Хроники о затмении

Шэнь Нин вырос элегантным юношей, сохранившим свою бледность и мягкость, но став выше своего Учителя. Бесконечные практики боевых искусств не прошли даром, хотя он часто проигрывал шиди и Учителю. Как и в детстве, он отличался умом и проницательностью, легко цитируя наизусть прочитанные за годы книги и анализируя сложные ситуации на заданиях. Его вежливость и острый ум располагали к нему многих людей, но он, отвечая лишь нежной улыбки, оставался в стороне от людей, предпочитая компанию Ли Цзинъи и Хэ Цзиня. Хэ Цзинь был противоположен своему шисюну. Высокий и крепкий, теперь он сражался на равных с Учителем. Слава о его силе распространялась далеко за пределы Пика Чанъэ, и он, в отличие от Шэнь Нина, своей известностью охотно пользовался. Получив лёгкий загар во время тренировок под палящим солнцем, он выделялся на фоне бледных Учителя и шисюна. Пренебрегая ученическими ханьфу пика, он давно начал носить черные одежды. В какой-то момент он стал известен на Пике своей распущенностью, и хотя слухи не были никем подтверждены, слава развратника давно за ним закрепилась, а на любые вопросы Хэ Цзинь лишь дерзко ухмылялся. Некоторые замечали его у западной стены, за которой проживали девушки, некоторые уверяли, что видели его рядом с борделями и трактирами, однако никаких прямых ответов не было. С тех пор как ученики выросли, Ли Цзинъи стал реже с ними видеться, ведь они могли уже самостоятельно отправляться на задания и отсутствовать по несколько дней. Время от времени он давал им уроки и проверял их навыки боевых искусств, а иногда приглашал в Павильон Цветущей Сливы, чтобы за чашкой чая обсудить дела в мире заклинателей. После той тренировки, когда он оказался в объятиях младшего ученика, прижимаясь спиной к его крепкому телу и чувствуя тепло пальцев старшего ученика в волосах, он осознал – нечто неумолимо изменилось в их отношениях. Его ученики действительно выросли во взрослых мужчин, и он перестал видеть в них лишь детей. Завидев Хэ Цзиня или Шэнь Нина, которые ему улыбались и почтительно кланялись, он чувствовал необъяснимое смущение, вспоминая тот неловкий момент на вершине горы. Ученики не совершали никаких двусмысленных действий, однако первые несколько дней после тренировки Ли Цзинъи не мог перестать чувствовать охватывающее его смятение. Едва заметные перемены в их взглядах, наполненных не только почтением, но и теплотой, виделась теперь совсем не ученическая преданность. Мимолетные касания, заботливые действия, ласковые слова – во всем виделся двойной смысл. Действительно ли после того дня произошли изменения или Ли Цзинъи был так слеп многие годы? Несомненно, Ли Цзинъи не мог позволить себе погрузиться в эти постыдные мысли. Он всегда ругал себя за малейшие отступления от его пути самосовершенствования, поэтому свои подозрения на неуместные действия учеников списал на усталость. Заперевшись в Павильоне Цветущей Сливы, он ушёл в медитацию на десять дней, собираясь укрепить тело и дух и очистить голову от неприличных мыслей. Выйдя из медитации, Ли Цзинъи почувствовал себя значительно лучше. Неловкие мысли показались ему далёким сном, а действия учеников, которых он не видел несколько дней, – вполне обычными. Закончив накопившиеся дела, он лег спать, собираясь завтра попрактиковать с обоими учениками боевые искусства. Ли Цзинъи крайне редко видел сны. Он спал значительно меньше обычных людей, а сновидения лишали сил и могли ввести в заблуждение. Однако та ночь была редким исключением. Дыхание Хэ Цзиня чувствовалось у самой шеи. Не реагируя на сопротивление, он лишь низко рассмеялся ему в кожу. – Учитель ведь не хочет, чтобы ученик его отпускал, – прошептал он, касаясь губами кожи. Ли Цзинъи вздрогнул, покрывшись мурашками. – Не так ли? Ли Цзинъи не мог ничего ответить. Шэнь Нин перед