Не/Злая

Прошёл месяц, как Анаган был вхож в близкий круг аркканцлера Незримого Университета. Произошло это, как ни странно, довольно быстро — пробежки по утрам вокруг учебных корпусов творят настоящие чудеса. Представился маг известным в узких кругах Клатча магическим астрологом по имени Анаган Аль-Ибн-Нуджюм, решившим после долгих двадцати лет скитаний вернуться в Альма Мутер, чтобы остепениться. Вначале его приняли с подозрением: никакой уважающий себя волшебник не оделся бы в кожу! На что Анаган замечал, что при работе со звёздами, являющимися раскалёнными газовыми шарами, был риск обжечься. Старший преподавательский состав такое объяснение удовлетворило. Кроме одного единственного молодого юноши. Думминг Тупс, занимавший на данный момент примерно половину всех руководящих должностей, отнёсся с подозрением к их новому преподавателю. Не последнюю роль в этом играл его общий вид: на так называемом магическом астрологе красовалась шляпа из тёмно-синей грубой ткани с россыпью ещё более тёмных полумесяцев и звёзд-заклёпок; дреды волосяными колбасками ниспадали на плечи рубашки кровавого цвета с незастёгнутыми первыми тремя пуговицами; а на кожаной ткани мантии, прямо посреди спины, расположился круг луны с месяцем в первой фазе, вокруг которого вырисовывались крючковатые руны. Можно было подумать, что Тупс лицемерил, ведь сам носил зелёные цвета кафедры Высокоэнергетической магии заместо вычурных красных. Но у его недоверия были веские обоснования в виде кожаных брюк. Всем известно, что волшебники никогда не носят штанов (кроме проведения матча по футболу) и прекрасно обходятся длинными балахонами. Аль-Ибн-Нуджюм же с гордостью расхаживал по коридорам Университета, светя острыми коленками и чем повыше в окружении невольных зрителей, обычно прислуги. А замечая их пристальный взгляд на икры, астролог не возмущался, а наоборот, только поощрял такие непотребства! Льнул к служанкам как осина к земле во время ветра! Шептал им что-то на уши, отчего они хихикали!! И лучше бы он так облизывался на пирог пахаря, чем на женские юбки!!! Подобное поведение, как вычитал потом в библиотеке Думминг, называлось флиртом, а он был неприемлем в настолько преданном Закону заведении как Незримый Университет! Когда это было видано, чтобы волшебник флиртовал или — он обратился за помощью к толковому словарю — заигрывал с женщинами, причём так открыто?! От такого же потом рождаются дети! Неужели ему никто не рассказывал об опасности Чудесников?! И были ещё странности. Например, никто толком не знал, переодевался ли он вообще: прачки из его комнаты выходили только с одной ночнушкой и странным удовлетворённым выражением лица. Уверенные в ответе на этот вопрос задавались следующим: как от него не несёт верблюдами или другой флорой и фауной Клатчистана? Более прозорливые, точнее один единственный Тупс, не понимали, почему, будучи астрологом, волшебник ни разу не справился об университетской обсерватории, а вместо этого, не уставая ворочать языком, общался с аркканцлером. Последний факт, правда, Думминга Тупса даже восхищал. В университетской среде считалось, что Наверн Чудакулли слышит лишь то, что он хочет услышать сам. Например, увидь он белый цвет и назови его чёрным, аркканцлера смогли бы переубедить лишь через месяц подробнейших и наполненных отчаянием попыток. И то он бы из этого месяца сделал бы вывод, что белый — это градация чёрного, и в чём он, собственно, был не прав? И, что самое страшное, он убедит в правильности его суждения и вас. Анаган же общался с аркканцлером необъяснимо легко и по-свойски. Практически всё, что он говорил, мало того, что усваивалось в голове Чудакулли, так ещё и переваривалось. Весь фокус заключался в его манере