Рубец

Покой на станции оказался обманчивый. Дни, что были наполнены работой, уроками для Лая, и тихими вечерами у радио, сформировали подобие ритма. Но этот ритм бился в такт с теми часами, которые висели на стене — часы памяти для Дикона и асы ожидания беды для Веспер. И беда пришла не с рёвом двигателей или звуками выстрелов. Она приползла очень тихо и незаметно. И первым это заметил Дикон. Во время ужина на третий день после урока в сарае. Лай, обычно поглощавший свою порцию с волчьим аппетитом подростка, лишь ковырял ложкой в тарелке. — Будешь есть? — бросил ему слегка грубо Дикон, не глядя, продолжая чистить свой нож. — Не хочу, — буркнул мальчик, и голос его звучал непривычно вяло. Мужчина замер. Его взгляд, что был довольно острым и оценивающим, впился в мальчишку. Он отложил нож, подошёл, приложил тыльную сторону ладони ко лбу мальчика. Кожа была сухой и горячей. — Температура, — констатировал он, но Весс увидела, что в его глазах мелькнула тень совсем не тревоги. Тень тяжкого признания. Она тут же встала, подошла, заглянула мальчишке в глаза. Зрачки были чуть шире обычного, а где-то в глубине была та самая едва уловимая муть, что она видела в «гнезде» и старалась вычеркнуть это дело из памяти. — Лай, — мягко спросила она, — что ещё чувствуешь? Голова болит? в горле? Он кивнул, поёжившись. — Всё болит… И холодно. Дикон резко развернулся и вышел из комнаты. Вернулся через минуту с медицинским термометром из запасов Сары — старомодным, ртутным. Результат был… Не очень радостным. 38.7. Веспер повела мальчика на его кровать, укрыла, дала воды. Она действовала автоматически, а мозг лихорадочно перебирал симптомы. Лихорадка, вялость, миалгия… Слишком рано для сыпи. И так же слишком рано для кашля. Инкубационный период… А сколько дней прошло с «Гнезда»? Когда Лайам наконец задремал беспокойным сном, она вышла в главную комнату. Дикон стоял у окна, спиной к ней, и курил. Поза была знакомой. Та же окаменелая напряжённость, что и в первую ночь. — Это может быть просто простуда, — сказала она, больше надеясь, чем веря. — Нет, — его голос прозвучал приглушённо. — Ты сама знаешь. Ты видела его глаза. Она не старалась спорить. Подошла к столу, где лежал блокнот Сары. Открыла его аккуратно на последних заполненных страницах. Она искала любю зацепку. И нашла. Не чёткую запись, а каракули где-то рядом с текстом, на полях, что были словно сделанные в полубреду. «…Температурная волна… реакция лимфы… спутанность сознания на третий-четвёртый день… поиск аналогов в флоре сектора 7-Г… лишайник Usnea barbata, точнее лишайник бородатый… он показал ингибирующую активность… нужны полевые тесты» — Дикон, — позвала она мужчину. — Посмотри. Он обернулся, дочитал. Его лицо не изменилось, но пальцы, сжимающие сигарету, дрогнули, осыпая пепел. — Сектор 7-Г? — прочёл он вслух. — Это даже не район города. Это старое обозначение биосферного резервата. Там… — он резко замолчал, сжимая губы. — Там что? — Там была правительственная лаборатория. «Гнездо Грифона». Сара… Она пыталась туда попасть. Доступа не было, только слухи. Надежда, что тускнела и больно кололась, словно первый луч в пещере обжигал глаза, блеснула в темноте, вновь давала о себе знать. — Лишайник… Она что-то нашла, теоретически… Нам нужны образцы, или… Её даные. Они могут быть в той лаборатории. Хотя бы то, что есть. Оно нам может помочь, помочь Лайаму. Дикон резко затушил сигарету о поверхность. — Это примерно в пятидесяти километрах отсюда. Через территорию, что ящеры патрулируют вдоль и поперёк. И это лаборатория, Ридс. Чистейший эпицентр. Туда не идут, а оттуда только бегут. И мы можем тоже попасть под раздачу неизвестно чего. — А мы что делаем? — голос звучал резко и с долей боли. — Бежим? Или смотрим, как он угасает? Как угасала она? Байкер вздрогнул, будто её слова были ударом хлыста в самую душу. Он подошёл к ней вплотную, а в его глазах бушевала буря. — Ты не