Better Yet

— Твоего… кого? Джисон прекрасно знал, откуда росли корни у его неконтролируемого залипания. Отец, например, не пялился в открытую. По правде говоря, Чанбин тоже. Хотя в его случае Джисон допускал, что он был сильно занят либо делами в телефоне, либо разговорами с кем-то ещё, чтобы обращать внимание на окружающих. Но вот мама — внимательно осматривала Минхо с ног до головы и обратно, совершенно не пытаясь этого скрыть. Джисон устало вздохнул. Сердито улыбнулся. Недовольно промычал. И всё потому, что он будто смотрелся в зеркало. Джисон представил, как мама бы точно так же пялилась на любого, кого бы он ни привёл, и недовольно стиснул зубы. Всё же, её винить в такой реакции не было смысла, особенно, когда Минхо вежливо поклонился и поздоровался так, будто претендовал на звание зятя года. — Ухажёра, — повторил Джисон, старательно игнорируя Чанбина, издавшего странный звук, и Сынмина, который, судя по всему, разделял его с мамой непреодолимое желание пялиться на Минхо. — Простите, что не предупредил заранее, но… я был уверен, что вы тут наготовите еды на целую казарму, так что… — Ухажёра, — мама снова беспомощно подняла руку, продолжая смотреть на младшего сына так, словно у него выросла ещё одна голова. — Я… простите– простите… И тут она поднесла эту самую руку к своему лицу, из-за чего Джисон едва ли не взревел от досады. — Только не говори мне, что ты плачешь– господи… пожалуйста, скажите мне, что мне всё это кажется– — Минхо, — неожиданно решил вмешаться Чанбин, протягивая руку, за которую тот схватился как за спасательный круг. — Приятно, наконец, познакомиться с человеком, о котором Джи так много рассказывал, согласен? Чанбин утянул Минхо в медвежьи объятия. Настолько крепкие, что с чужих губ сорвался задушенный вздох. Джисон только и мог улыбнуться, в очередной раз пересекаясь с Сынмином взглядом. Его друг был до невозможного доволен происходящим. Даже слишком. Джисон посмотрел вниз на свою руку, в которую крепко вцепилась его мама. — Я… я так счастлива, Джисон, — едва слышно прошептала она, поддерживающе сжимая его ладонь. — Ох, Минхо, прости, можно… можно я на тебя взгляну? Дай-ка посмотрю на тебя. Боже правый, я не могу в это поверить. Такого ещё не случалось. Никогда. Ох… Джисон, должно быть, так сильно тебя любит… — Не могли бы вы постараться опозорить меня ещё больше? — жалобно протянул Джисон, накрывая ладонями глаза, потому что в момент, когда его мама присоединилась к Чанбину, и они втроём стали одним большим нечто с шестью конечностями и глазами на мокром месте, щёки Минхо залились румянцем. — Серьёзно, я же знаю, что вы можете лучше. — Подожди, ещё не поздно вспомнить тот рождественский ужин, на котором ты напился и ушёл блевать в раковину, — Сынмин встал с ним плечом к плечу и громко вздохнул. — Нет, если серьёзно… в каком приложении ты откопал этого парня? Погоди-ка, только не говори мне, что ты в самом деле решился потратить деньги на Супер-лайк и подобную хрень. — Мы познакомились не через приложение, — Джисон в ответ толкнул его плечом, внезапно ощущая себя буквально между молотом (мама всё ещё продолжала обнимать Минхо) и наковальней (Сынмин смотрел на него с тем самым выражением лица). — Но Чанбин сказал… — Просто… просто давай обсудим это позже, ладно? — Джисон махнул рукой на лучшего друга и шагнул вперёд, чтобы наконец спасти своего бедного соседа по квартире от пугающе крепких объятий его семьи. — Молю, отпустите его. Вы его сейчас задушите. — Красивый и сильный, — оценивающе проговорил Чанбин с лукавой ухмылкой на лице, тут же отстраняясь, чтобы ощупать чужие бицепсы. — У тебя-то уж точно достаточно сил, чтобы защитить моего брата, да? — Всё, хватит, — пробурчал Джисон, которому пришлось вмешаться и утащить Минхо обратно в их небольшой мирок подальше от Чанбина и собственной матери. — Мне очень жаль. — Всё в порядке, Джисони, — довольно усмехнулся Минхо, чьи щёки и кончики ушей едва заметно порозовели. Это был тот самый оттенок розового, который появлялся либо когда Минхо был пьян, либо когда Джисон без умолку нахваливал его выпечку, в глубине души наслаждаясь чужим смущением. — Я безумно рад с вами познакомиться. Джисон столько всего о вас рассказывал… и вечеринка просто замечательная… спасибо, что согласились принять. Джисон испустил раздражённый вздох, когда Минхо в очередной раз вежливо поклонился. Как раз потому, что теперь-то уж ему точно не дадут этого забыть. — Неужели ты правда встречаешься с моим Джисоном? — неверяще прошептала мама, качая головой и переводя взгляд с сына на его ухажёра, который казался всё таким же милым, смущённым и улыбался так, что Джисону хотелось провалиться под землю. — Просто невероятно. Это так… — А мне во время нашего знакомства она сказала «пожалуйста, избавь меня от Чанбина», — усмехнувшись, встрял в разговор Сынмин и подошёл ближе. — Чем ты занимаешься, Минхо? — Эм, я пекарь, — с вежливой улыбкой ответил тот. — Он говорит это так, будто он обычный пекарь, — не удержался от комментария Джисон. Ему совсем не хотелось позволять привычной скромности Минхо вновь одержать верх, пусть вся ситуация до сих пор до жути смущала. — Он — лучший, и я не преувеличиваю. У Минхо есть своя пекарня в городе. Продажи просто нереальные, а его круассаны вообще достойны всяких похвал. Они просто шикарные. — Хорошие, — тут же поправил его Минхо, вскидывая бровь. — Можешь остановиться на том, что они просто хорошие. — Мм-м, — Джисон отрицательно замотал головой. — Они буквально… любимая часть любого моего дня. Минхо вновь улыбнулся — нежно, застенчиво. И хоть Джисон прекрасно понимал, что это всего лишь последствия общения с уймой родственников и выпитых ранее пары бокалов вина, ему нравилось видеть Минхо таким. Нравилось, когда тот совершенно не замечал за собой всех своих положительных черт, потому что не хотел на них зацикливаться, не хотел глубоко в них погружаться или даже сохранять невозмутимый вид, когда Джисон одаривал его комплиментами. — Джисон — мой самый любимый покупатель, — Минхо весело ухмыльнулся. — Хотя, по правде говоря, он больше походит на моего подопытного кролика, на котором я пробую свои новые рецепты. Бедняга. — Разве это не ужасно? — тот едва смог сдержать смешок, чувствуя приятное покалывание на кончиках пальцев. — В моём распоряжении есть личный пекарь и бесплатная выпечка до самой смерти. Но никто его смех не подхватил. Джисон лишь успел заметить замешательство Чанбина и изумление, в котором исказилось лицо Сынмина, во время разговоров обычно остающееся безучастным. Даже его собственная мать — женщина, от которой он унаследовал свою неспособность вовремя заткнуться — стояла молча. Как раз поэтому Джисон и решил вновь открыть рот. — Я абсолютно серьёзен, — сказал он без тени притворства. — Минхо — лучший. Его мама растерянно моргнула. — Это… это так здорово, — прошептала она. — Похоже, ты хорошо заботишься о моём Джисоне. — Хм, — Минхо беззаботно пожал плечами, опуская взгляд на Джисона. — Даже не знаю, думаю, что он заботится обо мне гораздо больше. — Врушка, — хохотнул Джисон, пихая Минхо плечом. — Думаю, если бы не он, я бы был сейчас в гораздо более плачевном состоянии. Хотя, может дело в его шоколатинах. Или в коте. — А где был бы я без тебя и твоих историй, а? — протянул Минхо в ответ. — Даже и близко не так счастлив. Губы Джисона вновь расползлись в глупой улыбке. Минхо всего лишь был собой. Добрым. Милым. Причиной той странной боли в его груди. Джисон едва удержался не закатить глаза, потому что Минхо был таким всегда — человеком, которого невозможно не любить… и которого крайне сложно игнорировать. Ну и, судя по всему, отличным лжецом. — Стойте… вы что, прям встречаетесь-встречаетесь? Чанбин выбрал совершенно