Better Yet

Джисон за все двадцать четыре витка вокруг Солнца успел осознать лишь несколько бесспорных истин. Первая — это то, что ему никогда не стать поводом для гордости у своих родителей. Конечно, Джисон не был обделён вниманием и любовью — в этом ему не давало усомниться бесчисленное множество открыток, подаренных на Рождество и дни рождения, которые лежали в ящике его прикроватной тумбочки. Но ему ни за что не переплюнуть своих друзей детства. Например, Чана с его процветающим бизнесом. Сынмина с его многообещающей докторской степенью, привилегией на хвастовство и дурацким самодовольным лицом. Или даже Чонина, который пусть и был младше на год, но чьи выступления мама Джисона записывала каждый раз, стоило ему появиться на экране телевизора. И всё потому, что он напоминал ей того «неоправданно красивого» трот-исполнителя из девяностых. Джисон так до сих пор и не загуглил, кого она имела в виду. А вторая — ему не суждено научиться хорошо готовить. Джисон был прекрасным водителем. На его имя ни разу не приходили штрафы за превышение скорости, а пассажиры всегда оставались довольными поездкой. Он был хорошим композитором. Точнее сказать… ему приходилось таковым быть, чтобы иметь возможность оплачивать счета за электричество. Джисон был хорошим сыном. И даже вполне сносным братом (если судить по тому, сколько времени старший брат торчал на его диване). Вдобавок ко всему, он был хорошим другом. Выдающимся студентом. Пиздецки впечатляющим игроком в Скрэббл. Но ему было не суждено научиться хорошо готовить. Не помогало даже дотошное изучение рецепта за рецептом всю ночь напролёт или бесконечный просмотр кучи видеоуроков на Ютубе о том, как правильно обращаться с ножом. Джисон шинковал морковь даже во сне. Брат всегда говорил, что это довольно впечатляющее зрелище. Он каждый раз сжигал говядину и недожаривал курицу. Каждый раз умудрялся отвлечься в самый неподходящий момент, из-за чего весь рамён выкипал из кастрюли, заляпывая плиту бульоном с приправой из пакетика. Джисон никак не мог понять, почему его до смешного дорогая сковородка из нержавеющей стали с антипригарным покрытием дымилась каждый раз, стоило только попытаться приготовить яичницу. Это было так же естественно, как ливни в середине июля. Самой настоящей базой. Возможно, даже чем-то вроде своеобразной пищевой цепочки, где Джисон был обречён до конца своих дней иметь дело с готовыми блюдами для микроволновки, маминой едой в пластиковых контейнерах и доставкой. Джисону никогда не стать поводом для гордости у своих родителей и никогда не научиться хорошо готовить. Впрочем, существовала ещё и третья истина, которую он выгравировал на сердце. В которую готов был верить до самой смерти. Всеми своими ста семьюдесятью сантиметрами роста. Ли Минхо был лучшей частью его дня. Их встречи никогда не были чем-то заранее спланированным. Не существовало никакой отметки в календаре, из-за которой Джисон переводил телефон в режим «Не беспокоить» — особенно, когда клиенты, продюсеры и мутные менеджеры решали помучить его уведомлениями всякий раз, когда под крылом его студии выходил новый трек. Да и системности в них не было никакой. В один день они могли встретиться в восемь вечера. В другой — в семь. Однажды, в месяц, когда у Джисона умер дядя, и тётя вынудила его прийти к ней, чтобы провести время вместе, они с Минхо пересеклись в промежутке между без четверти десять и без четверти одиннадцать. Но самое интересное, Джисон тут же понимал, что его ждёт, когда сквозь стеклянную дверь видел чужую руку, протянутую через небольшое расстояние между их смежными балконами. Когда Минхо ставил на перила чашку кофе, а на перегородку между квартирами — тарелку с выпечкой, которую не удалось в этот день продать. Первое время он стучал. Как раз, когда Джисон только-только переехал и ещё никого не знал в этом городе. Затем Минхо начал писать. Этому поспособствовал их обмен номерами в тот вечер, когда Минхо случайно оставил ключи у себя в квартире и ему пришлось терпеливо сидеть на диване Джисона, пока тот пытался дозвониться до управляющего. По кофе? — так выглядело их обычное сообщение в чате. А порой за ним следовало: не без тортика. Иногда даже: есть что-нибудь покрепче? Тогда Джисон находил Минхо в промежутке между балконами, где тот сидел на деревянном стуле за барным столиком, свысока наблюдая за вечерним городом. В это время сам Джисон, укутав ноги пледом, с трудом втискивался в свой пластиковый стул, за который однажды заплатил какому-то проходящему мимо парню, чтобы тот помог затащить его на девятый этаж. И всё же, это тоже стало своего рода очередной истиной — стоило только солнцу скрыться за горизонт, вдыхая в шумный мегаполис жизнь, как сосед уже ждал Джисона на их месте. Даже если всё вокруг шло наперекосяк, как, например, сегодня. — К слову, ты не угадал, — Джисон вздохнул, лениво заходя на балкон и нарушая безмятежность собственной квартиры резкими гудками машин и неоновыми огнями ночных вывесок. — Не могу дождаться, когда этот год, наконец, закончится. Минхо по ту сторону перегородки издал подозрительно довольный смешок. — Я увольняюсь. Завтра же. Запомни мои слова. Стану тем, кто живёт в горах и, не знаю… ловит рыбу гарпуном, чтобы прокормиться. — М-м, и жарит её на раскалённых углях? — Минхо хмыкнул. — Вместе с санджоком и салатом из чёнсачхэ? Джисон плюхнулся на свой пластиковый стул и закинул ногу на ногу, тут же кряхтя от вида чашки, приготовленной для него. Белой, с небольшой медузой, нарисованной сбоку, которая, по словам самого Минхо, напоминала ему Джисона. — Поехал бы со мной? — Джисон драматично вздохнул, сдувая пар с горячего кофе. — Ну, типа… чтобы готовить пойманную мной рыбу? Как думаешь, твои покупатели не будут возражать, если я тебя украду? Джисон коротко взглянул на Минхо. На Минхо в спортивных штанах, которые тот натягивал на себя в ту же секунду, как оказывался дома. На его белую оверсайз футболку с рукавами до самых локтей и бейсболку, надетую задом наперёд. Минхо захихикал, качнул головой и посмотрел куда-то вдаль — в сторону билборда с рекламой какого-то пива, на который выходили окна их квартир. — Не стоит уезжать жить вдали от цивилизации только потому, что твой начальник козёл, — дал ему совет Минхо, отпивая кофе из кружки. — Хотя, если так будет делать каждый, то мы, вероятно, спасём мир от глобального потепления. Джисон снова что-то прокряхтел себе под нос. — Нет, он не просто козёл, он… он мерзавец, вот кто, — Джисона передёрнуло. — И не похоже, что он может вести себя с Феликсом так же, как со мной. Да ни в жизнь. Феликс мог бы зарядить ему в лицо сразу после сегодняшней утренней планёрки, а тот бы и глазом не моргнул — повысил бы его в должности. Но если я заикнусь о том, что у меня переработка в десять часов, то он спросит, почему не одиннадцать. Минхо чаще всего молча слушал, когда Джисона заносило в какую-нибудь из своих излюбленных тем. Обычно это были жалобы на начальника. Иногда на парня с ресепшн, который — Джисон был готов поклясться — в открытую пытался вывести его из себя. Разок он жаловался на маму и её нескончаемые звонки с постоянным хватит пить свои энергетики, потому что в новостях сказали, что в них содержатся опасные канцерогены или что-то вроде того. По правде говоря, Минхо в целом был не из болтливых. И, возможно, Джисон сам был виноват в том, что не давал ему вставить и слова. Но когда младший закинул руку на перегородку между балконами, то почти сразу понял, какие слова вот-вот слетят с чужих губ. — Кушай, Джисони, — сказал Минхо, пододвигая тарелку с двумя пирожными. — Не стесняйся. Джисон снова вздохнул, но уже без былой резкости, продиктованной свалившимся на него за день говном. Скорее, когда он вздохнул, полностью сосредотачиваясь на Минхо, его нежном взгляде и двух шоколатинах на тарелке перед собой, это было больше похоже на облегчение. — Готов поспорить, твой день был получше моего, хён, — Джисон криво улыбнулся, откусывая кусок слоёной выпечки, от которой что в груди, что на кончиках пальцев разливалось ни с чем не сравнимое тепло. — Ничего особенного, — Минхо пожал плечами, встречаясь с Джисоном взглядом. Как казалось самому Джисону, существовала ещё одна истина, ещё одна вечная константа: Минхо всегда очень внимательно наблюдал за тем, как он откусывает первый кусочек. — Спокойно, но… ничего интересного. — Чёрт… ума не приложу, как эти штуки не сметают с твоего прилавка подчистую, — Джисон едва не застонал, разглядывая внутри круассана шоколадную начинку. — Хён, лучше тебя их никто не готовит. Просто отвал. Минхо, как и ожидалось, в ответ мягко улыбнулся. — Тут ещё много, Джисони, — он кивнул в сторону тарелки. — Доедай. Джисон как-то ощутимо успокоился. Обмяк в своём пластиковом, до жути неудобном, стуле и уставился в сторону билборда, на который выходили окна их квартир. Под ногами шумели машины, а в небе, как обычно, где-то неподалёку парил новостной вертолет. И стоило только Джисону коротко взглянуть на Минхо, который также задумчиво смотрел перед собой, как день тут же перестал казаться таким уж хреновым. Даже чуть-чуть. Совершенно не хреновый. По правде говоря, очень даже замечательный.

