Конечной точки пока не видно

— Леви, какие таблетки от головы действуют быстрее? Мне нужно доделать заказ, а виски сдавило капец.

Мужчина с сомнением смотрит на Эрена. Уж слишком часто в последнее время парень жалуется на головные боли. Отмазки, в виде погоды, давления, работы и заставляющих нервничать клиентов, уже перестают успокаивать.

— Я выпишу тебе направление на МРТ, завтра вечером съездишь в клинику, а после тебя направят к дежурному неврологу. У меня конференция, не смогу поехать с тобой.

***

Звон в ушах. Есть ощущение, что виски сдавило чем-то, что через пару секунд размозжит череп. Тогда все это будет не важно. Уже будет не важно. Хлопок двери, и из соседнего кабинета вынеслась женщина лет тридцати. Минуты через две, следом за ней, глядя прямо перед собой, из этого же кабинета ровным шагом вышел врач и ушел в сторону кофейного автомата. Скольким женщинам и мужчинам, только сегодня, этот врач сообщил о том, что их жизнь теперь имеет четкий конец? Не тот, что где-то в старости, а тот, который уже ощущается на кончиках пальцев. Телефон в руке вибрирует. Надо бы посмотреть, что там, но сил нет. Как и желания. Сообщение от Леви. Только поэтому все еще смотрю в экран, хотя и не читаю. Смотрю, пока не погаснет. Глаза болят. Конечно, блять, ведь если не моргать долгое время, они пересыхают и начинается жуткая резь. Прочитать все же надо. Вдох.

Любимый♥︎

Купи сыр.

17:08

Пожалуйста.

17:08

На выдох обернулся парень в черной толстовке. Криво улыбаюсь ему, как бы извиняясь за шум. Шум, ха-ха. Как будто бы прямо за поворотом не бьется в истерике та самая женщина. Интересно, как люди сообщают о таких вещах своим близким? Нужно ли дождаться, пока приедешь домой или лучше позвонить? И нормально ли в данной ситуации заехать за сыром? Что скажет Леви, когда узнает, что вместо того, чтобы позвонить и попросить забрать, Эрен поехал домой через продуктовый, чтобы купить, блять, сыр? А что бы сказал сам Эрен? Думать тоже больше не хочется. Ничего больше не хочется.

***

Дым от тлеющей сигареты поднимается до самого потолка, но порыв ветра из открытого настежь окна раздувает его в разные стороны. Эрен не курит, ведь вроде как теперь нельзя. Забавно, что пиздец. Как будто раньше было можно. — Какие прогнозы? — голос ровный, взгляд пустой. Движения руки, выхватывающей у Эрена сигарету и подносящей ее ко рту пугающе точны. Затягивается. Прекрасно понимает, что если Эрен не сказал сразу — значит все либо хреново, либо сделать хорошо будет очень непросто. Эрен все равно отвечает четко, стараясь максимально точно передать всю картину. — Врач сказал, что все не так плохо — опухоль не похожа по размерам на ту, которая в терминальной стадии, — начинает с положительного. Ему так проще — Но эта из глиом . И удалить полностью не получится, так как края нечеткие. Леви молчит, но Эрен замечает все: едва слышный вдох, дрогнувшие пальцы, чуть сильнее, чем обычно сощуренные глаза. Научился видеть то, что другие не могут. — И… нужно будет сделать биопсию. Завтра. Или послезавтра. Доктор говорил, блин, но я не помню. Там на бумажке написано. Нужно в ближайшее время, — суетливо —Тогда врач сможет говорить о шансах более точно и будет понятно, нужны ли дополнительные анализы. Ведь могут быть метастазы. А ещё это все ещё может быть абсолютно неоперабельно и… — слова застревают в горле. Эрена начинает трясти. До него как будто только сейчас доходит, что уже ничего не будет как раньше. Он не сможет выпить с Армином и Микасой по бутылке пива с чипсами на выходных. Непонятно, что он вообще сможет. Наверняка помимо запрета на курение и алкоголя нельзя ещё кучу всего. Эрен медленно оседает на пол. Его все еще трясёт. Боль в голове усиливается и он думает — вдруг это опухоль прямо сейчас растет. Увеличивается и в этот самый момент его голова просто лопнет. Взорвется и Леви придется мыть полы и стены с хлоркой. Руки аккуратно, но настойчиво опускаются на его плечи, мягко обнимают и притягивают к себе. Леви хочет забрать эту боль и страх, но не может. Когда умирала мать — он был ребенком. Тогда было тяжело и страшно. Но он больше не ребенок и сейчас ему гораздо страшнее, чем в детстве. От неизвестности хочется блевать. Леви просто не сможет без Эрена и не имеет права показать свой ужас, ведь парню явно страшнее. Не сейчас. Он всегда был тем, кто мыслит рационально. На контрасте с нестабильно эмоциональным Эреном, казался чуть ли самым спокойным и рассудительным человеком. — Мы справимся. Обязательно, — ужасно банальные вещи, но Леви не знает, что ещё сказать. Не может ничего придумать. А ничего придумать и не получится — Дыши, Эрен.