неудачное время для своего вопроса, отчего Джисон мгновенно перевёл взгляд с Минхо на него. — Скажи, пожалуйста, чем ты слушал, когда я представлял Минхо как своего ухажёра? — Тебе пора бы научиться слушать других, — вмешалась его мать, тут же вставая рядом и обнимая за плечи сначала Джисона, а затем и Минхо. — Минхо очень старается для моего Джисона, так ведь? — Но я думал… — Чанбина удивлённо вскинул брови, а затем опустил их обратно. — О, интересненько. Джисон смерил брата свирепым взглядом. Возможно, в надежде, что тот поймёт намёк. Тот самый, который Джисон всегда старался мысленно передать ещё в те времена, когда они оба были подростками, пытающимися улизнуть из дома на выходные. Тогда за завтраком с губ Чанбина обязательно слетала какая-нибудь ненужная подробность, которая с лёгкостью могла сдать их с потрохами, если б только родители их внимательно слушали. Минхо искоса посмотрел на маму Джисона и улыбнулся так, как улыбался, когда говорил серьёзно. — Я вам очень благодарен, — сказал он решительно, но нежно. — Джисон отдаёт всего себя тем, кого любит. Мне невероятно повезло наконец познакомиться со всеми вами. Слова слишком ощутимо повисли в воздухе, и Джисон едва успел приготовиться к новому удару. Он моргнул. Мама ничего не говорила. Замерла на мгновение. Затем снова подалась вперёд и — торопливо — утащила Минхо в ещё одни объятия, заставившие Джисона тихонько выругаться себе под нос. — Ох, Минхо, — вздохнула она, обхватив его руками за плечи так крепко, будто больше не собиралась отпускать. — Мне со столькими нужно тебя познакомить. И прежде чем Джисон успел вставить хоть слово против, мама уже вела Минхо в другой конец комнаты. Её голос выделялся среди общего шума, словно она только что заполучила настоящий бриллиант среди потенциальных зятьёв. Челюсть Джисона сжалась, пока он наблюдал за тем, как бедный сосед исчезает в толпе, полностью захваченный энтузиазмом его матери и её приевшимся страхом, что младший сын умрёт безрадостной одинокой смертью. В ту же секунду, стоило только Минхо исчезнуть из виду, Сынмин и Чанбин накинулись на него как хищники, почуявшие запах крови. — Каждый раз, когда во время наших созвонов я спрашивал, что у тебя нового, — начал Сынмин спокойным и ровным голосом, который каким-то образом пугал ещё сильнее, — ты даже не додумался упомянуть об этом? Чанбин, напротив, выбрал действовать грубо. Его тяжёлая ладонь с громким хлопком опустилась Джисону на плечо, едва не сбивая с ног. Он крепко вцепился в брата и затряс его. — Посмотрите-ка на него, а? — с лукавой ухмылкой проговорил Чанбин, недоверчиво прищурившись. — Чего на меня смотреть? — огрызнулся Джисон, продолжая поглядывать в сторону толпы и пытаясь понять, куда мама утащила Минхо. — Я же говорил, что все эти приложения сработают, — ответил брат, заговорщически пошевелив бровями. — А раз уж он согласился сюда приехать, едва зная тебя, то велик шанс, что он хочет с тобой переспать, верно? — Чего? — едва не подавился воздухом Сынмин, удивлённо переводя взгляд с одного на другого. — Мы познакомились не в приложении, придурок, — раздражённо прошипел Джисон, снова приподнимаясь на носочки, в надежде увидеть хоть какие-либо признаки того, что Минхо всё ещё был в этом доме. — Но ты же сказал… — Это мой сосед, — Джисон сердито фыркнул на Чанбина, надеясь, что его сверкающий раздражением взгляд вновь успокоит брата, но не тут-то было — в этот момент Сынмин придвинулся ещё ближе. — Господи, — громко прошептал его лучший друг. — Тот сексуальный сосед в серых спортивках из квартиры 9А… — Чего? — теперь была очередь Чанбина давиться воздухом. Его сердитый взгляд метался между мужчиной, на котором он собирался жениться и родным братом. Чанбина, очевидно, разрывало от негодования. — Что здесь происходит? — Ладно, теперь я и правда зол на тебя, — Сынмин неодобрительно цокнул языком. — Ты только и делаешь, что без умолку болтаешь об этом парне, забывая упомянуть ту часть, где вы с ним встречаетесь. — Мне кажется, вы оба слишком преувеличиваете и оба забываете тот факт, что я привёл его сюда с собой только для того, чтобы спасти ваши отношения, — Джисон в ответ презрительно усмехнулся, скрещивая руки на груди. — И не так уж и много я о нём болтаю… — Спасти наши отношения? Эм– — Я не говорил, что наши отношения нужно спасать, — вмешался Чанбин. — Я только попросил тебя вкинуть что-то из ряда вон, чтобы я смог провести время с любовью всей моей жизни без необходимости рассказывать всем нашим девяти миллионам близких друзей и родственников, как я сделал предложение и как я счастлив. — Красиво сказал, — пробормотал Сынмин, искоса глядя на Джисона, который — всего на долю секунды — решил, что сумел избежать своей участи. — И как долго уже это продолжается, а? — Ничего не продолжается, — резко и, возможно, как-то слишком неожиданно шикнул на них Джисон, отчего двое его собеседников тут же округлили глаза и растерянно изогнули брови. — В смысле… я… Так было бы гораздо проще. Сильно проще. Если бы Джисон, вздохнув, устало провёл рукой по волосам или допил остатки игристого. Если бы он набрал в лёгкие побольше воздуха и признался своему брату и человеку, от которого ничего не утаить, что Минхо был всего лишь сексуальным соседом в серых спортивках из квартиры 9А. Не больше. Что он согласился разыграть этот спектакль только потому, что — как уже давно подозревал сам Джисон — тому было его жаль. А хорошим и милым Минхо был сам по себе. Да и, по всей видимости, он просто мечтал на выходных полюбоваться снегом. Но стоило только открыть рот и в очередной раз косо взглянуть на двух стервятников перед собой, как в груди мгновенно что-то неприятно сжалось. Во рту знакомо пересохло. В висках снова запульсировало, как это обычно бывало, когда мир вокруг начинал давить и сужаться, а воздуха — катастрофически не хватать. Гораздо проще было солгать. — Ладно… — неуверенно пробормотал Джисон, нутром чуя, как потом будет об этом жалеть. — Да, мы встречаемся. Типа того. Просто… для меня это в новинку. — О нет, я точно тебя убью– — Блять, неужели– — Хорош, — остановил их Джисон, махнув рукой. Он знал, что за своё вранье попадёт в ад. Знал, что теперь-то вселенная уж точно на него разозлится. Что карма обязательно настигнет — разрушительная и безжалостная. — Я за Минхо. Не могли бы вы оба от меня отвалить и постараться сделать так, чтобы я почувствовал хоть каплю благодарности за то, что для вас делаю? — Э-э, — Чанбин дёрнул плечом, — мне кажется, он уже где-то далеко-далеко в недрах дома. Но это, думаю, даст нам немного времени. — Времени на что, гений? — недовольно вздохнул Сынмин, скрещивая руки на груди, и смерил его взглядом, который, как знал Джисон, означал только одно — он ещё не закончил. — На нас, — Чанбин вскинул бровь, закидывая руку ему на плечи и скользя ладонью по затылку, — и на то, чтобы поблагодарить Джисони за ещё одного нашего соратника, который только что пожертвовал собой ради нас. — Вы что, сваливаете с собственной вечеринки? — Джисон с презрением усмехнулся, совершенно не удивляясь нахальству брата. — Первой вечеринки в этом бесконечном круге вечеринок, — фыркнул тот в ответ. — Утром нас ждёт завтрак, потом сноуборд и только вечером уже будет настоящая вечеринка. Никто не заметит нашего отсутствия, если ты и Мистер Сексуальный Сосед будете неподалёку. — Нет, серьёзно, я до сих пор не понимаю, что ты в нём нашёл, — сказал Джисон своему лучшему другу, который — он был готов поклясться, что нарочно — приластился к Чанбину, подмигивая в ответ. Голубки ушли с вечеринки, не дождавшись даже её начала, и у Джисона вдруг из ниоткуда появилось странное предчувствие, засевшее где-то в районе живота. Ужасное и не предвещавшее ничего хорошего.

