Доктор Коннорс воспитывает Питера Паркера

Левая губа Питера распухла и ныла, а под глазом зрелый синяк отливал багрово - синим цветом. Драка с Флэшем Томпсоном во дворе школы на обеде была короткой, глупой и предсказуемой. Повод — очередная колкость про "папочку-калеку". На этот раз Питер не сдержался. Он не жалел — адреналин все еще гудел в крови, — но вид его был плачевным. Он пришёл к тёте Мэй и дяде Бену не через парадную, как обычно, а через чёрный ход, надеясь проскользнуть незамеченным. Не вышло. — Боже правый! — ахнула Мэй, увидев его на кухне. — Питер! Что случилось? — Ничего, тётя Мэй. — буркнул он, отводя взгляд. — Просто неудачно упал. Дядя Бен, с газетой в руках, оценивающе посмотрел на него. Он молча встал, достал из морозилки стейк и протянул Питеру. — Прикладывай. Снимет боль. — сказал дядя. Питер пока что не прижимал холодное мясо к левой губе. — В подвале потёк конденсатор. Пойдём, поможешь. — сказал дядя Бен Питеру. — Прикладывай. Удар правой всегда узнаю. — повторил дядя Бен, не смотря на Питера. Питер, прижимая холодное мясо к губе, кивнул. Подвал встретил Питера прохладной сыростью и запахом старого дерева. Вода уже схлынула, но на бетонном полу блестели лужи, а несколько коробок в углу промокли насквозь. Питер вздохнул и принялся за работу, перетаскивая мокрые картонные гробы с семейным архивом в сухую часть. — Честно скажи, мне звонить его отцу? — спросил дядя Бен, перебирая вещи в коробке. Его голос был спокойным, без осуждения. — Нет - нет. — спокойно сказал Питер. Дядя Бен наклонился к коробке, поближе к Питеру и сказал. — Понятно. Тёте Мэй ничего не скажем. Ты мне поверь, в гневе она страшна. Ладно. Посмотри, что тут ещё можно спасти и поднимайся. — сказал дядя, поднимаясь наверх по лестнице. Питер наклонился, чтобы поднять очередную промокшую коробку, и замер. За ней, в нише между балкой и стеной, где отвалился кусок обшивки, лежал предмет, который не мог там быть. Потрёпанный кожаный портфель. Сердце Питера пропустило удар. Он узнал его. Мгновенно, без тени сомнения. ...дождь стучит по стеклу машины. Ночь. Мама ведёт, её руки уверенно лежат на руле. На пассажирском сиденье, рядом с ней, с правой стороны - папа. Он открывает этот самый портфель, тот самый, с потёртыми углами и потускневшей кожей. Достаёт оттуда тонкую папку с двумя красными зачёркнутыми нулями, что - то проверяет, листает. Его лицо серьёзное, озабоченное. Он оборачивается, смотрит на Питера, который сидит на заднем сидении автомобиля и кладёт папку обратно в портфель. Это был последний раз, когда он видел их живыми. Питер, забыв про синяк и про боль, наклонился и вытащил портфель. Он был очень лёгким, влажным на ощупь. Пальцы Питера наткнулись на вырезанную, ровную надпись над застёжкой портфеля. Он протёр грязь большим пальцем. Проступила гравировка: R.P. R.P. Richard Parker. Он стоял, не двигаясь, сжимая в руках прошлое. Шум спора на кухне, холод подвала — всё это ушло куда - то далеко. Наконец он сделал глубокий вдох и, прижимая находку к груди, побрёл наверх. На кухне царил привычный хаос. Дядя Бен что - то убедительно рассказывал тёте Мэй, та возмущалась насчёт цены на работу сантехников. Они оба замолкли, увидев Питера. Он медленно, как лунатик, подошёл к обеденному столу и смотрел на портфель в своих руках. Дядя Бен и тётя Мэй резко замолчали и посмотрели на него. Они переглянулись. — Надо же... — сказал дядя, и его глаза округлились от изумления и чего - то ещё, похожего на боль. — Я совсем про него забыл... Портфель твоего отца... О-о-он просил нас его сохранить... — он замолчал, сглатывая комок в горле. Питер молча смотрел на него, не в силах вымолвить слово. — Он его увидел в магазине на Девятой Авеню. — продолжил дядя Бен, садясь за стол, и на его лице появилась тёплая, горькая улыбка. — Ему было девятнадцать. Кто в девятнадцать ходит с портфелями? И угадай, кто стоял за прилавком? Питер, всё ещё находясь под властью шока, только покачал головой. — Не знаю. — сказал Питер, пожав плечами. — Твоя мама. — улыбнулся Бен, а тётя Мэй стояла в кухне, делая подобие улыбки. Ей была неприятна эта тема. — Так они и встретились. — закончил дядя, ободряюще улыбаясь Питеру. Тётя Мэй грустно улыбалась, вытирая руки о полотенце. Питер медленно провёл пальцами по коже, ощущая шероховатости и следы времени. — Зачем он просил вас его приберечь? — тихо спросил он. — Там же... там же ничего нет. Вы смотрели? Там нет ничего. — до сих пор в состоянии шока говорил Питер дяде Бену, смотря в лицо и качая головой, не зная, что ещё сказать. Тетя Мэй вздохнула. — Твой отец был очень скрытным человеком. Питер усмехнулся и потрясённо, качая головой в знак согласия произнёс: — Это я знаю. Он отстегнул потрёпанные замки и открыл портфель. Внутри пахло старой кожей, бумагой и пылью. Он начал перебирать содержимое: несколько ручек, калькулятор, страница чего - то. Разочарование начало подкрадываться к горлу. Пустота. И тогда его пальцы наткнулись на что - то мягкое, лежащее на дне, не мятое. Конверт? Нет, фотография. Он вытащил её. Чёрно - белый снимок. Двое мужчин в белых халатах стояли рядом в современной лаборатории. Один — его отец, Ричард Паркер, хмуро смотрел в объектив камеры. Серьёзный. Второй — молодой Курт Коннорс, с одной левой рукой, смотрящий в камеру с серьёзной, сосредоточенной уверенностью, как и Ричард. Питер посмотрел на надпись, чуть выше снимка. Она была напечатана большими чёрными буквами: "Генетика скрещивания видов — научная фантастика или научный факт?". А ниже, был подписан снимок. Кто на нём изображён: "Доктор Ричард Паркер (справа), снимок сделан в Башне Озкорп. Рядом с ним — доктор Кёртис Коннорс." Питер медленно поднял глаза и посмотрел на тётю и дядю. Его собственное отражение в стекле кухонного шкафа мельком показало ему распухшее лицо, но он уже не чувствовал боли. Он чувствовал невероятную, всепоглощающую связь. — Смотрите. — прошептал он, протягивая им фотографию. Они наклонились, и в тишине кухни было слышно только тиканье часов. Тиканье, отсчитывающее время до того момента, когда эту фотографию увидит Курт Коннорс. И когда тайны прошлого начнут наконец раскрываться.