Пособие по магической генетике

      Тишину пронзает размеренный стук — трость звонко отбивает гладь паркета, выстилающего полы Малфой-мэнора, обозначая каждый шаг лорда Ллойда. Он слегка прихрамывает на левую ногу, но это никак не влияет на твердость его характера и руки, увешанной перстнями и мертвой хваткой сжимающей трость.       Его черная мантия развевается сзади от быстрой ходьбы. Стоит отдать отцу должное, хромота никак не мешает ему носиться по коридорам, подобно осеннему вихрю. То ли быстрота его походки объясняется привычкой всюду ходить в одиночестве, то ли его отвращением к опозданиям, как бы то ни было, я едва за ним поспеваю, не успевая толком ничего рассмотреть.       Мне уже доводилось бывать в этом поместье — чистокровные семьи собираются у Малфоев как минимум раз в год, и отпрыски древних родов обязаны присутствовать на этих приемах, но сейчас это ощущается совсем по-другому.       Коридор совершенно темный, и я, так привыкшая к его гостеприимным свечам, ёжусь и шепчу: «Люмос!» Из темноты веет холодом и всюду царит запах гнили, совершенно несравнимый с благоуханием тыквенных кексов, которые домовые эльфы Малфоев умеют делать особенно хорошо.       Липкий ужас сковывает мои внутренности, пробираясь комком тошноты к горлу — мне кажется, что поместье умерло. Ловлю на себе раздраженный взгляд отца, брошенный через плечо. Да, он как всегда прав, наследнице рода не положено быть такой неженкой, ведь мне сегодня выпала великая честь — быть представленной ему.       Пальцы, сжимающие палочку, совсем холодные. Я подношу окоченевшие костяшки к сухим губам, пытаясь согреть их дыханием. Использовать заклинание в голову не приходит — мысли нещадно путаются, не оставляя места здравому смыслу. Мне много рассказывали о нем. Я не могу не бояться.       Вдруг отец замирает перед массивной дубовой дверью. Я нервно прокручиваю в голове план поместья Малфоев и через некоторое время прихожу к выводу — мы стоим перед главной столовой. Эта мысль не успевает еще толком сформироваться в моем мозгу, как дверь самостоятельно открывается, пропуская нас в тускло освещенное помещение с длинным столом, за которым сидят люди в масках.       Мой взгляд переносится с одной маски на другую. Черепа, за которыми светятся хищные глаза. Под темными мантиями скрываются наверняка знакомые мне волшебники, которые приходили в наше поместье к рождеству и дарили мне подарки с мягкими светскими улыбками, когда я была совсем ребенком. Теперь все изменилось. Перед ними я чувствую себя жертвой, несмотря на чистоту крови, несмотря на то, что многие из них считали себя друзьями моего отца.       Взгляд замирает на человеке, сидящем во главе стола, и сердце ухает куда-то вниз.       «Это он!» — проносится в моей голове, ведь он единственный без маски.       Его лицо сложно назвать человеческим: налитые кровью глаза, две щелки вместо нормального носа, бледные безжизненные губы и впалые щеки. Его кожа плотно обтягивает череп, во взгляде плещется что-то опасное.       Мы с отцом переступаем порог и вновь замираем, не приближаясь к столу. Я плохо разбираюсь в местном этикете, лишь урывками пытаюсь вспомнить все то, что отец мне рассказывал о своих соратниках и своем… хозяине.       — Мой лорд, — раздается тихий голос отца.       Не таким я привыкла его слышать. Нет, он все тот же — та же глубина, те же бархатистые нотки, оттененные хрипотцой, но никогда мне не доводилось слышать голос моего отца таким… покорным.       Отец подходит к столу чуть ближе, оставляя меня позади.       — Ллойд, — холодно констатирует существо во главе стола. Его голос высокий, немного шипящий и на удивление молодой. — Я рад, что ты все же почтил нас своим присутствием. Пятнадцать лет я ничего не слышал о тебе. Надеюсь, ты сможешь дать достойное объяснение своему бездействию. Я слушаю!       Он говорит тихо, но какая-то темная магия заставляет вибрации его голоса отражаться от каменных сводов комнаты и обрушиваться на сознание неприятным, болезненным шумом. Я чувствую, как моя кожа покрывается мурашками, но внешне остаюсь спокойной.       Я не должна показывать страх.       — Мой лорд! — вновь повторяет отец, падая на колени. — Прошу вас!       От ужаса у меня сбивается дыхание. Мой отец, кошмар моего детства с тростью из черного дерева, выглядит теперь жалким и ничтожным. Мой мозг трубит о неправильности происходящего, но я лишь растерянно смотрю на отца, а затем на существо во главе стола, на бледных губах которого красуется коварная усмешка.       — Ты меня разочаровал, Ллойд, — скучающе говорит существо и только сейчас мои глаза, привыкшие к темноте, способны различить чешуйчатые кольца, движущиеся на столе. Бледная бескровная рука с длинными ногтями гладит эти кольца почти с родительской любовью.       — Я знаю, мой лорд! Дайте мне еще один шанс! — умоляет отец.       Я слышу его слова где-то слева от себя, но не вслушиваюсь в них, потому что кольца начинают медленно распутываться, и из них появляется продолговатая змеиная морда с желтыми глазами. На долю секунды мне кажется, что змея смотрит на меня своими узкими зрачками, и мне хочется отпрянуть под этим взглядом. Символ моего факультета никогда прежде не казался мне таким жутким.       — Зачем мне тебе верить, если ты все равно меня предашь? — человека с плоским лицом ситуация явно забавляет, и помимо страха в моей груди зарождается чувство ненависти. Отец всегда был ко мне строг, порою вовсе жесток, но даже он не заслуживает этого унижения.       Тем временем змея медленно двигается к тому краю стола, что расположен ближе всего к нам. Черная чешуя поблескивает в свете факелов на стенах.       — Я докажу вам, что достоин вашего прощения! — продолжает умолять отец, но я почему-то чувствую, что все его мольбы напрасны. Змея плавно спускается на пол, показывая свой длинный раздвоенный язык. В голову ко мне закрадывается безумное предположение, и я почему-то понимаю, что «хозяин», способен на все.       Неужели отец привел меня сюда, чтобы я смотрела на то, как этот изверг его убивает? Или, быть может, это очередная мера воспитания, после которой я стану достойной наследницей?       Мне хочется упасть на колени рядом с отцом, обнять его и, рыдая, говорить: «Папочка! Папа, я все поняла, я буду во всем тебя слушаться, только пусть эта змея тебя не кусает!» Но, похоже, все это не было предусмотрено заранее, и я, наверное, впервые в жизни замечаю страх в глазах отца, когда змея приближается к нему.       — Мой лорд, пощадите! — вырывается у него из груди.       — Ты просишь пощады не у того волшебника, Ллойд. Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу предателей.       Змея медленно начинает обвивать тело отца. Мне хочется крикнуть, чтобы он сопротивлялся, ведь она может его задушить, но в какой-то момент я понимаю, что мой голос куда-то пропал. Я не в состоянии произнести ни слова.       Существо во главе стола продолжает любоваться разыгравшейся сценой. Я не могу пошевелиться. Накануне вечером отец вызвал меня к себе и сказал: «Что бы ни случилось, Эмма, не вмешивайся. Придет время, и Темный Лорд сам к тебе обратится».       Это была не простая просьба, которая свойственна обычным родителям, а приказ. Если я ослушаюсь, меня ждет наказание, а фантазия моего отца никогда не отличалась скудостью, поэтому я стою, как восковая статуя, и пытаюсь определить для себя, кого я боюсь больше — отца или Темного Лорда.       Плотные чешуйчатые кольца движутся вокруг плеч моего отца, еще чуть-чуть и змеиная морда окажется совсем близко к его шее. Мелкая дрожь сковывает мои руки, и я просто надеюсь, что на меня сейчас никто не смотрит, что никто не замечает моей слабости.       — Мой лорд, — наконец говорит отец. Его голос на удивление кажется спокойным. — Когда вы стояли лишь в начале пути к своему величию, я был одним из первых, кто вас поддержал. Вы поручали мне самые опасные миссии, с которыми я всегда справлялся. Вы убедились в моей преданности еще тогда, но если сейчас вам кажется, что я недостаточно вам предан, вы можете проверить меня еще тысячу раз, и я вас не подведу!       Существо во главе стола слушает его со скучающим видом.       — Еще тогда я понял, что ты умеешь красиво говорить, Ллойд. Но что стоят твои слова? — произносит оно.       — Позвольте же мне доказать их правдивость! — не унимается отец, и теперь в его голосе я слышу больше уверенности. В груди зарождается чувство надежды.       — Доказать? — задумчиво повторяет Темный Лорд. — Что ж, я вижу, тебе очень хочется это сделать. Тогда я буду милосердным. Я ведь милосердный? — спрашивает он у остальных. В ответ ему раздается одобрительный гул. — Вот тебе способ доказать свою верность, — говорит он, вновь обращаясь к отцу. — Скажи мне, если я скажу тебе умереть, ты умрешь?       Земля уходит у меня из-под ног. Нет, этого не может быть.       Я перевожу умоляющий взгляд на отца, который замер в нескольких шагах от меня. Змея все еще плотно обвивает его плечи и тихо шипит прямо возле его уха. Пальцы отца подрагивают, а он смотрит перед собой, ведь он, как и я, знает, что в этой комнате помимо нас и Темного Лорда присутствуют и люди, которых он прежде называл друзьями. И все молча наблюдают.       Я не могу понять, неужели они настолько жестоки, или, быть может, настолько жесток их хозяин, что они боятся оспорить его решение мнением большинства? Как бы то ни было, его приспешники не делают ничего. Голодные до зрелищ зрачки поблескивают из темноты масок и в какой-то момент я не чувствую ничего, кроме пустоты и глубокого разочарования. Отец привел меня в логово еще больших предателей, чем он сам.       Темный Лорд все еще ждет ответа, но отца не торопит. Он шепчет что-то змее, а она будто внимает его словам, плотнее обвивая тело отца.       «Да, мне ведь говорили, что он владеет парселтангом», — думаю я. Эта мысль немного отвлекает от происходящего, но новая волна страха обваливается на меня, когда в тишине раздается уверенный голос отца.       — Вам нужно только приказать, и я выполню все, — немного хрипло говорит он. — Прикажете умереть — я умру.       Губы Темного Лорда расползаются в хищной улыбке.       — Слова нужно подтвердить действиями, Ллойд, — произносит он. — Нагайна, убей.       В следующий момент все происходит, как в тумане. Зубы змеи молниеносно впиваются в шею моего отца, а я успеваю лишь прокричать:       — НЕТ!       Я хочу броситься к нему, сама не зная, чем это поможет, но Темный Лорд произносит какое-то заклинание, даже не глядя в мою сторону, и мои ноги оказываются прикованными к полу. Теперь я действительно не могу сдвинуться с места. Я наблюдаю за тем, как отец заваливается на бок, издавая нечеловеческий хрип. Кровь струится из его шеи, собираясь в багровую лужицу на полу, и змея наконец ослабляет свои путы.       Я все еще пытаюсь сорваться с места. Я махаю руками, что-то кричу. Кровь стучит где-то в висках, взгляд застилает пелена, и в следующее мгновение я чувствую, как что-то теплое скатывается по моим щекам.       — Нет, отец! — продолжаю кричать я.       Меня воротит от собственной беспомощности. Я достаю палочку, наивно полагая, что смогу отлепить ноги от пола обычным «Фините Инкантатем». В этот же миг раздается раздраженное «Экспелиармус!», и палочка вылетает из моей руки, глухо ударяясь о пол.       Я оборачиваюсь, впиваясь взглядом в улыбающегося Темного Лорда.       — Помогите ему! — кричу я, беспомощно оглядывая собравшиеся за столом маски. — Вы же видите, что он умирает! НУ ЖЕ!       Мой голос срывается, я продолжаю что-то кричать, захлебываясь слезами. Маски сидят неподвижно. Темный Лорд наклоняет голову набок, наблюдая за мной, как за диковинной зверушкой, а потом произносит спокойным голосом:       — Северус, дай лорду Ллойду противоядие.       Высокая фигура в маске резко встает из-за стола и приближается к отцу, пока я пытаюсь сложить в голове два и два, чтобы догадаться, много ли в магической Британии живет Северусов.       «Профессор», — проносится у меня в голове, пока я, зажимая рот руками, пытаясь удержать вырывающиеся из груди рыдания, наблюдаю за тем, как он склоняется над моим отцом и достает из кармана мантии пузырек с зельем.       Я чувствую, как слезы стекают по моим пальцам. В какой-то момент мне кажется, что в легких закончился в воздух, в глазах темнеет, но я заставляю себя смотреть на то, как человек в маске обрабатывает раны моего отца. Мне кажется, что я всхлипываю слишком громко и какое-то время я просто стараюсь не дышать.       