⌒

— Послушай… если бы ты дала мне возможность вставить хоть слово, то я мог бы– — Они вместе уже несколько месяцев, — оборвала его мама на полуслове, вставая перед бабушкой, младшим из двоюродных братьев и тётей. Она держалась за Минхо так, будто в этом доме никого не было ценнее. — Между ними два года разницы, значит Минхо вполне может научить нашего Джисона, что не нужно меня перебивать. — Но… — вновь попытался хоть что-то сказать Джисон голосом, полным отчаяния, но и эта попытка не увенчалась успехом. — Ох, и какой же красавчик, — перебила его на этот раз уже тётя, известная своим недавним разводом, и склонилась к Минхо ближе, будто тот был кем-то вроде экзотического экспоната. — А эта осанка… ох, ну и прелесть. Занимаешься пилатесом? Или просто ходишь в зал? Минхо — настоящий предатель — в очередной раз вежливо улыбнулся. — В зал, когда есть время, — кивнул он. — Но по большей части это только благодаря работе в пекарне. Осмелюсь предположить, всё из-за кучи часов на ногах. — А руки-то какие! — внезапно воскликнула бабушка со своего кресла, потянув Джисона за толстовку, будто это его руками все восхищались. — Настоящие, пекарские. Ты печёшь хлеб или больше по сдобам? — Я… эм, — Минхо тихонько засмеялся, почесав затылок в той манере, в которой обычно легко читалось его смущение. Джисон хорошо знал и этот жест тоже. — Всего понемножку, конечно, но большую часть времени я трачу на сдобную выпечку. Все дружно и одобрительно замычали, будто Минхо угостил бутылкой вина весь стол. И самое смешное было то, что стоило только их взглядам встретиться, — посреди всего водоворота любопытных глаз и ухмыляющихся родственников — как младший наконец выдавил из себя улыбку. Он прекрасно знал, что означал взгляд напротив. Именно так Минхо смотрел на Джисона, когда тот утаивал слишком много деталей, рассказывая о прошедшем дне. Привычно вскидывал бровь. Говорил «расскажи поподробнее» и перегибался через перегородку, чтобы легонько шлёпнуть Джисона по плечу, прежде чем тот, наконец, сдавался и делал то, что просили. — Вы двое, должно быть, настроены очень серьёзно, — вновь вмешалась в разговор тётя, поглядывая то на одного, то на другого своими глазами, как у кошки. Джисон всё никак не мог понять, что за ними таилось: укоризна или назойливое любопытство. — Я не шучу, говоря, что ты — первый парень, которому удалось привлечь внимание Джисона. — Кхм, — Джисон показательно кашлянул. — Не обязательно пускаться в такие подробности. — Джисон всегда был поводом для моих тревог, — тяжело вздохнула бабушка, поворачиваясь к Минхо так, будто Джисона с ними не было. — Бедняжка полон любви, которой рад делиться. Мне всегда казалось, что он в итоге переедет к Сынмину с Чанбином и будет жить с ними, пока те его не выпрут. — А я всегда боялась, что он кинется на первого встречного, — согласилась с ней тётя. — На кого-то, кто неплох для свиданий, но ужасен в долгосрочной перспективе. — Сейчас таких много, — нахмурившись сказала бабушка и одёрнула плечами, снова потянув внука за рукав толстовки. — Основа для крепких отношений закладывается в самом начале общения. Я всегда считала, что нет ничего плохого в том, чтобы жениться на лучшем друге. На том, с кем можно посмеяться. И разделить радость. — Ну не знаю, — вздохнула тётя, кидая короткий взгляд на сестру с мамой. — Между людьми обязательно должна быть особая химия… то самое первобытное чувство, искра, если хотите. Как, например, было у меня с тем парнем, с которым я встречалась во время практики на море. — Это тоже, — согласилась с ней бабушка, и Джисон в ту же секунду пожалел, что у него вообще есть уши. — В любом случае, вы планируете пожениться? В этот момент Джисон пересёкся взглядом с Минхо, с треском проваливаясь в своей попытке не выказывать, насколько вся эта ситуация казалась ему смехотворной. Всё потому, что Минхо улыбался так, как обычно улыбался, когда не мог сдержать смех. Когда его просто разрывало. Когда невмоготу было молчать. — Я бы сказал, что первое время мы были друзьями, — протянул Минхо, игриво приподнимая бровь. — Разве не так, Джисони? Джисон засмеялся — легко и беззаботно, потому что до него вдруг дошло, что уже ничего не исправишь. Он взглянул на бабушку и тут же представил, как та протягивает им обоим семейную реликвию в качестве свадебного подарка. Взглянул на маму и услышал торжествующий звон колокольчиков, который уже звучал у неё голове и собирался зазвучать вновь, когда они оба обменяются торжественными клятвами. Так что Джисон мог подыграть. Ему было не сложно. — Всё так, — кивнул он, — Ещё до работы в студии… мне казалось, будто Минхо — мой единственный верный друг во всём городе. — Правда? — задумчиво спросил тот, и Джисон на это мог только закатить глаза. — Ты прекрасно знаешь, что да, — фыркнул он. — В плане, у тебя в холодильнике была еда, и ты хорошо знал, куда и на каком поезде можно доехать. Не будь мы с тобой друзьями, я бы либо помер от голода, либо до сих пор бы потерянно бродил где-то в метро. — Возможно, это всё благодаря твоей способности пробуждать в людях желание о тебе позаботиться, Джисони. — Как будто ты не напоминаешь мне об этом каждый день, — фыркнул он, в ответ пихая локтем соседа, который даже не отстранился. По правде говоря, он совершенно не шелохнулся. Вплоть до того момента, пока сам Джисон не придвинулся к нему ближе, вдыхая аромат духов, приятно щекочущий нос. Минхо всем телом излучал тепло — это было настолько неудивительно, что ощущалось до жути привычно. Естественно. Особенно, когда чужая тёплая рука легла ему на плечи и притянула к себе. Это отдалённо напоминало объятие. Чуть сбоку — именно так обычно обнимал Джисона Феликс, когда на работе удавалось доделать дурацкую задачу, и они могли уйти на обед пораньше. В этом жесте не было никакого подтекста. Однако Джисон всё равно не мог понять, почему дыхание вдруг перехватило, а глаза едва заметно округлились. Возможно, всё дело в том, что они ещё ни разу не были так близки к друг другу, если не учитывать их недавнее, вызванное стрессовой ситуацией, держание за руки. Но, несмотря на это, было крайне приятно ощущать на себе тепло Минхо, который смотрел на Джисона так, словно тот был кем-то вроде его обожаемого парня, а не соседом, самозабвенно роющим себе могилу. — Знаешь, Минхо, раз ты такой замечательный пекарь… на завтрашнем торжественном ужине нам не помешал бы торт. Джисон поспешил вернуться в реальность, добровольно выныривая из-под тёплого и уютного объятия Минхо. — Что? — мгновенно вмешался он, не давая соседу даже вздохнуть. — Нет. Ни за что. Никакого– — О, это было бы просто прелестно! — довольно воскликнула бабушка и захлопала в ладоши, загораясь энтузиазмом. — И больше никаких безвкусных пересушенных губок вместо бисквита, которые так и норовит подсунуть нам это свадебное агентство. Минхо снова открыл рот, собираясь что-то сказать, но Джисон в очередной раз стремительно и непоколебимо вмешался. — Нет, потому что он… — Джисони, всё более чем в порядке, — проговорил тот так тихо, словно эти слова предназначались одному Джисону. Минхо бросил на него нежный взгляд с мягкой улыбкой, которая — к огромному раздражению — заставила все беспокойства испариться в мгновение ока. — Я был бы только рад. Джисон посмотрел на него как на умалишённого. — Ты ведь приехал сюда отдыхать, а не работать. Однако Минхо на это снова пожал плечами. — Ничего страшного, — протянул он. — Я уже готовил торты для таких вечеров. И когда тётя, мама и бабушка тут же кинулись обсуждать всевозможные вкусы и украшения для будущего торта, и то, что Чанбину нужно смириться с пралине из фундука, Джисон решил воспользоваться моментом и утащить Минхо в укромный уголок, где можно было бы перевести дух. — Ты не обязан соглашаться. Наоборот, можешь спокойно сказать «простите, но я и так, не считая сумасшедшей семейки моего соседа, обязан каждую неделю готовить сотни сдоб для других». — Всего один торт, Джисони, — весело хмыкнул тот. — Мне правда не сложно. — Дело не в этом, — Джисон устало вздохнул, проводя ладонью по лицу. — Я уже извинялся перед тобой? Кажется, мне стоит сделать это снова. Однако Минхо только заинтересованно склонил голову набок, продолжая улыбаться так, будто всё было просто замечательно, и лихорадочная возбуждённость Джисона забавляла его больше всех в этом доме. — Не нужно извиняться, — сказал он, пожимая плечами. — Но ты можешь помочь мне на кухне. Пришло время приучить тебя к работе, Джисони.

