Пустота убьёт всех [Спойлер]

Смотрите, начинается... Меглин привозит Карину к подъезду и, как только та покидает машину, уезжает. Девушка спешит подняться в квартиру, опасаясь встречи с кем-то из соседей. Если любопытные взгляды коснутся её платья, то расспросов не избежать. В любой другой ситуации, быть может, она была бы не против проявления неравнодушности, ведь не обратить внимание на потрëпанную барышню в окровавленном платье – весьма странно. Вдруг её избили или ещё чего хуже... Вялое состояние от не до конца отпустившего сна мешает нормально соображать. Уж очень сильно телу хочется прилечь. Карина зажимает звонок, и дверь мгновенно открывается. – Господи, девочка моя... Ты цела? – Софья Зиновьевна говорит весьма спокойно, видимо ожидала чего-то подобного после продуктивного дня с майором. Она пропускает Чернышевскую внутрь, сразу направляя её в ванную. – Только не забудь про платье. Его нужно постирать. Не оставляй его так. Нужно застирать. – Софа, успокойся, постираем мы это платье, всë будет хорошо. – Вадим Михайлович нежно обнимает женщину за плечи и уводит в гостиную, давая Карине возможность принять душ и прийти в себя. Первым делом девушка замачивает одежду в холодной воде и закидывает в стирку. Только потом она разрешает себе расслабиться, ведь спокойствие мамы ей важнее. Переступает бортик, опуская ноги на холодную акриловую поверхность. Спешит повернуть кран, желая как можно скорее согреться. Горячая вода быстро заполняет дно ванны, но телу всё ещё ужасно холодно. Карина задëргивает шторку и полностью встаёт под тёплые потоки. Они помогают расслабиться, и Чернышевская лишь сейчас в полной мере ощущает, насколько устала за день. Выдавливает немного шампуня в ладонь и начинает массировать голову. Она больше не может сопротивляться усталости и прикрывает глаза, тело начинает крениться, рискуя упасть, но испуг помогает сохранить равновесие. Чуть не убилась. Девушка решает смыть с себя мыло уже сидя, так будет безопаснее. На длину наносит маску и сворачивает волосы во что-то наподобие гульки, теперь можно лечь. Карина прикрывает глаза, полностью отдаваясь чувству расслабления, окутывающему её, как волшебные атласные лианы. Магия развеивается, когда она понимает, что на несколько мгновений уснула. Так и утонуть недалеко. Отвратительный день. Высушивает волосы феном, всë равно оставляя их немного влажными. Какой кошмар. Если бы только Чернышевская знала, как именно у Меглина проходит стажировка, она бы никогда не согласилась на авантюру Бергича. – Как он? – из размышлений её вырывает прямой вопрос мужчины, который с недавних пор стал для неё отцом. – Кто?.. – Родион. – Вадим Михайлович снимает очки и облокачивается о стену. – Да нормально. Вроде. – Устала? Карина кивает в ответ, не смотря на собеседника. Заслышав диалог в коридоре, Софья Зиновьевна высовывается из-за двери гостиной. – Платье застирала, мам. – Бог с ним, я не за тряпку беспокоюсь. Родик – неисправимый грубиян. Не хочу, чтобы он тебя ранил. – Не бойся, за пару месяцев он не успеет. К тому же, сегодня он был достаточно мил. – Ну-ну.