речи, словно он кормил ребёнка детским пюре, набирая на ложечку такое количество жижицы, чтобы вкусовые рецепторы не успели осознать пресный вкус и не потребовали соли. Вместо неё он приправлял разговоры перцем приукрашивания с щепоткой сахара лести. И так он общался со всеми без исключений. До раздражения приятно. Хотя стоит отдать должное магическому астрологу — правила футбола он схватил на лету. Думминг не без отвращения дунул в свисток. — Гол команде Аль-Ибн-Нуджюма! — Проклятье! В любой другой момент времени покрасневшее от злости лицо Наверна Чудакулли заставило бы насильно съехать сердце Думминга из просторных апартаментов грудной клетки прямиком в студию-пятки, однако весь эффект сильно портила отдышка аркканцлера. Анаган же бодро пробежался по полю к своей команде, обменялся поздравлениями и к вящему удовольствию женской половины прислуги, наблюдавшей за игрой из-за бельевых верёвок, полуобернулся к ним, закидывая руки за голову. Одна особо впечатлительная женщина чуть не подавилась прищепкой, которую зажала между зубов. — Показушник, — сказал себе под нос Думминг. — Чего, говоришь? — спросил подошедший к нему аркканцлер. — Гм, говорю, прекрасная игра, аркканцлер, — натянуто улыбнулся Думминг. — О-о-о, это да! — беззлобно ответил он. Однако выражение ярости так и не покинуло его лица. — Просто замечательнейшая, мать её, игра! Мы так с нашего первого матча не играли! С меня уже стекло столько пота, что пора на поле выкапывать ров для пруда и закупаться под него уточками, а у этого бегуна даже шляпа на лбу не намокла. И это под палящем солнцем! Честно сказать, господин Тупс, я уже перестал что-либо понимать. — Возможно быстрый метаболизм, аркканцлер, — предположил Тупс, вспоминая размеры порций астролога, сравнимые с декановыми и иногда их превосходящими. Повара были только рады такому пополнению в преподавательский состав, чего не скажешь о Думминге, помимо всего прочего занимающегося бюджетом Незримого Университета. “И как он только не растолстел?” — обосновалась в голове завистливая мысль, разложившись на шезлонге. — Повезло, ублюдку. — Не то слово. — О чём шепчитесь, господа? Оба волшебника обернулись на подбежавшего к ним Анагана. На рубашке не было ни намёка на мокрое пятнышко. — Да так, обсуждаем игру, верно, господин Тупс? — М-гм, — кивнул Думминг, посылая молнии в сторону астролога. Тот, по всей видимости, решил их не замечать. — Игра была прекрасной, — буднично начал Анаган и замолк, глядя в окна учебного корпуса. Думминг проследил за взглядом мужчины, но заметил лишь отблеск лилового цвета на стекле. Астролог моргнул. Он лишь надеялся, что поиски Белого Круга будут куда плодотворнее поиска феи в этом постоянно менявшемся лабиринте коридоров. Анагана нельзя было назвать трудоголиком, но понятие о работе он имел — это было то, чем занимались другие. Мага редко когда посылали на миссии, памятуя о его взаимной любви ко сну. Но здесь он действительно старался, а не делал вид, как обычно бывало. Несмотря на сбывшуюся мечту любого фаната оказаться в мире предмета своего обожания, маг больше предпочитал уют ставшей родной сточной канавы Гардениевской канализации нежели ежедневные прогулки по коридорам НУ, где он проводил допрос всей встретившейся ему на пути прислуги. За месяц он так и не нашёл человека, способного указать, где живёт пропавшая без вести фея технологий. Девушки только без умолку болтали о странной причёске новой уборщицы да плодили слухи о её любви к сочным красным шеям. А ведь ему ещё предстояло провести психологическую операцию по внушению своей значимости для поиска круглого артефакта. Моральные силы были на исходе. Даже лёгкая физическая нагрузка не помогала разгрузиться. А сны с недавнего времени