⌒

Было утомительно. Утомительно выдавливать из себя улыбку. Раз за разом объяснять, как они познакомились. Кем приходились друг другу. Соглашаться, что да… одинокий бедный Джисон наконец-то привёл кого-то знакомиться с родителями. Поэтому, добравшись до двери своей комнаты, Джисон устало вздохнул. Стены коридора и других комнат до сих пор гудели от громкой болтовни гостей, снующих то туда, то сюда. С первого этажа доносились звонкие голоса сынминовых друзей, отдыхающих у камина. Однако этот вздох был не только от повисшей суматохи в доме, но и отчасти по другой причине. — Заходи, — протянул Джисон, толкая дверь в комнату ногой, которую едва мог поднять от усталости, скопившейся за день. На кровати уже валялись сумки с вещами — вероятно, туда их закинул Сынмин, да и то второпях, если судить по расстегнувшейся молнии и их кривому положению. Стоило только Джисону окинуть взглядом кровать, — достаточных размеров, чтобы вместить двоих — на которой он все свои подростковые годы только и делал, что писал музыку, как ему не удалось сдержать сорвавшегося с губ смешка. Из-за постельного белья в клетку и двух подушек. Из-за воспоминаний о лете, когда ему впервые разбили сердце, и он прорыдал на этой кровати несколько часов, уткнувшись лицом в матрас и едва не промочив его насквозь. — И это из всех возможных простыней, что могла выбрать моя мама, — произнёс Джисон, смущённо потирая шею и наблюдая за тем, как Минхо подошёл к кровати и осторожно очертил пальцами узор из маленьких зелёных марсиан и летающих тарелок с серебристым свечением на хлопковых простынях под клетчатым одеялом. — Не могу сказать, что мне прям стыдно. Минхо в ответ только довольно хмыкнул, скрещивая руки на груди, и окинул взглядом стены комнаты и полки, заставленные книгами. Задержался у фотографий. Сначала на той, где Джисон с Сынмином широко улыбались, демонстрируя всему миру свои брекеты. Затем на той, где Джисон, в огромном для него снаряжении, развалился в сугробе, пока Чанбин стоял позади. На лице брата сверкала широкая улыбка, а в руке за спиной — Джисон готов был поклясться — была припрятана пара снежков. — Я совру, если скажу, что представлял твою комнату иначе, — с тихим смешком проговорил Минхо, кончиками пальцев очерчивая модельку ракеты, собирающую пыль на одной из полок. — Выглядит мило, Джисони. И в этот момент Джисон был уверен — до Минхо наконец дошло, что ситуация, в которой они оказались, не имела ничего общего с адекватностью. Что он пожертвовал собой ради брата и лучшего друга, даже несмотря на то, что в голове до сих пор не укладывалось их желание жениться. Что большая часть гостей прибудет только утром, а у Джисона уже не оставалось сомнений, что в какой-то момент у Минхо появятся синяки от того, сколько раз все эти многочисленные родственники хватали его за плечи. Поэтому совершенно неудивительно, что Джисон тут же плюхнулся на широкий подоконник, распахивая окно. Морозный альпийский воздух ворвался в комнату, кусая щёки и спускаясь вниз по ключицам, но Джисон не обращал на это внимания — свежесть была как никогда кстати. К слову, было не удивительно, что он сидел один, вытянув ноги на подоконнике, скрытом за занавесками, всего пару мгновений, пока чужая рука не столкнула его икры, и Минхо не уселся напротив. Тишину прорезал шуршащий звук, и тот достал из кармана что-то похожее на пачку сигарет и зажигалку, внимательным взглядом наблюдая за танцующими на фоне ночного неба снежинками. — Не возражаешь, если я…? — прошептал Минхо, лукаво ухмыляясь и тут же заслуживая шлепок по бедру и глупое хихиканье со стороны Джисона, произнёсшего только тихое «кого ты вообще спрашиваешь?» — Противный хён, — насмешливо хмыкнул он, — а как же забота о здоровье лёгких и прочее? Минхо смотрел куда-то в сторону. Затем неторопливо вздохнул и прислонился затылком к оконной раме — в ширину почти такой же, как и их балконы. Так, запрокинув голову, Минхо выдохнул дым, тонкой лентой устремившийся в снежную тьму. Напротив них, лениво покачиваясь на ветру, скользили вверх подъёмники. — Только мне можно портить лёгкие. Джисон на это лишь закатил глаза и, не сразу осознавая, что делает, придвинулся к Минхо, чтобы выхватить из его пальцев сигарету и поднести её к своим губам. — Очень жаль. Сигарета была на вкус как Минхо. Не в прямом смысле, конечно. Но её вкус напоминал балкон, на котором они встречались каждый вечер. Напоминал испачканные маслом кончики пальцев и одни на двоих плохие привычки. Кофе, о котором они забывали, и смех, обычно сопровождающий их. Джисону подумалось, что Минхо не пытался помешать как раз по этой причине. Не стал напоминать о вреде здоровью, и что младший вообще-то бросает курить. Потому что, кажется, когда Минхо курил, он вместе с тем ощущал на языке и вкус Джисона. Он затянулся и передал сигарету обратно, не сдерживая ухмылки, что расползалась по лицу, когда взгляд задержался на Минхо — том самом парне, которого он каждый вечер видел по другую сторону балконной перегородки, и который сейчас сидел напротив него на подоконнике, где Джисон провёл свои подростковые годы. Ну и бред. — Ты просто обязан рассказать, почему ты так хорош во всём этом, хён, — сказал Джисон, заинтересованно выгибая бровь и выдыхая дым в открытое окно. — Потому что пока единственное, что я успел о тебе понять за эту поездку — это то, что у тебя подозрительно большой опыт. — В знакомствах с родителями? — Не-а, — Джисон закачал головой, — в свиданиях. Минхо коротко хмыкнул, после чего склонил голову набок, внимательным взглядом изучая глупого соседа, которому совсем не везло в любви. — Тебя это так удивляет, Джисони? — фыркнул он, выдыхая дым. — Неужели всё это время я доказывал обратное? — Сложно сказать, — Джисон пожал плечами. — Мы никогда особо не затрагивали тему того, с кем ты встречаешься, поэтому я решил, что мы с тобой в одной лодке. Только без всей этой чрезмерно опекающей семейки. Минхо на это лишь молча пожал плечами, вглядываясь во тьму. — Слушай, хён, у тебя кто-то есть? — спросил Джисон. — Лучше, наверное, сказать об этом сейчас, пока мама не успела выложить нашу с тобой фотку во все свои соцсети, и у твоего парня не появились бы вполне логичные вопросы. Не хочется, чтобы он меня ненавидел. Честно, спрашивать такое было глупо — Джисон, казалось, уже знал ответ. И не потому, что Минхо частенько рассказывал о своей личной жизни, а потому, что, вероятно, он не согласился бы притвориться чьим-то парнем, уже будучи занятым. Если так, конечно, можно было оценить нравственность человека… — Нет никакого парня, — со смешком фыркнул Минхо. — И уже достаточно давно. — Достаточно давно, — хмыкнул Джисон, повторяя его слова. — Почему мне так тяжело в это поверить? Минхо тут же заинтригованно вскинул бровь, стряхивая пепел с сигареты. — Так же, как и мне трудно поверить в то, что ты тоже ни с кем не встречаешься? — Я встречаюсь, — недовольно фыркнул Джисон, стараясь защитить то малое, что осталось от его гордости. — Просто не посвящаю в это свою семью. По очевидным причинам. Однако Минхо вновь одарил его тем самым взглядом. — О, серьёзно? — хмыкнул он, передавая сигарету. — И когда же было твоё последнее свидание? Джисон взглянул на него сквозь прозрачные клубы дыма, чувствуя дрожь улыбки в уголках собственных губ. — Где-то… — начал он, пытаясь припомнить, как давно начались их ночные разговоры на балконе, — полтора года назад? Что, конечно, очевидная ложь, но было забавно наблюдать, как Минхо медленно кивнул, читая между строк. Джисон любил прятать истинный смысл в глубине слов. — Но и после было довольно много людей, с которыми я не вступал в отношения, хотя мог, — продолжил он. — В плане… я удивлён, что на меня до сих пор не пожаловались из-за шума. Ведь я, ну, ты понимаешь, сплю с кучей