Когда гаснет свет

      Пулевое ранение в голову. Робот завис, анализируя распластанного на земле супера. Тот был мёртв.        Синдром ликовал, один из самых ненавистных супергероев был убит – убит ЕГО умом! Он всё ближе подбирается к цели, к своей одержимости. И что в итоге? Кто одержал верх?! Он! Обычный человек! Поначалу молодой мужчина хотел пригласить этого отморозка одним из первых, но Мираж отговорила. Что-то про то, что тот слишком активен и его пропажей слишком заинтересуются.       В итоге труп этого придурка валялся на острове, и ждал позорного разложения. Но хотелось больше драмы, так что следующее письмо было доставлено его дружку. Гейзербиму. А потом – еще чуть-чуть и он избавится от своего бывшего кумира. ***       Саймон согласился на эту авантюру лишь из-за своего разбитого состояния. Он чувствовал подвох, но если бы и дальше сидел в своей квартире, сошел бы с ума. И почему-то не отпускала мысль, что на острове он найдет своего невольного любовника. Он попросит прощения, отшутится, да что угодно, лишь бы Джек больше не убегал. Сколько он корил себя за ту ночь? Если бы не тревожное чувство и пропажа мужчины, то он бы хранил каждую частичку этого воспоминания, как зеницу ока. Но от этих мыслей становилось лишь больнее и гаже.         Он был так виноват, так хотел попросить прощения… Лучше бы пропал он, а не Джек.         Так мужчина и прилетел на остров. Так и столкнулся с Омнидроидом. Супер давно так не бегал – даже не подозревал, что вообще в своем возрасте способен на это. Деревья проносились мимо, все мышцы напряглись и горели от напряжения. Он вырвался на большую поляну, тяжело дыша, пытаясь выдавить из пересохшего горла хоть каплю влаги. Паника сдавила виски, в ушах стучала кровь. Нужно было думать, соображать, как связаться с остальными... Но его зрение, затуманенное паникой и бегом, вдруг поймало странное пятно на земле. Что-то неестественное, цветное, знакомое. Сердце не просто ухнуло вниз — оно разорвалось, рассыпалось в прах. В голове зашумело так, будто внутри бушевал ураган, в глазах защипало, и мир на мгновение поплыл.        Нет. Только не это.       Перед ним, почти посередине поляны, лежал знакомый мужчина в до боли знакомом костюме. Поза была неестественной, одна рука закинута за голову, будто в последней попытке защититься. “Нет, — простонало что-то внутри Саймона. — Нет, нет, нет…”       Неуверенный шаг. Еще один. Потом его ноги сами понесли его, споткнулись о корень, и он рухнул на колени, уже ползя по земле, как раненый зверь. Не обращая внимание на боль во всем теле, на грязь и опасность. Он дополз. Его дрожащие, предательски трясущиеся руки потянулись к тому, что еще недавно было живым, дерзким, сияющим Джеком.       Саймон гладил щеку, впалую и холодную. Провел пальцами по губам, застывшим в вечной, вызывающей ухмылке, которая теперь казалась жуткой гримасой. Он смотрел в пустые, широко открытые глаза, в которых не осталось ни искорки, ни насмешки, ни жизни. Их покрывала пелена смерти. А потом его взгляд упал на маленькую, почти аккуратную дырочку между бровей. Она уже не кровоточила – почерневшая и безжизненная, как все остальное.       Слезы хлынули сами, горячие и беззвучные, размывая все. Саймон попытался снять его, отчаянно дергая руками, но пальцы не слушались, скользили по защелкам, и он с рыданием бросил это дело, просто прижавшись лбом к холодному телу Джека. Мужчина не обращал внимания на запах, на то что сам сейчас мог умереть. Смысл? В сознании мутнело, мысли закрутились.       И тут в его голове, ясно и отчетливо, прозвучал крик. Крик, от которого застыла кровь в жилах, полный отчаянного ужаса и... любви. Голос Джека.       “БЕГИ!”       