⌒

В каком-то смысле это становилось проблемой. Джисон постепенно начинал осознавать, что стал как-то слишком зависим от их вечерних разговоров. И для человека, который никогда не придерживался никаких распорядков, казалось невозможным перестать следовать новой привычке. Потому что совсем не важно, как часто начальник выводил Джисона из себя, бариста косячил с заказом, или задерживали поезд, который ехал прямо до работы, — он знал, что вечером обязательно вернётся домой к Минхо. Ну… то есть на их общий балкон. Поэтому, когда Минхо не появился на следующий день на их привычном месте, чтобы забрать у Джисона еду, которую тот совершенно случайно заказал больше обычного, когда в нос не ударил аромат свежесваренного кофе и выпечки, оставшейся после смены, — Джисон понял, что его день не задался. И не то чтобы они виделись ежедневно. Временами Джисон писал своему соседу, что задержится на работе, или что к нему завалились друзья. Бывало, что и сам Минхо отправлял сообщение, в котором говорил, что должен быть в пекарне к трём утра, чтобы обучить новых стажёров, поэтому отправляться спать нужно неприлично рано. Или, как было однажды, Минхо приклеил на дверь записку «на больничном», и Джисон тут же собрал пакет с куриной лапшой, бумажными платочками и грелками для рук, оставляя его на чужом балконе для поднятия настроения. Но когда Джисон застегнул свой пуховик и уставился на недоеденную еду из доставки, то почувствовал, что хмурится, наблюдая за тем, как свет, просачивающийся на балкон из квартиры Минхо, погас. Странно, — подумал он. — Почему так паршиво? Джисон обычно сразу старался себя останавливать, чтобы не расстроиться, когда ему внезапно прилетало сообщение от коллег или друзей. Это служило своего рода напоминанием, что у него, помимо Минхо и их балконов с общей перегородкой, была ещё своя жизнь. Потому что у Минхо тоже была другая, своя жизнь. И о ней Джисон знал лишь понаслышке. Знал, что у Минхо есть своя пекарня, о которой он не говорил, пока его не спрашивали об этом прямо. Знал, что Минхо готовит лучшие круассаны во вселенной, вкуснее которых Джисон ничего не пробовал. Они даже каким-то образом становились еще вкуснее, когда Минхо на его комплименты отмахивался, бормоча что-то вроде «не так уж они и хороши» и, как будто невзначай, упоминал, что у пекарни тремя улицами выше «поставщик масла лучше». Также он знал, что Минхо был единственным ребёнком в семье, пусть и убедился в этом совсем недавно, когда у них зашёл разговор о родителях (подозрения зародились ещё после того, как Джисон заметил, что Минхо всегда делился с ним последним кусочком). Знал, что у Минхо был кот — рыжий, по кличке Тофу. Джисон каждое утро слышал через общую стену между их спальнями, как тот громко мяукал, выпрашивая еду. Которого Минхо либо заботливо держал на ручках, либо давал перелезть через перегородку и усесться в чужих. Однако Джисон знал о Ли Минхо из квартиры 9А лишь только то, что ему было позволено знать. Поэтому он молчаливо пожал плечами и отправился спать, проваливаясь в сон от накопившейся за день усталости. Пусть тот больше и не казался ему таким замечательным.

⌒

Минхо ни в чём не виноват. Но для того, чтобы начинать скучать по их традиционным ночным разговорам на балконе, время было крайне неподходящее — Джисон стал в глазах своей семьи настоящим неудачником. Серьёзно, ему даже не пришлось стараться. Да и не настолько старший брат преуспел в жизни, чтобы Джисон заслужил от родителей голосовое, которое прослушал сразу после того, как разобрался с язвительным сообщением от начальника, заставившим его чуть ли не весь день ходить со стиснутыми от злости зубами. «Когда-нибудь, Джи, тебе повезёт так же, как и брату». По правде говоря, Джисон никак не мог понять, почему его просто не могут оставить в покое. Он никогда не считал себя неудачником. Возможно потому, что… им и не был. Джисон всегда хорошо — даже прекрасно — учился. Выпустился из университета, будучи первым среди одногруппников, устроился на солидную, хорошо оплачиваемую работу (пусть и морально выматывающую), которую нашёл сразу после того, как распрощался со своими ночными сменами в университетской радиорубке. Но, очевидно, его семье было этого мало. Чанбин же учился нормально. Возможно, благодаря домашке, которую он списывал у Джисона, или тому парню, которому платил за готовые задания, его учёбу можно было назвать даже хорошей. Работу Чанбин менял как перчатки и непрестанно ныл, что на очередном месте он буквально задыхается или ему не дают спокойно жить. Но достаточно было купить кольцо, встать на одно колено и сделать предложение парню, которого Чанбин, на минуточку, встретил благодаря Джисону. И в одночасье сам Джисон перестал быть «ребёнком, за жизнь которого не стоит переживать» и превратился в «о нет, он умрёт в одиночестве». Джисон, если говорить честно, никогда не боялся показаться неидеальным в глазах своих родителей. Или даже друзей. Он и не хотел быть таковым. Большую часть времени ему было абсолютно плевать, что на его счёт думали другие, потому что он прекрасно справлялся и без их помощи, но всё же… Мысль о праздновании помолвки в родительском лыжном домике заставила эти слова проникнуть в потаённые уголки собственного мозга. Те самые, в которых, как Джисон надеялся, они и сгинут. Потому что ему пофиг. Нет, реально. Абсолютно насрать. У него классная квартира, отличная работа, очень много друзей и вроде даже… есть двое парней, с которыми он может пересечься, если появится желание. Ну, возможно, всего один. Ладно, таких у него нет. Так вот. Пожалуй, поэтому ему и нужен был Минхо. Минхо, который совершенно точно был дома, судя по тому, как из квартиры на балкон просачивался свет и громко стонали водопроводные трубы, пока тот, как думал Джисон, принимал душ. Что, кстати, было до жути жалко. Весь день, без перерыва, происходила какая-то херня, и Джисон мог бы просто погрузиться в привычное ему самобичевание, но в итоге все его мысли сводились к Минхо. Он и не подозревал, как сильно стал зависим от сдобной выпечки и знакомого кисловатого привкуса на языке, стоило только попробовать что-то, испечённое самим Минхо. Вдобавок– — Говорил же, нельзя таким баловаться. На губах у Джисона расцвела улыбка от звука отъезжающей в сторону двери на балкон и знакомого голоса. Он без понятия, как Минхо умудрился разглядеть в его руке спрятанную где-то за перегородкой сигарету. К слову, Джисон также не понимал, как тому удавалось заниматься кучей дел одновременно и не заработать себе синяки под глазами. — Мне можно, хён, — Джисон неторопливо затянулся, выдыхая дым, и, вздрогнув от холода, плотнее укутался в плед. — Я полнейший неудачник. Минхо со своей стороны издал какой-то кряхтящий звук, устраиваясь на стуле и привычно сопровождая каждое движение охами и ахами. — Звание полнейшего неудачника не даёт тебе никакого права убивать свои лёгкие, — неодобрительно сказал он, подавшись за сигаретой, протянутой Джисоном, и с довольным вздохом поднёс её к губам. — Хотя бы дождись, пока состаришься. Губы Джисона вновь тронула улыбка. Минхо не обязан оправдываться, почему не вышел на балкон прошлой ночью. Минхо вообще не обязан перед ним ни в чём оправдываться. Однако была всё же какая-то магия в том, как грозовая туча, висевшая над его головой, больше не ощущалась такой пугающей и тяжёлой, обременяющей или перегруженной навязчивыми мыслями о днях, проведённых без любимых посиделок. — М-м… блять, я и забыл, как это хорошо, — Минхо фыркнул, разглядывая сигарету. — Но тебе правда пора бросать, Джисони. Джисон недовольно хмыкнул и потянулся через перегородку, чтобы вернуть сигарету. — В пачке осталось всего три штуки. Дай хоть закончу её. Минхо тяжело вздохнул, потому что совершенно не умел на него долго злиться. Едва ли он мог вообще. Даже в моменты, когда перечислял по пунктам все побочные эффекты от курения под аккомпанемент младшего, настаивающего на том, что это в первый и последний раз, и что ты, хён, вообще-то куришь столько же, сколько и я. — Поэтому ты неудачник? — протянул Минхо, и Джисон только сейчас наконец заметил тарелку со сконами между ними. — Из-за своей ненасытной жажды доводить начатое до конца? — Знаешь, думаю, как раз наоборот, — раздражённо хмыкнул Джисон. — Чанбин женится. Какое-то время Минхо переваривал услышанное — вскинув брови и уставившись в огромный яркий экран билборда с рекламой пива напротив. — Хм. Поздравляю. — О, прошу, — Джисон пренебрежительно хохотнул. — Это что-то вроде… самой ужасной новости на свете. — Мне казалось, он встречается с твоим другом, — продолжил Минхо. — Не может же быть всё настолько плохо. — С Сынмином, — поправил его Джисон, будто это что-то меняло. Потому что, даже если бы Чанбин так и не преуспел, у Сынмина были спланированы, продуманы и реализованы все возможные варианты их совместной жизни ещё до того как тот хоть что-либо осознал. Вероятно поэтому родители так быстро нырнули с головой во все эти разглагольствования из разряда «у Чанбина всё складывается как нельзя лучше» и «Джисона нужно лишь немного подтолкнуть». Они мгновенно переобулись, стоило только прознать об этой дурацкой помолвке, которую — Джисон был готов поклясться — устроили только ради того, чтобы ему насолить. — …который, на минуточку, легко мог найти себе кого получше. И кстати, если бы ты встретил его лично, то сразу бы понял, что он с ним только чтобы меня побесить. — Понял, — проговорил Минхо, задумчиво сдвинув брови и кинув короткий взгляд в его сторону. — Из твоих слов выходит, что твой брат выходит замуж, а ты теперь для всех ни с того ни с сего неудачник. Честно говоря, когда мой двоюродный брат женился, мне выдалось бесплатно слетать в Италию, так что… тут мы с тобой, Джисони, и правда расходимся во взглядах. — Я неудачник, потому что он — внезапно остепенившийся Чанбин, а я — увы, одинокий Джисон, — он рассмеялся, снова затягиваясь, когда Минхо коротко фыркнул в ответ. — И это несмотря на то, что я был первым в выпуске, а эта квартира не из дешёвых, — невнятно добавил он. — Просто, понимаешь… у моих родителей довольно своеобразное понимание успешной жизни. Я мог бы стать президентом или писать песни для самой IU, или что-то из этого разряда, — ну, ты понял — но они всё равно бы продолжили капать мне на мозги своим «почему бы тебе наконец не обзавестись кем-нибудь, с кем можно было бы остепениться». И эта херня всплывает во время каждого телефонного разговора. Минхо долго тянул с ответом и в этот раз. Джисон, честно говоря, был уверен, что тот, как и всегда, пододвинет тарелку с булочками к нему поближе и произнесёт «кушай», отчего внутри разольётся знакомое тепло. Но Минхо моргнул, скрещивая руки на груди, и удивлённо вскинул брови — будто наконец-то зацепился за мысль. — Поразительно, — в итоге выдал он. — Ага, думать так в две тысячи двадцать пятом — кринж. Минхо поджал губы, даже не пытаясь подхватить смешок Джисона, как это делал всегда. — Нет, я о другом. Поразительно, что ты не… ну… ты же парень что надо, Джисони, — сказал он. — Ты ведь в курсе, верно? — Ой, перестань, — Джисон теперь смеялся во весь голос, почти сдавшись перед очарованием соседа и его странной способностью снижать градус напряжения. — Я мошенник, который зарабатывает на песнях о любви, вдохновлённых парочками с паршивого реалити, потому что у меня вот уже несколько лет никого не было. Так что, думаю, они недалеки от истины. В тишине, окутавшей их обоих на короткий миг, Джисон мог поклясться, что заметил, как Минхо недовольно нахмурился. — Тогда… судя по всему, я тоже мошенник, — сказал он, пожав плечами. — Продолжаю продавать даниши с голубикой, когда голубика — буквально худшая ягода из всех возможных. — Получается, мы идеально подходим друг другу, хён, — Джисон тепло улыбнулся. — Два главных притворщика. Как и ожидалось, Минхо в ответ снова просто улыбнулся. — Ты не неудачник, — сказал он под гул снующих по дорогам машин и шум оживлённых городских улиц. — Ну, по крайней мере, в моих глазах точно. Джисон коротко усмехнулся. Он передал недокуренную сигарету в чужие пальцы, терпеливо ожидающие у изголовья его пластикового стула, и перевёл взгляд на старшего, который облокотился на перила и неторопливо вдыхал едкий дым. Ли Минхо был лучшей частью каждого его дня. Прямо как сейчас. С тёмными, растрёпанными от ветра волосами и привычным шлейфом из смеси маргарина, шоколада и малины, сливающихся в единый тонкий аккорд. И дело в том, что рядом с ним, на этом балконе, не существовало никакого празднования помолвки, маячившего на горизонте, никаких родителей, которым всегда было, что сказать, и никакого брата, который снова стебал бы за то, что наконец-то дорос до своего надоедливого суперуспешного младшего. Рядом с ним всё просто… шло своим чередом.