людей. Минхо прыснул и потянулся забрать у Джисона сигарету до того, как тот успеет поднести её к своим губам. — Дай сюда, — сказал он, цокнув языком, — тебе больше нельзя. — Что такое, хён? — дразняще протянул Джисон, отводя сигарету поближе к открытой створке и подальше от Минхо, его пытливых рук и ещё более пытливых глаз. — Хочешь сказать, что ты меня не слышишь? Меня, издающего все эти звуки? Минхо на это лишь закатил глаза и схватил Джисона за локоть, дождавшись, пока тот умилённо засмеётся над его попыткой дотянуться — будто и вправду хотел конфисковать. — Чаги, я слышу, как ты поёшь в душе и, думаю, точно бы услышал, вытворяй ты такое, — сказал он. — К тому же, не стоит рассказывать своему фальшивому парню обо всех своих интрижках. — Айщ, — Джисон игриво шлёпнул его по бедру. — Не ревнуй, хён. Минхо засмеялся и облокотился на оконную раму, всё ещё держа сигарету между пальцами. За окном падали редкие снежинки. Их вполне хватало на то, чтобы покрыть тонким слоем каждый сантиметр подъездной дорожки и, вероятно, вдохновить Чанбина на его традиционное, жутко раздражающее воинственное противостояние с Джисоном за то, чтобы отправить того кататься на сноуборде. Джисону нравилось молчать с Минхо. Он подтянул ноги к груди и уткнулся в них подбородком, внимательно разглядывая мягкие черты лица напротив и блики света на чужих скулах. Наблюдал за тем, как Минхо поджимал губы, выдохнув дым. Как пальцы неторопливо теребили край рукава его рубашки. — Разве не странно, — сказал Джисон, нарушая тишину, — что это первый раз, когда мы с тобой проводим время вместе? — В плане, вне наших обычных вечеров на балконе? — Минхо пересёкся с ним взглядом. — В плане, вот так, — ответил Джисон и обвёл рукой небольшую комнату, кровать и их самих, сидящих друг перед другом, едва касаясь ногами. — И мы даже ни разу… ну, типа… не сходили чего-нибудь выпить? Даже кофе, грубо говоря. Я только и делаю, что пью твой. — Ты и не звал, — почти моментально ответил Минхо. Джисон растерянно моргнул. — Ну. Как, собственно, и ты. — Ну. Мне думается, мы оба были слишком заняты, — протянул старший, выдыхая дым, и Джисон негромко прыснул, не в силах сдержать улыбку. — Так себе отговорка, ты ведь знаешь, что я — нет. — Хм, — Минхо пожал плечами, — ну, тогда тебе точно нет оправдания, почему ты никуда меня не позвал. — Какой же ты говнюк, — весело засмеялся Джисон, ударяясь с ним коленями, пока пытался придвинуться ближе. — Один раз я хотел это сделать. Минхо вопросительно склонил голову вбок. — Один раз? — Ага, — Джисон дёрнул плечом. — Но потом передумал. — Ну, тогда всё ясно, Джисони, — беззлобно проговорил Минхо и медленно затянулся, выдыхая дым в синеватую тьму и заканчивая сигарету. — И теперь я не так сильно переживаю, что тоже никуда тебя не звал. Джисон снова рассмеялся. Сжал руку в кулак и замахнулся им на Минхо, который в ответ только закатил глаза и протянул ему то, что осталось от сигареты. — Ох говнюк, — вновь повторил свои слова Джисон, слезая с окна и возвращаясь в тепло комнаты, в которой, на контрасте с подоконником, было немного душно. — Просто невыносимый. Минхо, вставая, как обычно закряхтел и последовал за Джисоном вглубь комнаты, в которой уже стало попрохладнее. — А, к слову, я буду только рад уступить тебе свою кровать, — сказал Джисон, когда его взгляд наконец задержался на мягком матрасе и небольшом диванчике, стоящем у изножья кровати. — Устроюсь на диване. Или на полу. Мне не принципиально. Минхо в ответ только фыркнул, расстёгивая сумку. — Хочешь, чтобы твоя семья решила, что у нас уже проблемы? — непринуждённо сказал он, складывая знакомое Джисону худи и оставляя его рядом с подушкой, которую, видимо, заприметил себе. — Что? — Джисон глупо моргнул. — Ты думаешь… И он постарался прикинуть, возможно ли вообще такое. Чтобы его мама или бабушка, или тот же Сынмин — в очередной попытке восполнить всё то, о чём Джисон ему не рассказывал — могли каким-то образом оказаться у него в комнате. Может, утром, с подносом яичницы и утреннего кофе. Может, чтобы пожелать спокойной ночи. Может, просто чтобы проверить, не выдумали ли они всю эту историю. — Оу, — наконец ответил Джисон, неловко откашливаясь. — Отличная идея. Минхо беззаботно пожал плечами. — Не переживай, я быстро засыпаю. — Ещё бы ты не, хён, — пробормотал себе под нос Джисон, всеми силами стараясь игнорировать неприятное ощущение бьющегося в ушах сердца.

⌒

Пока Минхо был в душе, Джисону начало казаться, что с кроватью что-то не так. И не из-за простыни с летающими тарелками или уродливой лампы рядом, или коробки со старыми фотографиями, занимающей половину тумбочки, которую так сильно хотелось куда-нибудь спрятать. А скорее из-за сумки Минхо, всё ещё лежащей на другой половине кровати. И из-за двух подушек. И ещё потому, что Джисон был уверен — Минхо займёт левую сторону. Не помогало и то, что телефон, не переставая, вибрировал весь вечер от новых сообщений. По правде говоря, в их чате ещё никогда не было столько актива. Феликс: ты реально ужасен Феликс: сынмин мне все рассказал. Феликс: мудила. Феликс: ну-ка быром показал мне его Сынмин: я пытался сфоткать но получилось размыто Феликс: попытайся получше. Сынмин: вы все равно оба его завтра увидите Сынмин: на этом мои полномочия все @джисон ты все еще должен объясниться Хёнджин: поверить не могу что джисон обзавелся парнем раньше @феликса Хёнджин: летом походу пойдет снег Феликс: пиши завещание Джисон прыснул и подавил расползающуюся улыбку. Начал печатать ответ, но тут же его стёр. А затем и вовсе заблокировал телефон, потому что Минхо был реален. И вся проблема заключалась не в этом. А в том, как грудь царапало странное чувство, которое никак не хотело никуда исчезать. Джисон и раньше спал с кем-то в одной кровати. Если учитывать все ночёвки в старшей школе, то с Сынмином он провёл ночей больше, чем Чанбин. Джисон спал и с Феликсом — когда они оба напились до усрачки и растянулись на полу, сплетясь конечностями. Но ещё никогда это не ощущалось так. Никогда не было этого тревожного чувства, ползущего под кожей к самому центру груди в желании там и осесть. Джисон коротко взглянул на дверь ванной. За ней, если не считать шума измождённого старого фена, больше ничего не было слышно. И от этого внутри что-то неприятно сжалось. На нервы это было не похоже, как и на страх. Скорее… на настороженность. Его поза, шорты, которые он надел. Чёрная футболка и то, как она обтягивала его грудную клетку. Как Джисон внимательно изучал уголки губ на наличие остатков зубной пасты. Как он вжался в матрас на своей половине кровати, убеждаясь, что Минхо достанется больше места, чем ему. Всё внутри хотело, чтобы Минхо чувствовал себя комфортно. Джисон не желал, чтобы тот в один момент пожалел о своём решении. И когда дверь в ванную со щелчком открылась, Джисон вдруг вспомнил, как дышать. Потому что Минхо всё ещё был здесь, с ним, спокойный и с до сих пор влажными волосами. В голубых пижамных штанах и белой футболке, что обтягивала его в нужных местах, не оставляя простора для воображения. Джисон заторможенно моргнул. Минхо, шелестя простынями, забрался в постель. С губ слетел едва слышный вздох облегчения, стоило только его голове коснуться подушки. Матрас под ним продавился — пусть и слегка, но от внимания Джисона это не ускользнуло. Минхо лежал на спине, закинув руку себе за голову. Экран его телефона светился синим, пока он, безразличный к тому, что Джисон на него пялился, читал сообщение. А Джисон откровенно пялился. В комнате было темно, если не брать во внимание тонкую полоску света под дверью и неяркое свечение экрана телефона Минхо. Но этого как раз было достаточно, чтобы разглядеть чужие чуть влажные волосы, слегка вьющиеся у лба. Небольшую родинку на крыле носа, которую