протухшего мяса вернулся ей на язык, Текне сунули в руки продолговатый предмет окружностью в двести двадцать пять — как определила она из расстояния между ладонями — миллиметров. Почти сразу же на дне цилиндра заплескался полдник. Как же хорошо, что Винкс не зашли вначале в бар к парням, иначе бы по раздражённому горлу хлынул поток горячего алкоголя. — У-ук! — Думаешь? А мне кажется сотрясение. Текна опять открыла глаза, но на чуть-чуть. Взгляд всё ещё не мог найти, об какую точку ему опереться, но в круговороте пятен угадывались две фигуры — одна тонкая и высокая, вторая округлая и мохнатая. Здраво решив, что лучше оставить вкусненькое на десерт, мозг попытался соединить длинный параллелепипед с кривой пирамидой и прикрепить к ним человеческие конечности. Вскоре на границе сознания показалось осунувшееся лицо с неухоженной бородой, если это плешивое нечто вообще можно было так назвать. Кривая пирамида превратилась в выгнутую во все стороны шляпу, на которой примостилась потерявшая былой блеск звезда. Кто-то на красной ткани головного убора жёлтыми нитками, под цвет звёзд и магических рун на плаще, вышил слово “Валшебник”. И так как взгляд феи успел скользнуть ниже, он встретился с громоздкой недовольной мордой существа, отдалённо напоминающего человека. Вздыбленная шерсть странным образом гармонировала с одеждой рядом стоящего мужчины, а чёрные глазки-гвоздемёты со злобной настороженностью пронзали насквозь и дальше, за спину девушки. Особенно привлекали внимание раздувавшиеся ноздри, большие и пластичные. И волосатые. К полднику присоединился обед. — У-ук! — воскликнуло нечто. — Эй! Поосторожнее с выражениями! — указательный палец тонкого “Валшебника” с претензией на угрозу поднялся вверх, но под взглядом тёмных блюдцев животных глазок в неуверенности опустился назад. — Э-э, — снова начал он, теребя пояс чего-то, что могло бы быть халатом, если бы на нём не было больше пустоты, чем ткани. Текна в предупредительном жесте подняла ладонь, пару мгновений похмурила брови и со вздохом облегчения отодвинула ведро от себя. После секунды замешательства мужчина продолжил: — Ты ведь не местная, да? — Нет, — честно ответила Текна, подмечая удивление собеседника, явно ожидавшего саркастический тон или хотя бы маленькую ложь, и не менее честно спросила: — Что произошло? — У-ук у-ук, и-ик! Фея не поняла, что же именно хотела сказать этим животинушка, но вздёрнутые лапы, сжатые в кулаки, и недвусмысленные подпрыгивания на месте с помощью второй пары конечностей были красноречивей речей самых умелых дикторов, внушая опасность похлеще гильотин и петель на помосте. На всякий случай девушка подтянула под себя ноги. — Да перестань же ты! — вновь заступился за неё плешивобородый. — Да, она попала к нам в библиотеку. Да, разворотила пару полок. Да, уронила книги. Да, она женщина, им тут по Закону нельзя находиться, и я с этим полностью солидарен. Но разве можно за такое отрывать бедной девушке голову, сжигать заживо и подвергать мучительным пыткам? Ты что, какое-то дикое животное? — У-ук. — Вот только не надо рук в боки, прошу тебя. Случайно вырвалось, с кем не бывает! Лучше не поднимайся, а то опять стошнит, мисс..? Приготовившаяся бежать на низком старте от странных индивидов фея вздрогнула, почувствовала завтрак посередине глотки и послушалась совета мужчины. Он на неё выжидательно пялился, вежливо опасаясь опустить глаза чуть ниже линии её шеи. — Текна, — ответила Текна. — Ага, — сказал “Валшебник”. От неё явно ждали продолжения. — С Зенита. — Текна Сзенита? — Да. С Зенита. — Ага. Теперь, когда Текна получше присмотрелась к нему, она заметила, что взгляд