⌒

Следующий день к Джисону был добрее предыдущего. Возможно, дело было в Минхо, который таким образом докричался до вселенной, и та, наконец, устроила всё как надо. Джисон полагал, что тот либо подсыпал в кофе что-то вроде волшебного порошка, либо просто был одним из тех псевдо-гуру по саморазвитию под прикрытием, который вылил на голову бедного ноющего соседа из квартиры 9Б всю свою магию. Впрочем, когда начальник перестал быть занозой в заднице и дал зелёный свет на один из треков его команды, к четверти пятого любые сомнения на этот счёт просто испарились. Ну, точнее, пока Джисон не достал из кармана вибрирующий от входящего звонка телефон и не увидел на мигающем экране имя своего брата. — Чего? — с тяжёлым вздохом ответил Джисон, тут же задумываясь, стоило ли оно того, когда услышал недовольное ворчание Чанбина на другом конце линии. — Чего? — повторил тот за ним. — Не понял, а что случилось с «о, хён… ты в порядке?» Джисон устало свёл брови к переносице. — О, хён… ты в порядке? — Нет! Спасибо, что спросил! В очередной раз тяжело вздохнув, Джисон мельком взглянул на часы. Закрывать ноутбук и паковать бумажки было неприлично рано, но и на новую задачу не хватило бы времени. Так что единственное, что ему оставалось делать — это сидеть и развлекать брата. — Стоит ли мне упоминать тот факт, что ты помолвлен с парнем, у которого не только докторская степень, но и очень приличная квартира в уютном городке? — Та самая, в которой я тоже живу? — Мгм, — промычал он, потянувшись за любимой ручкой, которую привык теребить в руках. — Что, кстати, делает его ещё большим героем в глазах других, не находишь? — Боже, если бы я хотел поговорить с мамой, я бы позвонил ей, — проворчал Чанбин. Джисон был готов поклясться, что тот закатил глаза. — Эти выходные просто сведут меня с ума. — Ты сам захотел жениться, — сказал младший, пожимая плечами и стараясь не рассмеяться с лязга блинов и типичного технопопа качалки на фоне. — Ты прекрасно понимаешь, что это за собой влечёт. — Я хочу жениться… Сынмин тоже хочет, — начал Чанбин. — Но ни у кого из нас нет желания тащиться в ёбаный горнолыжный домик, чтобы там все выходные целовать задницы нашим родственникам. — О, супер, — наигранно воскликнул Джисон. — Значит, вы тоже осознаёте, насколько это нелепо. — Я просто хотел, чтобы праздник был о нас и для нас… поэтому и согласился на всю эту заварушку, — пробормотал Чанбин в трубку. — Только я, он, наши общие близкие друзья и достаточное количество алкоголя, чтобы пережить зиму, если нас вдруг занесёт снегом — такими изначально задумывались выходные. Джисон в ответ негромко вздохнул, откидываясь на спинку офисного кресла и вперяясь взглядом в потолок студии. — Это твой день, хён, и вы с Мини спокойно можете диктовать свои условия, — сказал он. — Просто… отзовите у некоторых приглашения. — Мама потом устроит целое представление. — М-м… да, ты прав, так она и сделает. — Блять, — снова заныл Чанбин, и Джисону вдруг стало интересно, насколько комфортно тот чувствовал себя в качалке, раз мог обсуждать по телефону посреди зала такие вещи. — Вся эта ситуация уже заставляет Сынмина нервничать как не в себя, а ты и без меня прекрасно знаешь, какой он, когда его всё бесит. Такое чувство, будто я теперь главная причина всего этого дерьма. Джисон задумчиво уставился перед собой, игнорируя замельтешивших за стеклянной стеной работников студии, которые начали собираться домой, как только часы показали пять вечера. — Ладно… ладно, что от меня требуется? — выдавил он наконец. Кажется, существовала четвёртая истина, которую осознал Джисон: старший брат искренне любил Сынмина, несмотря на весь воз недостатков, который тот тащил за собой. И, поначалу, это было странно. Странно видеть, как Чанбин, имеющий за своей спиной только интрижки и поспешные ужины с родителями, которые всегда оборачивались полным провалом, так чертовски быстро привязался к одному из его лучших друзей. Хотя Джисон с самого начала долго сопротивлялся, и не потому, что лучший друг встречался с его братом (тут, как раз-таки, наоборот, всё устраивало), он прекрасно осознавал, что эти отношения — лучшее, что могло случиться с Чанбином. С ними обоими. — Раз уж меня тоже тащат на эти выходные, меньшее, что я могу сделать — дать вам обоим возможность ненадолго выдохнуть, — Джисон тяжело вздохнул. — Побыть наедине. Отпраздновать. В плане… ты ещё, конечно, не поднимал эту тему, но я уже решил отказаться от предложения быть твоим шафером, чтобы вместо этого быть шафером Мини. Так что, считай, у тебя есть отличный шаг воспользоваться услугой, которую я тебе задолжал. — Ох… Джисон, какой же ты до смешного предсказуемый. Прямо до жути. — О, ты меня обожаешь, — младший самодовольно усмехнулся, закидывая руки за голову. — Больше всех на свете… — Чёрт, фу, молю, прекрати, — ответил на это Чанбин. — Тебе просто нужно… не знаю… устроить сцену, например, или что-то типа того, чтобы мама и папа забыли о моём существовании и вовсю обсуждали тебя. — Хочешь сказать, мне нужно наговорить гадостей? — Джисон закатил глаза. — Или ты хочешь, чтобы я повторил то, что устроила тётушка Су Юн на прошлое Рождество? — Я готов отдать все свои деньги, лишь бы посмотреть, как ты вытворяешь что-то подобное. Джисон издал смешок, качая головой от нахлынувших воспоминаний о тётушке и её публичном объявлении войны родственникам мужа прямо за обеденным столом. — Хён, давай без приколов. — А я и не шучу, — сказал он, и Джисон буквально телом ощутил отчаяние в голосе брата. — О Боже… я понял, как ты можешь нам помочь. Чёрт, и почему я сразу не догадался? — Никогда бы не подумал, что мне придётся тебя предупреждать, что я не собираюсь ни с кем устраивать драку на праздновании вашей с Сынмином помолвки, только чтобы дать вам время побыть на– — Ты должен заявиться с парнем, — вдруг выдал Чанбин. — Приведи его с собой и познакомь с семьёй. Джисону было сложно сказать точно, что за звук сорвался с его губ первым, но за ним точно последовал смех. — О нет, ты окончательно свихнулся… — Я серьёзно! — рассерженно проворчал Чанбин. — Если ты приведёшь парня, то это будет… катастрофа масштаба Су Юн. — Окей, ладно, но ты ведь держишь в голове тот факт, что… блин, не знаю… у меня не было парня с момента, как я поступил в универ? — Я тебя умоляю, каждый второй в Сеуле в курсе. — Как скажешь, — Джисон презрительно усмехнулся. — Не очень-то и хотелось. — Прости, — тут же сменил тон Чанбин. — Хотя… ты прекрасно понимаешь, о чём я. В нашей семье не затыкались бы об этом месяцами… годами даже. — Не уверен, что ты сам понимаешь, о чём говоришь, — сказал Джисон, не оставляя попыток достучаться до брата. — У меня шесть лет не было парня. И я очень сомневаюсь, что смогу вот так взять и найти его к пятнице. — Тебе не обязательно искать прям парня, боже, даже я понимаю, что это невыполнимо, — в этот момент Джисон представил, как тот в очередной раз закатил свои дурацкие глаза. — Просто приведи кого-нибудь, представь нашим родителям и наслаждайся выходными, как и планировалось. — Где я вообще его… я же не могу просто… ты псих, ты в курсе? — Просто постарайся, чтобы это сработало, — вздохнул наконец Чанбин. — Ты парень что надо, Джисон. И в наши дни существует буквально миллиард приложений для знакомств. По статистике, должен найтись хотя бы один человек, который был бы не прочь выбраться на выходные куда-то, где будет халявная еда, выпивка и шанс переспать с красивым парнем. И хотя Джисон мог снова упереться и начать спорить — возможно, даже отстаивать свою честь — он вдруг почувствовал, как его губы сжались. Потому что Чанбин был прав. Это, вероятно, был единственный способ сделать предстоящие выходные хоть сколько-нибудь приятными для счастливой парочки (из-за которой вообще-то это всё и устраивалось). Одно было, честно признаться, странно. Что в тот момент, когда Джисон проигрывал в голове все те дурацкие вещи, которые успел наговорить по телефону, он вдруг непроизвольно начал думать о воздушной слоёной выпечке, горячем кофе и сигаретах, поделённых на двоих. Какой же стыд.

