Пустота убьёт всех [Спойлер]

Вы все так стремитесь начать новую жизнь: специально роняете ключи, кладёте записки под подушку, отстригаете волосы. Почему вы так уверены, что сможете принять своё новое "я" ?

Под крылом у Бергича Карине живётся намного спокойнее, чем, наверное, за всю свою жизнь. Она и не помнит тот малюсенький промежуток детства, когда родители были живы. Воспитывала её бабушка, за которой ухаживать нужно было больше, чем за самой девушкой. Кошмары отпускают и вовсе, но фоновое ощущение тревоги остаётся с ней. Она понимает, что события этого года навсегда останутся в её памяти, будут неожиданно всплывать в разные моменты жизни, приходить во снах. Сейчас в ней что-то поменялось. Раньше она читала про маньяков с замиранием сердца, боясь, что когда-нибудь повстречается с одним из таких уродов. Теперь, пережив уже двух, Чернышевская испытывает то же, что человек, который только что вышел с аттракциона, где переворачивают вниз головой: страшно, но хочется ещё. Может это одна из разновидностей Стокгольмского синдрома, а может причина кроется в другом. Чтобы разобраться она сообщает об этом Вадиму Михайловичу и получает неожиданный ответ. Вместо сетований о том, что теперь придется всю жизнь пить таблетки и стоять на учёте, ведь такие мысли не являются предметом нормы, он уверяет её, что сможет обеспечить ей эти ощущения более безопасным способом. – Скажу больше, ты очень поможешь мне, если согласишься на эту авантюру. Я поставлю тебя на ноги и научу бороться, но ты теперь навсегда с этой своей особенностью. Меглина я тоже учил, когда он был примерно в твоём возрасте, но не путай: он болен, а ты – нет. Просто у тебя нервная система работает немного по-другому. Благодаря этому, те ситуации тебя не сломали, а закалили, скажем так. Теперь ты каменный цветок. Карина садится на кровати и подгибает ноги под себя, быстро об этом жалеет, ведь практически зажившая рана всё ещё доставляет дискомфорт, немного морщится и переводит заинтересованный взгляд на Бергича. – Занимательно. И что конкретно вы хотите мне предложить? Мужчина расплывается в странной, но тёплой улыбке. – Родиону нельзя быть одному. – О нет. – Как скажешь. – психиатр абсолютно спокойно принимает этот ответ. – Он никогда на это не согласится. – Согласится, если ваше "сотрудничество" продлится недолго. Ты согласна потерпеть его три месяца, если потом будешь окончательно свободна? Я готов помогать. – Это безумие, но мне очень хочется согласиться. Особенно, если вы просите. – А чем я так отличился? – Вы просто мне как отец. Бергич понимающе кивает. – Я рад, что это так. Попозже ещё загляну. Он возвращается в свой кабинет и застаёт там человека, из-за которого и затеял всю эту игру. – Здравствуйте, Юрий Анатольевич. Я предлагаю нам поговорить на свежем воздухе, даже у стен есть уши. Некогда обычный следователь соглашается и безмолвно покидает помещение. – Вадим Михайлович, вы прекрасно осведомлены о том, что Меглин стал опасен для общества. К сожалению, вы не можете гарантировать, что он не сбежит и не вычудит что-то новое. Нам нужно его убрать. – Он не пёс, чтобы мы так легко решали вопрос о его умертвлении. Иной раз и животное жалко усыплять, даже если выбора нет. – Я могу хорошо вам заплатить или чего вы там хотите? – Я обещаю вам, что он пройдет полный курс лечения. После мы приставим к нему человека, который будет сдерживать его. – Чтобы он и его прикончил? – Не прикончит. – Бергич закуривает сигарету, ведь переваривать разговор становится всё сложнее. – В таком случае все эти души будут на вашей совести. – Да пожалуйста. Вы можете хоть всю больницу вместе со мной спалить дотла, вот только тогда избавитесь от него. Я к этому относиться не собираюсь. Быков злится, но не желая усугублять положение, уезжает. Психиатр остаётся в отвратительном расположении духа, но долго страдать от него ему не приходится, ведь на пороге больницы появляется женщина, в ноги которой он готов положить весь мир. – Чего пыхтишь, как чайник? – строго спрашивает Софья Зиновьевна, вручая мужчине авоську, нагруженную едой для него. – Быков требует убить Меглина. – Это тот начальник силовых структур? Не люблю его. Женщина недовольно цокает и проходит внутрь. – Где девочка та, про которую ты мне вчера говорил? – Сейчас покажу. – Бергич ведёт любимую к Карине. Девушку кормят домашней едой, беседуют с ней, смеются и даже включают мультфильмы. Позже она переезжает жить к Софье Зиновьевне, помогает ей по дому, а вечерами обсуждает с ней писателей и их произведения. Вадим Михайлович частенько заглядывает к ним, учит