собеседника не просто опасался пройтись по всему её телу, а намеренно высматривал что-то у неё в районе рта. Причём тусклые глаза были такими, словно от того, что они увидят, зависело смогут ли они и в дальнейшем посылать яркие образы в живой мозг. Прикрыв рот ладонью — и на всякий случай облизнув верхнюю губу — Текна прямо спросила: — Почему вы пялитесь на мои зубы? — Ох, да, гм, извини, — рука нелёгким движением поправила шляпу и на всякий случай прикрыла голый участок шеи. — Ты просто такая бледная, и у тебя необычный цвет волос, вот я и подумал, что может ты… Вампир? — И-ик. — Да, кстати. Может, неудачно перевоплотилась из мыши или наоборот. Поняв, что больше он не сможет разбавить эту немногословную беседу мирными высказываниями, животное рядом с мужчиной фыркнуло и побрело собирать книги, летавшие вокруг их компашки словно голуби. На некоторых из них висели цепи. Текна изумлённо поглядела им вслед и попробовала снова встать, опёршись об полки. — Я не вампир, — с ноткой обиды произнесла она и секунду поразмышляла, стоит ли говорить, кто она на самом деле. Затем ещё раз взглянула на летающие книги. — Я — фея. Через десять секунд, когда Текна хорошенько постукала спину мужчины через красный полуплащ, он прохрипел: — Прости, мне показалось, ты сказала, что ты фея? — Да, а что такого? — Да быть не может, — в подтверждении своих слов он усмехнулся. — Феи же маленькие, злобные, жужжат, как комары, и кусаются так же. И лучше бы ты переставала о них говорить, иначе их тут налетит целая орда, а железной посуды у нас не водится. И вообще, — мужчина развёл руками, — фей не существует. — Это мне говорит человек, который разговаривает с библиотекарем-обезья-? — НЕТ!!! Ко рту Текны подлетела грубая тонкая ладонь, перекрывая последнее сказанное ею слово. В глазах её собеседника промелькнул натуральный ужас, когда он оглянулся на повисшую на лестнице обезьяну, наполняющую полку книгами с помощью ног. Лишь убедившись, что он на них не смотрит, “Валшебник” вспомнил, как дышать, и опустил руку. — Я и так его постарался успокоить, когда мы услышали, как ты треснулась в стеллаж, — прошипел он. — Если не хочешь окончательно лишиться жизни, то лучше не называй его на букву “о”. — А какая разница? — Разница в том, будешь ли ты со своей головой или без неё болтать всем о том, что ты фея. — Но я ведь и правда фея, а ты так и не представился, — встала в позу Текна, притоптывая ножкой. Странный запах мужской ладони и шершавое ощущение от неё на губах окончательно встряхнули девушку и она внезапно поняла, что допрос можно вести в обе стороны. “Валшебник”, в свою очередь, совсем скис, понимая, что инициативу у него перехватили. — Ринсвинд, — вздохнул он. — Где я? — В каком смысле? — Я всё ещё в библиотеке? — Ну, — Ринсвинд оглянулся по сторонам: огроменные шкафы поднимались вверх — или спускались вниз с потолка, — страницы книг над ним шелестели с любопытством, а несколько особенно толстых гримуаров наверху высунулись насколько позволяли им цепи. — Да, — наконец ответил он. — И пролежала, видимо, до самого утра? — розовая чёлка вспорхнула к стеклянному куполу под потолком, которого, она могла поклясться, не должно было быть. — Если считать пятнадцать минут после одиннадцати утром, то возможно? — покривил лицом мужчина. — Да и лежала ты тут минуты две. — Одиннадцать? — дошла очередь до Текны в игре “Я тебе не верю!”