Пособие по магической генетике

      Большой конференц-зал осветили яркие вспышки фотоаппаратов, и по толпе журналистов пронесся нарастающий шум. Они слишком долго ждали этого дня и теперь, подобно стае стервятников, готовились наброситься на мертвечину, которая, еще полуживая, медленно двигалась по импровизированному коридору к длинному столу, где для нее было приготовлено место.       Северус предполагал, что этот шепот был вызван далеко не восторгом от встречи с одной из знаменитейших ученых столетия, а ужасом, который она вызывала. Да, это определенно был ужас. Никто бы не стал жалеть бывшую пожирательницу смерти, которая медленно хромала по своей блеклой ковровой дорожке, уже давно не надеясь получить признания толпы.       Этот ужас все еще был для Снейпа чем-то естественным, будто с момента победы над Темным Лордом не прошло десяти лет, будто часть бывших пожирателей не смогли за эти годы восстановить свое доброе имя. Скорее всего, это было возможным для любого из них, только не для нее.       Хрупкая женщина всем своим весом наваливалась на трость с серебряным набалдашником. Северус помнил, как она упорно хотела сделать себе набалдашник в виде головы змеи, но он ей не позволил — это было бы напоминанием о прошлом. Она долго пыталась доказать ему, что нет ничего плохого в змеях, но он стоял на своем. В итоге она сдалась, и набалдашник сделали круглым, без каких-либо узоров и скульптур.       Северус все еще поражался тому, как бывшая наследница древнего магического рода пыталась сохранить гордую осанку, несмотря на то, что правая ее нога была безвозвратно испорчена. Ведьма все еще старательно отводила плечи назад и вскидывала подбородок, как когда-то давно, когда, еще будучи ученицей, спорила с ним о несправедливых оценках.       Специально для тех любопытных, которым хотелось поближе разглядеть ее увечья, она навсегда облачилась в длинные черные мантии и платья в пол, чтобы все могли лишь гадать, что же скрывают эти просторные одежды.       Она отказывалась носить глазной протез, как у Грюма.       «Буду похожа на пиратку из детских сказок», — шутила она, примеряя повязку на глаз. — «Полу-ундра! Свистать всех наверх!»       Однако, длинный шрам, выходящий за границы повязки и пересекающий лоб, глазницу и щеку, все еще будоражил умы журналистов.       — Что же там под этой повязкой, что она не захотела носить протез? — краем уха услышал Северус.       — Может, там настолько все плохо, что ни один протез не способен это исправить? — ответил другой голос.       — Так им и надо, этим пожирателям!       «Сохраняй спокойствие», — мысленно приказал себе Северус. — «Даже если это кажется непосильной задачей».       Седина в каштановых волосах была неправильной, ей нельзя было там находиться, она придавала бедной волшебнице так много лет! Будто перед толпой шла сорокалетняя маггловская женщина, вырастившая в одиночку пятерых детей. Если сравнивать это испытание с тем, что ей действительно пришлось пережить, ведьма сохранилась просто отлично.              Снейп горько усмехнулся, дивясь своему оптимизму.       В конце зала расположился длинный стол, на котором возвышались стопки одинаковых толстых книг в твердых переплетах. На стене за столом развесили броский безвкусный плакат с непонятно кем придуманным слоганом: «Будущее магического мира за наукой». Звучало это ну очень противоестественно, и для старшего поколения — отталкивающе. Волшебники никогда не были хороши в рекламе, да и наука их мало чем интересовала. Она продолжала быть лишь маггловской забавой, непонятным набором концепций, которые кружили магам головы.       Снейп был более чем уверен, что многие пришли на эту конференцию только из-за того, что автором новой книги, раскрывающей основные принципы наследования магических генов, была бывшая пожирательница смерти.       Тем временем виновница торжества подошла к столу. Один из журналистов подбежал к ней, услужливо отодвинул стул и помог сесть. По залу прокатился неоднозначный гул. Хромая волшебница приняла помощь журналиста настороженно, будто до последнего была убеждена, что тот попросту столкнет ее со стула. Он не столкнул. Ведьма грузно приземлилась, почти уронила свое тело на сидение, не выпуская из руки трость, а затем внимательно оглядела зал своим единственным янтарным глазом. Все стихли.       Эта резкая тишина вызвала на лице ведьмы озорную улыбку. Она поднесла палочку к горлу, произнося заклинание, чтобы ее было лучше слышно, и тишину прервал хрипловатый голос:       — Приветствую всех. Надеюсь, здесь собрались исключительно поклонники моей книги.       Этим коротким приветствием она запустила цепную реакцию воспламеняющегося ажиотажа, ото всюду послышались невнятные выкрики, восклицания и вопросы, которые невозможно было разобрать.       — Прошу вас, задавайте вопросы по одному, — громыхнул хриплый голос. — Вы ведь сами видите, что создаете жуткий бардак.       — Мисс Ллойд!       — Да, прошу вас.       Снейп обратил внимание на подскочившую волшебницу в фиолетовой мантии, которой посчастливилось первой задать вопрос.       — Мисс Ллойд, — повторила волшебница писклявым голосом, — почему вы считаете, что наука и магия должны объединиться?       