Рубец

Дорога к водонапорной башне заняла не больше десяти минут. И все эти минуты, казалось, длились очень долго. Башня, что являлась древним кирпичным сооружением, а так же покрытое граффити и ржавчиной, возвышалось над округой, словно уродливый памятник забытой эпохи. Дикон заглушил двигатель в сотне метров от неё, в зарослях бузины и крапивы. — Дальше только пешком, и только тихо, — он слез с байка и присел на корточки, чертя пальцем на земле примитивную карту, попутно убирая лишние ненужные веточки или листья. — Гнездо — это не только сама башня. Это лабиринт подвалов, бункеров и коммуникаций под ней. Ящеры держат внешний периметр, но внутрь не лезут. Боятся или приказа ждут, точно не знаю. А наш вход здесь. Он ткнул в точку у основания старой трансформаторной будки, почти полностью скрытой завалом. — Люк. Он ведёт в коллектор. Иди по нему прямо, пока не упрёшься в решётку. Код замка — 17-34-00. Год основания этого городка. За решёткой уже территория этих тварей. Там будут люди, но их не бойся. Бойся тех, кто тише всех и смотрит на тебя слишком пристально. Спросишь старину Марту. Скажешь, что от Стервятника. Для мальчишки этого. — Стервятник? — переспросила девушка, поднимая бровь. — Так меня там знают. — в его тоне не было ни гордости, ни смущения, лишь сухая констатация фактов. — Мальчика зовут Лайам. Лай. Ему где-то десять лет. Волосы у пацана, как ржавчина, на левой щеке шрам от ожога. Возможность большая, что будет бояться. Можешь сказать ему, что ведёшь его к байку Стервятника. Должно сработать. — А ты? — её взгляд сам собой потянулся к дальнему концу поляны, где мелькали чужие силуэты. — А я сделаю так, чтобы все их глаза и уши были прикованы к восточной стороне. Ровно на тридцать минут. — он встал, поправил краги на руках. — Таймер пошёл. Удачи, ресурс. Он не стал ждать ответа, не пожелал удачи ещё раз. А просто растворился в сумерках, словно тень, очень бесшумно. Она осталась здесь совсем одна. Такое отношение Дикона было порой непонятным, но потом девушка возвращалась к мысли, что она для него фактически незнакомка, которая сделала свой правильный выбор в самом начале их знакомства, давая возможность прожить дольше одному из гадюк. «Да за что мне такое…» — процедила она сквозь зубы. Всё же Веспер двинулась к трансформаторной будке, попутно пиная камень ногой. Завал оказался не таким уж и глубоким, как могло сначала показаться. Люк был спрятан под слоем мусора, листвы и грязи, был холодным и тяжёлым. Как бы ни хотелось напрягаться, всё же придётся, ведь мальчику хоть как-то надо было помочь. Пытаясь сдвинуть люк, девушка корила себя за то, что стала медиком по второй профессии и ввязалась в эту игру. Тот поддался с низким, скребущим звуком, открывая проход, от которого потянуло запахом сырости, плесени и чего-то химического. К первым двум запахам Веспер более-менее привыкла, а третье… «Дренаж», — подумала она, спускаясь по скобам ржавой лестницы в абсолютную темноту. — «Вот куда всё стекает в этом мире. И мы вместе с этим туда и стекаем» Её ботинки шлёпнулись в ледяную, стоячую воду по щиколотку. Мурашки прошлись по коже, заставляя Ридс поёжиться и вспомнить, что пока нет ни свежих царапин, ран на теле, и пока она не с головой погружена в эту муть, никакая зараза на неё не прицепится. Фонарик, стянутый с рюкзака, выхватил из мрака круглую туннельную кирпичную кладку, покрытую слизью, и бегущих в темноту тараканов. Воздух был вонючим, густым и трудным для дыхания. Она пошла вперёд, как и сказал Дикон, под нос проклиная этот мир. Шаги отдавались неприятным многократным эхом, тем самым выдавая её присутствие любому, кто смог бы притаиться в боковых отверстиях. Остановившись на развилке, Девушка прислушалась. Где-то вдали капало и булькала вода. А ощущение слежки пришло само