ним ласково улыбнулся, поглаживая его волосы. Лента из его рук пропала, и освободившимися руками он очерчивал линию роста волос, лоб, скулы, щеки... – Учитель, должен ли этот ученик остановиться? – сладостно прошептал Шэнь Нин, надавив большим пальцем на нижнюю губу Ли Цзинъи. Губы слегка приоткрылись, и Шэнь Нин протиснул в рот кончик пальца, размазывая слюну по губам. Ли Цзинъи задрожал. Хэ Цзинь крепче прижал его к себе, обхватив руками, и провел кончиком носа от уха до основания шеи. Ли Цзинъи дёрнулся в его руках, покраснев до кончиков ушей. Шэнь Нин успокаивающе провел одной рукой по его щеке, второй продолжая поглаживать его блестящие от слюны губы. – Учитель выглядит так соблазнительно, – хрипло прошептал Хэ Цзинь и оставил лёгкий поцелуй за его ухом. Ли Цзинъи резко вдохнул. – Не... трогайте... – невнятно проговорил он. Шэнь Нин лукаво улыбнулся и приблизился. – Учитель, что вы сказали? Этот ученик не расслышал, – он легко раздвинул коленом ноги Ли Цзинъи, оказавшись прижат к нему вплотную. Вытащив палец изо рта Учителя и проведя им от его подбородка к шее, он промурлыкал в ухо: – Можете повторить этому ученику, что ему нужно сделать? Рядом с его вторым ухом Хэ Цзинь продолжал оставлять дорожку лёгких поцелуев. Он провел кончиком языка по шее Ли Цзинъи, оставляя влажный след, и неожиданно прикусил своими клыками нежную кожу. – Ах! Не сдержав тихого стона, Ли Цзинъи потянулся руками к лицу, чтобы прикрыть рот. Прижатый к нему Шэнь Нин прищурился и отвёл ладони от его лица. С мягкой улыбкой он придвинулся еще ближе, и к своему стыду Ли Цзинъи почувствовал нижней частью тела его возбуждение. – Учитель, вы чувствуете, что делаете с нами? – тихо спросил Шэнь Нин, обхватив ладонями лицо Ли Цзинъи. Глядя в его красивые глаза, Ли Цзинъи не переставал дрожать от лёгких поцелуев и укусов Хэ Цзиня в шею. Взгляд Шэнь Нина потемнел, и постепенно он начал приближать свое лицо к лицу Ли Цзинъи. Когда между их губами почти не осталось пространства, Шэнь Нин усмехнулся: – Учитель ведь наслаждается этим, да? Ли Цзинъи распахнул глаза, и Хэ Цзинь за его спиной резко укусил его мочку. – Нет! Ли Цзинъи дернулся на своей постели и вдруг открыл глаза. Несколько секунд он прерывисто дышал, боясь пошевелиться. Вероятно, он метался во сне – одеяло было отброшено на пол, простыни пропитались потом. Чувствуя жар по всему телу, Ли Цзинъи сглотнул. Боясь подтвердить неожиданно возникшую догадку, он тем не менее потянулся дрожащей рукой к штанам. Ладонь наткнулась на болезненно твёрдый член, уже пропитавший вязкой жидкостью его исподнее. Побледнев, Ли Цзинъи резко вскочил. – Какой позор, – прошептал он, уставившись через штаны на вставший орган. Начав совершенствоваться, он ни разу не сталкивался с такой проблемой, откинув низменные потребности. – Бесстыдство... Растерянно приподняв руки, он совершенно не знал, что следует делать. За всю жизнь он ни разу не был в таком унизительном положении. Уткнувшись лицом в ладони, он мрачно подумал о том, что его ученики довели его до такого состояния, даже не предпринимая никаких действий. Было раннее утро, и до пробуждения учеников и старейшин оставался один шичэнь. Успокоившись, Ли Цзинъи еще некоторое время посидел в позе лотоса и встал с постели. Краснея, он застирал штаны и умылся холодной водой. Пока Пик Чанъэ спал, стоило сходить на горячие источники и тщательно обдумать некоторые вещи. Завязав волосы в высокий хвост, Ли Цзинъи покинул Павильон Цветущей Сливы. Недалеко от горячих источников шумел водопад, расслабляя нагруженную мыслями голову. Ли Цзинъи изящно скинул с себя одежду и аккуратно сложил ее на камне. Ступив в воду, он со вздохом прошел немного дальше и привалился спиной к скале, прикрыв глаза. Будучи собранным и ответственным человеком, Ли Цзинъи всегда в первую очередь думал