Хромая ведьма, которая десять лет назад была лишь обычной студенткой Хогвартса, Эммой Ллойд, снисходительно улыбнулась:       — Потому что это помогло бы решить многие насущные проблемы.       — Приведите пример!       — Мое исследование доказывает, что браки между чистокровными волшебниками и магглорожденными принесут гораздо больше пользы, чем браки только между чистокровными, — скучающе протянула Эмма. — Еще десять лет назад было немало охотников спорить со мной, но на руках у меня — факты. Мое исследование подтверждает, что одержимость чистотой крови — блажь и прямой путь к вырождению магических родов.       — Как к этому отнеслись ваши однокурссники? — выкрикнул из толпы какой-то парень.       — Все мы знаем, что чистота крови — чуть ли не главный критерий для поступления на Слизерин.       — Если вы так осведомлены об атмосфере на Слизерине, вам также стоит знать, что его выпускники — на редкость умные люди, — язвительно сказала Эмма, — которые заинтересованы в процветании своих родов. Они знали о существовании проблемы, они поняли ее суть. Я предложила им решение — они сопоставили факты и приняли его.       — Значит ли это начало новой эры для магического сообщества? — выкрикнул кто-то еще.       — Все зависит от того, как все волшебники отнесутся к моим исследованиям. Моя главная идея: невозможно вечно поддерживать чистоту крови и надеяться на то, что род сохранится.       — Вы говорите о светлом будущем магического мира, хотя сами служили Тому-Кого-Нельзя-Называть. Что в вашем понимании светлое будущее?       Ни один мускул не дрогнул на лице Эммы. Снейп не знал, откуда прилетел этот вопрос, но предполагал, что все сведется к темному прошлому Ллойд. Он постарался аккуратно проникнуть в ее сознание, чтобы убедиться, что она не сорвется. В голове у нее был хаос, мысли и воспоминания смешались в грязную серую массу, так что невозможно было предугадать следующее ее действие.       Она так и не научилась правильно расставлять барьеры. А может, Северус был просто слишком хорошим легилиментом?       — Если бы вы внимательнее читали мою книгу или хотя бы слушали меня на протяжении последних нескольких минут, вы бы знали, что мои исследования идут вразрез с идеологией Тем… Того-Кого-Нельзя-Называть. Но даже если брать во внимание тот факт, что да, я действительно служила ему, — на этих словах она вскинула руку и обнажила предплечье, на котором красовалась Черная Метка. По залу прокатился вздох ужаса, — можно ли утверждать, что вы считаете, будто ошибки прошлого перечеркивают любое стремление изменить будущее? Значит ли это что с вашей точки зрения искупление невозможно? Интересная философия, но, благо, не общепринятая.       — Однако, суд над вами доказал, что в последний год войны вы проводили свои исследования под надзором Того-Кого-Нельзя-Называть! Это противоречит тому, что его идеология идет вразрез с вашими концепциями! — заметил очкастый старик в первых рядах.       — В последний год войны Того-Кого-Нельзя-Называть интересовала уже не столько чистота крови, сколько возможность создания идеальной магической расы, — холодно сказала Эмма. — Он полагал, что мои исследования ему в этом помогут, но не осознавал, насколько сложно это было бы осуществить.       — Но такое возможно? Эмма поджала губы, откинулась на спинку стула и, усмехнувшись, произнесла:       — Чисто теоретически — да.       — Не ставит ли это под угрозу магический мир?! — взвизгнула какая-то волшебница.       — До тех пор, пока я единственный энтузиаст в объяснении магии наукой и до тех пор, пока ни у кого нет лишних двадцати лет, чтобы заморочится над созданием этой новой расы, уверяю вас, магический мир в безопасности! — Эмма изо всех сил старалась выглядеть серьезной, но Снейп уловил искорки веселья, загоревшиеся в ее единственном глазе.       — А если эта ваша генетика такая могущественная, что некоторые начали беспокоиться о сохранности нашего мира, — подал голос какой-то паренек лет пятнадцати, — скажите, можно ли с ее помощью осуществить такие простые вещи, как, скажем… ну скрестить фестрала с соплохвостом?       — Ну наконец-то стоящие вопросы! — воскликнула Эмма, хотя ее плечи содрогались от смеха. — Ну разумеется это возможно! Господа, вот новый энтузиаст, теперь можете спокойно бояться за сохранность магического мира!       В зале послышались рассеянные нервные смешки — часть волшебников явно не понимала, шутит она или говорит всерьез.       — А правда ли, что ваша позиция продиктована личными симпатиями? Говорят, у вас роман с магглом! — послышалось из конца зала.       — Ах, нигде мне от вас не спрятаться! — Эмма театрально прислонила руку ко лбу. — Да, я уже несколько лет веду бурный, неприличный роман с… доставщиком пиццы, — под конец фразы ее голос стал более томным и вкрадчивым. — Я… вызываю его каждую пятницу, и он приезжает ко мне с восхитительной, горячей «Маргаритой». А потом мы подолгу сидим у меня на кухне и обсуждаем виды сыра. Это так романтично!       В зале воцарилась гробовая тишина. Журналисты в недоумении переглянулись, Снейп закатил глаза. В четвертом ряду какой-то седовласый волшебник спросил чересчур громко у соседа:       — А что такое пицца?