собой. Здесь всё жило своей жизнью. Наконец в луче света показалась решётка. Массивная, сварная, преградила путь. И на ней был циферблат старого кодового замка. И тонкий палец нажал заветный код. 17… 34… 00. Сразу же замок щёлкнул — с сухим и громким звуком. И решётка с тихим скрипом поддалась, впуская девушку внутрь. За решёткой туннель расширялся, превращаясь в нечто вроде подземного зала. Воздух здесь сменился, будто здесь была не решётка а обычная дверь, что разделяла комнаты. Теперь чувствовался дым костров, запах дешёвой еды и немытых тел. Это было естественно для тех, кто живёт в бомжатнике. И так же не было слышно ничего. Тишина. Та самая, настороженная. Стоило сделать шаг вперёд… — Стой, — раздался голос из темноты. Низкий такой, неприятный. — Кто идёт и зачем? Из тени отделилась фигура, очертания которой принимали человеческий облик. Это точно был не ящер. Одетый в лохмотья и кожу, с самодельным копьём в руках. Глаза блестели в отражённом свете фонаря, словно у животного. Веспер медленно подняла руки, показав, что в них ничего нет. — Я ищу Старину Марту, — собственный голос прозвучал чуждо, но одновременно твёрдо. Была мысль, что она просто могла заикнуться в любой момент, да она продолжила. — От Стервятника. Ищу мальчика по имени Лайам. Человек с копьём молчал так долго, что она начала слышать стук собственного сердца. Потом он кивнул вглубь зала, чуть отходя в сторону. — Иди прямо. Но фонарь убери ради приличия. Свет здесь не особо жалуют. Стоило выключить единственный источник света, как тьма сразу же поглотила фигуру и её саму целиком, и казалось, что та стала осязаемой… Ложилась на плечи и при том, тяжко. И в этой темноте, под землёй, в этих огромных трубах, у неё было чуть меньше тридцати минут, чтобы найти того маленького, перепуганного мальчишку и помочь ему. Не смотря ни на что она ради приличия решила помочь. Глаза постепенно привыкали к темноте. Она не была… абсолютной. Где-то вдалеке мерцали тусклые огоньки — вероятно, фитили, или даже самодельные свечи. Воздух постепенно становился гуще, насыщеннее запахами жизни, которой здесь по факту не должно быть. Варёная крупа, дым, влажная шерсть, немытые тела. И ещё что-то… сладковато-гнилостное, знакомое и леденящее душу. Запах болезни, заражения. «Нет…», — резко оборвала она себя. — «Не время думать о побеге, надо думать о мальчике.» Человек с копьём шагал впереди, и его силуэт угадывался в полумраке. Он вёл её через лабиринт из рваных занавесок, фанерных перегородок и грубо сколоченных настилов, что возвышались над тухлой водой. Из разных щелей доносился шёпот, приглушённый кашель, плач ребёнка. На неё смотрели десятки глаз, что мерцали во тьме. Здесь были целые семьи, устроившие быт в этой сырой преисподней. Если так и выглядел ад, то это и правда настоящее мучение… — Стой, — проводник замер перед импровизированной дверью из куска ржавого металла, приваленного к арке. — Марта, это к тебе. От Стервятника. Из-за двери послышалось чьё-то ворчание, скрип и в проёме показалась фигура. Старая женщина, точнее то, что от неё осталось: сгорбленная, закутанная в десятки слоёв тряпья, лицо, испещрённым морщинами и шрамами, но с глазами, в которых ещё горела жизнь. — Стервятник? — голос был похож на скрип ржавых петель. — Долго его не было… Говори, девочка, быстро. Воздух тут плохой и время дорого. Веспер сделала шаг вперёд, стараясь говорить чётко. — Мне нужен мальчик. Лайам. Рыжий, у него есть ещё шрам. Стервятник создаёт отвлечение. У нас минут тридцать, чтобы вывести его через дренажные туннели… Марта щурилась, изучая её. — Зачем он тебе, этот щенок? Тебе за него платят? — Нет. — помотала Ридс головой, говоря искренне. — Мне не платят. Но… За него должны были убить. Меня. Это крайне несправедливо. — прошептала она. Старуха долго