. — Сам же сказал, что две минуты пролежала. Разве сейчас тогда не девять часов, двадцать семь минут после полудня? — Хм, на ХХХХ вполне возможно. Текна посмотрела на него как на профессора Уизгиса, когда тот на первом занятии превратился в помесь химеры и гидры с куриными лапками. Факты в её голове не складывались с окружающей реальностью. Она достала свой переносной компьютер и быстро набрала что-то пальцами. Устройство запищало в попытках настроиться на нужную волну, чем заставило Ринсвинда лишний раз дёрнуться. Может, Блум что-то опустила в своём рассказе о Земле? Погодите-ка, подсказала всё ещё рационально работающая часть мозга феи, на Земле же нет магии в её естественном виде. Тогда как книги здесь могут перелетать с полки на полку? Почему столы стоят на потолке? Кто пустил работать обе- — бледные пальцы на пару миллисекунд замерли над экраном — примата в библиотеку? Почему на шляпе Ринсвинда слово Волшебник написано с ошибкой? И откуда, Дракон его дери, взялся стеклянный купол на втором этаже многоэтажки? Было только одно объяснение — она телепортировалась. Но куда? И почему? Наверняка очередная ловушка магов Чёрного Круга! Анагана нигде рядом не было, а значит Текну обвели вокруг пальца и бросили в капкан! Да и девочки тоже могли не знать, что произошло, в противном случае давно бы уже объявились. Надежда была только на межгалактический интернет — нужно всего лишь-то поймать сигнал линии Магикса и всё будет хорошо. Осталось только настроиться. Может коротковолновый сигнал подойдёт? Или наоборот, пустить длинные волны? Попробовать другой формат? Нет, не получается. Тогда запустить поиск снова? Это же технологии её родной планеты, должно сработать хоть что-то! Давай же! Пусть Великий Дракон над ней смилуется! Пальцы остановились — сигнал так и не нашёлся. — Где я? — спросила Текна в пустоту. — Э-э. Ты мне этот вопрос уже задавала, — волшебник сглотнул. Где-то глубоко в голове у него зародилась мысль о том, что между их последними двумя репликами не хватает дополнительных строчек; однако вытащить эту мысль из закромов сознания мешал примитивный страх перед загадочными пищащими коробками. — Но, если это тебя успокоит, то в Незримом Университете. Только прошу, не направляй эту штуковину на меня, а? Текна не успела приготовиться прыгнуть на аттракцион первого за долгое время её экзистенциального кризиса, как массивные двери библиотеки, удобно примостившиеся напротив них с Ринсвиндом, открылись, и в читальный зал вошли, хотя, вернее сказать, вкатились, волшебники. Догадаться было не трудно: все были одеты как “Валшебник”, за исключением отсутствия надписи об этом на остроконечных шляпах. За ними, нахохлившись и чуть ли не кудахтая, осторожно перешла через порог не менее тучная женщина с отвратительным париком и бо́льшим, чем надо, количеством белил на лице. Можно было бы предположить, что она вплыла в помещение, но единственным плавучим предметом было убеждение Текны, что оборочек и рюшечек на пышном розовом платье могло быть и поменьше. — Ну что, профессор Ринсвинд, — выступил вперёд один из волшебников и Текна поняла, что перебарщивают тут не только с рюшами, но и с дружелюбием, — кто это тут у нас решил полетать по библиотеке, никого не уведомив? — У-ук. Рыжий примат пропрыгал прямо к кучке вошедших волшебников, оставляя двух более-менее стройных людей по другую сторону переговорных баррикад. Ринсвинд с прищуром посмотрел на библиотекаря. — Предатель, — процедил он сквозь зубы и повернулся к обратившемуся волшебнику: — Как я понял, она ненарочно и, к тому же, заработала сотрясение. Сказала, что зовут её Текна Сзенита… — С Зенита, — поправила Текна. — …И что она точно не вампир. Вот. Фея не упустила акцента на этом вот “вот”. Словно Ринсвинд решил, что старикам-волшебникам будет достаточно услышать об отсутствии острых клыков и жажды крови, а всё остальное, включая фейские