⌒

Той ночью Джисон докуривал последнюю сигарету, когда на балкон вдруг зашёл Минхо и громко вздохнул. — Джисони, — только и произнёс он, вторя гулу оживлённого города под ногами. И Джисон уже знал, что тот хотел сказать. …просил же тебя бросить это дело. …ты себе так только вредишь. …накинь плед, тут прохладно. — Уже поздно, — вместо этого проговорил Минхо. Причём Джисон знал, что тот не любил совать нос не в своё дело. Не выносил навязываться и беспокоить. И это была одна из тех черт Минхо, которая порой частенько заставляла Джисона забыть, что его расстроило. Тот никогда не лез к нему с советами, а просто внимательно изучал. Никогда не обесценивал Джисона (который, если уж говорить честно, реально чувствовал себя полным неудачником, потому что каждый их вечер сопровождался бесконечным нытьём о том, как у него всё, как всегда, шло наперекосяк, пока Минхо в эти моменты просто был рядом и внимательно слушал). Что делало всю ситуацию даже хуже — особенно, когда Джисон коротко взглянул на Минхо с протянутой в его сторону рукой в ожидании сигареты, к которой потом прижался розовыми губами и затянулся, уставившись вдаль. — Ты кушал? Джисон на вопрос только в очередной раз нахмурился, зная, что скажи он правду, Минхо лишь кивнёт и тут же исчезнет в своей квартире, возвращаясь с тарелкой чего-нибудь, что получится откопать. — Да, хён, — решил ответить он. — А ты? — Угу, — промычал Минхо, неспешно выдыхая дым и протягивая сигарету обратно. — Что там у тебя на этот раз? Джисон скривил губы в улыбке, оставляя сигарету в уголке рта, и дотянулся до перил Минхо, чтобы оставить на них телефон с открытой вкладкой, на которую он пялился последние десять минут. — Мне к пятнице нужно найти себе парня, — начал он. — Что думаешь об этом? Минхо слегка удивлённо вскинул брови и нажал на фотку мужчины. Тот был первым, с кем Джисон словил мэтч, после того как, по настоянию Чанбина, скачал одно из трёх приложений для знакомств. Впрочем, всё случилось как-то подозрительно быстро, из-за чего в голову закрадывалась мысль, что в этом была задумка самих разработчиков: чтобы пользователи, в безнадёжной погоне за истинной любовью, больше времени проводили в приложении и тратили на него кучу денег. — Ну, — неуверенно протянул Минхо, листая фотки в профиле, — он может… тягать сотку. — Это же хорошо, да? — Джисон сложил брови домиком, придвигаясь к Минхо так близко, что, не будь между ними перегородки, их плечи бы уже давно были прижаты друг к другу. — У него ещё… эм, стоит беговая дорожка в спальне. Ну, похоже на то. Минхо усмехнулся, рассматривая селфи в зеркале: парень на них был в едва прикрывающей тело майке, а на фоне, рядом с прикроватной тумбочкой, — спортивное оборудование. — Ну или этот, — Джисон обиженно надулся, перегибаясь через перегородку, чтобы открыть профиль другого бедолаги, с которым тоже случился мэтч. — Судя по всему, он человек, умеющий критически мыслить. Минхо на это весело хмыкнул, переводя взгляд на Джисона и сталкиваясь с отчаянием в глазах напротив. — Угу, также известный как мудоёб, — буркнул он. — Хотя слушай, у него в статусе написано, что его гигантских размеров кошелёк прямо пропорционален размеру его чле– — Господи, хён, — слезливо протянул Джисон и сделал им обоим одолжение, блокируя телефон. — Парни в этом городе просто отвратительные. — Что ты забыл в приложениях для знакомств, Джисони? — нежно, по-доброму усмехнулся Минхо. — В них ищут не отношения, а кое-что другое. — Другое? — незаинтересованно спросил Джисон. — Это приложение подразумевает собой помощь в поиске своего соулмейта… как можно понять, я уже перепробовал приложения, где ищут другое. — И как, нашёл, что искал? — Безусловно, — он передёрнул плечами. — Теперь у меня есть целый список парней, к которым я даже на пушечный выстрел не подойду. Минхо молча улыбнулся в ответ, и с губ Джисона почти слетело капризное «перестань», потому что печальный взгляд и невозмутимая осанка напротив говорили сами за себя. Он выдохнул клубы серого дыма и затушил сигарету о перила, позволяя тлеющему пеплу раствориться в кружащемся танце под звуки ночного города. — У меня не выйдет, — прошептал Джисон, на чьих губах тут же появилась печальная улыбка. — Почему именно к пятнице? — спросил Минхо в тот момент, когда Джисон, очевидно для своего же блага, убрал телефон в карман. — Мой брат устраивает в нашем семейном домике празднование своей идиотской помолвки, — фыркнул в ответ Джисон. — Изначально предполагалось, что будут только близкие друзья и родственники, но, видимо, теперь туда съедутся все, кто имеет с нами хотя бы минимальный процент родства. И одно только это уже сказывается на обоих женихах. Брат попросил помочь… а ты знаешь, что он не упускает любой возможности это сделать. Ему показалась гениальной идея, чтобы я привёл с собой парня, потому что я никогда этого не делал — если бы ты знал мою семью, то понял бы, почему. Это будет чудо, если я всё же смогу кого-нибудь найти и… конечно, мой брат заслуживает того, чтобы ради него попытаться… с каким-нибудь мудоёбом. Джисон бессвязно бормотал себе под нос. Он осознал это только когда заметил на лице Минхо уже знакомое ему выражение лица, которое появлялось как раз в такие моменты. То самое, где он молча смотрел на него, слегка сдвинув брови к переносице и чуть приоткрыв губы в нежной улыбке. И Джисону нравилось, до безумия нравилось это выражение лица, потому что оно было заразительным. Ведь спустя пару секунд он улыбнулся в ответ, рассмеялся, закачал головой и зарылся лицом в ладони, поскольку… — Какая же бессмыслица, хён, — Джисон фыркнул, тут же испуская задушенный стон. — Все эти годы я не приводил никого знакомиться с родителями, только чтобы в итоге этим человеком оказался какой-то придурок из идиотского приложения, у которого в голове лишь желание переспать. Типа… где тут интрига? То самое тревожное ожидание? Минхо на это нежно, ласково что-то промурлыкал себе под нос, будто бы умиляясь соседу, которому так не везло в любви. Он изучающе смотрел на него в свете фонарей ночного города и далёкого сине-зелёного билборда через дорогу. И выглядел просто прекрасно. До нечестного прекрасно. В своей этой оверсайз футболке и ароматом тёплой выпечки и сигарет. — Джисони, — сказал он, будто это был даже не вопрос, — ты сам-то этого хочешь? — Хочу ли я? Нет, хён, я лишь делаю Чанбину одолжение, — Джисон отмахнулся от него рукой, как бы говоря: «да мне не сложно». – Просто у меня всегда… всегда в голове была идеальная картинка того самого человека. Минхо не стал ничего говорить, а просто внимательно посмотрел на Джисона. Тот смущённо перевёл взгляд себе на колени и на секунду, на злосчастную секунду, в его груди что-то неприятно и больно сдавило. — Мне всегда казалось, что если бы я и привёл кого-то знакомиться с родителями, то только кого-то вроде… — он осёкся, пытаясь собрать воедино все свои мечты о том, каким бы он хотел видеть своего парня. Вспоминая людей, которые нравились раньше. Романтичных главных героев манхв и сериалов. И всё, чем его привлекал Хаул Дженкинс Пендрагон в целом. Но когда Джисон снова взглянул на Минхо, подмечая для себя его прикушенную губу, добрые глаза и то, как он не наседал, не пытался выведать правду, то неожиданно для себя рассмеялся. — Кого-то вроде тебя, если говорить начистоту. На этих словах Минхо встретился с ним взглядом. В его глазах читалось… спокойствие. Не было удивления, резкости. Лишь внимательность, страх спугнуть момент. — Все были бы от тебя в полном восторге, — продолжил уже тише Джисон. — Ты был бы вежлив. Знал бы, как поддержать разговор. Мама бы наверняка отпустила парочку язвительных комментариев о твоей невыносимо-привлекательной внешности, а папа спросил бы что-нибудь о хлебной закваске. А мой брат… боже, он бы наверняка расплакался от облегчения, что я не привёл с собой парня с беговой дорожкой в спальне. Хотя, на минуточку, мой брат из тех парней, у которых в спальне стоит беговая дорожка. Уголок губ Минхо едва заметно дёрнулся. — Ты так думаешь? — тихонько прошептал он, будто всё сказанное Джисоном смущало. — Ага, — ответил тот, пожимая плечами, на что Минхо только издал смешок. Лёгкий, воздушный и совершенно не подразумевающий под собой ничего плохого. Хотя Джисон почему-то всё равно чувствовал себя полным идиотом. — Ну… это определённо звучит как высшая похвала. — Это она и есть, — промямлил Джисон. — Ну, в плане, я понимаю, что ты бы никогда не стал этого делать, но… — А почему нет? Джисон глупо моргнул. — Почему нет? — тихо повторил он. — Потому что… э-э… потому что, ну… Минхо дёрнул плечом так, словно в его вопросе не было ничего особенного. Словно он только что этим не выбил из лёгких Джисона весь воздух, не заставил нежное сердце сжаться в груди от чужой доброты. — Если это ради отвлечения твоих родственников… то я бы поехал, если только ты не против. Представь меня как своего парня. Ну или как того, с кем ты живёшь на одном этаже. Говори всё, что посчитаешь нужным, если это заставит их разговоры утихнуть. Джисон молча на него уставился. — Ты… ты сейчас серьёзно? — Я прекрасно помню, что ты не выносишь неловких поездок на машине с малознакомыми людьми. И безусловно ненавидишь просить об одолжении. Но меня и не придётся. Джисон открыл было рот, чтобы возразить, сказать что-то разумное, но слов так и не нашёл. Минхо смотрел добродушно, непринуждённо и не без сочувствия. Его голос даже не дрогнул. И это предложение из его уст не походило на жалость, одолжение или что-то, за что потом обязательно придётся платить. Нет, — подумал Джисон, — Минхо просто был самим собой. Искренним, благородным, и добрым Минхо. Готовым согласиться на всё что угодно ещё до того, как Джисон успеет хоть что-нибудь сказать. — Просто помогу тебе, как друг, — добавил Минхо, чьи губы слегка растянулись в озорной ухмылке. — Если, конечно, ты не захочешь, чтобы я притворился твоим соулмейтом или типа того. Могу и это тоже постараться исполнить. Джисон рассмеялся, пусть и, возможно, даже чуть сильнее, чем стоило. Но, видимо, смеяться с Минхо было легко по одной простой причине — привычная мрачность мыслей, что обычно преследовала его в течение дня, рядом с ним всегда испарялась. А ещё потому, что предложение звучало ужасно глупо. Жалко. И определённо точно ничем хорошим кончиться не могло. Но когда Минхо в очередной раз негромко вздохнул, пожал плечами и уставился на билборд напротив их балкона, как бы меняя тему, Джисон почему-то перестал возражать против глупых розовых мечт, потихоньку застилающих его разум. — Ладно, хён, — кивнул он, — просто поможешь, как друг.