понимаешь. Я уже проходил это. Каждый час, Каждую минуту. Наблюдать, как свет гаснет в чужих глазах… Я не переживу это снова. Лучше… — он не договорил, но смысл повис в воздухе. Такой отвратительный, тяжёлый. Лучше быстро, на расстоянии. И лучше не смотреть. — Ты не один, — отрезала Веспер, не отводя взгляда. — В этот раз ты не один. У тебя есть я. И у нас есть её записи. Мы не будем просто наблюдать. Мы будем бороться. Но для этого нам нужен план. А не чёртовы похороны. Сара, хотя бы так, нам поможет. Ты это можешь понять? Они стояли друг напротив друга, разделённые пропастью его травмы и её отчаянной решимости. Тишину нарушил лишь тот прерывистый, хриплый кашель из-за двери — первый, такой страшный, неправильный кашель Лая. Дикон зажмурился. Когда открыл глаза, в них будто угасла та ярость и буря. Был холодный, выжженный расчет. Тот самый, что появлялся перед самыми опасными вылазками. Решимость начала заполнять его сердце. — Ладно, — прошептал он. — Ладно. Будем бороться. — он посмотрел на блокнот, и вновь на записи своей покойной возлюбленной. — «Сектор 7-Г». Мы начнём искать информацию. Радио, старые карты. Всё, что есть. Но… — он взял её за подбородок, заставив смотреть на себя, — если станет хуже, если появятся чёрные линии… я не позволю ему мучиться. И ты не помешаешь мне. Это моё условие. Это не было угрозой. Это была просьба. Самая страшная просьба на всём свете. Голос Веспер дрогнул, когда она пыталась вздохнуть. Смотрела Дикону прямо в глаза, после чего медленно кивнула, чувствуя, как тяжёлый комок подступает к горлу. — Договорились. Он отпустил её и направился к радио, чтобы начать долгий, почти безнадёжный поиск в эфире хоть какой-то зацепки. Веспер же осталась стоять у стола, положив ладонь на прохладную обложку блокнота. «Мы будем бороться за его жизнь, Сара», — подумала она, будто бы обращалась к невидимой Саре, что теперь стал их проводником, общим союзником. — «Мы используем все твои наводки. Не подведи нас…» А за стеной Лай снова закашлялся. Сухо, часто, и простонал от боли. Будто внутри скреблись когтями звери. Как говорят, кошки скребут на душе. Только те были в груди. Инкубационный период закончился. Болезнь вступила в свои права. Последующие два дня стали временем тихого, сосредоточенного кошмара. Лай слабел. Температура то отступала, давая ложную надежду, то накатывала с новой силой. На третий день появилась сыпь — мелкие багровые точки на внутренней стороне локтей. Дикон, завидев их, молча вышел и полчаса рубил дрова, да с такой яростью, что некоторые щепки вздымались вверх, другие — отлетали на метров десять. Они разделили обязанности с жёсткой эффективностью: Веспер — постоянный уход: охлаждающие компрессы, попытки напоить, контроль симптомов, изучение блокнота Сары до дыр. Дикон — информативный фронт. Он не спал, склонившись над картами, или часами вёл монотонный, полный статики поиск в эфире на старом военном приёмнике. — …повторяю, любой, кто слышит. избегайте секторов Альфа-7… заражение воды… — шипело радио. — Не то, — бросал он, переключая чистоту. — …база «Рассвет» закрыта… выжившим двигаться к… — Тоже не то. Он искал не общие сообщения. Он искал тот самый призрак — упоминание «Гнезда Грифона», сектора 7-г, фамилии коллег Сары. Искал в частотах, что были помечены в её блокноте как «служебные, низкий приоритет». На четвертый день Лай впервые не узнал Веспер. Он смотрел на неё широко раскрытыми, мутными глазами и спрашивал: «Мама? Ты где? Холодно…». Сердце сжалось. Она знала, что следующая стадия — кашль с кровью, затем отказ органов. Времени не оставалось. — Дикон, — тихо сказала она, выходя к нему. Он сидел у приёмника, подперев голову руками. — Он теряет связь с реальностью. Нам нужно решение, не зацепка. Он не ответил. Просто протянул ей листок бумаги. На нём был нарисован от руки схематичный план с пометками: «Гнездо Грифона. Основной вход (завален). Вентиляционные шахты (под наблюдением?). Старый дренажный коллектор (координаты приблизительны, требуется разведка).» — Откуда?.. — выдохнула она, разглядывая рисунки. — Нашёл в архиве. Её личная карта. — он говорил монотонно, словно автомат. — Она планировала нелегальный вход, через коллектор. Прямо здесь. — он ткнул пальцем в точку у подножия горы в десяти километрах от основного комплекса. — Риск 90%. Шанс найти что-либо полезное меньше 10%. Шанс выйти оттуда живыми… не рассчитывал. — Это план самоубийства. — Это единственный план. — он поднял на неё глаза. В них не было страха. Была пустота человека, сделавшего ставку на ноль. — Я пойду один. Ты останешься с ним. Если я не вернусь через три дня… Ты знаешь, что сделать. Веспер сильно схватила его за запястье. — Нет! Ты сломлен. Ты пойдёшь туда, чтобы умереть, а не чтобы бороться. Это не план, это чистая капитуляция, Дикон. Он попытался вырвать руку, но девушка держала сильно и не отпускала. — У меня нет выбора, Ридс! — его голос впервые сорвался на крик. Хриплый, полный боли. — Я не могу сидеть и ждать! Я не могу это видеть! Лучше пуля в лесу, чем… Его слова оборвал звук, но не с радио. Снаружи. Глухой, далёкий, отчётливый хлопок. Дикон замер, мгновенно преобразившись. Из сломленного человека секунду назад он стал хищником. Он выхватил руку, схватил винтовку и в два прыжка оказался у бойницы, которую проделал в стене. — Что это? — прошептала Веспер. — Ловушка, — беззвучно проговорил он, вглядываясь в подзорную трубу. — На тропе с востока. Кто-то наступил на растяжку с гранатой. Любитель, или очень невезучий человек. Он наблюдал. Минуту, вторую. Потом он напрягся ещё сильнее. — Есть движение. Один ранен. Ползёт сюда. Веспер почувствовала, как леденеет кровь. Угроза. Прямо к их порогу в самый уязвимый момент, когда ребёнок здесь болен, а он с Весс практически беззащитны. — Готовь аптечку. Но не высовывайся. Если это приманка, выстрелим. Он бесшумно исчез за дверью. Веспер, дрожащими руками взяла пистолет и приготовила перевязочные средства в случае угрозы, либо в случае необходимой помощи. Её мысли метались между Лайем в бреду за стенкой и незнакомцем, что полз к ним по склону. Вестник приближался, неся с собой либо смерть, либо последнюю надежду. И ей предстояло узнать, что именно творилось, в ближайшие несколько минут.

***

Она стояла у приоткрытой двери, сжимая в одной руке пистолет, в другой — свёрток с бинтами. Сердце колотилось так, что казалось — оно заглушит любой звук. Из комнаты доносилось тяжёлое, хриплое дыхание Лайя. А снаружи была тишина. Такая густая и тяжёлая, что в ушах начинало звенеть. После был слышен скрип гравия. Тень, искалеченная и неуклюжая, возникла на краю расчищенной площадки перед станцией. Человек. Пожилой, в разорванной и заляпанной грязью и кровью униформе лесника. Он волочил за собой ногу, оставляя тёмный след. Лицо, что было искалечено сажей и страданием, было обращено к дверям с немой мольбой. Он что-то пробормотал, и ветер донёс обрывок: «…лаборатория… не дайте…» Дикон материализовался из-за угла, словно призрак. Он приставил к виску незнакомца ствол винтовки, пригвоздив его к месту. — Кто? Откуда ты? Один? — вопросы звучали резко. — Мирон… — выдохнул человек. — Смотритель… Из резервата. Бегу от них, — он попытался указать назад, но рука беспомощно упала. — От кого убегал? — Охрана… «Грифона». — прошептал Мирон перед тем, как его сознание наконец отключилось, и он рухнул на землю. Дикон несколько секунд стоял над телом, пока его палец всё ещё был на спусковом крючке. Он смотрел то на раненого, то в темноту леса, ища признаки засады. Потом резко кивнул Веспер. —Тащи его внутрь. Быстро. Вместе они втащили тяжёлое, безвольное тело в сени, завалили дверь. Дикон тут же занял позицию у бойницы, а Веспер опустилась на колени рядом с незнакомцем, что именовал себя Мироном. Рана на ноге была рваной от осколка или когтя, но не смертельной. Опаснее была