Чернышевскую справляться со стрессом и просто греет своим присутствием. Она обретает настоящую семью и забывает, какого это чувствовать себя одинокой. Особенно хорошо становится, когда ей разрешают обращаться на "мама" и "папа". И волосы красит она теперь не одна, ей в этом помогает её новая родственная душа. Никогда девушка даже подумать не могла, что с ней случится такое чудо. Новый год проходит совсем, как в детстве: с пышной ёлкой, салатами и подарками. Любовь излечивает её лучше любой терапии, и теперь она чувствует себя живой. Январь и февраль пролетают незаметно, наступает время осуществлять план Бергича по спасению Меглина от непонятно резко негативных угроз его начальника. – Ты с ума сошёл что ли?!– Родион рвёт и мечет, ведь не ради того, чтобы водиться с Чернышевской он мариновался в психушке три месяца. – Тебе нужно потерпеть её буквально до мая, ну максимум до июня, чтобы доказать Быкову, что ты вменяемый. – Она ж нихрена не знает, у неё ни образования соответствующего, ничего. – Самое главное её образование, что её учил я... Как и тебя когда-то. Эти слова заставляют майора задуматься и понять, что при этом условии из нежеланной помощницы может получиться что-то хорошее. Тем более, это ненадолго. – Я благодарен тебе, Родион. – Бергич смотрит прямо в глаза. По нему видно, насколько тяжело ему даëтся разговор. Меглин хлопает его по плечу и разминает руки, отвыкшие от оков любимого плаща. Он выходит из кабинета и кидает сухое "поехали" в адрес красноволосой девы, ждавшей его в коридоре. Карина следует за ним и садится в машину. Она пристегивается и принимается рассматривать мерседес и самого следователя, ненавязчиво, мельком, но мужчина отчётливо чувствует эти редкие взгляды, скользящие по нему. Очень хочется съязвить, но язык не слушается. С Есенией всё было в разы проще, она сама напросилась, много выпендривалась, была понятной. А эта сидит и давит одним своим присутствием. А впрочем, хорошо, что сидит. Если бы она не выжила той ночью, Худой обязательно не упустил бы возможности использовать это, как аргумент против Меглина. – За стол садись. – коротко командует майор, когда они добираются. Девушка слушается, но успевает оценить убранство его берлоги. Есть в нём какая-то романтика. Родион вручает ей тонкую папку с материалами к делу. – Здесь, в Москве, кто-то изрезал двум девушкам лица и покалечил тела. Одна умерла от кровопотери, другая - от болевого шока. – он ненадолго останавливается, с интересом вглядываясь в лицо стажерки. Проверяет реакцию на довольно жёсткие кадры с места преступления. Карина морщится, с сочувствием рассматривая фотографии, но особо не впечатляется. – Также в крови жертв было обнаружено мощное снотворное. Что думаешь про это всё? Не смотри на меня так. Если взялась опекать, то отрабатывай по полной. – жёстко осаживает Меглин. – Я, конечно, не разбираюсь в лекарствах, но любому снотворному нужно время, чтобы подействовать. Значит, у убийцы было время, чтобы дождаться эффекта, а жертва чувствовала себя в безопасности. – немного поразмыслив, отвечает она. Мужчина прищуривает глаза, ему нравится ход мыслей девушки: – Продолжай. Она немного теряется, ведь не собиралась ничего больше говорить, но всё же добавляет: – Убийца может быть либо другом жертвы, либо тем, кому людям приходится доверять. – Например? – Ну, врач – пожимает плечами стажерка. Родион встаёт и обходит стол, останавливаясь за спиной Чернышевской. Закрывает ей глаза рукой, вжимает затылок в свой торс, чуть запрокидывает её голову и заставляет хлебнуть из фляжки. Горло обжигает крепким алкоголем, девушка кривится, пытаясь оттолкнуть майора, но тот не отпускает её. Она вспоминает, что Бергич предупреждал о его непредсказуемости и просил быть осторожнее. Меглин расслабляет хватку лишь тогда, когда новоиспеченная помощница впивается в его руку ногтями. – Горько? Красноволосая кивает, тыльной стороной ладони пытаясь избавить губы от неприятного послевкусия. – Лекарство горькое как можно заставить человека на добровольной основе выпить? – Подлить куда-нибудь. – Угу, а часто тебя врачи чаем поят? Думай давай. – Может мастер маникюра? – А котелок-то варит. Почти. Лашмейкер. О как! Карина усмехается от того, как смешно звучит это слово из уст следователя. – Нужно поймать эту фею, а то она ещё кого-нибудь порежет. – Тебе ресницы наращивать будем? А что, думаю пойдёт. – напарница откидывается на стуле и представляет, как бы следователь выглядел в таком случае. – Тебе. – Родион подмигивает ей и протягивает визитку салона красоты, в котором работает только один мастер - Зилия. – Имя-то какое. Ты знаешь что делать. На завтра запишись. В два часа дня стажерка приходит в салон. Он оказывается на окраине Москвы среди подвальных помещений, что сразу наводит жути. Бежать бы да не оглядываться. Мастер долго её разглядывает, объясняя, что таким образом хочет подобрать наиболее подходящий эффект. – Я хочу сделать "Лису". – клиентка пытается облегчить ей задачу. – Да-да, вам бы подошло...