Земля задрожала — тяжелые, мерные шаги Омнидроида приближались, ломая деревья на опушке. Разум Саймона был пуст. В нем не осталось ничего, кроме этой команды, отданной голосом того, кого он только что потерял. Он не думал. Он послушался.       На одно мгновение мужчина оторвался, его губы в последний раз прикоснулись ко лбу Джека, к этой ужасной и смертельной ране, пытаясь передать хоть каплю своего тепла в вечный холод.        “Прости…” — проскулил он. Потом вскочил и побежал. Бежал, не видя пути, не чувствуя ног, с разорванным на части сердцем, с криком, застрявшим в горле. Он бежал, потому что это был его последний приказ. Его последний подарок.       Джек не мог умереть! Не мог! Он был ярким лучом, что разъедает все плохое, что убивает злодеев… Как этот свет мог просто... погаснуть? Как мир мог стать настолько пустым, настолько серым и беззвучным?       А позади, на поляне, оставалось лишь его тихое, застывшее отчаяние и холодное тело человека, который так и не услышал его извинений. Нужны ли ему они были? Теперь никто не знает. ***       Саймон урывками понимал, что происходит. Всё — как в густом тумане. Как он добыл пароль? Зачем? Как забрёл в эту пещеру, преследуемый Омнидроидом и собственным разрывающимся от ужаса сердцем? Он не знал. Сознание возвращалось обрывками: синий с жёлтым костюм на земле, дыра между бровей, леденящий холод кожи под его пальцами. Странный запах…       Очнулся он уже здесь, в кромешной темноте, придавленный тишиной и всепроникающим холодом. Звук капающей воды отбивал такт его агонии. Шлем, обычно помогавший фокусировать силу, был бессилен против хаоса в его душе.       И тогда, в приступе немого отчаяния, его голова сама дёрнулась вперёд. Из-под забрала, прямо из его глаз, с шипением и яростью вырвался раскалённый луч — его сила, его дар, который он всегда так старательно контролировал. Но сейчас контроля не было. Была только всепоглощающая боль, выжигающая душу. И он выжигал ее на камне. Буква за буквой, с шипением и дымом, на стене перед ним появлялось:       KRONOS       Саймон замер, привалившись к стене. Силы покинули его. Он молча плакал, слёзы текли по грязным щекам, смешиваясь под шлемом с потом и пылью. В висках пульсировала одна-единственная, раскалённая докрасна мысль: Джек мертв. Он мёртв, а они так и не поговорили. Он так и не узнал, что Джек к нему испытывал. Была ли та ночь для него просто пьяной ошибкой? Теперь он не узнает никогда. Он лежал там, на поляне, под солнцем и дождём, один... в своем старом костюме... Гнил там, с дырой в голове, а Гейзербим даже не мог его похоронить.       Стены холодной пещеры давили со всех сторон. Саймон до ужаса боялся замкнутых пространств, но сейчас этот страх был ничтожен по сравнению с пустотой внутри. Острая, рвущая боль в сломанной ноге напоминала о себе с каждым ударом сердца. Теплая, липкая кровь медленно растекалась по ткани. Он знал — не сможет выбраться. Не сможет доползти до Гамма-Джека и умереть рядом с ним, как последнее, о чём он смел мечтать.       Он остался один. В темноте. В самом жутком своём кошмаре. И медленно умирал.       И тогда в кромешной тишине, сквозь мерный стук капель, послышался шепот. Тот самый голос — дерзкий, насмешливый, а сейчас такой нежный и убаюкивающий. “Всё хорошо, Сим... Не держись... Хватит... Иди ко мне…”       Это было так реально. Голос звал его, манил, обещал покой и прекращение этой невыносимой боли. И Саймону вдруг стало так легко. Сознание поплыло, боль отступила, уступая место пустоте. Темнота перестала быть пугающей — она стала мягким одеялом, укутывающим его, готовящим к вечному сну.       Его глаза под забралом, полные невысказанных слов и невыплаканных слёз, медленно потухли и расфокусировались. Последнее, что он почувствовал, была чья-то ладонь, которая нежно взяла его за руку в темноте. ***       Когда гаснет свет, остаётся только память о тех, кто был твоим солнцем.