Джисон бы и не заметил, не окажись они так близко. Минхо, казалось, было совершенно всё равно, что на него открыто пялились. Либо он просто этого не заметил. Либо заметил, но не придал этому никакого значения. Он переписывался с кем-то по имени Суджин. Спрашивал, что нового в пекарне и желал хорошего вечера пятницы. Джисон едва успел подавить улыбку, представляя, как хорошо Минхо ладил со своими подчинёнными. Как вместо того, чтобы закрываться самостоятельно, он разыгрывал парня перед непутёвой семейкой соседа. Экран телефона погас, и Минхо положил его на прикроватную тумбочку. — Ты в порядке, Джисони? — последовал вопрос, озвученный мягким и нежным голосом, что едва остался услышанным. Джисон машинально кивнул и только потом осознал, насколько было глупо так отвечать в полной темноте. — Да, — ответил он. — В порядке. Минхо в ответ ничего не сказал, только удовлетворённо промычал, и Джисон почувствовал, как атмосфера заметно переменилась в лучшую сторону. Однако у него никак не получалось перестать замечать некоторые вещи. Например то, как Минхо едва касался его руки, потому что кровати вполне хватало для двоих. Его запах — не слишком резкий, но чем-то напоминающий Джисону запах стирального порошка, до странного знакомый. У него даже закружилась голова от того, насколько ему нравилось. Или, может всё дело было в изнеможении от бесконечного вранья. Или от нервов. Или от того, что он слишком остро ощущал каждый свой вздох и слышал каждый странный голосок в своей голове, который шептал ему придвинуться к Минхо ближе и проверить, такая ли тёплая у него кожа, какой кажется. — Но ты пялишься, — сказал тот, ёрзая по подушке, и Джисон заметил, как чужие глаза блеснули в темноте. — Боже. Как ты это делаешь? — заворчал он себе под нос, переводя взгляд на потолок, потому что так, вероятно, было куда разумнее. — Потому что ты и не пытаешься это скрыть, — игриво подначил его Минхо. — Незаметность — не твой конёк. — Нет, мой. — Нет, не твой, Джисони. Он тяжело вздохнул, жуя губы и оставляя на них мелкие раны. — Просто… ты вкусно пахнешь, только и всего, хён. Минхо весело фыркнул. — Ты уже говорил это. Ещё в машине. — Ну. Разве я не могу всё ещё так думать? Смех Минхо был едва слышным, тихим — его легко можно было спутать со вздохом. От него у Джисона всегда в животе что-то приятно сворачивалось в узел. — Эм… я, кстати, рассказал Чанбину и Сынмину, — торопливо проговорил он. — О том, что мы… встречаемся. Минхо немного растерянно моргнул. Ну или Джисон лишь представил, что тот моргнул — в комнате всё ещё было довольно темно. — Мне казалось, в этом и был смысл? — Вообще– ты прав. Но я как-то слишком акцентировал на этом внимание. Больше, чем следовало. Минхо хмыкнул и снова заёрзал. Казалось, теперь он смотрел на Джисона. — Так проще, — он пожал плечами, как бы отмахиваясь. — Намного проще, чем надеяться, что Чанбин не разболтает наш секрет всем вокруг или разбираться с Сынмином, которому бы пришлось объяснять, как кто-то вроде тебя вообще мог согласиться приехать сюда ради меня. — М? Кто-то вроде меня? — Ой, ты понимаешь, о чём я, — Джисон вздохнул, тихонько смеясь. — Ты… — он прыснул. — Ладно. Ты — это ты. На секунду воцарилась тишина, после которой Минхо чуть сместил руку у себя за головой. — И кем же это делает тебя? Джисон улыбнулся и позволил расслабиться каждой клеточке своего тела. Позволил сердцу бешено забиться в ушах, заглушая каждое произнесённое вслух слово. — Идиотом, пытающимся прыгнуть выше головы, — хмыкнув, сказал Джисон, на что Минхо недовольно прыснул и толкнул его в бок. — Ну и чудик же ты, — прошептал в ответ тот, и Джисон уже знал, что за этим последует. И слишком преувеличиваешь… И переутомляешься… И чрезмерно строг к себе… Но когда Джисон наконец повернулся к Минхо, тот уже смотрел на него неотрывно — нежным взглядом, мерцающим в тусклом свете, словно чужие слова его совершенно не удивили. — Потому что, Джисони, если бы мне нужно было привести кого-то знакомиться с родителями, я бы тоже взял с собой тебя, — вдруг сказал он. — И не по той причине, что ты бы им понравился, а по той, что мне бы хотелось, чтобы со мной был именно ты. И хотя никто из них не шелохнулся после того, как губы Джисона снова подвели уже в миллионный раз с момента первой встречи с Минхо и растянулись в улыбке, часть него уже понимала, что уже некуда деваться. Не из-за родственников или всего того, что они могли спросить у них утром, а скорее из-за того, как в груди потихоньку разливалось что-то тёплое, обжигающее. Медленно и степенно. Как это было всегда в присутствии Минхо. — Спасибо, хён, — осторожно и едва слышно прошептал он, чувствуя, как Минхо коснулся его своим плечом. — Спокойной ночи, Джисони, — прошептал он в ответ. — Спи крепко, хорошо? — Ага, — сказал он, сомневаясь, что получится спокойно заснуть. — И ты.

⌒

Проснувшись утром, Джисон вдруг понял, что его рука лежит на животе у Минхо. Чужая кожа под футболкой была тёплой и, вероятно, как раз это заставило Джисона слегка округлить глаза от удивления. Не так уж и много они вчера выпили. И не обсуждали ничего такого, что гарантировало бы на утро руку, лежащую на животе Минхо. Но рука лежала, где лежала, и возможности просто забыть это недоразумение не было — Джисон не единственный не спал. Однако Минхо был из тех, кто не любил заставлять Джисона лишний раз нервничать. Потому что буквально в ту же секунду он дотянулся до его руки и сжал в ответ. И Джисон замер, глупо пялясь на Минхо, потому что это была нормальная реакция на любого, кто бы не скинул его руку. Кто, наоборот, сжал бы её крепче и пару раз постучал по ней пальцами, вторя ритму сердца. Минхо отреагировал как-то слишком спокойно, и Джисон издал удивлённый звук. Хмыкнул. Затем потянулся свободной рукой к лицу и протёр глаза, сгоняя с них остатки сна. Холодное утро, выглядывающее из-за занавесок, и невыносимая белизна гор тут же заставила проснуться. — Прости, — первым делом прошептал Джисон, с интересом наблюдая за их переплетёнными руками и за тем, как Минхо до этого не было никакого дела. — Не стоит извиняться, — сказал он. — Нас ещё сегодня ждёт торт. Джисон засмеялся и, возможно, даже стиснул Минхо чуть крепче. Раскрыл ладонь и позволил ему коснуться запястья. Провести большим пальцем по линии пульса и пальцами огладить кожу, мягкую ото сна. — Хён, не думаю, что меня захотят видеть на кухне, — произнёс он, сильнее вжимаясь головой в подушку, чтобы не натворить ничего странного. Например, не прижаться лбом к чужому плечу или что-то из этого разряда. — Единственный, кто будет страдать — это ты. — Глупости, Джисони, — смеясь протянул Минхо и тут же зевнул. Затем отпустил его руку и выполз из постели, пока в этот же момент живот Джисона второй раз за это утро вытворял странный кульбит — что, кстати, удивительно, учитывая то, что он проснулся всего минуту назад. Минхо вытянул руки над головой и закряхтел, как обычно делал, когда потягивался. Затем вздохнул, бросая быстрый взгляд в окно. — Ты первый в душ или я? И если обычно Джисон шутил об экономии воды и совместном душе, что у Сынмина обычно вызывало презрительный смешок, а у Феликса — короткое мечтай, стой тот в метре от его кровати, то сейчас он лишь почувствовал, как к нёбу прилип язык. Потому что Джисон боялся, что Минхо взглянет так, будто у него выросла ещё одна голова. Или, что ещё хуже, посмотрит и привычным тихим голосом скажет «окей», а Джисон моментально вспыхнет ярко-красным, так как идея совместного душа с Минхо заставляла в его животе что-то отчаянно сжаться от предвкушения. А тот факт, что в животе продолжало что-то сжиматься из-за соседа уже в энный раз за это утро, давал очередной повод для– — Эм, ты иди, мойся, — сказал Джисон, отмахиваясь от него рукой и, видимо, заодно