***

      Они, не сговариваясь, аппарировали в небольшую квартирку на окраине Сохо, которую министерство выделило Эмме за ее усердную работу. После того, как они оказались посреди светлой гостиной, заставленной книжными шкафами, Эмма тут же отпустила руку Северуса, слегка пошатнувшись. Похоже, эта пресс-конференция лишила ее последних сил.       Ллойд медленно подошла к одному из кресел с бархатной обивкой, которые расположились напротив камина, и рухнула в него, как старая кукла, вытянув ноги и прикрыв глаза рукой. Снейп невольно обратил внимание на ее обувь: даже несмотря на хромоту Эмма продолжала отдавать предпочтение ботинкам на высоком каблуке, и как бы он не пытался ее убедить в том, что это может только повредить ее здоровью, логика Ллойд оставалась предельно понятной: живем один раз.       Пока он размышлял об обуви, Эмма успела достать откуда-то свою любимую дамскую трубку и уже активно набивала ее табаком. Снейп с ужасом признался в себе в том, что видел эту изящную трубку в пальцах ведьмы куда чаще, чем волшебную палочку. Тем временем Эмма чиркнула спичкой и затянулась.       — Черт возьми! — выругалась она, выпуская изо рта клубы дыма, и блаженно закрыла глаз. — Чего стоишь, Северус? Или ты намерен меня покинуть так рано?       Снейп скривил губы и бесшумно опустился в кресло напротив, в котором успел провести уже неприлично много вечеров за наблюдением одной и той же картины: устало курящей Эммы Ллойд.       Ведьма посмотрела на своего гостя из-под опущенных ресниц и усмехнулась:       — Выглядишь так, будто это тебя два часа пытали идиотскими вопросами.       — Если тебе знакомо понятие «испанский стыд», то ты должна догадаться, что я испытывал вдвое больше мучений, будучи всего лишь наблюдателем.       — Фи, как будто я только и делаю, что несу ахинею.       — В том-то и дело, я ожидал от тебя чего угодно, но… доставщик пиццы?       — Боже, Северус, о нем и так завтра все газеты напишут, не нагнетай, — Эмма сделала непонятный жест трубкой в воздухе, прежде чем та снова оказалась у нее в зубах.       — То есть, это реальный персонаж?       — Ты еще скажи, что ревнуешь, — буркнула ведьма, выпуская изо рта облачко дыма.       — Пожалей бедного маггла, за ним ведь будут гоняться журналисты из «Пророка»! — Северус постарался предать голосу спокойный тон.       — Пусть сначала отыщут его. Я тебя умоляю, Северус, неужели ты не знаешь, что доставщики каждый раз меняются? В этом и суть моей насмешки!       — Иногда мне кажется, что ты принадлежишь маггловскому миру куда больше, чем магическому, — тихо произнес Северус.       Эмма резко распахнула свой янтарный глаз и внимательно посмотрела на профессора, будто он задел что-то очень важное в ее душе. Она вновь затянулась и произнесла:       — А я ведь не раз задумывалась над тем, чтобы навсегда уйти в мир магглов.       — Мерлин, Эмма, какое безумие!       — Я говорю абсолютно серьезно. Посуди сам — разве способны волшебники оценить всю глубину моих исследований? Разве они нуждаются в науке? Волшебникам нравятся быстрые результаты, нравится, когда всю работу выполняют за них, а теперь, когда я прихожу к ним с моим многолетним трудом и показываю результаты своей работы, они смотрят на меня как на сумасшедшую! В маггловском мире я бы пошла в аспирантуру, затем показала бы свою способность реализовывать проекты в сфере генной инженерии на постдоке, потом, может, смогла бы возглавить свою лабораторию!..       — Но ведь таких магглов, как ты — тысячи, это среди волшебников ты диковинка, — заметил Снейп.       — И ты прав, — спокойно сказала Эмма. — Мой уровень знаний не дотягивает даже до магистра по болонской системе, а я размечталась об аспирантуре! Да и потом, не стану же я показывать им свои исследования генома кентавров!       Ллойд замолчала, прикусив губу, будто хотела сдержать эмоциональный порыв, который внезапно на нее нахлынул после стольких лет холода.       — И знаешь, что в итоге получается, Северус? — ее голос слегка дрогнул. — Я… в ловушке. Это они говорят, что война закончилась, они восклицают, что Темный Лорд повержен, но это неправда, нет! Темный Лорд все еще живет в этих шрамах, в запретах на выезд, в этой чертовой квартире, за которой день и ночь следят! Гермиона ведь знает, что ты заходишь ко мне чуть ли не каждый вечер. Она даже не пытается этого скрыть. Всем кажется, что война закончилась, но она все еще грохочет в моем мозгу… все еще жжет предплечье… Кстати, твое зелье от кошмаров не помогает. Мне нужно что-то сильнее.       Все это время Снейп выслушивал ее молча, его лицо не выражало никаких эмоций. Он ждал, пока Эмма закончит говорить, и когда она замолчала, он произнес:       — Я прекрасно тебя понимаю, потому что пережил это еще двадцать семь лет назад. Я знал, что это никогда не кончится, знал, что буду все помнить в мельчайших подробностях, что люди будут помнить, указывать пальцами, задавать вопросы. Знал, что мне не будут помогать зелья от кошмаров, и именно поэтому я умолял тебя позволить мне умереть в Визжащей Хижине.       В глазе Эммы что-то вспыхнуло и тут же погасло, она выдохнула изо рта дым и произнесла с горечью:       — Только не говори мне, что винишь меня во всех своих страданиях.       — А могу ли я поступать по-другому?! — Снейп постарался придать своему голосу привычной твердости. — Даже этот недоумок Поттер понял, что я устал жить. Даже Грейнджер не стала ничего делать, и тут — о, Мерлин! — безжалостная пожирательница решила вдруг спасти такого же обреченного пожирателя! Скажи мне, Эмма, кто приказал тебе это сделать? Или ты увидела в моем спасении некую выгоду? Подумала, что за спасение директора Хогвартса тебе дадут какую-то поблажку?       Эмма поджала кубы, затем как-то странно хмыкнула и холодно сказала:       — А тебе не приходило в голову, что некоторые вещи я могу делать не потому, что мне приказали, не из-за выгоды, а просто потому, что захотела так поступить?       — Захотела?! Я не вижу здесь никакой логики! Всегда жестокая, всегда хладнокровная Эмма Ллойд вдруг осознала, что такое милосердие? Не смеши меня!       — Всюду вы, мужчины, пытаетесь отыскать логику, всюду ищете причинно-следственные связи! — воскликнула Эмма. — Хочешь знать, почему я это сделала? Почему не спрашивал все эти десять лет? Быть может, жизнь оказалась не такой уж и плохой? Пенсия, орден Мерлина, вечная слава! А теперь вдруг снова стало скучно!       Снейп криво усмехнулся:       — Даже сейчас ты не изменяешь своему исконному цинизму.       — У меня был достойный учитель, — холодно сказала Эмма. — По крайней мере мне так казалось до тех пор, пока Поттер…       — Замолчи! — Снейп неестественно дернулся в кресле, а потом замер, сжав руку в кулак.       Ллойд и не думала продолжать — она хотела лишь его спровоцировать. На ее губах играла победная усмешка.       — Вот как получается, Северус, внутри ледяного айсберга могут расти цветы. Удивительно, неправда ли? — сказала она с горечью. — Так может и я — вовсе не айсберг? Ты ведь знаешь это, но все равно зачем-то пытаешься уколоть меня побольнее, пытаясь проверить, выдержу я или нет. Знаешь, Северус, после пары недель, проведенных наедине с Темным Лордом, мое тело действительно утратило чувствительность… Но боль я все еще в состоянии ощутить.       Северус нахмурился. Нет, это говорила вовсе не та хромая ведьма из конференц-зала, не та насмешливая фурия, которая на глазах у журналистов признала свое участие в зачаточной версии магической евгеники. С ним говорила шестнадцатилетняя девочка, чей отец попросил его присмотреть за ней, чтобы она не сгинула в Запретном Лесу и не натворила глупостей. И у этой девочки были большие янтарные глаза, каштановые волосы до плеч и криво повязанный слизеринский галстук, потому что она опять бежала по коридору, чтобы успеть на ЗоТИ. Неслась на своих двух, как вихрь, петляя между нерасторопными младшекурссниками, и, когда он ее отчитывал за эту беготню, ее щеки алели, а от ее мантии тянуло маггловскими сигаретами.       