⌒

С наступлением пятницы до Джисона дошло, что, вероятно, у него проблемы с залипанием. И, возможно, так оно и было, раз он всё никак не мог пересилить своё непреодолимое желание смотреть украдкой на водительское сиденье в машине, в которой ещё ни разу в жизни не ездил. Сперва они около пяти вечера, после закрытия, остановились у пекарни, где Минхо приготовил им кофе: Джисону с карамельным сиропом и на овсяном молоке, потому что он «внимателен к окружающим», а себе — обычный чёрный. Тогда он ещё пододвинул в сторону Джисона бумажный пакет и сказал взять из нераспроданного в дорогу «всё, что захочется». А потом скрылся в подсобке, чтобы проинструктировать сотрудника, остающегося за главного на время его отсутствия. Джисон взял всего понемножку — даниш, брауни, какое-то пирожное со сложно выговариваемым названием и лепестками миндаля сверху и свой любимый шоколатин, пусть Минхо уже и приберёг один для него. И сейчас, спустя сорок пять минут дороги, Джисон понял, что у него явно серьёзные проблемы с залипанием. Минхо всю дорогу то и дело выстукивал пальцами по рулю какой-то ему одному известный ритм, рукава белой рубашки были закатаны до локтей. Привычный аромат пекарни теперь перебивал крепкий шлейф духов, приятно щекочущий Джисону нос. В голове промелькнула мысль, что в дневном свете Минхо выглядел совершенно иначе. Вполне возможно потому, что в этот раз он был без своей незаменимой кепки и не в домашней оверсайз одежде, которая обычно висела на нём мешком. Минхо сейчас выглядел почти безупречно. Раздражающе безупречно. Тут, стоило Минхо взглянуть на него в ответ и косо ухмыльнуться, пойманный с поличным Джисон глупо моргнул. — Знаешь, — сказал тот с явным весельем в голосе, — я начинаю думать, что у меня по лицу размазан шоколад. Джисон фыркнул, тут же отворачиваясь к окну, чтобы не подать виду и не рассмеяться, но безуспешно — его бы всё равно выдала улыбка, расползшаяся на пол-лица. — Нет, просто… — он неопределённо махнул рукой в сторону Минхо, а затем и вовсе закачал головой. — Ты сейчас, типа, вне дома. Прям вне вне дома. Мне ещё не приходилось видеть тебя в естественной среде, это немного странно. — Странно? — Минхо вопросительно вскинул бровь. — Это знаешь, — Джисон задумчиво промычал, — как смотреть на собаку, которая ходит на задних лапах. Типа такого. — А ты кажешься ещё меньше, — протянул в ответ Минхо, возвращая взгляд на дорогу. — Почему-то. — Хён, — невозмутимо начал Джисон, — как я могу быть ещё меньше, если ты буквально видишь меня каждый вечер? Минхо скосил на него взгляд, скользя им по груди Джисона вниз, к джинсам, будто оценивал по какому-то ему одному известному критерию. Потом невозмутимо пожал плечами, вновь возвращая внимание на дорогу, и продолжил: — Меньше, — уверенно заключил он, и Джисон издал раздражённый смешок. — Ну, — он чувствовал, что просто обязан защитить хотя бы остатки своей чести, — а ты оделся… как-то слишком хорошо, в сравнении с тем, что я вижу на балконе. С чего это? Вопрос резонный, потому что Минхо был… в этой своей рубашке, брюках, с уложенными волосами и той самой внешностью, о которой слагали песни. — Разве ты не хочешь, чтобы я произвёл на твою семью хорошее впечатление? — Ты своим видом впечатлишь их настолько, что в итоге мне придётся выходить за тебя замуж, чтобы никому из них не было больно, — пошутил Джисон. — Боже, ты, должно быть, на всех этих встречах с родителями чувствуешь себя как рыба в воде, да хён? — Ну не прям уж, — он чуть сгорбился, — прошло уже много времени с последнего такого визита. Джисон лишь согласно кивнул, не вдаваясь в подробности и привыкнув к минимуму информации. Когда-то давно Минхо упоминал парней, с которыми встречался ранее, пусть такие откровения обычно были проговорены куда-то в кружку с кофе или скрыты за сигаретой. В эти моменты он едва слышно фыркал и бормотал под нос что-то вроде «мой бывший любил это дело» или «мой бывший жил там неподалёку». Но у Джисона никогда не получалось вообразить у себя в голове того, кто мог нравиться Минхо. Он не слышал и не видел, чтобы кто-то приходил к нему поздно вечером и уходил утром. Тот даже вскользь не упоминал ни о каких случайных связях. И уж точно не говорил, о том, что с кем-то встречается. С этими мыслями Джисон прислонился затылком к подголовнику и уставился перед собой, наблюдая за шоссе, расплывающимся за стеклом зелёными и серыми пятнами. Гул дороги постепенно переходил в фоновый шум. Затем, когда уютная тишина сдавила грудь чуть сильнее обычного, он негромко вздохнул. — О, просто чтобы ты был готов, — начал Джисон, косясь куда-то в сторону. — Мой отец стопудово задаст тебе неудобный вопрос, как только услышит про пекарню. — Насколько неудобный? — уголок губ Минхо приподнялся в едва заметной ухмылке. — Неудобный из разряда: «какие у тебя планы на ближайшие пять лет», — недовольно протянул Джисон. — У него есть пунктик на тех, у кого свой бизнес. Он считает, что к тридцати пяти у каждого должно быть своё имущество и инвестиционный портфель. Ты ему понравишься. — Получается, мне лучше соврать, — сухо ответил Минхо. — Лучше да, — согласился с ним Джисон. — Скажи, что сдаёшь в аренду три квартиры и собираешься открывать пятую по счёту точку пекарни. Минхо мягко усмехнулся, качая головой. — Понял. Джисон в очередной раз неуверенно застыл, проводя большим пальцем по краю стаканчика с кофе, и повернулся к Минхо. — Мой брат — большой любитель пообниматься, если что, — добавил он. — Заранее извини. Он очень… сентиментальный. Я о поцелуях в лоб, объятиях за плечи и странных долгих похлопываниях по спине. В аэропортах он обычно становится излишне эмоциональным, и вообще, когда я переезжал, он долго плакал. Минхо утвердительно промычал, не скрывая довольной ухмылки. — Ничего, переживу. — А мама… — начал Джисон, глубоко вздохнув и позволив нежности зазвучать в голосе, — она наверняка спросит, хорошо ли я кушаю. Ты просто… скажи, что да. Даже если я выгляжу так, будто скоро исчезну. — Я просто скажу, что ты живёшь тем, что я подкладываю тебе каждый вечер, — весело усмехнулся Минхо. — И это даже не будет ложью, Джисони. По губам Джисона скользнула улыбка. Следующие несколько километров они провели в тишине. Веки Джисона с каждой минутой казались всё тяжелее и тяжелее. Убаюкивающий шум дороги, едва слышное бормотание радио, аромат духов Минхо, витающий в воздухе — всё это сливалось во что-то непоколебимое, безопасное. В этот момент Минхо заговорил мягким, низким голосом, окутавшим тишину как тёплое одеяло, натянутое до самого подбородка. — По навигатору остался примерно час езды, — сказал он. — Отдохни немного, ладно? Джисон медленно моргнул, едва держа глаза открытыми и уже постепенно проваливаясь в сон. — Разбудишь, если начну храпеть, хорошо? — пробубнил он себе под нос, слегка сворачиваясь калачиком на сиденье. — Ты не храпишь. Иначе бы я уже давно на тебя нажаловался. И это заставило Джисона спокойно провалиться в сон с лёгкой улыбкой на лице. Окно у виска едва ощутимо вибрировало, а бумажный пакет с выпечкой покоился на коленях. Минхо больше в сторону Джисона не смотрел. По крайней мере его взгляд надолго не задерживался. Однако, как только дорога стала чуть посвободнее, тот дотянулся до него и осторожно поправил плед на его коленях. Потому что Минхо помогал ему, как друг. Только и всего. И, возможно, это была пятая истина, в которую Джисон так непоколебимо верил.