о своих обязанностях. Окунувшись по шею в воду, он с нахмуренными бровями вспомнил о новостях, которые услышал еще до ухода в медитацию, – глава секты Гуаньди, в котором он вырос, создавал немало проблем для остальных заклинателей. Помимо дурных мыслей об учениках, Ли Цзинъи не переставало беспокоить неприятное предчувствие надвигающейся беды со стороны секты Гуаньди. Глубоко задумавшись, он немало времени провел в воде. Тишина, нарушаемая лишь шумом воды, слегка ослабила его напряжение. Даже после небольшого уединения всегда накапливались крупные дела, и Ли Цзинъи решил больше не задерживаться в источниках. Его ученики сейчас должны быть на пике, и он собирался найти их, чтобы обсудить имеющиеся задания. С тихим вздохом он открыл глаза и проплыл вперед. Со стороны входа внезапно послышались голоса, и Ли Цзинъи потрясенно замер. Неуверенно остановившись посреди источников, он уставился на двух юношей, которые едва ступили в воду. Хэ Цзинь и Шэнь Нин, тоже заметив Учителя, разом замолчали и замерли. Некоторое время Учитель и ученики смотрели друг на друга, сохраняя неловкую тишину. Ли Цзинъи мысленно обругал себя. Неужели он настолько потерял бдительность, что совсем не почувствовал появление двух взрослых заклинателей? Что ж, он как раз собирался искать учеников, но те пришли к нему сами. Вот только... Ли Цзинъи невольно опустил глаза чуть ниже, и его щеки мгновенно порозовели. Конечно, его ученики были без одежды, как и он сам. Крепкое тело Хэ Цзиня и стройное – Шэнь Нина были видны ему, как на ладони. У него самого нижняя часть тела была скрыта под водой, однако он не мог не заметить быстрые взгляды учеников на его оголенный торс. Вежливо поклониться, будучи совершенно обнаженными, было бы совсем неловко, но и проявлять непочтительность было нельзя, поэтому оба ученика склонили головы. Хэ Цзинь, моргнув, едва заметно улыбнулся и прошел вперед, не сводя глаз с лица Учителя. – Учитель, как хорошо, что вы вернулись, – искренне сказал Хэ Цзинь, подходя все ближе. – Ваши ученики истосковались! Ли Цзинъи напрягся. Хэ Цзинь остановился прямо перед ним, сохраняя небольшую дистанцию. Его загорелая кожа блестела в лучах едва взошедшего солнца, не скрывая силу мышц. Чёрные волосы струились за его крепкой спиной, касаясь кончиками поверхности воды. Хэ Цзинь заметил осторожный взгляд Учителя, и его глаза засверкали. – Учитель тоже соскучился по нам? – Не неси чепухи, – холодно ответил Ли Цзинъи, отведя взгляд. За спиной Хэ Цзиня показался Шэнь Нин, прихватив с собой мыльные принадлежности. – После того, как завершите свои дела, идите в Павильон Цветущей Сливы. Нам нужно многое обсудить. – Учитель, – вежливо улыбнулся Шэнь Нин, склонив голову набок. – Не желаете присоединиться к нам? Как раз и поговорим о делах. Ли Цзинъи уставился на него, отстраненно подумав, что его старший ученик действительно изменился. Раньше он беспрекословно последовал бы его указанию, а теперь осмеливался сам что-то предлагать, к тому же в таком непристойном виде. Но, глядя в его глубокие глаза, он не мог не задуматься о том, что Шэнь Нин остался тем же – просто его собственные взгляды изменились. Ему невольно вспомнился уверенный и дерзкий Шэнь Нин из его сна, тесно прижимающийся к нему всем телом и шепчущий такие бесстыдные слова... – Это не обсуждается, – не меняясь в лице, отрезал Ли Цзинъи. – Жду вас в Павильоне. Он собирался обойти их, но Хэ Цзинь тут же шагнул вперед и жалобно на него посмотрел. – Учитель, не будьте так жестоки! Ваши ученики не видели вас более десяти дней! Этого времени достаточно, чтобы отправиться в глубины преисподней и вернуться обратно. Шэнь Нин стал с ним плечом к плечу, загородив Ли Цзинъи выход с источников. Он беспомощно улыбнулся, почтительно сложив руки. – Учитель, когда у троих человек единодушие, то даже