***

— Астроцитому второй степени нельзя гарантированно вылечить полностью, так как это опухоль с размытыми границами, которая склонна к рецидивам. Но на второй стадии сохраняются хорошие шансы на благоприятный исход при своевременном и комплексном лечении, включающем хирургическое удаление, лучевую терапию и химиотерапию. Благо, вы обратились вовремя. И кстати, вам очень повезло, так как эта опухоль на вашей стадии достаточно медленно растет, а также не метастазирует. Будь это третья стадия, мы бы скорее всего могли бы только продлить и облегчить вам жизнь. Сейчас нашей основной целью является полное удаление опухоли, если таковое возможно. Если же нет, мы купируем максимально возможную её часть и назначим лучевую или химиотерапию. Прогнозы достаточно благоприятные. Наш нейрохирург проконсультирует Вас сразу после приема и Вы сможете… — Расскажите о всех возможных рисках, — Леви глянул на Эрена, который на этот раз тише продолжил: — Извините, что перебиваю, просто вы слишком уверено говорите о хорошем исходе и мне тяжело поверить, что все так просто. — Эрен, — очередной ртутный взгляд. Леви взял его руку в свои и чуть сжал, поддерживая. Поняв, что не дождётся зрительного контакта тяжело выдохнул и продолжил — Доктор Смит, риски? — Да-да, Доктор Аккерман, как я уже говорил, наш нейрохирург расскажет о всех рисках касательно операции. Но, — онколог развел руками, обращаясь к Эрену — опять-таки, Ваш тип рака хоть и является низкой степени злокачественности, может начать прогрессировать. Вторая степень астроцитомы — не первая и не зря называется «пограничной». Даже если мы удалим всю опухоль и уйдем в ремиссию, нет никаких гарантий, что рак не вернется. И если будет рецидив — совершенно необязательно на той же стадии. Скорее всего будет даже хуже, — Рука Эрена дернулась, но Леви сжал ее крепче. В дверь постучали. — Доктор Смит, к вам Доктор Чейз, — зашла медсестра — И мистер Кольт закончил сеанс химиотерапии и хотел бы с вами поговорить. Мне передать ему чтобы подождал или…? — Нет, не нужно. Скажите, что я сейчас подойду, — обращаясь уже к Эрену: — Доктор Чейз — ваш нейрохирург, один из лучших в нашей клинике, так что не переживайте. Вы можете обсудить план операции и задать ему все вопросы, которые только появятся, а мне нужно отойти, но я скоро вернусь и мы продолжим разговор все вместе, а после операции назначим остальные процедуры, если таковые понадобятся.