начали приносить ему лишь бесформенные кошмары. Они были редкими, да, но достаточно красочными, чтобы вскакивать с постели каждый раз, когда похожее на лошадь и кита одновременно существо раскрывало свои фасеточные глаза, внимательно изучая искорёженное в первобытном ужасе лицо Анагана. Прачки, которым маг рассказывал об этих кошмарах в целях вызвать у них сострадание и добавить к себе очков симпатии, лишь понимающе кивали и с улыбкой говорили: “Оно пройдёт. Все привыкают.” Словно эти кошмары были не только у новоиспечённого магического астролога. С другой стороны, была и польза от этих кошмаров — подбивали Анагана к поискам — как там её? — Текны похлеще ударов плёток на хлопковом поле. — …Но? Анаган очнулся от наваждения. Он осмотрелся вокруг, и блик на окне исчез. Прекрасно, теперь и галлюцинации начались. На него выжидательно и с долей беспокойства смотрел аркканцлер Чудакулли. — Но… Но, боюсь, Наверн, мне придётся на этом вас покинуть. Я и так вас загонял, как я вижу. — Да брось ты, Анаган! Я так со времён своего студенчества не веселился! — Ваше лицо и общее состояние говорят об обратном, аркканцлер. — Заткнись, Думминг. И не дуйся на меня. — Со мной всё в порядке, аркканцлер, — заверил его Анаган, включив природное обаяние. — Просто одно, м-м, исследование всё никак не удаётся. — Может, выписать тебе настой из сушёных лягушек? Говорят, успокаивает нервы, вон как у нашего казначея. — Нет, нет, не стоит. — Или попросить дать тебе в обед ромашкового чая? — Спасибо, но траву я пить не собираюсь. — Нужно и себя поберечь, не то свихнёшься так скоро. — Постараюсь учесть. — Знаешь, как говорил мой старик? Лучше прекратить поиски, если не уверен в результате. — Возможно. Анаган вновь взглянул на окно, за которым мелькала прислуга. — Но я точно знаю, что она существует. Думминг и аркканцлер Чудакулли переглянулись. — Кто она? Звезда, которую ты исследуешь? — Пожалуй и звезда. Неуловимая такая. Двое волшебников снова посмотрели на окно учебного корпуса. И что это здание сделало астрологу, что он на него смотрел как на родителя, без стука вошедшего в комнату? Впрочем, поинтересоваться не получиться — мага и след простыл. Залатанный Барабан был классическим пивным пабом и резко гармонировал с ярким и просторным Фрутти-Мьюзик. За барной стойкой сидели вперемешку и люди, и тролли, и гномы, процесс восхождения на высокие барные стулья которых представлял собой незабываемое зрелище. Всё имеющееся пиво и шерри имело странный привкус и отдавало песком, но посетители не жаловались и поглощали их кружкой за кружкой. То тут, то там раздавались шлепки об стол упавшей карты игроков в дуркера, а нестройные голоса затягивали ставшей народной песню “У посоха волшебника нехилый набалдашник”. Ни тебе концертов самодеятельных групп, ни коктейлей-лонгов, ни закуски, которая была бы вкусной и не пыталась сбежать из тарелки. Только суровая попойка. Окружающий шум убаюкивал своей непрерывностью, и Текна, закутавшись в уют шали, погрузилась в него с головой. От механической уборки аудиторий и комнат она нашла только один плюс: депрессивные мысли не лезли в голову. Прошёл месяц с её попаданчества, а она даже не знала, с чего ей начинать. Библиотекарь не поддавался ни на какие уговоры пустить фею в библиотеку, только выхватывая взяточную связку бананов из рук; миссис Герпес не терпела разговоров со служанками на отвлечённые от уборки темы, а аркканцлер просто не замечал прислуги. Но ведь должно быть объяснение, почему Текна оказалась здесь и как ей вернуться обратно! И, чтобы всё понять, нужна была библиотека. Да, на полное обследование уйдёт много времени, но откуда взяться мощному компьютеру в сеттинге фэнтези времён начала промышленной революции? — А