глину можно превратить в золото. Вам не кажется, что мы слишком много времени проводим порознь? Ваши ученики желали бы, как и раньше, больше объединяться с Учителем, чтобы изучать больше техник и сохранять гармонию в мире. – Мы поговорим об этом позже. – Пожалуйста, Учитель! – одновременно воскликнули Хэ Цзинь и Шэнь Нин. Ли Цзинъи приподнял брови. Его ученики как были совершенно невыносимыми детьми, так такими же и выросли. Он не собирался слушать вздор Хэ Цзиня – его младший ученик менял эмоции по щелчку пальцев, с детства привыкнув таким образом манипулировать людьми. Но Ли Цзинъи задумался над словами старшего ученика. Шэнь Нин был прав – пускай они давно не были детьми, однако работа втроём стала чем-то привычным. В последние годы они сильно отдалились друг от друга, но работа была эффективна лишь в том случае, если они объединяли усилия. Ли Цзинъи вырастил этих детей, став не только наставником, но и заменив родительскую фигуру. Он не хотел терять учеников во взрослом возрасте, поэтому мог позволить один раз пойти у них на поводу. Он терпеливо вздохнул, и лицо Хэ Цзиня тут же просветлело, а Шэнь Нина – расслабилось. – Идемте, Учитель, – радостно улыбнулся Хэ Цзинь, показав на миг небольшие клыки. – Нам столько нужно обсудить! – Благодарю, Учитель, – Шэнь Нин, прекрасно зная, что это именно его слова убедили Ли Цзинъи, скрыл небольшую улыбку. Ли Цзинъи постарался не обращать внимание на их воодушевленные лица, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он отвернулся и прошел вглубь источников, на ходу спрашивая: – Как поживает глава Се? Хэ Цзинь за его спиной недовольно заворчал. – Почему вы спрашиваете об отце? Мы же прямо перед ва... – У главы Се всё хорошо, – вежливо ответил Шэнь Нин. – Он все так же силен и бодр. Вот только... В последнее время прибавилось немало дел, – он замялся. – Учитель, наверняка вы и сами все слышали. – Секта Гуаньди, – лицо Ли Цзинъи помрачнело. При этих словах плечи Шэнь Нина слегка опустились. Хэ Цзинь в мгновение ока перестал ребячиться и нахмурился. Ли Цзинъи прошел немного дальше, остановившись у скалы, где было небольшое углубление, и жестом предложил Шэнь Нину положить туда необходимые вещи. – Учитель, – задумчиво протянул Хэ Цзинь. – Вам ведь тоже кажется, что эту проблему так просто не разрешить? Гуаньди – сильнейшая секта, от которой в последние годы не было слышно никаких новостей. Разве не создаётся впечатление, что они вынашивают некие планы? Учитывая их путь совершенствования, это вызывает определённые опасения. – Шиди прав, – кивнул Шэнь Нин. – Сам по себе тёмный путь культивирования не так плох, однако действия Вэнь Хаожаня настораживают многих заклинателей. Учитель... Шэнь Нин неуверенно замолчал, подбирая слова. Ли Цзинъи знал, что он хочет сказать, но молчал, привалившись спиной к скале. Хэ Цзинь внимательно разглядывал его лицо, прищурив глаза. – Учитель, мы полагаем, что это дело непосредственно затронет вас. Кому могут поручить разобраться во всем, если не старейшине Тяньцзи? – Хэ Цзинь не сводил с него глаз. – Ведь вы – приёмный сын Вэнь Хаожаня. Ли Цзинъи отстраненно смотрел вдаль. Вэнь Хаожань – глава секты Гуаньди. Многие столетия секта славилась добродетельными помыслами и мирными намерениями, на ее счету немало славных подвигов и сражений с нечистью. Однако более тридцати лет назад, когда погиб младший брат Вэнь Хаожаня, секта Гуаньди стала все больше отдаляться от остального мира заклинателей, и около пятнадцати лет назад поползли слухи о применении запрещённых техник, после чего стало известно, что приёмный сын Вэнь Хаожаня покинул школу и отправился странствовать, вскоре примкнув к пику Чанъэ. Целое десятилетие о главе не было никаких новостей, лишь старейшины с учениками время от времени отправлялись на задания в ближайшие деревни. Но в