***

С Ханджи Леви был знаком ещё с колледжа. Они оба учились в медицинском и общаться начали совершенно случайно. Просто как-то раз Ханджи оставила свою тетрадь с конспектами по микробиологии в аудитории, в которой после их пары по расписанию занятий больше не было. А Леви проще было заниматься там, чем в общежитии. Его сосед постоянно играл в “Call of Duty” и страшно бесил клацаньем мышки и стуком по клавиатуре, что не могло не мешать Аккерману сосредоточиться на заданиях. Поэтому Леви просил преподавателя оставлять ему ключ, чтобы иметь возможность делать домашку в тишине. В тот раз тишина была нарушена влетевшей в аудиторию Ханджи, причитающей о своей нерасторопности, забывчивости, параллельно с этим благодарящей Леви за то, что тот все еще тут, ведь в противном случае ключ бы ей не дали. А не сделанная домашка по микробиологии приравнивалась к двухнедельным упрекам от преподавателя. Именно тогда Леви осознал всю неадекватность и шумность девушки, а немногим позже, что отвязаться от неё не выйдет. Сейчас же, сидя в её кабинете, он впервые увидел, что она может молчать дольше пятнадцати секунд, после того, как ей что-то рассказали. Эрена Зоэ знала достаточно давно, но лишь немногим дольше Леви. Именно она была тем врачом, к которому около пяти лет назад пришел Эрен с болью в глазах и упавшим, в силу профессии, зрением. Она тогда выписала Эрену рецепт на очки и на всякий случай отправила парня к своему другу — неврологу. В этом не было необходимости, но если спросят, она бы сказала, что боли в глазах и резкое падение зрения могут быть неврологическими симптомами, хотя в данной ситуации, постоянная работа за компьютером объясняла проблему. Но Леви около месяца как расстался с бывшим молодым человеком, став ещё более невыносимым, чем раньше и Ханджи решила, что красивый молодой парень с домашней профессией возможно могут помочь Аккерману. И не прогадала. Эрен был и её другом. Зоэ отхлебнула из чашки еще кофе и уверено подняла взгляд на Леви. — Вы обязательно справитесь. Это действительно серьезно, но если Смит сказал, что шансы хорошие, думаю так и есть. Ты же знаешь его статистику. — Ты так говоришь, потому что ссышься кипятком по Эрвину уже пару лет. А статистика у него дерьмовая, как и у любого онколога. За дверью кричит ребёнок. Голова у Леви болит все сильнее, поэтому проглотив мысль о таблетках он лишь делает еще один глоток чая. — Но его статистика не такая дерьмовая, как у других онкологов и ты это знаешь, — женщина невпечатлённо посмотрела на то, как Леви стряхнул несуществующую пылинку с халата — И я не ссусь по нему, а уважаю как врача. — Не смеши, — не капли не улыбнувшись, скорее с сомнением скривившись, ответил Аккерман — Хватит уже херней заниматься, просто зайди к нему. Эрвин же не виноват, что у тебя проблемы с головой и ты то идешь с ним на свидание, то трубу дома прорвало. Закатив глаза, что совершенно не видно, под запотевшими линзами, женщина только отмахнулась от мужчины. Перерыв заканчивался и Леви встал, чтобы поскорее уйти и успеть помыть кружку. Сегодня ещё четыре пациента записаны на прием и помимо этого нужно зайти к двум в палаты и провести контрольный осмотр перед выпиской. Коммуницировать с кем-либо не было никакого желания. Хотелось поскорее вернуться домой к Эрену. Осталось три дня до операции и два до того, как парня положат для подготовки. И эти два дня Аккерман хотел быть рядом с ним, но отгулы, когда ты врач не так то просто получить. Единственным возможным вариантом побыть только вдвоем, было — уходить пораньше домой, что давалось ещё сложнее. — Передавай Эрену мои обнимашки. В ближайшее время я не смогу вырваться, но обязательно забегу, когда он будет в клинике, — Ханджи действительно хотела бы зайти, а значит у неё тоже все не так гладко, как она хочет, чтобы казалось. У всех свои проблемы — И Леви, — её взгляд потускнел — Всё точно будет хорошо. Эрен сильный, ты знаешь это лучше меня.

***

Дни до операции проходили одинаково. Эрен просыпался, пил таблетки, запихивал в себя еду, работал, потом снова пил таблетки, ел, работал и так по кругу. Потом пытался спать, но по итогу просто смотрел в стену. Слышал как Леви вставал и уходил курить, но не показывал, что тоже не может уснуть. Эрен старался сделать по работе столько, сколько мог, ведь после всего, работать он не сможет достаточно долго, а заказы расписаны на неделю вперед. Некоторые пришлось отменить, что, конечно же, негативно сказалось бы на нем, как на исполнителе, если бы не одно но. У него вообще-то рак. Сначала Эрен не хотел объяснять заказчикам причину своей неспособности выполнить работу, ведь не факт, что во время операции он не сдохнет. И какая, блять, тогда разница сколько звезд у него будет стоять в резюме? Когда Леви узнал об этом — сразу влепил подзатыльник, гораздо слабее, чем раньше, очевидно осторожничая. От этого хотелось самому побиться головой о бетон. Но он хотя бы не изменил себе, в отличии от Микасы и Армина, которые, узнав о раке, первым же делом забрали чашку кофе, которое вообще-то ему никто не запрещал пить. Они смотрели на него с тем самым выражением лица, с которым смотрят на кошку, сидящую прямо на середине дороги. И хотя дорога пустая, возможность того, что её вкатают в асфальт есть. Возвращаясь домой пораньше, Леви первым делом подходил со спины и зарывался острым носом в волосы Эрена. Раньше он так не делал. Эрен не обижается, правда. Он знает и всегда знал, что Леви скуп на проявление своих чувств подобным образом. Слова и тактильный контакт — это не про него. Поэтому пользовался своим нынешним положением по максимуму. Звучит дерьмово, но он находил плюсы и в своей болезни. И сейчас, приходя домой, Аккерману необходимо было лично почувствовать Эрена, иначе страх не отступает. Ночь перед операцией наступила внезапно и необходимость спать убивала. — Ты же знаешь, я круглосуточно в клинике, а значит буду заходить настолько часто, насколько смогу и — Леви видит, его слова не действуют успокаивающе — в твоей палате будет ещё одна койка. Я могу даже оставаться на ночь. — Не нужно. — Эрен. — Я хочу, чтобы ты высыпался, а не подрывался каждый раз, как я пошевелюсь или приборы запищат немного по-другому. Они лежат друг напротив друга. Эрен опускает взгляд на губы Леви. — Быть лысым мне не пойдет. Я так долго отращивал эту длину и из-за какой-то всратой опухоли придется сбрить волосы, — Эрен говорит это просто, чтобы заполнить тишину, которая давит со всех сторон. В ушах теперь звенит не прекращая. Леви не отвечает, понимая, что парень просто нервничает. — Спи. Парень послушно закрывает глаза, совершенно не веря в то, что уснет. Рука потянулась к любимому лицу, убрала прядь с него и заправила за ухо. Через пять минут Эрен уже спит. Сказывается общее состояние и предыдущие бессонные ночи. Аккерман аккуратно встал с кровати, прошлепал босыми ногами до кухни и достал сигареты.