***

– Вставай, Чучундра. Карина просыпается от того, что её некогда красные, теперь уже вымывшиеся в рыжий, волосы ерошит мужская рука. – Нам с тобой новый трупик подарили, да ещё какой! Вставай, с хорошим человеком тебя познакомлю. Девушка открывает глаза и видит перед собой довольную морду следователя. Всё в этой картине прекрасно: чуть взъерошенные волосы, непричëсанная борода, съехавшая набок кепка и искренние ореховые с зеленцой глаза. Налюбоваться ей, к сожалению, не удаётся. Софья Зиновьевна, не терпящая любого беспорядка по сути своей (тем более, что суть эта обострена обсессивно-компульсивным), сразу устраивает Меглину курсы прилежания. Родион от хорошего настроения и огромного уважения к этой женщине даже не бухтит, покоряясь всем манипуляциям. Таким мужчину стажëрка ещё не видела, это и пугало, у шибзика на ножках никогда ничего не бывает просто, а значит жди беды. Барышня встаёт с кровати, заправляет её и уходит в ванную. Умывшись, она возвращается в комнату и сразу же выпирает из неё всех собравшихся. Оценить масштаб мероприятия не представилось возможным, поэтому выбор одежды немного затянулся. – Наконец-то, пол-Москвы убилось, пока ты там возишься. – ворчит следователь, убитая руки в карманы бежевого плаща. Карина поровнялась с Меглиным, показала ему язык и, не дожидаясь, пока он что-то сообразит, вышла из квартиры, накинув винное пальто поверх аккуратной белой блузки с воланами на конце рукавов. Родион, привыкший, что обычно Есения бегала за ним, а не он за Есенией, присвистнул и ускоренным шагом направился следом. – А ты куда наряжаешься так, а? – без злости в голосе спрашивает он. – Ну не всё же в одном и том же плаще ходить. – с улыбкой отвечают майору. Он хотел было прочесть Чернышевской лекцию о том, что на дела нужно надевать что-то удобное, но вспомнил, что нянчить ей его осталось всего два месяца, да и чёрные джинсы с трикотажной блузкой – не самое проигрышное комбо. Всяко лучше красного платья, которое она нацепила две недели назад. – Ты ела что-нибудь? Девушка отрицательно качает головой. – Это хорошо. Тело уже в морге, место преступления исследовать бесполезно, он там с января лежал. Карина делает страдальческое выражение лица, уже "предвкушая" отвратительный трупный запах нарисовавшегося подснежника. Родион внимательно изучает её реакцию и усмехается. – Да-а, но тебя заставлять с ним целоваться я не буду, твоё дело патанатома выслушать и мозги понапрягать. Потом в кафешку заедем. – Палыч, принимай гостей! – громогласно заявляет о себе Меглин, заходя в царство белой плитки, формалина и холода. Патологоанатом жестом головы приглашает следователя в зал, девушка мешкает, не зная стоит ли идти за ним, но мужчина жёстко закрывает дверь не оставляя ей другого выхода, как сесть и ждать. Родион делает глоток крепкого коньяка и подносит флягу к носу, чтобы сохранить в нём запах алкоголя. – Да, кошмарненько, хуже пахнут только утопленники. Короче, умер в конце января, в двадцатых числах, точнее сказать не могу. Нашли вчера, оттаял. – А причина смерти? – Органы разложены слишком сильно. При глубоком хлороформном наркозе ослабляются прессорные рефлексы с аортальной и синокаротидных областей, что свидетельствует о понижении возбудимости бульбарного сосудодвигательного центра. Отсюда и разрушенная печень, почки и сердце. – Сделаем вид, что я что-то понял, конкретнее. – Его усыпили с помощью хлороформа, а потом обеспечили постоянное поступление этого вещества в организм через дыхательные пути. – Личность установить удалось? – Нет пока, я сообщу, если что. – Ладненько, будем работать. – мужчина хлопает Палыча по плечу. – У тебя новая девчушка что ли? – спрашивает тот, снимая нитриловые перчатки. – Да, временно, но вроде способная, не знаю пока. – отмахивается Родион, кидает на труп быстрый взгляд и уходит, увлекая Карину за собой. Привозит её в кафе и пересказывает всё, что узнал от Палыча. – У меня даже идей нет, как это расследовать. Кстати, ты так меня с ним и не познакомил. – Успеешь ещë. А с расследованием остаётся ждать, только ждать. Не знаю даже успеем ли мы его вместе раскрыть. – Почему? – У тебя осталось два месяца со мной, а маньяки торопиться не любят. От осознания скорого прощания становится даже как-то грустно, хоть две недели назад девушка была готова умолять, чтобы её отпустили досрочно. Сейчас же она как будто втянулась. Не зря Софья Зиновьевна сразу сказала ей, что профессия учителя для неё мелковата. Ей лучше знать, ведь она и сама далеко не обычный преподаватель. Хоть Бергич и вывел женщину в стойкую ремиссию, но где-то в глубине комода до сих лежит стопка фотографий с выпускниками, у которых выцарапаны глаза. К столику подходит официант в чёрном фартуке и ставит на стол стакан виски, бутылку воды и несколько тарелок с едой.