последнее время мир заклинателей стал похож на разворошенный улей, где все подозрения падали на одного человека – главу Вэня. Ли Цзинъи растерянно набрал в ладонь воду, наблюдая, как она утекает сквозь пальцы. – Он не растил меня. – Что? Ли Цзинъи не стал повторять свои слова, лишь бесстрастно взглянул на учеников. Хэ Цзинь недоуменно нахмурился. – Но ведь... Все знают, что Вэнь Хаожань стал вам, как родной отец. Простите за дерзость, Учитель, но ведь вы были сиротой, и глава Вэнь нашёл вас, когда вам было восемь. Ваши высокие отношения отца и сына были известны всем заклинателям и простым людям. В самом деле. Ли Цзинъи на миг прикрыл глаза, а затем спокойно взглянул на Шэнь Нина. Тот стоял с задумчивым видом, неосознанно теребя кончики волос. Конечно, его слова позволили старшему ученику сделать некоторые предложения, но фактов было слишком мало для того, чтобы выстроить целостную картину. Шэнь Нин перехватил его взгляд. – Неужели... Учитель, вы хотите сказать... – начал Шэнь Нин, но замолчал, когда Ли Цзинъи едва заметно покачал головой. – Позже расскажу вам. Сейчас не время и не место. Шэнь Нин послушно кивнул, но Хэ Цзинь не переставал хмуриться. Ли Цзинъи прикрыл глаза, решив дать ученикам время закончить свои дела и позже вместе с ними вернуться в Павильон. Когда-нибудь он обязательно расскажет ученикам подробности своей принадлежности к секте Гуаньди, но не сейчас... Ли Цзинъи едва не подпрыгнул, когда его плеча коснулась сильная рука. Ладонь Хэ Цзиня была тёплой и крепкой, и от соприкосновения с обнажённой кожей у Ли Цзинъи едва не подкосились ноги. – Учитель, вы слишком напряжены, – тихо произнёс Хэ Цзинь, осторожно сжав его плечо. – Позвольте, ваш ученик поможет вам расслабиться. Потеряв дар речи, Ли Цзинъи во все глаза уставился на него. Ему не послышалось? Ему не могло послышаться. Что значит «поможет расслабиться»? Каким образом он собрался его расслаблять? В голове пронеслись сцены, как Хэ Цзинь кусает его шею, крепко обхватив руками сзади, и Ли Цзинъи едва не потерял сознание от возмущения. Не мог же его ученик оказаться настолько бесстыжим, чтобы предлагать... такое? Ли Цзинъи, видя невозмутимый и открытый взгляд Хэ Цзиня, побледнел от гнева и стиснул зубы. – О чем ты говоришь? – процедил он, сделав шаг вбок, чтобы сбросить руку Хэ Цзиня. При этом движении вода между ними всколыхнулась, и его внутренняя энергия невольно создала импульс, обрызгав ученика. Хэ Цзинь тут же легко встряхнул головой и недоуменно склонил ее набок. – Ваш ученик мог бы потереть вам спину, – пояснил Хэ Цзинь. – Почему Учитель разозлился? Шэнь Нин наблюдал за ними напряженным взглядом. Ли Цзинъи моргнул, осознавая его слова, и тут же покраснел до кончиков ушей. О чем он думал? Он разозлился на себя за неподобающие мысли, но не мог побороть охватившее его смущение. Пытаясь скрыть смятение, Ли Цзинъи отвернулся, но Хэ Цзинь не мог не заметить, как бледное лицо Учителя залил румянец. Внезапно о чём-то догадавшись, он замер. Прокрутив в голове собственные слова, он неверяще посмотрел на шисюна, желая подтвердить свою догадку. Шэнь Нин, наблюдая за эмоциями Учителя, слегка смутился и едва заметно кивнул шиди. Глаза Хэ Цзиня тут же загорелись, и он едва сдержал хохот. Ли Цзинъи не мог видеть, как переглянулись его ученики. Чувствуя смятение в сердце, он мрачно подумал о том, что нельзя было идти на поводу у учеников, когда мысли в таком беспорядке. Плечо, которого касался Хэ Цзинь, все еще горело, и горячие источники внезапно показались котлом с кипящей водой. Скорее всего, ученики не поняли причину его реакции, поэтому он должен был придумать достойное оправдание. Взмахнув руками, что выглядело совсем не впечатляюще без его широких рукавов, он строго сказал: – Разве это подобающее поведение для высокоуровневых мастеров? Подумай