Тишину вновь разрывает хрип раненого, и мне кажется, что профессор вздыхает с облегчением, пряча пузырек обратно в карман. Он помогает отцу подняться. Тот стоит на ногах очень неуверенно, цепляется за плечи своего спасителя и хрипит, пытаясь связать звуки в слова. Выходит у него плохо.       — Я доволен тобой, Ллойд, — надменно произносит Темный Лорд. — Ты смог доказать свою верность мне, и теперь я вижу, что ты пришел не один.       Наконец все взгляды устремляются на меня, а я продолжаю сидеть на холодном полу, зажимая руками рот. Картинка перед глазами расплывается от слез, но я замечаю, что отец тоже поворачивается ко мне и губы его кривятся от недовольства. Похоже, наказание все же будет.       Я медленно поднимаюсь на дрожащих ногах, выпрямляю спину и чуть задираю подбородок в подобии горделивой аристократичной осанки, что теперь кажется смешным после всех моих унижений. Какой позор…       — Да, мой Лорд, — хрипит отец. — Это моя дочь, Эмма. Она выразила желание пополнить ряды Пожирателей Смерти.       — Вот как, — тихо произносит Темный Лорд. — Думаешь, это ее искреннее желание?       — Я уверен в этом, мой лорд, — холодно говорит его отец.              — Что ж, давай тогда спросим ее, хочет ли она стать одной из нас после всего, что увидела тут и услышала, — предлагает тот, губы его расползаются в хитрой улыбке. — Я ведь милосердный… Эмма, — произносит он. При звуке моего имени по телу будто проходит разряд тока. — Хочешь ли ты стать одной из нас и называть меня своим хозяином?       Он говорит это ласково, как продавец в лавке магических сладостей, когда спрашивает у малышей, что они хотят — шоколадную лягушку или «Берти Боттс». Но в полумраке главной столовой Малфой-мэнора это звучит жутко.       В воздухе повисает звенящая тишина. Я чувствую, как взгляды всех собравшихся в этот вечер волшебников пронзают меня насквозь. Все ждут моего ответа. Я сглатываю слюну, пытаясь придать лицу невозмутимое выражение. Даже не смотрю на отца, озвучивая свое решение. Это сделать достаточно легко, ведь на самом деле у меня совсем нет выбора. Я в ловушке.       — Хочу, — от тона собственного голоса меня пробирает до костей.       Я смотрю на улыбающегося Темного Лорда, который протягивает ко мне свои костлявые руки и почти по-змеиному шипит:       — Так подойди ко мне, дитя мое!       Мне все еще кажется, что мои ноги прилеплены к полу, и поэтому первый шаг для меня кажется чем-то противоестественным, но я упрямо продолжаю шагать к мучителю моего отца, не чувствуя уже ничего. Равнодушие накрывает меня совершенно внезапно и кажется таким непривычным, что я закусываю щеку изнутри, чтобы почувствовать хоть что-то.       Я спокойно подхожу к Темному Лорду, и он обнимает меня, почти не касаясь моих плеч. Моя судьба уже решена.       — Ты сделала правильный выбор, Эмма, — шепчет он мне на ухо и отстраняется. — Дай мне свою руку.       Я машинально одергиваю рукав мантии и протягиваю ему руку с обнаженным предплечьем. Я прекрасно знаю, что сейчас произойдет.       Темный Лорд достает свою палочку и касается ее концом моего предплечья, нашептывая слова неизвестного мне заклинания. Я заворожено наблюдаю, как тьма, струящаяся из нее, проникает мне под кожу, и тут же меня ослепляет вспышка невыносимой боли.       Я корчусь, кусаю губы, но руку не убираю. Тем не менее, Темный Лорд хватает меня за запястье, чтобы я не вырвалась, и продолжает шептать заклинание. Его глаза горят жестким удовлетворением, будто он пьет мою боль, как божественный нектар.       Мне опять хочется кричать, но я держу себя в руках, молясь всем известным богам, чтобы мой «хозяин» скорее закончил свое заклинание. Перед глазами темнеет. Мне кажется, что я вот-вот грохнусь в обморок, но стальная хватка Темного Лорда точно не позволит мне этого сделать.       Внезапно все прекращается. Я удивленно моргаю, чувствуя в предплечье лишь неприятное жжение. Темный Лорд делает шаг назад, продолжая улыбаться, а затем поворачивается к людям в масках, которые все это время оставались лишь немыми зрителями, и произносит:       — Поприветствуйте новую Пожирательницу Смерти!