Хотите чаю? – Хочу. – отвечает с настороженностью. – А почему помещение взяли так далеко от цивилизации? – Аренда дорогая очень, я ещё и неместная, пока только устраиваюсь в столице. Карина кивает и долго смотрит на кружку принесëнного ей чая. Меглину хочется доверять, но и чертовски хочется знать, как он собирается спасать её, если она сейчас не сможет за себя постоять. – Всё в порядке? Пейте, он успокаивающий. Если не хотите, можете оставить. Отказавшись пить, любая бы смогла спастись, ведь неопытная убийца боится так рисковать, но чтобы её проверить, нужно пить, поэтому девушка делает пару глотков, ложится на кушетку и закрывает глаза. За свою жизнь она много раз была у подобных мастеров, но лишь сейчас поняла, насколько оказывается уязвимо её положение. Глаза частично заклены медицинским скотчем, тело расслабленно, человек даже понять не успеет, что ты хочешь его убить. Стажерка сжимает ладонь так чтобы испытывать боль от впивающихся в кожу ногтей, когда чувствует, что её тянет в сон. Лекарство оказывается довольно сильным, поэтому противостоять оковам сна не выходит Когда Карина окончательно засыпает мастер не заканчивает процедуру. Она доделывает работу до конца, поэтому Родиону приходится ждать достаточно долго. В моменте он нутром чувствует, что больше тянуть нельзя и ускоренным шагом направляется в студию. Ни "феи", ни Чернышевской он там не обнаруживает, зато приоткрытая дверь манит и подсказывает, в каком направлении они удалились. Спустившись в подсобку, мужчина не видит привычных декораций маньяка-мясника в виде хирургического стола и прочего. Зато Карину, лежащую на полу в ярко красном платье, видно очень хорошо. Зилия пугается и встаёт в ступоре. Она не думала, что будет если её поймают, поэтому сейчас только пятится к стене. – Вы кто? – Я муж её. Что-то вы долго, вот я и пришёл, занервничал. Мастер больше ничего не говорит, не пытается оправдаться, угрожать или врать. Просто молчит. За спиной она крепко сжимает нож и выставляет его перед собой лишь тогда, когда Меглин приближается ещё сильнее. – Почему убиваешь хоть, а? Женщина остаётся верна тишине. – Мы оба с тобой понимаем что и как дальше будет. Ты окажешься в тюрьме, дадут тебе много, ведь ты минимум двоих убила, на жизнь одной покусилась. Так давай хоть поговорим напоследок. Почему убиваешь? – Они и так красивые, а приходят сюда, чтобы ещё краше быть. Ненасытные. – подаёт голос брюнетка. – Неубедительно. – улыбается майор. – Давай лучше правду. Красивее меня они, скажи, да? Комплексы у меня, скажи. В детстве уродиной называли. Ты пытаешься косить под психбольную, но ты просто слабая. – Да! Такие, как она буллили. Я таких, как я, спасаю, красивыми делаю, а эти пусть сдохнут! – кричит от безысходности маньячка. Она делает рывок в сторону Карины, надеясь ранить, но мужчина перехватывает её руку и грубо отбрасывает к стене. – Забирай её и уходи! – Теперь уже не могу, прости. "Фея" мешкает, оглядывается по сторонам в поисках выхода, потом делает глубокий вдох, жмурится и с животным криком вонзает в себя нож. – Вот ж сука, а. Опять плащ стирать – сокрушается Меглин, обтирая лицо от брызг крови. Он забирает Чернышевскую и скрывается прочь. Просыпается та уже в легендарном мерседесе с дико раскалывающейся головой. – Опять всё проспала, дурында. – по-доброму смеётся мужчина и подаёт ей бутылку с водой. – Спасибо. Всё? – Конечно, всё. Как думаешь, почему она убивала? – решает с ходу экзаменовать девушку он. – Триггер на красоту какой-то? Лица же не просто так уродовала. Но она далеко не всех своих клиенток этой "чести" удостаивала, я проверила. У неё отзывов много и запись забита была, передо мной буквально одна живая и невредимая вышла. Я чем приглянулась? – Красивая... – отвечает следователь, глядя на дорогу. – Страшная сила. Подкинешь до дома? – Мгм. Ты у Софьи Зиновьевны пока? Платье ей своё не показывай, её приступ хватит. – Почему? – А ты не замечала, что у неё ОКР? – Бергич говорил. – Во. А ты вся в грязи и крови. Кошмар наяву. Как тебе первое дело? – Впечатляет, только я не видела ничего. – Она сама со своим монстром справилась. Дальше оба предпочитают ехать в тишине.