смотрела на неё, а потом кивнула, будто для себя что-то записывала в уме. — Чёртов романтик. Как и он… Ладно. Мальчишка на верхнем ярусе, у теплотрассы. Боится всех, особенно — чужих. Скажи ему… Скажи, что Стервятник прислал ангела. Глупо, но он это запомнил. А теперь иди. — она махнула костлявой рукой. — А ты, Элвис, проводи её до трассы. И чтобы никто вам не помешал. Человек с копьём, что звался Элвисом, молча кивнул. Дорога на верхний ярус вела по шатким лестницам из ящиков и приваленных труб. Запах гнили здесь был намного сильнее, чем ранее, и смешивался он с химическим смрадом от разлагающихся где-то отходов. Веспер чувствовала, как по спине проходят прохладные мурашки. Некоторые медицинские инстинкты, которые были подавлены инстинктами выживания, просыпались и кричали об опасности. Тут нужен был карантин, при том жёсткий. Наконец они вышли к массивной, облезлой трубе, от который исходил слабый жар. А в самой нише, на груде обрывков от брезента, сидел тот самый рыжий мальчик. Он прижался спиной к горячему металлу, обхватив колени руками, и смотрел на них огромными, полными животного ужаса глазами. Он их заметил. Его волосы были спутанными. И тот самый шрам — розовый, тянущийся от виска до угла рта. — Лай, — тихо, как можно мягче, сказала Веспер, не приближаясь. — Мне тебя прислал Стервятник. Он ждёт нас у своего байка. Мы должны идти. Сейчас. Мальчик замотал головой, забился глубже в нишу. — Нет… Он… Он сказал не уходить. Сказал ждать ангела. Веспер медленно выдохнула. «Чёрт возьми, Дикон, ну и какие тут у тебя договорённости, ангел ты дурной?» — Ангела? — она осторожно присела на корточки, сделала шаг вперёд, чтобы быть с ним на одном уровне. — У него, знаешь ли… С ангелами сложности. Поэтому он прислал меня взамен им. Меня зовут Веспер, и я врач. Я выведу тебя отсюда. Можешь мне доверять. Считай, я замена ангелам. — на её лице просияла лёгкая улыбка. — Дам тебе шоколадную плитку, что у меня есть в рюкзаке. И увезу тебя со Стервятником. Она видела, как в его глазах борются страх и надежда. Шоколад и байк перевесили. — Правда? — прошептал он. — Правда. Но нам нужно бежать. Прямо сейчас. — Она протянула руку, ладонью вверх. Не хватая, не принуждая, а предлагая. Лай медленно, невероятно медленно и неуверенно, вытянул свою грязную, исцарапанную руку и дотронулся до её кончиков пальцев. В этот момент снаружи, где-то очень далеко, но вполне себе отчётливо, прозвучала очередь из автомата. Потом ещё одна, а затем раскатистое эхо взрыва. Отвлечение началось. Элвис встрепенулся, как сторожевой пёс. — Пора! Быстро! — он уже толкал их к выходу, тянул за руку. Весс схватила Лая за руку крепче. Всё началось. И они уже таяли, как лёд в её ладони, с каждой пулемётной очередью, доносящейся с поверхности. Звуки боя на поверхности, приглушённые толщей земли и бетона, теперь отдавались в дренажных тоннелях низким, нарастающим постепенно гулом, словно где-то над ними бушевала гроза. Каждая очередная очередь или взрыв заставляли Лайама вздрагивать и цепляться за руку Веспер так, что его пальцы впивались ей в кожу. Элвис, что был их проводником, двигался теперь с лихорадочной поспешность, почти бежал. Его копьё было наготове, в то время как глаза метались по тёмным ответвлениям туннелей. — Быстрее! — шипел он, оборачиваясь назад. — Шум наверху поднимет всех на ноги! Ящеры могут решить прочесать и верхние уровни! Они миновали «жилой» лабиринт, и снова их окружали лишь сырые кирпичные своды и чёрная вода. Только теперь она, казалось, струилась быстрее, будто подземная река почувствовала тревогу. Запах гнили стал почти невыносимым. Веспер старалась дышать ртом, но этот сладковато-тошнотворный воздух оседал на языке, вызывая спазм в желудке и желание всё вычистить. — Здесь, — Элвис резко остановился у неприметной