Рубец

Дверь с низким, неприятным скрипом отъехала внутрь, открывая узкую щель, через которую заливался внутрь тусклый свет умирающего дня. В этом небольшом проёме, освещённый сзади, стоял он. Не такой огромный и угрожающий, какой был раньше, как запомнилось девушке в полумраке кафе, но от этого даже не менее опасный. Плечи мужчины опущены, но это не был знак покорности, а будто под тяжестью невидимого груза. Руки шли вдоль тела. Пустые. Как он и обещал. Некоторое время он молчал, давая время Веспер осмотреть себя, оценить обстановку. Взгляд мужчины скользнул по её лицу, по зажатой в её руке двери, по тёмному пространству за спиной той, выискивая признаки угрозы. — Я пришёл не от хорошей жизни — наконец произнёс он. Голос был низким, таким же прокуренным, но без прежней колкости. Слышалась лишь усталая решимость. Весс не отвечала, продолжая сжимать косяк двери так, что побелели костяшки. Она явно ждала подвоха от этого типа, удара, да чего угодно. — В лагере мальчишка. — продолжил Дикон, не отводя взгляд. — Заболел он. Сильно. Боцман говорит, что шансов нет. Перестал есть, пить только воду… Видел, как ты того подонка отхаживала. И вот я здесь. Ты последний наш шанс. Он сделал паузу, давая ей впитать это. А потом его взгляд стал твёрже, в нём вновь мелькнула та самая сталь. — И да. — мрачно усмехнулся тот, едва заметно. — Для полноты картины для тебя лично. Те самые ублюдки, чью сволочь ты пыталась залатать, теперь рыщут по округе. Ищут «ту стерву в зелёном», которая подставила их. Так что… У тебя есть два пути, медик. Либо ты поможешь с ребёнком нам и получишь защиту, либо останешься в этой дыре и надеяться, что тебя здесь не найдут, пока будешь жевать свои сухари. — он кивнул внутрь. — Выбирай. Но сделай быстрый выбор. У нас не больше пары минут, пока здесь относительно тихо. Она оглядела своё помещение. Скудное, холодное помещение, если так можно выразиться… А у них защита, больной ребёнок… Сухари лежали прямо на виду, так что Дикон смог их увидеть. Она застыла, вжимаясь в дверной косяк и смотрела куда-то сквозь мужчину. Его слова обрушились на Ридс тяжёлым, холодным, неприятным грузом. Мальчишка заболел. Перед её глазами встал образ маленького, беспомощного тела, незваный и колющий прямо в сердце, от чего поджались губы, сделавшись тонкой линией. Внутри всё сжалось. Старый, почти забытый рефлекс помощника в медицине. Но следом, словно удар от кнута, накатило совсем другое. Ищут именно стерву в зелёном. По спине пробежал ледяной холод, который даже не успокаивал тёплый свет от лампы позади. Первым делом она хотела захлопнуть дверь, таковым был импульс. Задвинуть вновь засов, спрятаться в своей норе, привычном, пусть и голодном, одиночестве. Это было безопасно. Но взгляд вновь упёрся в мужчину. В его лицо. Его глаза. В них Ридс не видела лжи. Была заместо неё лишь усталая, отчаянная правда, которую он не хотел вываливать на незнакомку, считай, с того первого знакомства. И было в этом взгляде что-то ещё… Что-то на подобии беспомощности. Или, скорее всего, признания. Он признавал, что не может справиться с каким-то делом. Признавал, что ему нужна именно она. Это было так непохоже на того яростного байкера из кафе. — Почему? — её собственный голос прозвучал хрипло и тихо, будто не её. — Почему ты вообще пришёл? Ты мог бы просто уйти и оставить меня тут. Они бы меня нашли, и… твои проблемы были бы решены. — Потому что ты — ресурс. Притом ценный. А ценные ресурсы в этом мире либо защищают, либо уничтожают. Уничтожать тебя — глупо. — он сказал это ровно, как констатацию факта. Но потом его взгляд смягчился, буквально на долю секунды. — И потому что тот парень… Был мразью. Но ты этого не знала, как полагаю. Делала просто работу. За это… Гм, не должны убивать. Холодный кафель. Боль. Пустота. Предательство. Мир уже отнимал у неё всё однажды. Потом снова и снова. Некоторые обрывки воспоминаний пронеслись в голове. А потом — образ того мальчишки, которого она даже не знала. Она глубоко выдохнула, опираясь щекой о дверь. — Ладно, — сорвалось с губ девушки почти шёпотом, прежде чем она успела всё обдумать. — Ладно. Я помогу. С тем мальчиком. Но только с ним. И если это ловушка… Я пристрелю тебя первой. Есть чем. Уголок его рта дёрнулся в том, что отдалённо