способности, было бы им совсем не интересно — довольно опрометчиво с его стороны. — И всё? — в подтверждение её домыслов сразу же спросил другой толстяк, приглаживая словно надутой рукой бороду. — Честное слово, можно было бы и побольше узнать. — Декан? — к нему повернулся первый вошедший мужчина. — Да? — Напомни-ка, кто со страху чуть не взлетел на люстру в Главном Зале, услышав о девушке в библиотеке, врезавшейся со скоростью беговой лошади в полку? Толстяк уставился в пол. — Она что, прям так сразу и призналась, что не вампир? — спросил человек в трижды меньше названного декана. — И ты ей поверил, с такой бледной кожей? Даже зубы не проверил? Во! Смотрите! Стоит и рот прикрывает, будто нипричём! — И цвет волос какой-то нездоровый, — высказался ещё один волшебник, держа в руках клюшку для крикета. — Понимаю, у нас в лабораториях и не такого студенты нахимичат, но цвет волос у них становился октариновый. — Но ведь она женщина, а возможно и вампир. Тогда как она могла попасть в лабораторный корпус? — Так я и не говорил, что у неё октариновый цвет. — А почему у неё… гм, ноги? Толпа мужчин внимательно присмотрелась к тому, что находилось между фиолетовыми бриджами чуть выше колена и туфель-лодочек. Фея не знала, куда девать руки, как тут на помощь ей пришёл первый заговоривший волшебник. — Потому что она человек, а не медуза или осьминог, философ, и ей надо как-то передвигаться по земле. Мне это знание казалось очевидным. — Но тогда почему у миссис Герпес — при всём моём уважении, я не хочу Вас оскорбить — почему у неё ног не видно? — Потому сьто я не позьвольяю сьебе носьить столь вульгарьнюю одеждю, — с деланным акцентом прошепелявила она, сморщив свой нос. Часть белил, отлипшая от кожи, посыпалась по её щекам. — Не зьнаю дажье, как ето назьвать… — Значит, Текна, — вновь произнёс первый волшебник и протянул свою огромную ладонь. Текна дёрнулась от крепкого рукопожатия. — Наверн Чудакулли, аркканцлер Незримого Университета, в чьей библиотеке мы находимся. И как же ты к нам сюда попала, девочка? Текна сразу же смутилась от подобного обращения, но списала его на огромную разницу во внешности, особенно на фоне Ринсвинда, и вымученно улыбнулась. На её родной планете считалось невоспитанно судить о возрасте человека по внешнему виду — из-за холодных температур зенитцы очень хорошо сохранялись. Пока фея Солнца и Луны в свои девятнадцать использовала крема против морщин, Текна просто каждый день ополаскивала лицо холодной водой. Но в душе от слов волшебника всё равно что-то йокнуло. Хоть тон аркканцлера и был добродушным, из него сочилась такая наигранность, что будь она материальна, то приняла бы облик бетонной плиты, нависавшей на тонком тросе над головой ничего не подозревающего котёнка. И отводимая ей роль фее нисколечко не нравилась, но делать было нечего, а честность была её единственным инструментом в этом разговоре. — Ага, — неопределённо произнёс Чудакулли, выслушав точный и средний по событиям пересказ, на всякий случай без упоминаний Земли. — Хорошо. Вполне логичное решение — бежать. Просто прекрасное. Да. Даже допустим, что эта некая Гардения находиться с нами на одном континенте, да. Только понять одного не могу — говоришь, что летела, а метлы я не наблюдаю. Если только в Гардении не научились выращивать крылья за спиной и сбрасывать их в самый неподходящий момент. Текна, не восприимчивая к сарказму аркканцлера Чудакулли, украдкой посмотрела на Ринсвинда, проигнорировала его еле заметные покачивания головы из стороны в сторону и с уверенностью, будто она отвечала на вопрос сколько будет дважды два, произнесла: — Всё намного проще — я