⌒

Солнце едва успело скрыться за горизонтом, когда машина остановилась рядом с домом. Под колёсами захрустел гравий, и последний поворот руля привёл их на уже знакомую подъездную дорожку, от вида которой живот Джисона неприятно скрутило ещё до того, как Минхо заглушил двигатель. Свет уже горел везде, где только можно, яркими пятнами просачиваясь наружу из больших эркерных окон, будто весь дом стоял в ожидании. И сам он выглядел таким же, как и прежде, что почему-то делало ситуацию только хуже. Та же изогнутая веранда, та же куча дров, скинутая у гаража, о которой все позабудут, те же плотные занавески в гостиной, почему-то всегда наполовину задёрнутые. Джисон уставился на дом перед собой и почувствовал, как что-то глухо ударилось о его рёбра. Не совсем трепет, скорее что-то близкое к нему. Что-то, что поднялось с самых подошв ботинок и поселилось в груди. Нервы, — глухо озвучил он сам себе. Вот, что это было. Минхо отстегнул ремень безопасности и, приподняв бровь, окинул Джисона взглядом, в котором читалось понимание. Будто он буквально мог услышать его мысли. — Почему я так нервничаю? — спросил он скорее себя, чем Минхо. Тот, не выпуская руль из рук и не спуская глаз с дома, чуть наклонился вперёд. Уголок его губ слегка дёрнулся. — Очевидно потому, что у тебя неприлично большая семья, — пробормотал он в ответ, изучая взглядом машины, припаркованные рядом с домом. — Там не только моя семья. Семья Сынмина тоже. И его друзья. Не понимаю, какое отношение я имею к человеку, готовому добровольно общаться с таким количеством людей. Минхо на это ничего не ответил — лишь молча открыл дверцу машины и вышел в холод, словно ему было не впервой. Словно он был из тех, кто в таких местах чувствовал себя как рыба в воде. Джисон вылез из машины секундой позже, плотнее укутываясь в свой пуховик. После тёплой машины, где были лишь он, Минхо и парочка пустых стаканчиков из-под кофе, мороз на улице кусал щеки ощутимо сильнее. Джисон вновь поднял взгляд на дом. Тот, как и всегда, был слишком огромным. Семь спален, четыре с половиной ванные комнаты. В детстве Чанбин каждое утро уходил кататься на сноуборде, словно от этого зависела вся его жизнь, а Джисон оставался в своей комнате, что-то корябая в блокнотике с текстами, и вполуха слушая треск огня в камине и песню в наушниках, которая неделю не выходила из его головы. Было довольно странно вернуться. Хуже было только то, что приехал он сюда не прятаться от чужих глаз. — Что мы… что мы скажем? — спросил он и перекинул свою сумку через плечо, уже наполовину ожидая худшего. — Типа, кто первым влюбился? Кто сильнее? Как мы встретились во второй раз? Голосую за то, что мы познакомились в интернете, и мне несказанно повезло, потому что вживую ты оказался лучше, чем на фотках. Минхо оглянулся на Джисона и мягко выдохнул, позволяя лёгкой, едва заметной ухмылке поселиться в уголках его губ. — Предоставь все разговоры мне, Джисони, — непринуждённо сказал он. — Просто представь меня всем, кому надо, а остальное я возьму на себя. Джисон молча поджал губы, пока они шли по подъездной дорожке, до отвала забитой чужими машинами. Музыка, доносящаяся из дома, с каждым шагом становилась всё громче. Минхо шёл слегка впереди, словно они приехали знакомиться к его родителям, и вообще всё обещало пройти просто замечательно. Поэтому Джисон протянул руку и неуверенно коснулся его плеча, не надеясь, что Минхо заметит. Однако тот заметил — обернулся с нежной, до невозможного тёплой улыбкой. — Эм, спасибо тебе, — сказал Джисон, натягивая на себя кривую гримасу. — За всё. Я, эм… правда это очень ценю, слышишь? Минхо тихонько хмыкнул себе под нос, накрывая рукой руку Джисона, всё ещё покоящуюся на его плече. Затем он взял её в свою и опустил вниз, переплетая их пальцы и пару раз ободряюще сжимая ладонь. — Будет весело, так ведь? Джисон в ответ лишь улыбнулся, стараясь игнорировать странный трепет в груди от тепла чужой ладони и ещё более странный укол боли, стоило только их рукам расцепиться. Молча кивнул. Прошептал короткое «очень» и указал головой на входную дверь. Он повёл Минхо за собой в гостиную, где вовсю играла музыка и толпились люди. Над камином висел плакат. Поздравляем Влюблённых — гласила надпись, судя по корявому почерку явно сделанная от руки. Джисон едва ли сдержал смешок. Вероятно, над ней постарался Хёнджин. Только он открыл рот, чтобы съязвить, почувствовав, как до него слегка дотронулся Минхо — как вдруг его резко схватили за запястье и дёрнули на себя так сильно, что пришлось в кого-то врезаться. — Ещё позже, блять, приехать не мог? — прошипел ему на ухо Сынмин, сжимая в крепких объятиях, которые со стороны вполне могли сойти за попытку ограбления. Джисон, едва успевший перевести дух, вдруг расхохотался. — Твой брат на заднем дворе, пьяный и спорит с моим двоюродным братом уже сорок пять минут. Джисон тихо прыснул от смеха и сжал Сынмина в ответ в таком же крепком объятии. — Поздравляю, любовничек, — он отстранился и окинул взглядом наряд: чёрный пиджак, идеально выглаженную рубашку и щегольскую золотую булавку на лацканах. Джисон хихикнул. Сынмин всегда выглядел лучше всех на любой вечеринке (даже если настаивал на том, чтобы оставить свою бейсболку). — Смотрю, помолвка пошла тебе на пользу. — Скорее, я на всех парах несусь к четвертому десятку, — недовольно пробурчал Сынмин, закатывая глаза. — В любом случае, слава богу, что ты здесь… я бы ни за что не справился со всем этим в одиночку– Он резко поменялся в лице, внимательно всматриваясь в человека позади Джисона. — О-оу, — скорее для себя протянул Джисон, пока наблюдал за тем, как выражение лица Сынмина стало нечитаемым. — Сынмин, это Минхо, он мой… э-э… Он никак не мог подобрать слов, кидая косой взгляд в сторону своего соседа. Потому что, возможно, — возможно — Джисон мечтал назвать его своим парнем ещё с тех самых пор, как только-только переехал и слегка зациклился на очень горячем парне из соседней квартиры. Это ощущалось в той же степени позорно и неловко, как и его вмиг покрасневшие щёки в их первую встречу. Когда они ехали на одном лифте в напряжённой тишине, и Джисону больше всего хотелось просто умереть от стыда. Когда на девятом этаже