вот снова я! К столу, стоявшему в углу Залатанного Барабана, прошла Октарина с улыбкой английской леди за чашечкой чая, словно она не несла в руках поднос с девятью пинтами пива. Текна поднялась ей навстречу перенести кружки на стол. Она с выпученными глазами пересчитала их количество. — Мы так не сопьёмся? — Не волнуйся. Чего не допьёшь ты, выпьем мы с сестрой. И вновь чарующая улыбка, широкая и заразительная. Текна, улыбнувшись, привычным жестом посмотрела на запястье и уставилась на несуществующие часы. — Кстати, она всегда так запаздывает? — Наверное, Его Светлость задержал. Она ж не просто служанка, как я, а управляющая дворца патриция! Или захромала опять где-то, бедняжка. Нога у неё совсем плохая становиться перед дождём, моментально деревенеет, говорит. О старшей сестре Бож’Дар Октарина вспоминала по несколько раз на дню и мечтала познакомить её с Текной, уверяя, что они сразу же найдут общий язык. Фея в этом несколько сомневалась, предполагая такой же жизнерадостный неугомонный характер прачки, но верила в лучшее. Раз уж Октарина говорила, что они подружатся, то стоило рискнуть. Пока прачка беззаботно мотала головой и ногами туда-сюда, Текна осматривала посетителей. Никакого смущения она при этом не чувствовала, ведь разнообразные как в плане внешности, так и чистоты посетители имели наглость пялиться на неё в ответ. Потому вошедшая следом за шумной компанией убийц девушка показалась нерастаявшим сугробом среди шматов весенних грязи и луж. Описать её манеру ходьбы можно было с помощью нитки и иголки — она проходила столпотворение насквозь. Создавалось ощущение, что другие выпивающие специально уворачиваются от неё, но Текна прекрасно была знакома с устройством толпы и её нерасторопностью. Нет, это девушка с решимостью ледокола плавно передвигалась от одного опустевшего места к другому, уклоняясь от нежелательных контактов. Вот она встала к барной стойке, осматривая столы и периодически кивая узнавшим её знакомым. Сидевший рядом молодой человек, с внешностью не самой отвратной по меркам местного контингента, повернулся к ней, привлекая внимание, и что-то нашептал на ухо. Серьёзное лицо, подобное мрамору памятника, исказило выражение отвращения, а тонкая рука хлёстким ударом отправила поддатого бедолагу рассматривать поверхность пола. Звук пощёчины прогремел по всей таверне, вызвав бурю смеха у завсегдатаев. Текна раскрыла рот. В горле мгновенно пересохло, когда с лёгкой надменностью, даже не сморщив нос от боли, девушка обратилась к бармену, а привратники поспешили вытащить довольно высокого парня за двери. Фея закрыла рот обратно и взяла кружку пива, когда Октарина обернулась на происходящий за её спиной шум. — Желтуха-а-а! Текна поперхнулась. Она сама не могла сказать, от чего. Возможно от факта, что влепившая парню пощёчину девушка оказалась сестрой прачки. А возможно от имени сестры, созвучного с одной печёночной болезнью. Желтуха Бож’Дар, не изменив серьёзного выражения лица, направилась в их сторону. Теперь, когда Текна сложила два плюс два, она заметила прихрамывания с левой стороны. Несмотря на это, походка оставалась такой же уверенной и твёрдой. Не каждая принцесса могла похвастаться грацией и изяществом Желтухи, степенно разрезавшей ткань толпы лезвиями ножниц-ног. — Прошу прощения за опоздание, — в тихом голосе звенела сталь. — Меня отвлёк один недоделанный Казанунда. Надеюсь, вы не долго ждали. Радостная Октарина подскочила усаживать сестру за стол. Когда Желтуха устроилась поудобнее, она осмотрела Текну: — У меня что-то на лице? — А. Ах, нет, всё в порядке, — Текна проморгалась и в неловком молчании протянула руку. — Текна. После мучительно долгой паузы, во время которой оловянные глаза внимательно