фея. Молчание, повисшее в эту секунду в читальном зале, могло бы посоревноваться за титул самой оглушительной и неловко-по-сторонам-глядящей тишины, если бы не прерывалось тихоньким смехом от человека со стрелой в шляпе. — Крокодил с будильником или будильник с крокодилом? Динь-динь! — Кхм. Юная девочка моя, — наконец нашёлся сказать Чудакулли, — если это и шутка, то она не удалась. Об этих тварях нельзя даже лишний раз думать, не то, чтобы упоминать их. — Даже не так, аркканцлер, — поддакнул волшебник, что с лёгкостью поверил бы в жажду Текны до крови девственников. — Фей просто-напросто не существует! Иначе бы летали тут и кусали бы всех подряд. — Я ей то же самое говорил, — с упрёком заметил Ринсвинд, закатывая глаза. — Или уводили бы всяких маленьких детишек в свои чуднЫе страны, — клюшка неумело вращалась в одной руке старика, пропустившего слова более побитого жизнью коллеги. — Вот меня если спросить, — вновь указал на себя декан, — захотел бы я отправиться туда, где бы я оставался всегда молодым, я бы помотал головой и накрылся одеялом со всех сторон, чтоб меня не кусали. — Или сам бы их съел, мелких паразитов, с таким-то пузом, — ухмыльнулся аркканцлер и скоро добавил: — Если бы, конечно, феи существовали. А так их, как и сказал наш коллега руновед, не существует, да. — Динь-динь! — Именно, — поддакнул волшебник с клюшкой. — Несуществующие существа — это моя специальность, как вы можете помнить. И могу с полной уверенностью сказать, что существуй феи, меня бы здесь не было. Я бы взял пару-тройку и заставил бы мне носить шары для крикета с клюшками и подавать мне- — Да-да, завкафедрой. Заткнись. — Но- — Заткнись, я сказал. — А я сьлишала, — пискнула миссис Герпес, — бутьто они насильают на тьебя чудесьние образьи, от которьих ти теряешь связь с рьеальносьтью. — Насылали бы, — поправил философ, — если бы существовали. — Быстро схватываешь, — аркканцлер удовлетворённо кивнул. — Теперь, когда мы решили этот вопрос… — Я могу трансформироваться. На Текну посмотрели как на ребёнка, твёрдо верующего, что снег жёлтый из-за пролитого на него апельсинового сока. Ринсвинд, предчувствуя неладное, отошёл поближе к кучке волшебников, стараясь не смотреть в лицо, полное решимости этот снег попробовать. — Зачем трансформироваться? — спросил один из волшебников. — Чтобы показать, что я фея. Не успел никто повторить мантру про несуществующих фей, как Текна оставила на ладонях разогнутые указательный и средний пальцы, скрестила руки на кистях перед собой в жесте крыльев и закрыла глаза. Что ж, раз уговоры не работают, придётся доказывать на собственном примере. — Винкс! Беливикс! Эхо её голоса скрылось в глубинах библиотеки. Прозвучал такой звук, какой бывает при закрытии девяти ртов одновременно. Казалось, сам воздух замер в ожидании странного и необычного действа. Руки феи всё ещё держались в положении крест-накрест, хотя и не так уверенно, как несколько секунд назад. Она чувствовала магию вокруг себя, как она жарким воздухом ластиться об её кожу, заполняет вкусовые рецепторы тухлятиной — непривычно ощущать горечь на языке вместо мятной сладости. Кто-то попытался сдержать внезапно вырвавшийся смешок между пальцев. — А для этого обязательно было так орать? Текна открыла глаза. Ничего не изменилось: клетчатый свитер и короткие бриджи остались висеть на её теле, подошва туфель плотно прилегала к полу. Её лицо приобрело такой цвет, который не вызывал сомнений в её человеческой природе. Взгляды волшебников в точности передавали их равнодушное отношение к этой ситуации, словно так и должно было произойти с самого начала. — Но… почему?.. — не успели её перебить, как