Amantes sunt amentes

2007, 5 ноября Сегодня... Сегодня всё случится. Ягами Лайт, к собственному его удивлению, в эту ночь с четвёртого на пятое ноября ужасно спал. Режим его всегда был идеален, а расписание дня рассчитано по минутам, и сон не был исключением. Однако сегодня что-то шло не так. Можно было бы подумать, что юноша не мог предаться Морфею, потому что муки совести терзали его, но сам Лайт это упорно отрицал. Возможно, где-то в глубинах подсознания Ягами понимал, что это всё же трудное для принятия решение, но гордость не позволяла ему рассматривать такой вариант. В конце концов он – Бог нового мира. Тем не менее, Богу ранее не доводилось убивать людей, с которыми он был так близок. Всё же почти год они вместе с Рьюзаки, рука об руку занимались расследованием дела Киры и, конечно, имели место быть и бытовые, легкие беседы, не мудрено, что Лайт так привык к нему. В каком-то смысле они братья по разуму, как когда-то успела отметить покойная ныне Мисора Наоми, должно быть, поэтому так легко сблизились. Но недалёк был час братоубийства. Так и не сомкнув глаз, раздражённый невыспавшийся Ягами поднялся от звука будильника, по обыкновению, заведённого ровно на семь часов утра. Приняв душ и почистив зубы, самый молодой участник отряда по поимке Киры направился вниз поприветствовать остальную часть спецгруппы. На прочих юноша будто и не обратил внимание, его взгляд мгновенно впился в сидящего в своей обыкновенной нелепой позе лучшего детектива в мире. На самом деле, всем вокруг он больше напоминал механизм, машину, что нацелена лишь на поставленную задачу, ее решение, результат. Сегодня же механизм, пусть, и нехотя, как будто давал понять, что произошёл сбой. Рьюзаки выглядел слегка более меланхоличным, чем обычно, ел чуть меньше сладкого (хотя по сравнению с нормальным человеком и этого было много), а чёрные как смоль блестящие волосы были в немного более растрёпанном состоянии, если такое, конечно, возможно. Детектив поприветствовал Лайта, на удивление, удостоив молодого коллегу проницательным взглядом, каким уже давно не смотрел на него, здороваясь с утра, ведь знал, что ничего нового или подозрительного в идеальном Ягами он не заметит. Но сегодня всё было по-другому. Казалось, каким-то неведомым образом гениальный детектив и здесь был на шаг впереди. Он знал и чувствовал даже свой собственный приближающийся конец. Или же младшему напарнику это всё лишь казалось из-за слишком большого напряжения и слишком долгого анализа своего плана по устранению врага. Врага... А ведь когда-то Эл назвал его своим единственным другом... В тот момент в Ягами всё же что-то перевернулось. Пусть, он знал, что это была лишь нехитрая манипуляция, эти слова Рьюзаки отложились где-то у него на подкорке. А Лайт, сам того пока не осознавая, очень хотел этому верить. Верить в то, что Эл действительно считал его своим другом или, по крайней мере, достойным соперником. Из петли раздумий младшего Ягами вырвал нарочито спокойный голос детектива. – Ягами, ты кажешься таким сосредоточенным. У тебя всё хорошо? Нет. Я не могу. Не сегодня... Слабость. Слабость, за которую Лайт так презирал обычных людей настигла его. Настигла. И оттого он злился еще больше, чем с самого утра. Злился, что не мог завершить начатое, когда победа была так близко. Когда мечта о Божественном, которую он лелеял уже почти год оказалась так близко, он сам отодвинул её от себя, дав волю эмоциям. Он не мог лишиться своего лучшего врага...Сегодня не мог.