пытаясь сохранить рассудок. — Я могу помыться у Чанбина. — Ладно, — протянул Минхо и скрылся за дверью, оставляя Джисона сидеть в тишине и пялиться на место, где он только что стоял, чуть дольше, чем хотелось бы этого признать. Кончик языка начало покалывать от всех тех странных чувств, клубками путающихся в груди и норовящих слететь с губ. Так что Джисону было глубоко плевать на то, что он спустился на завтрак последним. После душа, в котором он слишком долго пустым взглядом пялился на шампунь, отчего Чанбину пришлось несколько раз ударить в дверь со словами «хочешь подрочить — делай это у себя в ванной», Джисон наскоро натянул на себя первую попавшуюся домашнюю одежду и задвинул мысли, которые успел приравнять к полной чуши, подальше. — …а это Джисон, когда ему было восемь. Он тогда занял первое место на школьном конкурсе талантов… Джисон тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула, и бросил взгляд на маму на другом конце стола, придвинувшуюся к Минхо. Рядом с его яичницей лежал увесистый фотоальбом. — …а это Джисон, когда Чанбин взялся учить его кататься на скейтборде. Разве у него не милейшая моська, когда он плачет? — О-о! Покажи ему ту фотку, где он позарился на мои подарки на день рождения, — Чанбин издевательски хихикнул, опускаясь на стул рядом с Минхо и закидывая ему руку на плечо, словно они были давними друзьями. — Он тогда выглядел просто до ужаса смешно. — Я не доживу до завтра, — прошептал Джисон Сынмину и глотнул свой кофе. Пожалуй, тот был один из немногих за этим столом, кто не крутился вокруг Минхо и не пытался смутить Джисона ещё больше. — Нет, серьёзно, я могу умереть со стыда. — Что правда, то правда, — сказал ему Сынмин. — Хотя, возможно, ты слегка драматизируешь. — Разве? — проговорил себе под нос Джисон, наблюдая за тем, как Минхо слишком любезно реагировал на всю ту ерунду, что говорил ему Чанбин. — Твоя мама делала вещи и похуже, — продолжил Сынмин, откусывая тост. — Ты не умрёшь. — Но могу, — едва слышно прошептал он. И не потому, что мама начала листать второй по счёту альбом, в котором были собраны фото с ободранными коленками и широкими улыбками от брекетов. А, возможно потому, что среди общего гула родственников, переговаривающихся друг с другом и поглядывающих в его сторону, Джисон поймал на себе взгляд Минхо, и его живот снова принялся вытворять странные кульбиты. И пока он мог воскресить в памяти те разговоры с Сынмином, во время которых не умолкал о своём соседе с идеальной фигурой, милой улыбкой и теми спортивными штанами, что не оставляли простора для воображения, Джисон совершенно спокойно относился ко всем этим кульбитам внизу живота. Потому что это была всего лишь обычная реакция-на-горячего-парня, которая сопровождала его в течение всего обучения в университете. И Джисону казалось, что с ней было покончено, когда единственное, о чём он стал мечтать каждый день — это поскорее вернуться домой к любимым шоколатинам и советам, ради которых люди были готовы отдать бы всё на свете. Но Джисон не смог сдержать уголок губ, дёрнувшийся в подобии ухмылки в ответ на измученную улыбку Минхо, когда мама склонилась над альбомом, чтобы ткнуть пальцем на разноцветные носки её младшего сына на старом школьном фото. Потому что Минхо всегда ему улыбался. Внезапно, в ответ на чужую улыбку, Джисон вдруг почувствовал, как в ушах набатом забилось сердце. — В любом случае, ты сегодня едешь со мной забирать Ликса с вокзала, потому что Бин хочет подняться в горы, — Сынмин тяжело вздохнул. — К слову, он собирался убить тебя прямо на месте, но я попросил его дождаться Хёна– — Э… ага, — Джисон затряс головой, не в силах оторвать взгляда от Минхо, чьё лицо приняло то самое выражение, которое он знал слишком хорошо. Минхо вежливо выслушивал всё, что рассказывала ему на ухо мама, всеми силами стараясь сохранять невозмутимый вид. Это было мило. И Джисон осознавал, что думать так о нём — ужасно. Однако это и правда казалось милым, и его живот вновь вытворил что-то странное, когда Минхо поднял на него взгляд, заинтересованно вскидывая бровь, и негромко прыснул на словах Чанбина. Брат развлекал его рассказом о первом поцелуе, после которого он тут же побежал к родителям хвастаться. — …да… э-э, как скажешь. — …а ещё ты полностью пропустил монолог Чанбина о его зимних ботинках, — пробормотал Сынмин, отпивая кофе, пока Джисон старательно пытался услышать, что его брат шептал Минхо на ухо. — Клянусь, если я ещё хоть слово услышу о сноубордах… Взгляд Джисона то и дело бегал от Минхо к Чанбину и обратно, в попытке понять, на что его сосед так хитро ухмылялся и почему его вдруг стала интересовать болтовня брата. — … а ещё ты всё утро ведёшь себя подозрительно странно, Джисон. Ну, страннее, чем обычно. Я бы связал это со здешними картонными стенами, но мы вас двоих в нашей комнате не слышали, так что могу с уверенностью сказать, что тогда никто вас не слышал, если уж вы– — Что? — Джисон наконец нашёл в себе силы оторвать взгляд от Минхо и его ухмылочки, расцветающей на губах, чтобы посмотреть на своего лучшего друга, всё так же невозмутимо поедающего завтрак. — Мы не… мы не делали ничего… — Успокойся, — Сынмин в очередной раз фыркнул, вскидывая бровь. — Ты уже давно не маленький. И никто не запрещает тебе спать со своим парнем. — Я в курсе, — огрызнулся в ответ Джисон, готовый поклясться, что его щёки вспыхнули красным. Несмотря на то, что бабушка и тётя, сидящие по другую сторону стола, были слишком заняты пожиранием взглядами соседа Джисона, чтобы услышать хоть слово из их разговора, Сынмин всё равно вёл себя слишком уж развязно в кругу его семьи. — Но мы не… — Неприятности в раю? — задумчиво произнёс Сынмин. Джисон сощурил глаза. — Картонные стены, — сказал он, на что лучший друг довольно промычал. — Ну… возможно, сегодня что-то изменится, но только если Чанбин не выжмет из него последние соки. — С чего вдруг он должен? — О, — протянул Сынмин, дожёвывая и глотая завтрак, прежде чем продолжить. — Минхо, ты умеешь кататься на сноуборде? — Да, — ответил тот с вежливой улыбкой. — В смысле… с последнего раза прошло много времени, так что я немного подзабыл, но… — Замечательно! — радостно воскликнул Чанбин и потянулся через Минхо к матери, чтобы не дать ей открыть очередной фотоальбом. — Потому что я уже давно оставил попытки затащить в горы кого-то из этих двоих. Джисон растерянно моргнул. — Я думал, мы будем печь торт, — неожиданно выпалил он. Забавно, что его родственники, кажется, совершенно не заметили вопроса Сынмина о том, был ли у них секс сегодня ночью, но сейчас внимали ему всеми ушами. — Разве готовка не… эм… занимает слишком много времени? Минхо мягко, с нечитаемым взглядом посмотрел на него и улыбнулся той самой улыбкой, от которой ноги Джисона превращались в желе. Что было до жути раздражающе и странно, если говорить серьёзно. Да и к тому же, Джисон по своей натуре не был эгоистом, но почему-то ощущал странное, возникающее где-то на подкорке, ненасытное желание проводить с Минхо всё своё время. — Мы быстро справимся, — сказал Минхо, отпивая сок. — У меня на примете есть рецепт, который займёт у нас не больше часа, но только нужно будет съездить за продуктами… — Видишь? — назойливо протянул Джисон, обращаясь к брату, и скрестил руки на груди. — Ему не до сноуборда. Нам нужно съездить за продуктами. — Скинь мне список того, что нужно, — неожиданно дружелюбно предложил Сынмин. — Мы с Джи всё равно поедем забирать Феликса, так что по дороге заодно купим всё, что нужно. — Но– — Джисон, мы знаем, что ты очень любишь Минхо, но тебе стоит поделиться им и с нами тоже, — вмешалась мама с хищной улыбкой на лице. — Ты не можешь забрать его всего себе. Джисон ощутил дикое желание возмутиться, потому что Минхо не был его. Даже близко. Минхо