она снова скрестила руки и чуть тише повторила: — Беливикс? Волшебные силы Винкс? В отчаянии она прошептала: — Энчантикс?.. — Всё попробовала? Фея медленно перемещала глаза то на свои руки, то на обратившегося к ней с ехидной улыбочкой аркканцлера Чудакулли. Спина согнулась под давлением новых фактов. — Я… Да. — Вот и отличненько, — он громко хлопнул в ладоши. — Миссис Герпес, найдётся для девочки лишняя метла? — О, можьете дажье ни сьпрашьивать! — Должна понимать, так просто за раскуроченные полки я отпустить тебя не смогу, тем более наш библиотекарь будет от этого в очень расстроенных чувствах. — У-ук. — Поэтому будешь работать пока у нас, подметать полы, мыть полы… И что там ещё с полами делают? — Лякьирують? — Точно! Вот этим и будешь заниматься, пока я не решу, что с тебя хватит, — сказал аркканцлер таким тоном, словно забудет об этом буквально через пару часов. — Договорились? — Да, — руки опустились по бокам. — Хорошо. Вслед уходящим миссис Герпес и Текне Сзенита посмотрели только два взгляда: один горделивый, с оттенками исполнившейся мести, а второй жалостливый, хотя бОльшая часть жалости была обращена к хозяину этого взгляда. Но, кроме перечисленного, в этих тусклых, страдающих от нехватки сна, глазах плавала предательская искорка интереса. И как бы профессор Жестокой и Необычной Географии Ринсвинд не пытался отодвинуть её на задний план, она упрямо сияла сквозь шторы его профессионального и абсолютно нежеланного опыта. “Интересно, — звучала она, — а где у нас на Диске находится Гардения?” Правда, за уходящими из библиотеки дамами наблюдал ещё один взгляд. Он был тёмным, с красным огоньком посреди зрачка и насмешливым. Да уж, нет ничего приятнее вида потерявшей надежду феи, хоть земной, хоть нет! Анаган вновь прислонился к книжным полкам под взгляды кожаных переплётов и глубоко вздохнул. Что ж, посмеялся он на славу! Пришлось даже прикрывать уши руками, чтобы подавить приступы смеха, иначе бы посмотревший в его сторону библиотекарь оторвал бы и его голову тоже. Теперь же, когда представление окончилось, маг начал размышлять. Итак, что же он имеет? Они куда-то переместились во время погони, причём Винкс в этом не были замешаны. Здесь тоже существует волшебство, однако ощущениями оно отличалось от привычного ему: жар патоки и острота лезвия резко гармонировали с местным пластилином со вкусом раскалённой жести. Белый Круг, как подозревал Огрон, у девушки не оказался, иначе бы она его обязательно кому-нибудь да показала. Его магия — в распростёртой ладони возник шарик, походящий на жидкость в лавовой лампе — не исчезла. Фея же, по неведомой пока ему причине, пользоваться своими силами не могла. Вспомнив растерянное лицо Текны и её глупую позу, маг прыснул в кулак. Нет, определённо, об этом надо рассказать Думану — вот обхохочется! Возможно, начала выстраиваться в голове Анагана теория, учитывая нахождение Винкс в библиотеке, они могли запрятать Круг в одной из книжек. Причём использовать заклинание, которое вклинивало бы его в сюжет, тем самым делая его принадлежащим этому миру. Иначе он не мог объяснить, почему их закинуло сюда. Огрон рассказывал, что одинаковые источники магии имеют тенденцию сближаться друг с другом, и данное суждение доказывалось на практике бесчисленное количество раз. Как и глупость фей, в принципе. Надо засунуть волшебный артефакт в первую же попавшуюся книжку, даже не узнав её сюжета и лора? Ха! Подержите коктейли Винкс. Про сюжет и лор Анаган подумал не просто так. При виде примата-библиотекаря в окружении волшебных книг разрозненные строчки сами всплыли у него в голове: галактическая черепаха Великий