изучали бледную ладонь, Желтуха протянула свою. — Которая Сзенита? — С Зенита. — Октарина много о тебе рассказывала дома, — на мраморном лице не дрогнул ни один мускул. — Меня зовут Желтуха, но можешь звать меня Желли, если смущает полное имя. — Очень приятно, — Текна отпустила холодную руку. Она чувствовала, что нужно объясниться. — Меня не то, чтобы смущает имя. Просто оно довольно… Необычное. Хотя кто бы говорил… — У наших родителей иссякала фантазия, когда дело доходило до имён, поэтому называли нас по цветам радуги, — голос, несмотря на непринуждённость, звенел лезвиями. — Зато сколько они придумывали во время нашего зачатия… Часто болеешь? — Нет, кхе-кхем! Пиво не в то горло пошло, — прохрипела Текна. Желли кивнула и повернулась к сестре. — По ощущениям сегодня моя нога принадлежит каменному троллю. Еле дошла до вас. — Ох, заставила тебя переться! — Ничего, нужно её расхаживать, иначе совсем отсохнет. — Патриций как всегда в бумагах сидит? — Да. Говорит, кроссворд сегодня составили достойный. А ты, Текна, любишь кроссворды? Фея честно изо всех сил пыталась взять себя в руки, успокоить сердцебиение и не думать о замлевшем заду. Или это крошки от прошлых посетителей впивались через слои юбки в нежную кожу? Ткань на плечах резко стала тяжёлой и обжигала ворсом тонкие плечи. А ещё этот затхлый воздух от дыма, Великий Дракон! В конце концов она с удивлением услышала свой собственный голос: — Э-э-эм, периодически заполняю, если есть время. — Вот как? — старшая девушка сложила истёртые годами пальцы домиком и положила на них острый подбородок. — Полагаю, у служанки времени на кроссворды получается выкроить совсем немного, особенно с такими эксцентричными хозяевами, да? — Мг-м, — Текна задумалась. — Правда, я больше шахматы предпочитаю, а то наши кроссворды довольно лёгкие. — Наши — это из Гардении? Окти упоминала, что ты не местная. — Да. — Наверняка и погода там всяко лучше Морпоркской? Или дожди? Снега? Другие осадки? — Снег навряд ли, регион тёплый, солнечный. — Похоже на Орлею, — Желли кивнула сама себе, словно ставила где-то галочку. — Тогда… — Желтух, — Октарина неловко подняла руку, — мы ж не на работе. Может, перестанешь разговаривать как на допросе, а то уже мурашки по спине бегут, хе-хе. Текна испустила длинный выдох. Значит, не ей одной показалось. Желтуха пристально взглянула на младшую сестру, но её ореол дружелюбия не смогла бы пробить даже хорошо обученная эскадрилья. — Простите, — голос не изменился, но металлического сплава стало в разы меньше. — Когда следишь за всей прислугой и не задумал ли кто чего, шарики за ролики заезжают только так. — Ничего, — издала слегка истерический смешок Текна. — Порой трудно переключиться с одних настроек на другие. Особенно в тяжёлые дни. — Кстати о тяжёлых днях, — Желли отхлебнула пива из кружки, — как там твой любимый техномант поживает, Октарин? — Мистер Тупс?!??!!!?! — лицо девушки разом обдало румянцем, скрашивая глупую улыбку. — О-ой, даже не знаю, с чего начать — он как всегда прекрасен с этой его жиденькой щетиной и пухлыми щёчками, так бы его и укусила! А недавно ему девочки такую мантию сшили — я только слюни подбираю, так ему идёт! Жду, когда дойдёт до меня очередь забирать у него бельё… Но сейчас ему совсем не до отдыха — бедняжка мой любименький, занимается со своими студентами улучшением Гекса. Я подслушала, пока забирала скатерти с их кафедры на стирку, что они собираются ускорить вы-член-слит-тельные процессы и обновить алко-ритмы распознания движений письменного пера — без понятия, что это значит, но звучит умно, и… Текна, ты точно не заболеваешь? — Ты сейчас говорила о компьютере?! — взвизгнула фея, выплёвывая остатки пены изо рта. — Э-э-э, — Октарина