***

— Мистер Йегер, сейчас мы введем вас в наркоз. Считайте, пожалуйста, от десяти до одного. — Десять — волнение было как будто бы осязаемым — девять — он старался вдыхать глубже, чтобы поскорее перестать ощущать все это — восемь, семь — Сознание потихоньку растворялось. Самого себя Эрен слышал как будто через слой воды — шесть…. пять Медсестра кивнула главному хирургу, давая понять, что операцию можно начинать.

***

Терпение всегда было сильной стороной Леви. Чего только стоило общение с Ханджи. Его умению спокойно выслушивать всё, что она говорит, можно было позавидовать. Сейчас Леви правда старается не дышать слишком громко, не смотреть на часы на раздражающе белой стене слишком часто и не вставать на абсолютно каждый посторонний звук. — Сколько прошло? — появление Ханджи Леви пропускает. Поэтому, когда ее рука опускается на плечо мужчины, он лишь удивленно поворачивается и не отвечает. Она повторяет свой вопрос. — Три с половиной часа, — напряжение буквально сквозит в воздухе — Чейз говорил, что трёх часов хватит, — Зоэ понимает, что такое нормально для подобного рода операций. А ещё она понимает, что Леви это тоже понимает, поэтому ничего не говорит про время. — Кофе? — и не дожидаясь ответа отходит к автомату. Леви ненавидит кофе, тем более из автомата, но Ханджи больше нечего ему предложить. Мужчина чувствует как изнутри его буквально выворачивает. Будто что-то рвет внутренние стенки органов. Это не больно. Это больно. Леви запускает пальцы в волосы и сжимает. Закрывает глаза до цветных кругов и треска в ушах. Когда Ханджи протягивает Аккерману стаканчик, пальцы ее рук дрожат. Когда Леви забирает напиток, пальцы его рук дрожат тоже. Пьют молча. Спустя ещё полтора часа из операционной выходит Доктор Чейз и говорит, что операция прошла успешно, но не без осложнений. Опухоль оказалась чуть больше, чем на снимках. Леви наконец-то выдыхает. — Скорее всего, если бы мы задержись с операцией на неделю-две, было бы ещё сложнее. Опухоль могла бы гораздо сильнее разрастись и не факт, что мы смогли бы удалить эти её участки. — На сколько процентов получилось её удалить? — Доктор Аккерман, вы же понимаете, что полное удаление диффузной астроцитомы невоз… — Чейз, не еби мне мозги. Отвечай на вопрос. Я не тупой и понимаю, что экстирпация опухоли в случае Эрена невозможна, — Леви сжимает переносицу, закрывая глаза. — Слушай, — стараясь успокоить — ты устал, но и мы с командой устали, не нужно срываться. Я понимаю, что ты переживаешь, но все правда хорошо настолько, насколько возможно в сложившихся обстоятельствах. Опухоль почти не распространилась на жизненно важные участки мозга, поэтому раковых клеток осталось немного. Лучевая терапия или химия должны справиться, — хирург сочувственно сжал плечо коллеги, и кивнув, ушел в сторону своего кабинета. Конечно, он, блять, понимает. У его жены же тоже рак мозга.