потеря крови и общее истощение. Она принялась за работу: резала одежду, очищала, брызгала антисептиком Сары. За шипением боли Мирон пришёл в себя. Его глаза, что были мутными от боли, нашли её лицо. — Мальчик… — хрипло прошептал он. Веспер вздрогнула, глядя на него: —Какой мальчик? — В «Гнезде»… видел… рыжего… с ребёнком бежали… — он с трудом сглотнул. — Они ищут вас… по следам… я… сбил их с пути… на восток… но ненадолго… Дикон обернулся, отстранился от стены. Взгляд был острым, словно шило. — Ты откуда знаешь про это «Гнездо Грифона»? Кто ты на самом деле, Мирон? — Смотритель… Тридцать лет, — Мирон закашлялся. — Мы… Наблюдали. Они копали. Био-опасный объект… «Сектор 7-Г». Что-то утекло, но не авария… — он схватил Веспер за руку, и в хватке была отчаянная сила. — Ваш мальчик… С… Симптомы. Жар, глаза? Веспер кивнула, не в силах выговорить хоть одно слово в его адрес. — Это… не чума. Это оружие. Медленное. — Мирон выдохнул, откидываясь на импровизированную подушку. — Моя напарница… ботаник. Изучала мутации флоры в зоне поражения. Лишайник… один вид… подавлял активность в пробах. Она писала отчёт. В лаборатории. Её… убрали. Я забрал черновики. Спрятал. Знаю где. В одно мгновение в воздухе повисла тишина. Дикон подошёл, присел на корточки рядом. Винтовка всё ещё была наготове. — Почему ты здесь? Почему не спасся с этими черновиками? — Спасся, — горько усмехнулся Мирон. — Бежал. Хотел найти тому, кому это нужно. Кто смог бы… Это использовать. А потом увидел дым вашего генератора, следы байка. Понял, что те, кто вырвался из «Гнезда»… вы здесь. И что вам это нужно больше всех на свете. В глазах Мирона не было лукавства, лишь усталость старика, что с собой нёс тяжёлую правду. Но в его слова с трудом верилось, но так же это было похоже… На какую-то странную правду. — Я не могу туда вернуться. Но я могу вам дать карту с ключом. От служебного входа через старые дренажные туннели. Он у них не на учёте. — С трудом пошарив за пазухой, он достал на грязном шнурке потёртый амулет из полированного оленьего рога. Это был пропуск-чип в виде ключа. — Оранжерея на уровне В3… Там её образцы. И северная рядом… Там данные. Дикон взял ключ. Он был тёплым от тела человека. План, ещё минуту назад бывший самоубийственной авантюрой, обрёл плоть, и это было просто каким-то чудом. Так же были и координаты. Был путь. Была конкретная цель в этом ужасе, куда им нужно идти. — Охрана? — одним словом спросил Дикон. — Автоматика. Датчики движения. И… Возможно, несколько человек на верхних уровнях. Но нижние… Те заброшены и заражены. — Мирон закрыл глаза, прислушался к хрипам Лайама. — Вам нужно идти. Скоро они расшифруют мой ложный след. И тогда они придут сюда. Они будут рассержены, очень. А вашему мальчику… — он не договорил, но все поняли. У Лая не было времени ждать, пока они отсидятся в осаде. Дикон поднялся. Лицо было скрыто непроницаемой маской, но в его глазах так же зажёгся огонёк надежды, что так же был и у самой Веспер. Не было ни ярости, ни отчаяния, а цель. Она была единственной верной. — Ты останешься с ним. — сказал он Веспер, глядя на Мирона. — Долечивай. Готовь всё к обороне, на случай, если мы не успеем. — Мы? Что… — переспросила она. — Мы. — твёрдо подтвердил вопрос Дикон. Ты видела карту Сары. Ты читала её записи. Без тебя я в тех пробирках ничего не пойму. Это уже не моё личное дело, это лишь наша миссия. Он протянул ей ключ. Она взяла его. Кость была гладкой и неожиданно живой в её ладони. — А… А когда? — спросила она. Голос чуть дрогнул. — На рассвете. — сказал Дикон, уже составляя в голове список всего необходимого. — У нас есть ночь, чтобы подготовиться. И одна ночь, чтобы попрощаться. Он взглянул на дверь в комнату, где метался в бреду мальчишка. Прощание было не с мальчиком, а с тем покоем, что царило здесь. С иллюзией их убежища. Путь в тяжёлые дни был неизбежен, и они шли туда вдвоём, надеясь на спасение мальчика.