развилки, указывая копьём на узкий, почти круглый лаз слева, из которого сочилась вода. — Сюда, лезьте прямо. Никуда не сворачивайте. Через триста шагов будет решётка на выход. Код тот же. Он посмотрел на Весс, потом на Лайама. В его взгляде мелькнуло что-то похожее… На сожаление? — Удачи. Скажи Стервятнику… скажи, что Марта помнит его долг. И что воздух здесь стал ещё хуже. С этими словами он растворился в темноте основного туннеля, оставив их одних перед чёрным отверстием лаза. Веспер посветила фонариком внутрь. Туннель был тесным, рассчитанным на поток воды, а не на людей. Идти придётся согнувшись, а кое-где и ползти. — Я… Я не хочу туда! — панически прошептал Лай, отступая на шаг. Послышалась очередная очередь, что теперь звучала ближе и злее, эхом прокатилась по коллектору. Где-то сверху посыпалась пыль и мелкие камешки. — И я не хочу, — честно призналась девушка, опускаясь перед мальчишкой на колени в ледяной воде. Её брезгливость и страх утонули в необходимости действовать. — Но Стервятник ждёт. И если мы не выйдем, то ни ты, ни я… Не сможем выжить. И он обещал тебе байк, помнишь? Вот за что надо бороться. Нам надо пройти только через эту дыру. Я пойду первая, а ты только держись за меня, прошу. И кричи если станет страшно, хорошо? Она не ждала ответа, развернулась и, согнувшись в три погибели, полезла в лаз. Холодная вода хлюпала под руками, острые выступы кирпичей цепляли за одежду. Сзади слышалось отчаянное сопение и шлёпанье маленьких ботинок. Лай полз аккуратно, но полз за ней. Туннель казался бесконечным. Воздух здесь был спёртым, смердящим. Ещё через несколько метров луч фонаря выхватил из темноты нечто, от чего у неё внутри всё оборвалось. В боковой нише, куда, видимо, сносило мусор, лежало тело. Вернее то, что от него осталось. Недавнее. И на шее, явственно даже в полутьме, виднелись характерные чёрные, вздувшиеся вены. Это был знак заражения. Лай издал сдавленный звук, что был похож на стон. Веспер замерла, прижав палец к губам и резко выключила фонарик. Полная, абсолютная и давящая темнота с тишиной поглотили их. Она чувствовала, как дрожит мальчик, что ухватился за её ногу. — Молчи, — прошептала она тихо, что это было больше движением губ, чем звуком. — Молчи и не двигайся. Она слушала. Кроме бульканья воды и их собственных прерывистых вдохов, сначала ничего не было. А потом… лёгкий, едва уловимый шорох. Будто что-то влажное и довольно тяжёлое волочилось по камням впереди, за поворотом туннеля. И слабое, хриплое посвистывание — звук, который знал каждый выживший. Дыхание больного на последней, агрессивной стадии. И оно было не одно. Их было несколько. Они ползли прямо в логово. И тело готовилось бежать или бить. В голову ударила мысль, как обухом: они заперты. Сзади — долгий путь назад через «Гнездо», где уже могла подняться тревога. Впереди — заражённые в узком тоннеле, где нет места для нормального манёвра. И где-то наверху Дикон отстреливал свои условные тридцать минут, каждую секунду рискуя стать мишенью и чьим-то ужином. Лай скулил от ужаса, мелкая дрожь его тела передавалась Веспер через хватку пальцев. Она нащупала его руку и сжала её почти до боли, и совсем не для утешения. Мальчик вздрогнул и замер. «Думай, Ридс… Думай, как медик, а не как добыча!» Заражённые на последней стадии слепы. Их ведут слух и запах. Шорох воды, их дыхание, биение сердец… И этот проклятый сладковатый запах гниющей плоти, который теперь был повсюду. ОН маскировал их? Или наоборот, привлекал? Шорох и хриплое дыхание впереди затихли. «Они разве остановились? Прислушиваются, пытаясь нас услышать?» Вспомнились обрывки лекций, давно казавшиеся ненужными в мире грубой силы: «На агрессивной стадии метаболизм ускоряется до предела… Они перегреваются…» Они… Перегреваются. Веспер медленно, сантиметр