Минхо пошёл в том же направлении, и всё, до чего Джисон додумался — это рвано рассмеяться, вежливо поклониться и выпалить «уверяю, я не слежу за вами, я только недавно переехал». И, честно говоря, он занервничал сильнее, когда в голове всплыли те самые телефонные разговоры с Сынмином, в которых Джисон без конца разглагольствовал о своём сексуальном соседе, каждую ночь сидящем на балконе, и у которого был кот, орущий по утрам… Однако его размышления тут же прервал Минхо, шагнувший вперёд. — Сынмин… Джисони столько всего о тебе рассказывал, — вмешался он, слегка склоняя голову в явном интересе. — Поздравляю с помолвкой. От слов, с такой лёгкостью слетевших с его губ и чарующей, искренней улыбки у Джисона пересохло во рту. Минхо вёл себя так естественно, будто это не было игрой на публику. — Э-э… спасибо? — ответил Сынмин, застывая с выражением шока на лице. — Чаги, — вдруг весело сказал Минхо, дотрагиваясь до ладони Джисона и коротко сжимая её в своей. — Ты не говорил, что Сынмин болеет за Сан-Франциско Джайентс. И только в этот момент Джисон наконец очнулся и медленно моргнул. Благодарно. Смущённо. Потому что потом его рука снова потянулась к, как ни странно, тёплой руке Минхо, тут же успокоившей внезапно поднявшуюся волну тревоги в груди. Тревоги, которую Джисон не знал, что может испытывать перед лицом своего давнего лучшего друга. Но он и правда чертовски нервничал. И, вероятно не потому, что выражение лица Сынмина за секунду успело поменяться - напряглось, а челюсть отвисла от удивления. А скорее потому, что Минхо (милый, очаровательный, с совершенно платоническими вайбами сосед), назвавший так Джисона, заставил вдруг осознать, насколько ему было здесь не по себе. — Э-эм… да? — пролепетал Сынмин, моргая так часто, будто у него внутри что-то коротнуло. Губы растянулись в широкой улыбке, в которой было больше зубов, чем искренности, а рука сама потянулась к бейсболке на голове. — Сколько себя помню. — Я тоже, — всё так же очаровательно хмыкнул Минхо, снова успокаивающе сжимая ладонь Джисона в своей — и Джисон мог поклясться, что Сынмин едва мог оторвать взгляд от их переплетённых рук. — Хотя, затащить Джисона на игру просто нереально. Сынмин, по мнению того самого Джисона, как-то слишком довольно и слишком широко улыбнулся. — И это говоришь мне ты? — засмеялся он слегка громче, чем нужно. — Каждый раз, когда он приходит ко мне в гости, стоит только включить трансляцию, так его и след простыл. Он либо идёт спать в мою комнату, либо просто уходит домой. Минхо снова коротко взглянул на Джисона — понимающе, внимательно и заботливо. — Я нашёл обходные пути, — протянул он, позволяя нежной улыбке расцвести на губах. — Дай ему шоколад и сразу после включи «EXchange». Только тогда он досмотрит игру. Джисон снова почувствовал, как Минхо сжал его ладонь, словно это был его личный дефибриллятор, время от времени возвращающий в реальность. — Что– да… боже. Он и эти его тв-шоу… погодите-погодите, Джисони, — и в этот момент в глазах Сынмина можно было прочесть миллион вопросов, до которых Джисон совершенно не хотел доходить. — Ты не рассказывал мне о… эм… просмотренных бейсбольных матчах или о том, с кем ты их смотрел. И как бы ожидая ответа на свой вопрос, Сынмин вскинул брови. С таким жирным намёком, что Джисону пришлось закатить глаза, потому что Сынмин был ужасно предсказуемым. — Ладно, хорошо, – оборвал его Джисон, шагнув вперёд и положив руку Минхо на плечо, словно того нужно было срочно утаскивать отсюда подальше, прежде чем Сынмин успеет углубиться в свою любимую лекцию под названием «Абсолютно все тупые решения Хан Джисона, начиная с 2005 года». — Куда можно закинуть вещи? И чего-нибудь налить? — А, да… тебе определённо понадобится выпивка, раз уж ты решился на вот это, — он кивнул подбородком на Минхо, — в присутствии всей твоей семьи. — затем Сынмин потянулся за сумками и выхватил их у них из рук, продолжая ухмыляться. — Минхо, мы ещё не закончили. Я чуть позже найду тебя и покажу все детские фотки Джисона, что есть в этом доме. — Жду не дождусь, — всё так же вежливо усмехнулся Минхо в ответ. Сынмин молча ушёл вглубь дома, перед этим задержав на Джисоне взгляд, от которого по спине пробежали мурашки, а лицо от розовых пятен перешло к ярко-красным и затем вовсе побелело. Исключительно от осознания того, насколько вся эта затея заведомо изнурительная. И причём не из-за той части, где нужно лгать. А из-за той, где, стоило только Сынмину скрыться с сумками на втором этаже, Минхо тут же отпустил руку Джисона. — Он кажется милым. — О нет, прошу, — прошептал Джисон, — просто прими мои искренние извинения за всё, что здесь будет происходить, потому что обычно он так себя не ведёт и, из всех, с кем ты сегодня успеешь познакомиться, он — единственный адекватный. Минхо в ответ промычал, строя мордашку, которую Джисон просто обожал. — Но я так хочу увидеть маленького Джисони, — он нахмурился, чуть склоняя голову вбок. — Ты хочешь меня этого лишить? Минхо совершенно заслуженно получил лёгкий шлепок по плечу, вскоре сменившийся крепкой хваткой. Джисон закатил глаза и потащил его вглубь дома, в котором провёл большую часть всех праздников в своей жизни. — И, кстати… чаги? — фыркнул Джисон, когда они вошли внутрь комнаты, переполненной очень дальними родственниками и, по большей части, университетскими друзьями Сынмина, которых он обычно старался избегать. — А что? Тебе не нравится? — спросил Минхо с тенью лукавой улыбки на губах. — Нравится, — задумавшись, сказал Джисон. — Меня просто больше удивляет, что ты из тех, кто говорит чаги. Не детка, там… или, ещё хуже, ёбо. Мои родители любят так друг друга называть. Ставлю на то, что Чанбин тоже так обращается к Сынмину. Минхо на это просто пожал плечами — до невозможности непринуждённо, по-домашнему и мило, отчего на лице Джисона возникла улыбка раньше, чем тот успел промолвить хоть слово. — Дай мне немного времени, — сказал Минхо, — и, возможно, к концу вечера ты тоже станешь ёбо. Минхо, определённо, заслужил от Джисона и тычок локтем куда-то в рёбра, который тот отвесил ему с глупым смешком. Затем взгляд обоих зацепился за то, что, вероятно, могло помочь пережить этот вечер. Стол с выпивкой.

