Amantes sunt amentes

9:58 Первым в соседнюю от "допросной" комнату был введён один человек в светло-зелёной форме и наручниках — Ямамото Акира, с безразличным, не обезображенным ни одной эмоцией лицом, сел за стол, держа руки сведёнными впереди из-за металлических оков. Сразу за ним последовал Ватари, вставший у входа в эту комнату и сложивший руки за спиной, показывая своим видом, что скоро прибудут ещё двое "близнецов", и для одного из тёзок эта комната станет последним видом в его жизни, ведь теперь эшафот для этого не требовался. 9:59 В комнату вошли два человека, очевидно, оба названные Сато Харуто в такой же форме и наручниках, но их лица были закрыты двумя белыми абсолютно одинаковыми масками, за которыми невозможно было бы рассмотреть их лица. Несмотря на серьёзность ситуации, выглядело слегка комично, будто кадр из фильма, жанром которого является абстракционизм. Двое ровно встали у стены, прилежащей к той, что была переделана под "панорамное окно". Ватари же приблизился к Ямамото с мелким ключом, которым ловко открыл наручники осуждённого, отложив их в сторону. Тот немного несмело потёр руки, ранее сдавленные оковами, и размял их. Похоже, он не был "бунтарём", а по сему молча собирался исполнить, то что ему сказали, не оглядываясь по сторонам и не беспокоясь. В любом случае для преступника это не было "надеждой", так как даже если его казнь будет отменена, вследствие ложности предпоследнего правила Тетради Смерти, перспектива гнить в тюрьме до конца своих дней вряд ли была лучше. 10:00 Пора. Всё было готово. Тетрадь открыта на пустой странице. Преступник взял в руки ручку, приготовясь писать. Тут из динамиков, расположенных вверху комнаты с заключёнными, послышался, как обычно, сильно видоизменённый голос Эл. — Ямамото Акира, вы должны будете записать в тетрадь имя — Сато Харуто, не представляя ни одно лицо пока пишете. Как только закончите, не добавляйте ничего лишнего и откладывайте ручку в сторону. — приказал агент Эл. Все до невозможного напряглись, воображая какого это... Слышать своё имя в "списке" тех, чья смерть вот-вот наступит. В то же время, преступник послушно взял ручку и вписал в пустую строчку Тетради имя, которое только что услышал. Как только тот отложил письменную пренадлежность в сторону, Ватари включил часы, заранее достанные им из кармана, и запустил 40-секундный таймер. Время пошло. Из находившихся по другую сторону прозрачного стекла, разделяющего две комнаты, самыми спокойными выглядели лишь достаточно хладнокровные гении. С той самой секунды когда начался отсчёт таймера каждый из них подумал друг о друге. Какое теперь их ждёт будущее? Ведь если эксперимент увенчается "успехом", и Тетрадь Смерти действительно работает, а некоторые правила, написанные в ней, как предполагал Рьюзаки, ложные, то обвинить Ягами не составит труда, нужно лишь будет доказать его вменяемость. Доказать, что он осознанно пошёл на это, а Эл знал, Ягами был способен. Но, в первую очередь, ему самому бы остаться в живых... Будет ли Лоулайт скучать по "другу" ? Тяжело сказать. Иногда трудные периоды, через которые все проходили в жизни, уже разрешившиеся в прошлом кажутся нам несущественными в настоящем. Психика старается вытеснить неприятные воспоминания, и со временем мы забываем, как именно чувствовали себя в тот период. Поэтому иногда скучаем по людям, которые в прошлом могли лишь раздражать нас или вызывать ненависть, ведь это пройденный этап. Больше мы не должны с этим сталкиваться. И если размышлять в этом ключе, то, только победив, безусловно, брюнет будет скучать. Таким как они сложно найти себе не то, что друга, а даже приятеля, не говоря уж о романтическом партнёре. Они вынуждены быть одиноки всю жизнь, но обретя, пусть, и врага, который был бы близок им духовно и интеллектуально, всё же затруднительно не начать испытывать некую привязанность. Ягами Лайт думал о том же, попытался отныне быть с собой честен и признал. Да. Скучать будет. Но это не заставит его поменять своё решение. Он, без сомнений, будет вспоминать об Эл как о своём заклятом, но равном ему враге, как о том, кто попытался пойти против Бога и был повержен. Лайт даже иногда будет приходить на его могилу и время от времени приносить туда цветы в знак уважения к бывшему сопернику. Как обычно в конце интересной партии шахмат, победитель протягивает для рукопожатия свою руку проигравшему с искренней похвалой в виде слов "хорошая партия". Пусть, это и больше похоже на злорадство и глумление, это не всегда есть так. Хоть он и не был намерен жалеть Рьюзаки, от этой мысли сердце шатена сжалось, но тот убедил себя, что он ещё просто не готов. Но через 12 дней точно будет. В эти самые последние моменты истекавших 40 секунд, Моги и Мацуда подумали над тем, закрывать ли им глаза, чтобы не видеть мучающегося или мучившихся в предсмертной агонии людей. Это зрелище явно не для слабонервных, даже шеф Ягами не был уверен, что готов и позавидовал железной выдержке Ватари, находившегося в комнате с, возможно, через пару мгновений трупами. 37... 38... 39.... 40. Ничего. Все огляделись, как бы убеждаясь в том, что их ближайший стоящий рядом сосед не умер. Но все остались живы. И в другой комнате ничего не изменилось. Каждый из группы расследования, за исключением двух, заметно и громко выдохнул. Однако, пока что, это лишь первая волна. Переживут ли все присутствующие в обоих комнатах вторую — неизвестно. — Итак, – прервал гробовую тишину лидер расследования, первый собравшийся с мыслями, обратясь только к участникам – Если Тетрадь работает, то второе правило, которое гласит, что люди с одинаковыми именами, чьих лиц не знает пишущий в безопасности подтверждается. Теперь проверим ещё два правила. – сказав последнее предложение, Эл включил микрофон. – Ватари? – обратился сыщик. – Да, Рьюзаки. – ответил мужчина. – Сейчас, пожалуйста, сними маску с одного из заключённых, на твоё усмотрение и позволь Ямамото рассмотреть его, затем, тот впишет его в тетрадь, а ты снова включишь таймер. Готов? – Да. – приготовился помощник. Ватари подошёл к ближайшему из тёзок и снял с него маску. За ней был скрыт обычный тощий мужчина лет сорока пяти, весь в морщинах, седой, с густыми нависающими над маленькими узкими бегающими глазами бровями и тонкими сжатыми от волнения губами. Преступник слегка подрагивал и был заметно вспотевшим, что ещё больше терзало совесть тех, кому тяжело далось участие в эксперименте, а точнее наблюдение за ним. Ассистент Эл же оставался непроницаем и спокоен, как удав, и, сделав необходимое, отошёл обратно к своему месту. Акира, тщательно вглядываясь в раскрытое лицо, вписал то же имя ещё раз и отложил ручку. Для заключённого всё происходящее, конечно, выглядело крайне экзотично. Ватари включил очередной таймер на часах. Второй раунд...