улыбнулась в ступоре. — Нет, о мантии. А у вас в Гардении она называется камплюктьер? — Кажется, Текна имела в виду Гекса, — сощурила глаза Желли. — А! Ну Гекс это Гекс, его по-другому никак никто не называет. Фея словно впервые трансформировалась. — А у этого Гекса есть такая штука, с помощью которого в него вводят команды? — Ты про перо? Им обычно студенты пишут что-то на свитке, а Гекс пишет им в ответ. — И он умеет считать время? — О, ещё как! Реальное, не реальное, какое захочешь! — С его помощью можно, м-м-м, — Текна пощёлкала пальцами, — не знаю, найти информацию из библиотеки? — Ой, мистер Тупс так им постоянно и пользуется! Считает что-то, высчитывает, а потом к аркканцлеру с получившимся свитком подходит. Очень полезный этот Гекс, хочу тебе сказать, всегда выручает в трудные минуты! Последнюю фразу Октарина произнесла не без гордости, словно хвасталась перед подругами, как её муженёк построил в гараже термоядерный реактор, на котором удобно сушить носки. Текна не могла поверить своему счастью. — А где, говоришь, находится этот Гекс? — На кафедре Высокоэнергетической магии? — Да, там. — На моей памяти такой ещё не было. Анаган еле успел затормозить, чудом не врезавшись в спину Тупса. — Конечно же не было! — взорвался он с яростью хомячка. — Эту кафедру основал я! Сразу же, как получил должность не абы кого, а профессора! Пока Вы, господин Аль-Ибн-Нуджюм, странствовали чёрт знает где! Я не просто так ношу остроконечную шляпу — это показатель моей тяжёлой работы и бессонных ночей! И я никому не дам посрамить честь моего детища!!! — Ладно. Магический астролог обошёл глубоко дышавшего завкафедры Высокоэнергетической магии, стараясь не вглядываться в покрасневшее лицо, и в два шага догнал аркканцлера. — Так чего все переполошились-то? Открыли новую частицу? — Наше счастье, что нет, — усмехнулся Чудакулли. — В прошлый раз такая частица разнесла половину их здания, как пушечное ядро карточный домик. — Не дурно, — присвистнул маг. — Не позавидуешь тому человеку, которому пришлось рассчитывать ущерб. Да, Думминг? В ответ послышалось злобное сипение. — Ну, как я вижу, очередного обстрела не произошло, — промычал Анаган. — Красивый стеклянный купол, кстати. Уверен, бессонные ночи под ним пролетают намного быстрее. Насморк мучает, господин Тупс? Маниакальная улыбка геккона озарила лицо мага. Юный преподаватель на пару секунд задержал дыхание. — Нет, — постарался он разжать челюсти. — Просто холодно с утра пораньше. Свет Плоского мира был древним как и сам Диск. Поэтому он не спешил разливаться по равнинам, горам и морям, а со старческой нерасторопностью при преодолении пешеходного перехода накатывал медленной волной во время штиля. Сейчас он только достиг Башни Искусств, самого высокого и старого здания во всём Анк-Морпорке, величественно возвышавшегося над двором Незримого Университета оставшейся кирпичной кладкой. Чёрные вороны Башни отошли ото сна и воспарили на фоне голубого неба. Анаган бы слукавил, сказав, что наслаждается видом птиц и не хочет спать. Но лучше уж невольное бодрствование, чем бесконечная пустыня с чёрным песком, на котором виднелись следы чего-то, имеющее восемь копыт и три куриные лапки размером с человеческую голову. — И всё-таки, — постарался отвлечься маг, — что же произошло такого, что потребовало нашего вмешательства? — Вашего — ничего, аркканцлера — да, произошло, — едко подметили за его спиной. Тон голоса настолько ему не подходил, что сам Думминг не сразу сообразил, что слова принадлежали ему. Он покраснел как гимназистка. Анаган списал это на дорогие его душе бессонные ночи, Чудакулли и вовсе, казалось, не заметил. — Произошло, Анаган, что-то из ряда вон выходящее, — начал он. — Ты когда-нибудь