***

Ощущения у Эрена, как будто он накурился. Он знает. Он же пробовал. Чем ещё заниматься после колледжа вместе с друзьями в девятнадцать? Боль пока не ощущается, зато язык во рту, по ощущениям, сейчас вывалиться. Он, что, стал длиннее? Наверное, просто кажется. Хотя Леви бы понравилось. От мыслей в голове хочется смеяться, но пока не получается. Даже глаза пока открыть не выходит. Чувствуется прикосновение к руке. — Он приходит в себя? — женский голос — похож на голос Микасы. — Да, он скорее всего уже слышит вас и скоро сможет взаимодействовать. Вы можете говорить с ним о чем-то, он все понимает, — а этот голос не знаком Эрену, может быть медсестра. Писк кардиомонитора раздражает, но парень не может попросить выключить его. Кажется эта хрень необходима, чтобы отслеживать его состояние. — Сколько по времени мы сможем с ним пробыть? — Армин. Всегда думает о самом важном. — Врач считает, что сегодня лучше всего ограничиться получасовым визитом, — нужно будет спросить её имя, а то как-то не очень красиво будет обращаться к ней «извините» — И минут через десять подойдет доктор Аккерман, сможете у него уточнить интересующие вас вопросы. Дверь закрылась. Веки все ещё тяжелые, но сейчас есть ощущение, что поднять их получится. Эрен открывает глаза и сразу же закрывает. Кто ж знал, что так светло? Похоже, ребята пока не заметили, что он пришел в себя. Парень снова пробует приоткрыть глаза, на этот раз не полностью, исходя из первой попытки. Видит свою руку в руке Микасы. Подруга сидит опустив голову. Эрен аккуратно поднимает глаза и сталкивается взглядом с Армином. — Эрен? Ты как? Как себя чувствуешь? — в глазах беспокойство. Эрен думает, что задавая подобные вопросы, Армин позиционирует себя как не самого умного человека в их дружной троице. Как может чувствовать себя человек, перенёсший операцию на мозг? Ответить внятно парень пока все ещё не мог, поэтому просто кивнул и попытался выдавить из себя улыбку. По выражению лица Микасы становится понятно, что получилось не очень. Этот факт кажется Эрену забавным и он улыбается уже искренне. Ребята перекидываются взглядами и выдыхают. — Можешь что-нибудь сказать? — девушка говорит это с сомнением, не настаивая. — П..плохо, — слово также характеризует четкость произношения. Говорить все еще тяжело, язык не слушается. Эрен кривит лицо, давая понять, что лучше помолчит. — Не напрягайся, ничего страшного, — Армин решает проблему просто — Знаешь, Энни сделала тебе печенье, — видимо на лице Эрена отразилось выражение крайней степени удивления, так что друг решает пояснить: — Она, конечно, купила готовое тесто, но всё-же. Извинялась, что не пришла сегодня, её отец плохо себя чувствует и попросил приехать, так что завтра или послезавтра мы придем уже вдвоем и… Слова Армина крутились на периферии. Концентрироваться на такой быстрой речи было сложно. Эрен был благодарен друзьям за то, что они не говорили про болезнь. Он боялся, что слёзы будут неизбежны, они ведь всегда были вместе, поддерживали друг друга и рак не мог не надломить их всех. Конечно, долго делать вид, что все в порядке не получится, но сейчас совершенно точно не подходящее время для жалостливых взглядов и бесконечных вопросов о самочувствии. Дверь приоткрылась и из-за неё донёсся конец разговора. — …мы обсудим это и скажем тебе вечером, — похоже это Леви. Ответ почти не слышно, но можно предположить, что разговор ведется с Доктором Смитом. — Эрен, мы тогда пойдем, чтобы не мешать вам. Завтра жди нас вместе с Энни и новой партией печенья. Парень кивнул Армину и перевел взгляд на Микасу. Та лишь мягко улыбнулась и махнула рукой. Когда ребята подходили к выходу из палаты, Леви как раз заходил. Они обменялись приветствиями и разошлись. После того, как Эрену сказали, что в его голове опухоль и до операции прошло меньше недели, но ощущение такое, будто гораздо больше. Течение времени как будто изменилось и давало ему возможность жить более менее нормально. После операции будет по-другому. Теперь все будет по-другому. То как Леви поджимает губы глядя на Эрена говорит о многом. Значит все не так хорошо, как они надеялись. Но сейчас он ничего не скажет, можно даже не просить. Волноваться больному не полагается, а значит, что бы не должен был обсудить Леви с Эреном до вечера — это откладывается на пару дней точно.