А’Туин бороздит просторы космоса, неся на своём панцире четырёх слонов, подпирающих своими спинами Диск Плоского мира — отражение других миров… Сомнений не было — они попали в мир фантазий сэра Терри Пратчетта. Что не могло не радовать Анагана, ведь у него появлялось преимущество перед феей в виде циклов о ведьмах, городской стражи и самого Смерти. А это на целых пятнадцать книжек больше, чем знает девчонка! Конечно, он не знал всего Плоского мира, так как перестал читать о нём романы где-то в начале второго тысячелетия, но он понадеялся, что полученных знаний будет ему достаточно. Теперь, когда он знал своё место в новом мире, ему стало спокойнее. Всё это время стучавшая в приступе паники нога остановила движение стопы. Но не надолго. Яркой звездой, порождая новые волны беспокойства, в его сознании сиял Белый Круг. Он не чувствовал присутствие артефакта рядом с собой, а значит он был где-то далеко на огромном Диске, где покоились долины, равнины, горы, пустыни и разные по степени проходимости леса. Кроме того, были города с огромными толпами людей, которые могли присвоить странный обруч себе и безучастным тоном мотать головой и приговаривать: “Белый Круг? В виде кольца? Не, друг, такого не видел.” При этом их взгляд бегло проходился бы по странно выпирающей половице или платяному шкафу с валившимся оттуда через край морем тканей. Также существовала проблема Белый Круг, собственно, взять. В последний раз, когда лидер Чёрного Круга брал обруч артефакта в руки, его не просто снесло силовой волной, но обожгло ладони и, с его слов, укусило за кончики пальцев. Анаган, вспоминая красные полосы обожжённой кожи, не хотел повторить опыт лидера на своей шкуре — или на кожаном плаще, раз уж на то пошло. Слишком уж ему нравился этот предмет одежды, придавал ему стиля и громоздкости со стоячими широкими плечами. Зато Рокси спокойно держала Круг в руках. И… Блин, каждый раз путается. В соревнованиях по запоминанию имён маги Чёрного Круга всегда были в меньшинстве. Лейла? Стелла? Точно не Флора, шоколадная скромница-латинка. Как же её… А! Блум! Тогда, если он привлечёт к поискам фею технологий и обманом выманит Круг из её загребущих, но целых лап, то вместо нудной лекции от их лидера о том, как же важно этот Круг выкрасть, он получит признание и целый ящик пива. Возможно, получиться уговорить Гантлоса съесть свою шляпу, чтобы он ей подавился, хи-хи! Правда, теперь фею нужно будет отыскать. А учитывая, что они находятся в здании Незримого Университета, которое постоянно меняется в пространстве из-за наличия огромного магического потенциала, задача приобретала в своём номере звёздочку. И это не говоря уже о том, чтобы придумать более менее весомую причину искать Круг… вместе. Бр-р-р! Аж передёргивало от этой мысли! Гадкиефеигадкиефеигадкиефеи. Впрочем, пока торопиться ему некуда. Артефакт фей уже показывал, что может защитить себя при случаи чего, а значит он валяется где-нибудь и ждёт Того Самого, кто его поднимет. А если учесть магический магнетизм Волшебного Измерения, поиск вещицы становится столь же простым, как поиск иголки в стоге сена при помощи неодимового магнита. Ну а пока что стоило познакомиться с этими волшебниками поближе, не через бумажные страницы. Отпрянув от стены, Анаган взмахнул рукой — за ребром его ладони последовал октариновый хвост, — поправил свою новую остроконечную шляпу и уверенно направился навстречу повисшему на лестнице библиотекарю. Когда орангутанг обратил на него внимание, маг с невинностью ужалившей змеи улыбнулся и вытащил из-за плаща спелый банан. — Здрасте! Я тут, кажется, слегка заблудился. Искал кабинет аркканцлера, но