вообще ему не принадлежал. У него был лишь очень чуткий друг, который не хотел видеть Джисона в плохом состоянии. Был очень щедрый друг, который всегда отдавал больше, чем нужно. И, судя по всему, одинокий друг, что, в конечном счёте, вдруг обрушилось на Джисона внезапной головной болью, пуская по венам что-то вязкое, густое и завистливое. Ведь у них было так мало времени. Катастрофически мало. У них оставался всего лишь сегодняшний день, ночь и завтрашнее утро, чтобы побыть кем-то большим, прежде чем всё вернётся на круги своя, и они вновь станут соседями с одними на двоих плохими привычками и традиционными ночными разговорами. И всё же, он, нахмурившись, кивнул. Будто всё в порядке, потому что и не могло быть иначе. Это должно было помочь. Просто Джисон чувствовал себя как-то странно. Не в своей тарелке. Даже немного расстроенно. — Ну-ка, — нараспев проговорил Чанбин, вставая из-за стола и чуть ли не вальсируя вокруг него, чтобы добраться до Сынмина, который и взгляда не поднял со своей чашки кофе. — Я уже говорил сегодня, что люблю тебя? — Прибереги эти слова на потом, — невозмутимо ответил Сынмин, когда Чанбин наклонился, чтобы быстро чмокнуть его в губы. Потому что если Джисон просто ненавидел сноуборд и всё, что с ним связано, то Сынмин это презирал. — Если сломаешь ногу, — продолжил тот, резко отстраняясь, — то можешь не возвращаться. — Переживаешь за меня, малыш? — Чанбин лукаво усмехнулся. — Так та-а-ак сильно меня любишь. — Ага, очень. Джисон раздражённо завыл, когда эти двое вновь поцеловались. Интересно, сможет ли он когда-нибудь реагировать на это спокойно, без желания выпрыгнуть в ближайшее к нему окно? Тяжело вздохнув и уловив краем глаза, как мама уводила Минхо из-за стола, шепча ему что-то об экипировке Чанбина, которую он мог бы взять, Джисон вымученно улыбнулся. Не то чтобы его раздражало то, как Минхо вписывался в его семью или бесило, что тот продолжал рассказывать о своих вылазках на сноуборде в детстве — нет. Его даже не выводила из себя ладонь матери, покоящаяся на плече Минхо так естественно, словно они знали друг друга полжизни. — Дай ему расслабиться, Джисони, — проговорил Чанбин, вздыхая и крепко обнимая Сынмина за плечи. — Пусть он прибережёт все переживания до вечера, когда приедут Чан и Чонин. — Хм. Постараюсь, — пробормотал Джисон, на краткий миг переводя взгляд на Минхо, стоящего в дверях. — Повеселись там. — Обязательно, — ответил тот, прислоняясь к стене. — После встречаемся на кухне, да? — Ладно, но ты сам напросился, — протянул в ответ Джисон, с наслаждением наблюдая за едва заметной хитрой ухмылкой на чужом лице. Тут, мама — которая, по всей видимости, была сегодня в приподнятом настроении — встала позади его соседа и привычно, будто делала так всю жизнь, опустила руку ему на плечо. — Ты не поцелуешь Минхо на прощание? Джисон, должно быть, весь зарделся. Он был уверен в этом, потому что Чанбин удивлённо вскинул бровь, словно только что застукал брата на кухне со спущенными штанами, а Сынмин выглядел так, будто готов был подавится своим тостом ради того, чтобы рассмеяться Джисону прямо в лицо. — Ты его смущаешь, — хихикнул Чанбин и стиснул Сынмина крепче. Однако мама от него отмахнулась, будто это было в порядке вещей. — Вы двое можете целоваться и делать… всё, что вы обычно делаете… вам вообще плевать, видит вас кто-то или нет, — фыркнула она, потянувшись к своей кружке с чаем. — А Джисон может поцеловать своего парня на прощание, правда ведь? И Джисон понятия не имел, почему в горле резко пересохло или почему вокруг стало так душно. Не понимал, почему у него скрутило живот и почему вдруг показалось, будто вся кровь в теле хлынула к лицу. Но лицо ощутимо горело. И внутри что-то неприятно сжималось. И чем дольше он сидел тут, тем сильнее ощущал тяжесть, трепет и оцепенение в груди. — Ну же, Джисони, — вдруг сказал Минхо так мягко, что Джисон просто не знал, куда деться. — Что если я сломаю себе ногу или что-нибудь еще? Джисон зашевелился раньше, чем его мозг успел хоть что-то сообразить. Ножки стула заскользили по полу как-то подозрительно быстро и подозрительно громко. Джисон шёл к нему необычайно медленно. Специально. Как будто ждал, что мама передумает и скажет что-то типа «оставим вас наедине» или даже «да мы всего лишь шутим». Однако все присутствующие продолжали оживлённо болтать и наслаждаться жизнью. И всё же, на долю секунды, у Джисона перехватило дыхание, стоило ему только встретиться со взглядом Минхо — тёплым, переполненным решительностью, в котором никогда не было и капли сомнений. Который никогда не давал Джисону почувствовать себя глупо. — Прости, — едва слышно прошептал Джисон, как только подошёл так близко, что был уверен — никто его, кроме Минхо, не услышит. Однако тот только прыснул, затряс головой и шагнул ближе — возможно, по пути собирая осколки Джисона воедино. — Хватит передо мной извиняться, — прошептал он в небольшом пространстве между ними, слегка вскидывая бровь. Где Сынмин и Чанбин что-то громко обсуждали о сноубордах, мама о чём-то жаловалась бабушке, а Джисон внезапно отчётливо услышал своё дыхание — спокойное, ровное — и заметил, что Минхо смотрел на него так, словно спрашивал разрешения. — Договорились? Джисон улыбнулся уголком губ. — Договорились, — он кивнул, и Минхо склонился чуть ближе, накрывая его щёку тёплой ладонью, от которой сердце в груди забилось вновь. На лице Минхо красовалась улыбка, пока он держал в своих руках Джисона — его бедного соседа, который вечно вляпывался во всякие неприятности. — Ты весь горишь, Джисони, — прошептал он со смешком, вероятно, пытаясь разрядить обстановку и избавить Джисона от смущения. — Сильно не скучай, ладно? Джисон фыркнул и, возможно, прижался к чужой руке чуть сильнее. — Думаю, это ты начнёшь скучать по мне первым, после стольких часов с моим братом. — Хм, — протянул Минхо, — а я думаю, что буду скучать по тебе в любом случае. Он слишком естественно склонился над ним и коснулся кончика носа Джисона своим. И в этом жесте не было ничего постыдного. Ничего пошлого и крайне неуместного. Напротив, Минхо медленно, но уверенно подался вперёд, вероятно, отчасти ожидая, что Джисон отстранится — однако тот не отстранился. Не мог. Он боялся даже моргнуть. Потому что ему пришлось приложить все усилия, чтобы подавить ощущение тяжести в животе, когда Минхо прильнул ближе, прижимаясь своими губами к его. Их поцелуй был нежным, целомудренным и коротким, но Джисону всё равно пришлось сжать руки в кулаки, чтобы ни в коем случае не дать себе потянуться к чужому воротнику. Ни в коем случае не превратить этот поцелуй во что-то поистине ненасытное и не начать просить большего. И Джисон целовал его в ответ, даже не осознавая этого — едва приоткрыв губы и стараясь взять от их лёгкого поцелуя всё, потому что хотелось большего. Большего, чем невесомое касание губ, тепло которых согревало каждую клеточку тела. Большего, чем просто ладонь Минхо на его щеке. Большего, чем один поцелуй или даже два… Минхо вдруг отстранился и вновь что-то довольно протянул себе под нос. — Увидимся, — сказал он, когда Джисон отступил, снова окунаясь в громкий гул болтающих на фоне родственников. И стоило ему только обернуться, ожидая столкнуться с удивлёнными взглядами своей семьи, как он заметил, что те вели себя как ни в чём не бывало. Будто Джисон и Минхо, цепляющиеся друг за друга и целующиеся, были в порядке вещей. Будто это не было игрой на публику. Так, в очередной раз за это утро, пока сердце вновь норовило выпрыгнуть из груди, Джисон с обидой смотрел, как все потихоньку собирали вещи и шли в сторону выхода. Потому что Минхо стал справляться со своей ролью чуточку лучше, в то время как Джисон постепенно начал осознавать, что, возможно, ложь — не его сильная сторона.