Глубже, чем море

      Забавно, что у Кейт были синие глаза, как у морского залива, но она панически боялась воды. Черт бы побрал ее матушку, которая в попытках всестороннего развития наняла ей учителя рисования. Он был просто помешан на море. На волнах. Закатах и рассветах, растекающихся над горизонтом как топливо заунских кораблей…       Говорил: «Учись наблюдать жизнь». Ловить ее между взмахами ресниц и краткими вспышками бодрствования между сном и сном. Она послушно ловила. Правда, зевая. Вот и сейчас — пришла на рассвете, чтобы выполнить это глупое задание с акварелью. Потом акварель — это тебе не масло, размышляла она, раз-два — и готово.       «Будет быстро», — утешала себя Кейт, расстилая плед на жестких круглых камнях и устраиваясь. Если воды она боялась, то возня с цветными кляксами по бумаге ее просто утомляла. Впрочем, если прийти позже, она явно уже будет не одна — окруженная кучей орущих детей, которые так и норовят растащить краски, пока родители их не заметили и не оттащили за руку.       Стоило скрестить ноги и прищуриться, разглядывая гладь с занесенной смоченной кистью, как вдалеке что-то хлюпнуло. Большое. Похожее на дельфина или… она потерла все еще сонные глаза рукой — человека?       Но голова над водой пропала так же быстро, как и появилась, и больше ничего не всплывало. Кейт подумала, что это действительно был дельфин — редкость в здешних краях — или какая-то другая крупная рыба решила понежиться в воде у берега, пока на рассвете нет людей.       Тем не менее на следующее утро Кейт пришла и села уже не у берега, а на пристани. Вдруг снова появится тот самый дельфин? Ей было интересно подтвердить свою догадку. Дельфинов она не видела с малых лет — сточные воды Зауна давно их вытравили. Впрочем, в последнее время ученые Пилтовера пытались исправить эту неприятность и с легкой финансовой и научной руки ее матери ставили все больше водоочистных сооружений.       «Поэтому — а вдруг?…»       Кейт заставила себя взять в руки деревянную подставку с прикрепленным листом и сделать набросок светлой краской. Вчера она совсем не старалась, поэтому преподаватель ожидаемо попросил ее переделать.       «На этот раз постарайтесь выстроить композицию. Я вижу, когда вы делаете работу спустя рукава».       Она вздохнула и, окунув кисть в воду, поставила серую кляксу. Что же, пусть будет маяк. Ну какая, скажите на милость, может получиться композиция из груды коричневато-черных камней, облепивших соседний остров?       Теперь, похоже, стоит добавить вон тот торговый корабль вдалеке…              Плюх.       Кейт резко подняла голову, смахивая иссиня черную челку, и успела заметить — гораздо ближе, ярче, словив блик на мокрой спине — человека. Издалека могло показаться, что он (или она?) плавает брассом, но затем последовала легкая рябь, а наверх так никто и не всплыл.       Она почувствовала, как по шее прошла волна холода, а руки задрожали настолько сильно, что она не просто уронила, а швырнула все на землю и вскочила на ноги. Принялась ощупывать себя в попытке решить — нырять или нет, но вовремя опомнилась.              Кому она поможет, если сама не умеет плавать? Увиденное снова начало казаться галлюцинацией. Если бы кто-то тонул, он отчаянно молотил бы по воде, вопил что есть мочи, захлебывался, наконец? Но ничего подобного не было.       Все еще стоя и неуверенно переминаясь с ноги на ногу, она стала приближаться к самому краю пристани, как тут снова раздался всплеск.       — Черт! — отпрыгнула Кейт назад, прижав ладонь к груди. Снизу на нее смотрели серые внимательные глаза без тени улыбки. Розоволосая девушка, только что вынырнувшая из-под воды, сложила руки на бетонном крае и оперлась подбородком.       Было жутковато. Смущало то, что, кажется, она купалась голая — никаких лямок от купальника не было видно, и Кейт стыдливо отвела глаза. Будто прочтя ее мысли, незнакомка скривила рот в ехидной, но соблазнительной улыбке.       Изгиб этих губ мог бы стать отдельной темой для ее уроков рисования, подумала Кейт невольно.       — Подглядываешь?       Не сказав ни слова, Кейт наклонилась за вещами и стала складывать все кое-как. Незнакомка громко и заливисто засмеялась, и этот смех словно прополз под кожу, забрался в грудь и отозвался странной тяжестью в животе. Страх ли это, настороженность или… что-то еще — она не могла и не успела разобрать, потому, что девушка уже пропала.       В воздухе повис запах тины.