видел, как группа молодых людей, похожих на палочников-переростков, одновременно и с постоянными извинениями в сторону друг друга пытается объяснить кучке одеял на кровати о каком-то произошедшем посягательстве? Поверь, со стороны то ещё уморительное зрелище! Когда они отошли от испуга, они передали мне, что с нашей машиной Гекс что-то не так. — Гм, да, сэр. Но я бы уточнил, что с самим Гексом всё в порядке, работает также чётко и быстро. Однако студенты всполошились, потому что он работал без их указаний. Конечно, вы можете сказать, что он, гм, и раньше так делал из-за большого скопления магии, но здесь случай особенный — имело место быть внешнее вмешательство. — Знаешь, Нуджюм, — продолжил аркканцлер, как только появилась возможность, — ты мог бы и не ходить с нами и хорошенько отоспаться. Конечно, я сам тебя позвал, потому что ты был единственным из преподавательского состава, кто не спал. В любом случае, комиссия из трёх человек совсем никакая, а так бы перед обедом все собрались, понабрали б четыре тележки еды и направились сюда. Кожа покрылась мурашками от фантомного ощущения песка на ладонях. — Нет-нет, меня заинтриговал ваш Гекс. Боюсь, я к обеду умру от любопытства узнать, что же с ним случилось. Тем более, что я его никогда в глаза не видел. — У него нет глаз, — вклинился Думминг. — По крайней мере таких, которых было бы видно. У основания купола открылась небольшая дверца, выпуская тепло свечей в прохладу утра. Когда Анаган поднял голову, он непроизвольно ахнул. Конструкция, занимавшая половину здания, представляла собой муравьиную ферму, выплавленную пьяным стеклодувом. Шорох тысячи лапок щекотал барабанные перепонки, заставляя позвоночник дёргаться. По всей поверхности машины, где могли удержаться, лежали разные предметы, от мышиной клетки и аквариума с рыбками до целого блока приборов для измерения температуры, воздуха, влажности, количества пылинок и магии. И что-то во всём этом множестве не связанных друг с другом предметов проглядывалось знакомое. “Такое ощущение, — подумал Анаган, — что эти волшебники решили построить компьютер, но вытащили все внутренности блока питания наружу. И функции, по всей видимости, тоже.” Посмотрев на самодовольную улыбку Думминга Тупса, маг понял, что стоит с разинутым ртом. — Очень впечатляет, — откашлялся Анаган. — Я раньше ничего подобного не видел. Ваши бессонные ночи действительно прошли не зря. — Я знаю, — высокомерно ответил Тупс и повернулся к аркканцлеру: — Как я уже сказал, у нас произошёл особенный и странный случай. Насколько можете помнить, где-то с месяца два назад мы со студентами решили поставить новый тестовый модуль для Гекса, о чём я, как заведующий кафедрой, направлял для согласования служебную записку. — Не помню, чтобы я такое — как ты сказал? — согласовывал, — ответил Чудакулли, сузив глаза. — Опять руководите Университетом без меня? — В любом случае, мы решили провести эксперимент и научить Гекса играть в шахматы. Совместно со студентами, мы разработали первую версию алгоритма, но Гекс постоянно проигрывал. Тогда мы решили обратиться за помощью уже помогавшего НУ Леонарда Щеботанского и попросили его расписать, как бы он вёл партию с соперником. Получив эти бесценные данные, мы сразу же опробовали новый алгоритм на Гексе, и помните, я подходил к Вам, аркканцлер, пару недель назад, и говорил о небольшой ошибке, которую мы совершили? Нет? Я на всякий случай повторю: мы забыли продумать аварийный выход из алгоритма и Гекс отказывался выполнять другие задачи, пока кто-нибудь не выиграет партию. Собственно, поэтому мы и не могли в прошлый четверг посмотреть гравюры девушек с островов Круглого моря, хотя я категорически не понимаю, зачем они Вам понадобились. Чудакулли