за сантиметром, опустила свободную руку в ледяную воду, набрав полную горсть. С трудом развернувшись в тесноте, она с силой швырнула воду вперед, вдоль туннеля. Звук оказался громким и каким-то неестественным: всплеск, затем мокрая хлопающая поездка по кирпичу. Из темноты впереди тут же донеслось яростное, булькающее рычание, что пугало изнутри, чуть не заставив обоих ахнуть. Послышались шлёпающие шаги — небрежные, торопливые… Существа рванулись на звук, прочь от них, дальше по туннелю. Она не стала ждать. Включила фонарь, прикрыв ладонью его текло, чтобы дать лишь тусклый луч, и потянула Лайама за руку. — Бежим! Тихо, но быстро! Они ползли, спотыкаясь о скользкие камни, но не разгибались. Веспер молилась, чтобы её догадка была верна, чтобы шум от их побега заглушался водой и удаляющимся рычанием. Впереди показалась та же, что и на входе, решётка. Руки дрожали, когда она нащупывала циферблат. 17, 34, 00. И… Щелчок! Она с силой толкнула решётку. Свежий, ночной воздух ударил в лицо, смывая за собой смрад туннеля. Они вывалились в узкий овраг, что какое-то время назад зарос бурьяном. А где-то очень близко, с восточной стороны, полыхали огни и гремели выстрелы. Это был ад, устроенный лишь одним Диконом. Лай, выбравшись, сделал несколько судорожных глотков воздуха и заплакал, тихо и безнадёжно. — Молодец, — выдохнула Веспер, обнимая его за плечи. — Всё, мы вышли. Где же он… — В укрытие. Сейчас. — голос возник прямо над ними. Дикон материализовался из тени, словно призрак. Он был без шлема, лицо было покрыто сажей и царапинами, пока в руке он держал дымящийся пистолет-пулемёт. Он не смотрел на них. Глаза сканировали гребень оврага. Он дышал ровно, но слишком уж глубоко, будто был на последнем запасе сил. — Ты… — Позже. — отрезал он, хватая Лайама и практически закидывая его в кусты под нависающим корнем старой ивы. — Ложись. Не шевелись. И не дыши громко. Затем его взгляд упал на Веспер. Он молча взял её за подбородок, резко повернул её лицо к слабому свету с неба, изучая. Ища признаки паники, шока… или чего похуже. Его пальцы были твёрдыми и холодными. — Чиста? — спросил он одним словом, и в этом слове был весь ужас их мира. — Чиста, — хрипло ответила она, отводя взгляд от его пронзительных глаз. — Но в туннеле… Они там есть. Эти… Заражённые. Его лицо в миг исказилось гримасой, в которой было и отвращение, и ярость, и что-то ещё… Но он кивнул, отпустил её и прильнул к прицелу своего оружия. — Транспорт в двухстах метрах. Но между нами и им — патруль, три человека. Обходят сектор после шума, что мы сделали. — Он посмотрел на девушку. Во взгляде мужчины снова появился тот самый безжалостный расчёт, от которого становилось ен по себе. — Твоя очередь, ресурс. Шумовая гранта у меня одна. Ты должна бросить её точно между ними, когда я дам сигнал. А потом — бежим к байку. Мальчика на руки. Понятно? Он не спрашивал, умеет ли она. Он видел, как она справилась с бочками. Он верил в её точность. В её ценность. И в этот момент это доверие, выстраданное и вымученное, было страшнее любой угрозы. А внутри вертелось что-то неправильное. Её используют, но как-то… Не так. Просто как человека, что готов был пойти на любое, чтобы помочь. Она взяла тяжёлую, холодную гранату из его протянутой руки. — Понятно, — сказала она, и её голос больше не дрожал. — Дай сигнал. Вес чужой жизни сразу же возлежал на её руках. Она может оборвать эту жизнь в любое мгновение. — Не думай о них, — голос Дикона прозвучал у неё за спиной, тихо и жёстко, будто бы он прочитал её мысли. — Думай об этом мальчике и о себе. О том, что будет через три секунды после взрыва. Всё остальное — просто шум. Она кивнула, сжав гранату так, что костяшки пальцев побелели. Сердце колотилось где-то в горле, но разум уже отстранялся. «Просто работа», — пронеслось