напоминало улыбку. — Честно предубеждён. Собирай свои медикаменты, что есть. У нас минута, не больше. — Он не стал ждать согласия дважды. Кивнул на её рюкзак и аптечку. — Только самое необходимое. Иди за мной, и делай, что скажу. Путь лежал через задворки, разрушенные парки и промзоны, которые Дикон, казалось, знал с закрытыми глазами. Его команды, звучавшие ровно и не терпя возражений, были кратки и точны. «Стой». «Жди». «Ко мне». Он катил свой байк — тяжёлую, почти бесшумную машину — рядом с собой. Девушка шла следом, а он изредка бросал на неё короткие, оценивающие взгляды. Рюкзак со скудными медикаментами тянул плечо, напоминая, как мало у неё сейчас осталось. Кроме ярости. Ярость была при ней. Вскоре они замерли у пролома в кирпичной стене. Дикон резко поднял руку, заставив её прижаться к холодной штукатурке. Он поставил байк на подножку, и его тело напряглось, стало готовым к любому удару. Минуту они стояли в полной тишине. — Ящеры. Два патруля как минимум, — его голос был едва слышен. — Ждём, пока уйдут. Либо ищем обход. Внимание его было приковано к чему-то за стеной. Она сжала рукоятку пистолета под курткой, который держала на всякий случай. — Обход займёт минут десять. А у нас этого времени нет, — наконец отозвался он, и казалось, слова были адресованы скорее ему самому, чем ей. Взгляд мужчины метнулся по окружающему хламу, прежде чем остановился на груде ржавых железных бочек. Она заметила в его глазах холодный, безжалостный расчёт. Чёрт, она совсем раскисла. Потеряла бдительность — непростительная роскошь в их мире. — Меняешь мнение насчёт ловушки? — едва слышно выдохнула она. — Нет. Просто меняю план. Теперь твоя очередь поработать, ресурс. — Он повернул к ней голову. — Видишь ту балку? Под ней рычаг. Три бочки сверху — с мазутом. Всё это нужно обрушить в тот проём. — Ты с ума сошёл?! Они же… — Услышат? — прервал он. — Да. Это и нужно. Отвлечение. Пока они разбираются с пожаром, мы прорвёмся на байке. Точность, скорость и тишина. Ты же в этом спец. И всё же… несмотря ни на что, она кое-чему научилась в этом пост-апокалипсисе. Выбора не было. Только действие. Дикон уже перекинул ногу через седло, завёл байк с первой попытки, заглушив его до едва различимого гула. Рука легла на рукоятку газа, готовая к рывку. Он ждал. Она глубоко вдохнула, отпустила рукоятку пистолета и поплелась к ржавым бочкам, в очередной раз ненавидя его, этот урчащий байк и всю эту грёбаную жизнь. Рычаг нехотя поддался, да со скрипом, что прозвучал в звенящей тишине, словно выстрел. Она замерла, вжавшись в тень. Из-за стены донёсся удивлённый возглас, потом шаги: — Эй? Кто там? Время будто замедлилось, стало словно резина. Оно тянулось. Веспер увидела, холодный взгляд Дикона, устремлённый на неё. А в его взгляде не было ни страха, ни нетерпения — чистая концентрация на моменте. Казалось, что он более холоден и непоколебим, нежели она. А он ждал именно этого момента. И наконец, собравшись с силами, девушка дёрнула рычаг на себя. Вдруг раздался оглушительный грохот, после чего большие бочки с мазутом покатились вперёд, давя всё на своём пути. Через несколько долгих секунд послышались крики и в одно мгновение раздался оглушительный грохот, так же и треск вспыхнувшего мазута. Оранжевое зарево осветило руины этого места. — Ко мне! — его голос прорвался сквозь хаос, он не допускал споров, заставил девушку дёрнуться и забыться на пару мгновений. Она не помнила, как побежала. Боль отступила от тела в некоторых местах, уступая место адреналину. Сильная рука схватила её за куртку, буквально швырнув на байк позади себя, дал немного форы, чтобы она села поудобнее. — Держись крепче, медик! Байк рванул с места, подпрыгивал на кочках, и вскоре вынесся на открытый участок, оставляя за собой столб чёрного дыма и крики боли, страха, непонимания. Ветер бил в лицо, заставляя глаза слезиться. Веспер вцепилась в его кожаную куртку, чувствуя, как под ладонями напрягаются мышцы, что управляли громкой машиной. Они мчались вместе по промзоне, объезжали руины, и она понимала, что он очень хорошо знал дорогу, очень редко замедляясь. А через несколько минут, когда огни и крики остались далеко позади, он сбросил газ, позволив байку катиться по инерции по заброшенной аллее. — Неплохо. — бросил он через