Он поднял взгляд и увидел в кресле сгорбившуюся фигуру я трубкой в зубах, которая гипнотизировала потухший камин. Длинная юбка, длинные рукава мантии, резкий контур челюсти, впалые щеки. Рука, вжавшаяся в подлокотник кресла чуть подрагивала — Эмма не могла это контролировать, и поэтому, всякий раз, когда тремор начинался, она предпочитала просто не обращать на него внимания. От прежней нее остался лишь запах табака.       — Эмма, я не хотел тебя обидеть, — выдавил из себя Снейп. Извинения давались ему с трудом.       Она вновь усмехнулась, покачала головой и сказала:       — Я объясню, почему я не дала тебе умереть. Ты ведь этого хочешь?       Северус поджал губы.       — Тебе не нужно ничего объяснять, — спокойно сказал он.       — Нет, если ты спросил, значит, это действительно тебя беспокоит, — серьезно сказала Ллойд. — Но не рассчитывай на то, что я сейчас буду расплываться мыслью по древу. Акцио Омут Памяти!       Северус насмешливо проследил за тем, как через гостиную к ним перемещается старинная чаша — этот Омут передавался в роду Ллойдов по наследству. Когда чаша опустилась на стол, Эмма поднесла палочку к виску и нахмурилась.       — Сомневаюсь, что там я увижу что-то новое, — сказал Снейп.       К концу палочки Ллойд прицепилась нежно-голубая ниточка, которую Эмма тут же небрежно бросила в чашу, а потом обернулась к Северусу.       — Это еще почему? — спросила она.       — Мерлин, Эмма, я ведь легилимент! — воскликнул Снейп. — Мне никогда не составляет труда залезть тебе в голову и увидеть все, что я хочу! Ты ведь так и не научилась выставлять ментальные барьеры.       Ллойд покачала головой:       — Тебе часто говорят, что ты превосходный легилимент? Просто гениальный, ведь так?       — Не вижу смысла отрицать очевидного, — немного с вызовом ответил Снейп.       — И я тебе много раз это говорила?       — Достаточно.       — Настолько много, что ты даже никогда не задумывался о том, что я тебе всегда подсовываю те мысли и воспоминания, которые считаю нужными, — наконец сказала Эмма. — Ты слишком убежден в своей гениальности, чтобы даже допустить мысль о том, что тебя кто-то может так водить за нос. А у меня отлично получается устраивать хаос в голове. О, Мерлин! Северус, да неужели ты думаешь, что я бы выжила, если бы Волдеморт так просто мог залезть ко мне в голову?       Северус нахмурился. Что ж, у Ллойд отлично получалось изображать простушку с нулевыми способностями к окклюменции на протяжении последних десяти лет, но…       — Зачем? — озвучил он свой вопрос. — Зачем тебе было скрывать это от меня?       Эмма устало улыбнулась:       — Чтобы ты был уверен, что все контролируешь. Так что же, не хочешь взглянуть теперь? — она кивнула в сторону чаши.       Северус плотно сжал зубы. Какая-то девчонка смогла его одурачить! Но как умело она это сделала!       Он встал, подошел к столу и заглянул в Омут. Чернильные разводы плясали в лазурной воде, призывая прикоснуться к ним, рассмотреть поближе. Северус еще раз взглянул на Эмму, и ему показалось, что ее глаз блестит каким-то странным блеском, отдаленно напоминающим слезы. Снейп тут же отвернулся от нее. Не хотелось думать, что виновником ее слез был именно он.       Северус склонился над чашей, видя в подрагивающей воде свое отражение, и погрузил в нее лицо. Его резко потянуло вниз, воздух стал сырее и гуще, куда-то пропал знакомый запах табака. Чернильные разводы увлекли его с собой в водоворот картинок и голосов, голова закружилась и совсем скоро, когда пространство стало обретать знакомые черты высоких сводов и начищенного до блеска паркета, Снейп смог отчетливо различить один из коридоров Малфой-мэнора.