в голове его же словами. Лай прижался к ней, и он был похож очень на маленький и дрожащий комочек страха. — Я боюсь, — прошептал он. — Я тоже, — честно ответила Веспер, не отрывая глаз от гребня оврага. — Поэтому мы будем бежать очень быстро. Дикон следил через прицел. Его тело было неподвижным, как скала. Тишину разорвали приглушённые голоса и скрип сапог по щебню. На гребне, вырисовываясь на фоне зарева пожаров, показались три фигуры в камуфляже «ящеров». Они шли неспешно, с опаской, светя фонарями в овраг. — Жди… — прошептал мужчина. Его палец лежал на спусковом крючке не оружия, а их спасения. Те прошли мимо. Весс уже мысленно бросала гранату им в спины, даже была уже готова всё отцепить, но Дикон не давал сигнала. Пока последний из патруля не сделал шаг вперёд, наступая на склон, обращённый к их укрытию. — Сейчас. Весс вскочила сразу на ноги, сделала один короткий замах, швыряя гранату высокой дугой, стараясь целиться в эпицентр этого треугольника, что образовывали солдаты. Ключ остался в её пальцах. «Не думай о них… Просто должен быть шум…» Граната ударилась о камень с сухим стуком. Три фонаря метнулись в её сторону. Кто-то успел крикнуть: — Что это…- Ослепительная вспышка белого света и оглушительный хлопок, в десять раз громче выстрела, разорвали ночь. Крики смешались с звоном в ушах. Патруль, дезориентированный и временно ослеплённый, замер в панике. — Бежим! Дикон выскочил из укрытия первым, короткой очередью уложив ближайшего «ящера», который пытался вскинуть оружие. Веспер, не раздумывая, схватила на руки ошеломлённого Лая и рванула за ним, пригнувшись. Ноги подкашивались, рана в боку горела огнём, но страх давал нечеловеческую силу. Они бежали по неровной земле, спотыкаясь о кочки. Сзади раздавались выстрелы — беспорядочные, вслепую. Пули свистели где-то над головой, врезались в землю по сторонам, норовя так и попасть случайно в голову или подстрелить в ногу или плечо, затрудняя движение. Впереди, в просвете между развалинами, она увидела его байк. Дикон уже был в седле, одной рукой заводил двигатель, другой продолжая отстреливаться короткими, точными очередями, прикрывая их подход. — Садись! — крикнул он. Голос пересиливал рёв мотора. Она буквально втолкнула Лайама в пространство между Диконом и баком, затем сама взгромоздилась сзади, обхватывая мальчика, чтобы он не упал и стала крепко держаться на своём месте. — Держитесь! Байк рванул с места, подбросив их на кочках. Он нырнул в узкий проход между обвалившимися стенами, резко свернул, уходя от возможного прицельного огня. Ветер свистел в ушах, смывая постепенно запах пороха и страха. За спиной оставался только нарастающий, а затем быстро стихающий гул перестрелки и далёкие крики. Они мчались несколько минут, пока Дикон не вывел их на старую, разбитую дорогу, ведущую прочь от района «Гнезда». Только тогда он сбросил скорость, позволив двигателю работать на ровных, убаюкивающих оборотах. Тишина, наступившая после адского грохота, была почти нереальной. Веспер чувствовала, как дрожит у неё на коленях Лайам. И как дрожит она сама. Она обхватила мальчика покрепче, прижав его к себе. Их сердца колотились вразнобой от страха. Дикон продолжал ехать, не оборачиваясь. Спина была напряжена, но теперь в этой напряжённости читалась тихая, но такая тяжёлая усталость. Усталость от всего, что накопилось за всё такое время… Он спас их. Он сделал это, как и обещал. И теперь они ехали в ночь, трое чужаков на ревущем железе, не зная, что ждёт впереди. Но самое страшное — для одного из них — осталось позади. Лай тихо спросил, уткнувшись лицом в её руки, куртку: — Мы… мы спасены? Весс посмотрела на затылок Дикона, на его сжатые плечи. — Пока да, — тихо ответила она, глядя на дорогу, что была освещена лишь фонарём байка. — Пока что да…