так и не смог разобраться, куда идти на третьем с половиной этаже. Не поможете? — У-ук? — спросил библиотекарь, оперативно чища банан пальцами ноги. — Меня зовут Анаган, — он взял тёплую, похожую на кожаную перчатку лапу в руки. — Очень приятно. Вера — довольно серьёзная штука. Она способна разжигать войны, уничтожать цивилизации и возводить на месте старых городов новые. Благодаря ей многие обретают смысл жизни, потому что верят в правильность своих принципов. Именно верой пользовались земные феи в стародавние времена, меняя быт простых людей, за что их и любили, и ненавидели. Некоторые, как маги Чёрного Круга, давали им отпор, но устоявшуюся веру не так-то просто сломить. Можно долго дискутировать о правильности поступков той или иной стороны, но одно оставалось фактом — путь заточения фей в их родном измерении был долог и тернист. Знание — особый вид веры. Хотя, будет точнее разделять его на подвиды, например, на веру в знание. Да, мы знаем об эволюции видов на примере птиц, сидящих на разных рационах питания, знаем о силе тяжести благодаря удачно упавшему яблоку, знаем о строениях атомов из приснившихся химических таблиц — но при этом мы не можем быть уверены в существовании всего этого. Видели ли мы оригинальные тексты научных работ, не являясь при этом историком, такие документы изучающим? Тогда откуда в нас такая уверенность, что мы произошли от обезьян, а не от тараканов? Может, сила противодействия равна нашим ожиданиям от боли при встрече кулака с челюстью оппонента? А наши атомы вовсе похожи на слоистый медовик с электронами со вкусом ежевики? Не потому ли мы настолько уверены, потому что решившие за нас истинность той или иной теории умные дядьки в халатах так сказали, поправив съехавшие на нос очки? И нам просто не остаётся ничего, кроме как поверить им? Тогда чем же эти знания отличаются от конспирологических статей про бигфутов или барабашек? Но существует и истинное знание, которое мы можем увидеть, потрогать, почувствовать вкус или прикосновение, а в запущенных случаях ещё и унюхать. Нам не приходиться верить в руки, ведь мы их видим своими глазами, верить в которые нам тоже не надо, ведь мы их чувствуем своими веками, которые можем потрогать. Нам не надо верить в канцелярию, стены квартиры, шумного соседа-металлиста или покупную пиццу с грибами — мы просто знаем, что они есть. Так или иначе, такое знание тоже считалось верой, доказывающее своё существование бесчисленное количество раз на дню, и могло обладать огромной силой в умелых, но не всегда в правильных, руках. Феи Плоского мира существуют за счёт веры. Именно поэтому волшебники так доказывали Текне и самим себе, что их нет. Ведь здешние феи становились красивыми девочками размером с чайную ложечку с полу-прозрачными крылышками лишь в тот момент, когда находили свою жертву. В обычном состоянии они походили на сморщенный огурец, которому осталось жить совсем немного. Их зубы походили на пираньи, а глаза вечно окутывала серая дымка, через которую они смотрели на мир в вечном состоянии тумана. Но феям и не нужно было видеть в обычном понимании. Источник их питания — вера. Её-то они и научились различать. Разноцветные всполохи мелькали перед их взором мутными фонарями утренних пристаней в облачную погоду. Иногда огни пропадали, иногда, во время бедствий, разгорались с новой силой. Особенно привлекательно выглядели совсем маленькие точки света, сиявшие словно новогодняя гирлянда чёткими кругами. И чем крепче была вера, тем ярче светили фонари. А теперь представьте восторг целой теплицы скрюченных овощей, когда с силой солнечного света зажглись два чётких прожектора.