и Аль-Ибн-Нуджюм переглянулись. — Только для ознакомительных целей, не более, — заверил аркканцлер под уверенные кивки Анагана. — Ага. Ознакомительных, — сощурил глаза Думминг. — Как бы то ни было, никто из нас не умеет профессионально играть в шахматы, а позвать Леонарда в Незримый Университет было бы для нас проблемой. Поэтому нам пришлось брать в заложники мышь из клетки, чтобы Гекс закончил партию. И теперь каждый раз, когда мы вытаскиваем свиток с шахматами, он каким-то образом оказывается на том же месте на следующий день. Видимо, Гексу понравилось выигрывать и он сам воссоздаёт алгоритм каждую ночь. Некоторые студенты, — тут он сощурил глаза на кучку жмущихся юношей, протирающих носками башмаков паркет, — считают себя умнее всех и стремятся доказать это, а вытащить мышь ночью без слуги с лестницей весьма проблематично. Поэтому мы решили оставить всё, как было, и отправились спать. А на утро я обнаруживаю это. Думминг подвёл аркканцлера и астролога к чему-то, что могло бы быть экраном с жидкокристаллическим дисплеем, но вместо этого предпочло остаться свитком с гусиным пером, вызывавшее, тем не менее, ассоциации с грызунами. С двух сторон расположились раструбы, выполняющие роль динамиков. — Гекс, давай сыграем в партию шахмат, — сказал Думминг в слуховую трубку, торчащую в середине стола. — Подготавливаю поле, — послышался голос из раструбов. — Нет-нет, оставь фигуры, как были. Гм, пожалуйста. Анаган непроизвольно дёрнулся от механического тембра говорящего механизма. Он, конечно, слышал про искусственный интеллект и его разработку на Земле, но никогда не думал, что встретит такой в мире фэнтези, тем более услышит его голос. По правую сторону от трёх волшебников подкатился квадратный столик с чёрно-белой доской. Малочисленные фигуры на ней были аккуратно расставлены по полю, угрожая чёрному королю матом белыми ладьёй, слоном и пешкой. Воображение само рисовало картину загнанного в угол полководца с умоляющими слезами на глазах молившего о пощаде трёх воинов без имени. Параллельно с этим Гекс выводил красивым почерком гусиного пера порядок ходов противников. Анаган пробежался по синему тексту чернил. — Вы все так всполошились из-за прекрасно разыгранного гамбита, что ли? — Если бы в одном гамбите была беда, — ответил Думминг, расставляя чёрно-белые фигурки в два ряда напротив друг друга. — Вот, посмотрите. Гекс, мы наигрались, можешь убирать шахматы. Три пары глаз проследили, как столик с доской вернулся на место. — Думминг Тупс, — начал аркканцлер, — ты же только что сказал, что мы не могли ознакомиться с частью культуры островов Круглого моря из-за того, что нужно было выиграть. А врать, я знаю, ты не любитель. Тогда как, чёрт возьми, ты выиграл партию, расставив фигурки по местам? — Вот именно! — всплеснул руками Думминг. — Я даже хода не сделал! Теперь можно гонять этот столик туда-сюда, пока у колёсиков не испортятся подшибники. Так мало того, Гекс как будто стал работать быстрее. По крайней мере, не приходиться ждать пять минут, пока он нарисует нужную иллюстрацию из библиотеки, — он на секунду покраснел. — Гхм! Я пытался дознаться у студентов, кто тут мог работать после нашего ухода, но никто в упор не признаётся, сколько бы я не спрашивал и не обещал не исключать из Университета. Ну не мог же, не знаю, кто-то из прислуги выиграть партию в шахматы и переписать все наши алгоритмы на более высокую скорость! И тут в мозгу Анагана что-то щёлкнуло. Точки соединились, и пазл сложился. Конечно же, она не могла пройти мимо махины, работающей по принципу компьютера. Наверняка ещё приговаривала себе под нос, какая она молодец, глупая фея. Нить тревоги провисла в блаженном спокойствии. Он точно знал, кто это был.