⌒

Джисону как-то подозрительно нравилось происходящее. Казалось, будто они вдвоём использовали кучку людей в качестве своих подопытных кроликов. По правде говоря, никто из присутствующих особо не знал Джисона — только то, что он был братом Чанбина и лучшим другом Сынмина. Немного рискованным был момент, когда Джисон поздоровался со своей пятнадцатилетней двоюродной сестрой, которая кинула на них обоих долгий испепеляющий взгляд, тяжело вздохнула, закатывая глаза, и вернулась к тому, что так привлекло её внимание в телефоне. В остальном, университетские друзья Сынмина и тренер (?) Чанбина были запрограммированы на одни и те же вопросы и реакции. — О да, я всё никак не мог от него отделаться, — сказал Джисон, театрально махнув рукой и прислонившись к плечу Минхо, когда тётя Сынмина спросила, как они познакомились. — Но он так и продолжал меня добиваться, упрашивая пойти с ним на свидание раз пятьдесят. В итоге я решил, что один раз никому не навредит. — Угу, — подхватил Минхо, лукаво ухмыляясь между глотками. — Как оказалось, на пятьдесят первом разе мне повезло. — Ох… — женщина, которую Джисон впервые встретил примерно несколько лет назад, удивлённо воскликнула, вскинув брови. — Полагаю, это… просто очаровательная история. — Мы вместе уже три месяца, — сказал Минхо, сопровождая свои слова вежливым поклоном мужчине, который жил по соседству. — Не четыре? — Оу… эм, — он шумно выдохнул, проводя рукой по тёмным волосам. — Да. Четыре. Время пролетает совершенно незаметно с таким количеством… свиданий. Джисон едва сдержал смешок, когда Минхо вытаращил на него глаза и вскинул брови в молчаливой просьбе о помощи. — О да, столько свиданий, — согласился с ним Джисон, сталкиваясь с удивлённым взглядом мужчины, мечущимся между снедающим его любопытством и замешательством, потому что за всё время они обменялись лишь парой слов. — Например, мы как-то ходили в океанариум, зоопарк и в национальный заповедник… — О, и в тот ресторан, где тебе готовил еду сам шеф-повар! А ещё в ресторан с сашими у берега моря, о, и… — В ту художественную галерею! А, помнишь тот раз, когда я нанял струнный квартет, чтобы те исполнили серенаду у тебя на работе? Фух, — Джисон театрально покачал головой, довольно хмыкая. — И ещё куча других свиданий, все и не вспомнишь. — Жду не дождусь следующего месяца, — Минхо приобнял его за плечи, притягивая к себе ближе, словно они были той самой тошнотворной парочкой. — У меня большие планы. — Э-э… — сосед родителей неловко отпил из бокала. — Рад за тебя… Джисон? — Мы хотим двоих детей, — вздохнул Джисон, глядя на своего двоюродного деда, который и в хорошие дни-то был туговат на ухо, а во время этого разговора уже успел дважды назвать его Чанбином. — Но у нас сейчас полно забот с нашим котом Тофу, так что… — Тофу? — удивлённо перебил его тот, поправляя свои очки в тонкой оправе, чуть съехавшие к кончику носа. — Кто вообще называет кота Тофу? — Вполне себе достойная кличка, — коротко кивая, вставил Минхо. — У него на мордочке белые пятнышки, которые чем-то напоминают соевые бобы. — А ещё у него забавно трясётся животик, когда он бегает, — следом за ним добавил Джисон, довольно смеясь. Двоюродный дед снова махнул на них рукой. — Вот вам мой совет: не заводите детей, — пробурчал он, протягивая им свою едва дрожащую руку. — Лучше заведите себе ещё двух котов. Джисон перекинулся с Минхо взглядом, в глазах которого светилось что-то близкое к знакомой ему нежности. — Но только, Чанбин, назовите их как-нибудь получше! После пары-тройки опрокинутых в себя бокалов и огромной кучи выдуманных нелепых историй, во время рассказа которых Джисон всячески избегал смотреть в глаза Минхо из-за страха расхохотаться, им обоим показалось разумным двигаться дальше. В вычурно украшенный, в лучших традициях его матери, зал, где все друзья и близкие родственники запихивали в себя канапе и запивали их игристым. Ситуация достигла такого пика абсурдности, что уже совершенно не удивляла. Пьяный Минхо болтал много и быстро. Как раз по этой причине Джисон так любил вечера, когда они вместо горячего кофе распивали что покрепче. Когда Минхо с медленно розовеющими щеками не замолкая говорил о своих непопулярных увлечениях, о которых Джисон слышал впервые в жизни. Когда он недовольно вздыхал посреди рассказа и щедро сыпал ругательствами. В такие вечера Джисон опустошал свои запасы, чтобы обеспечить их закусками, о которых Минхо всегда был одного мнения. Айщ… Джисони, это ужасно вредно, — громко вздыхал он после четырёх бокалов, — только… давай быстро. Тащи сюда. Но в этот раз Джисон почти сразу понял, что его веселью приказано недолго жить. Достаточно было зацепиться взглядом за бейсболку Сынмина, промелькнувшую в толпе. И за Любовничка-Номер-Два с мамой позади. Джисон глубоко вздохнул, когда Минхо снова слегка коснулся его рукой, выполняя свой долг — забрал с ближайшего к ним подноса два бокала игристого и протянул ему один, очевидно, прекрасно считывая то самое выражение лица. — Эй, — протянул Минхо, — мы справимся, угу? — Ага, — мгновенно выдал Джисон, коротко кивая и фыркая в ответ. — Это всего лишь на выходные и всего один разговор. — Верно, — согласился с ним Минхо. — И я уже кучу раз через это проходил. Джисон вскинул бровь, заметив, как Минхо задумчиво прикусил губу, задерживаясь взглядом на родственниках, встречи с которыми Джисон желал бы избегать ещё вечность. — Нервничаешь? — Нет, — тут же ответил Минхо, самодовольно ухмыляясь. — Разве я не могу просто хотеть понравиться твоей семье? Джисон, смеясь, ударил его в плечо. — Надеюсь, что всем этим не разобью сердце своей бедной матери, — сказал он, громко вздыхая. — Она быстро к тебе привяжется. Как и Чанбин. Блять, Сынмин тоже, а ведь я не уверен, что он и ко мне-то привязан. Минхо весело хихикнул. — Тогда я постараюсь быть чуточку ужаснее, ладно? И никому не будет больно, когда через неделю мы расстанемся. Джисон тут же несогласно закачал головой. Ли Минхо и «ужасный» — две абсолютно противоположные вещи. Да, возможно, Минхо был ужасно азартным игроком в Скрэббл и ужасно скромным, когда разговор заходил о его выпечке, но Джисон был на все сто процентов уверен, что любой захотел бы себе такого зятя как он. — Это невозможно, — прошептал Джисон с улыбкой на губах. — К тому же, стоит им объявить, что мы расстались, как они тут же решат, что это всё моя вина. В груди Джисона что-то неприятно сжалось, когда их с Сынмином взгляды пересеклись — тот как-то подозрительно быстро предупредил Чанбина и маму о том, что он где-то поблизости. — Не-а, — задумчиво, но уверенно протянул Минхо после очередного глубокого вздоха Джисона. — Ты спокойно можешь сказать им, что я полный идиот, раз бросил тебя, Джисони. Что не понимал и не ценил то, насколько мне с тобой повезло. Джисон опустил взгляд на терпеливо протянутую рядом с ним руку Минхо. Раскрытую в ожидании. В дружеском жесте. И, конечно, Джисон не мог не ответить тем же. Поэтому, не обращая внимания на сердце, ускользнувшее куда-то в пятки, и голос совести, с каждой секундой становившийся всё тише, он протянул руку в ответ и переплёл пальцы. Джисон шёл за Сынмином, сопровождающим их в самое логово зверя, изо всех сил стараясь не покраснеть как рак. Ему просто хотелось верить, что Чанбин будет доволен. Этот болван. — Ты опоздал, ты в курсе? — раздражённо начала мама, закрывая собой помолвленную парочку и тут же начиная поправлять Джисону волосы. — И снова ты надевал эти свои наушники. От них у тебя скоро появится вмятина на затылке. — И тебе привет, мам, — фыркнул Джисон в ответ, утягивая её в объятия и старательно игнорируя Сынмина у неё за спиной, который неотрывно пялился на Минхо. — Разве всё это было так необходимо? Помолвка того не стоит. — Твой брат совершает огромный скачок в своей жизни, — сказала мама, покачивая головой с неизменной улыбкой на лице. Её внешний вид безупречен — идеальный макияж и волосы, собранные в аккуратный пучок. — Будь терпимее. — М-м, — недовольно вздохнул Джисон, встречаясь взглядом с Чанбином, на губах которого медленно расползалась самодовольная ухмылка. — Так вот, как это называется, да, любовничек? Скачок? — Иди уже сюда, — сказал Чанбин, закатывая глаза и крепко обнимая Джисона, чтобы незаметно приблизиться губами к его уху и тихонько прошептать: — Скажи, что ты здесь, чтобы спасти меня. Скажи, что все эти приложения дали свои плоды и тот парень за твоей спиной здесь ради халявной выпивки и секса. — Эм, — тот маленький червячок сомнений, поселившийся в мозгу Джисона с самого начала, вновь напомнил ему о том, как, зачем и для чего он оказался здесь в первую очередь. — Да… да, эм… Джисон глубоко вздохнул, в последний раз бросая осторожный взгляд на стоящего рядом Минхо. Невыносимо красивого. Держащего его за руку. Одетого с иголочки, отчего Джисон был готов поклясться, что эти выходные — последний раз, когда Минхо взглянет на него с сочувствием. Потому что их ожидает настоящий кошмар. Перебор. Боже. С наступлением воскресенья балконная дверь Минхо будет закрыта навсегда. — Послушайте… это Минхо. Он э-эм… приехал провести со мной выходные в качестве моего ухажёра, — сказал Джисон, чувствуя, как в ушах громко бьётся сердце, — Пожалуйста, проявите к нему хоть каплю милосердия.