плечо, и в его голосе снова появились те же самые нотки, что отдалённо напоминали одобрение. — Для начала. Она ничего не ответила. Просто разжала окоченевшие пальцы, что всё так же держали его куртку и попыталась перевести дух. Ненависть никуда не делась. Но к ней примешалось другое — невероятно леденящее осознание. Этот человек, каким бы циничным он ни был, он был, возможно, её единственным шансом выжить здесь с огромным шансом. И это пугало больше, чем какая-то погоня. Они катили по пустынной аллее ещё минут пять, прежде чем Дикон окончательно заглушил двигатель и поставил байк на подножку. Тишина, наступившая после рёва мотора и адреналина погони, оказалась оглушающей. — Слезай. — бросил он, не оборачиваясь. — Сделаем привал. Дальше будем идти пешком. Нехотя Весс слезла с байка. Её ноги дрожали от напряжения. Она прислонилась к стволу мёртвой берёзы, пытаясь отдышаться и снизить панику, что только что накатила на неё. Она сползла по стволу, прислонившись спиной к нему, откинула голову назад, подтянула ноги к себе. Дикон снял шлем, провёл рукой по коротко постриженным волосам и наконец посмотрел на неё оценивающим, изучающим взглядом. — Рана беспокоит? — Живётся… — буркнула она в ответ, не желая высказывать слабость. Он фыркнул, достал быстро из кофра байка потёртую флягу, отпил и протянул, предлагая выпить. Вода оказалась прохладной и вкус явно отличался. Она пила, стараясь не показать, как ей это было необходимо. Вскоре она отдала флягу мужчине, стоило ей напиться. — Где мальчик? — последовал вопрос. — Ближе, чем ты могла бы думать, — Дикон мотнул головой в сторону полуразрушенной водонапорной башни, темнеющей в отдалении за полосой бывшего парка. — Там. В «Гнезде». — А? В «Гнезде»? Весс нахмурилась. Такого названия она ещё не слышала, пока жила на этом свете. — Это просто условность. Бомжатня, приют, точка выживания, называй как хочешь. Люди там… своеобразные. Но своих не сдают. Мальчик полез туда, как в нору. Ящеры за ним не полезли — боятся лабиринта и местных обитателей. Но и выпускать они пацана не собираются. — проговорил он с неодобрением, прищурившись. — Оцепление по периметру уже стоит. — И как мы его ещё и вытащим из этого… Этого лабиринта, или что там? — в её голосе прозвучал здоровый скепсис. — Прорвёмся сквозь оцепление на твоём железном коне? — Нет. «Мы» не прорвёмся. Я отвлеку внимание. А ты пройдёшь внутрь. Ты маленькая, тихая и, как выяснилось, умеешь создавать хаос в нужный момент. Найдёшь пацана, выведешь через старые дренажные туннели. Они выходят за пределы их периметра. Стало страшно и жутко… Не по себе. Он говорил так, будто уже всё решено. И придумал этот план, пока они ехали по дороге и всё продумал. И было ощущение, будто она всего ещё один инструмент в его плане. — А что с тобой будет? — спросила она, всё так же сидя на месте, очень удивилась своему вопросу. Дикон посмотрел на неё долго и пристально. В его серых глазах мелькнуло что-то такое, что было сложно понять. Веспер тяжело выдохнула, уткнувшись в колени. — Со мной будет то, что будет, медик. Моя задача — дать тебе просто окно. Тридцать минут, не больше. Если за полчаса вы с мальчиком не выйдете к точке сбора… Считайте, что вам просто не повезло. Она встала, отряхнувшись, как и он, что сидел около своего байка всё это время. В его движениях не было и тени сомнения. — Ты готова? Или передумала? Она смотрела на него, на его непроницаемое лицо, на байк, который был для него и оружием, и частью личности. Он рисковал собой ради незнакомого мальчишки и ради неё — ценного «ресурса». В этом была какая-то извращённая логика этого сломанного мира. Того мира, которого она начинала не понимать, как только произошёл апокалипсис. Ридс почувствовала вместо жара холод, который хоть как-то успокоил её пыл. — Показывай дорогу к своим туннелям. — тихо сказала она, отталкиваясь от дерева. — И объясни, как мне узнать этого мальчика. И… Постарайся не подставляться. Мне ещё нужен тот человек, кто отвезёт нас подальше от этой дыры. Его ухмылка, что сияла на лице, стала чуть шире, чуть реальнее. — Вот это уже похоже на правильный настрой. Пошли. Он снова завёл байк, и урчание двигателя нарушило звенящую тишину заброшенного парка. Путь к водонапорной башне и к точке невозврата продолжался.