о приличиях. Хэ Цзинь, сдержав смех, принял невозмутимый вид и приподнял бровь. – Что в этом неприличного? Мы же мужчины. Разве есть что-то постыдное в том, чтобы потереть кому-то спину? Хэ Цзинь был прав. В словах Ли Цзинъи не было здравого смысла – это была лишь отговорка, чтобы объяснить свое неразумное поведение. Ли Цзинъи, чувствуя, как начинает кружиться голова, сжал кулаки. От одной мысли о том, что позади него будет стоять совершенно обнаженный Хэ Цзинь, его крепкое тело будет почти прижато к его спине, а тёплые руки – касаться голой кожи, он почувствовал жар по всему телу. Ли Цзинъи был совершенно невинным человеком, ни разу в жизни не стремящимся к познанию низменных удовольствий. Несколько раз задания приводили его к дверям борделей, где он оставался непоколебим перед плотскими утехами, красотой проституток и развратным настроением других мужчин. Поэтому, стоило ему один раз почувствовать глубоко запрятанное желание, как маленькая искра, день за днём разгораясь, уже превратилась в бушующий огонь, который оказалось не так просто погасить. Ему было стыдно признать, что он мог чувствовать нечто настолько низменное, мог гореть от желания и хотеть собственных учеников. Стыдно признать, что такие мысли были вызваны лишь несколькими прикосновениями и взглядами, мгновенно превратив невинного человека в того, кто не может выбраться из порочной ловушки своих потаенных мыслей. Стыдно осознавать, что во время их разлук он тоже чувствовал тоску и искал повод встретиться, когда ученики выросли и больше в нем не нуждались. Эти чувства выходили за рамки отношений наставника и учеников, и эту часть в себе Ли Цзинъи не был готов принять. Он знал, что рано или поздно сможет подавить в себе эти желания. Такой сильный заклинатель, как он, был способен запросто разобраться с любой нечистью, поэтому собственные мысли не были такой большой проблемой. Конечно, его ученики не могли чувствовать того же. Он лично их растил и стал образцом для подражания, поэтому не мог потерять перед ними лицо. Двойной смысл в их действиях – его проблемная фантазия, с которой однажды он справится раз и навсегда. Он не мог позволить ученикам увидеть даже намёк на свои недостойные мысли. Если он откажется от предложения Хэ Цзиня, разве это не будет выглядеть странно вкупе с его прошлой гневной реакцией? Чувствуя, как начинает болеть голова от абсурдности ситуации, в которой он оказался, Ли Цзинъи стиснул зубы. Ему хотелось сейчас же уйти, но если он это сделает, его реакция станет ещё более очевидной. Если промолчит, это вызовет недоумение учеников. Накричит – сделает еще хуже. Ли Цзинъи на мгновение опустил глаза, его ресницы затрепетали. Ноги словно бы одревенели, но он заставил себя повернуться. Лица Хэ Цзиня и Шэнь Нина вмиг переменились. Ли Цзинъи повернулся к ним спиной. Если бы он сейчас обернулся, взгляды учеников наверняка напугали бы его, но, к счастью, он не видел их лиц. Его взору была открыта лишь ровная водная гладь, и он мог только досадовать о том, что его собственная душа не пребывает в таком же спокойствии. Взгляды Хэ Цзиня и Шэнь Нина тут же потемнели, наполнившись подавляемыми доселе эмоциями. Ли Цзинъи откинул хвост за плечо, полностью открывая свою белоснежную спину. Ровные плечи поднимались в такт дыхания, виднелись острые лопатки, покрытые мелкими шрамами после многочисленных сражений. Взгляды упали чуть ниже, на его тонкую талию и соблазнительные ямочки на пояснице. Еще немного ниже... В глазах Хэ Цзиня и Шэнь Нина вспыхнул огонёк, наполненный нескрываемым желанием. Ноги Ли Цзинъи были скрыты под водой, но он стоял не так глубоко в воде, как его ученики, поэтому она не скрывала верхнюю часть ягодиц. Казалось, едва скрытые упругие мышцы дразнили, маня за собой в воду, чтобы погрузиться в пучину безумия. Ли Цзинъи молча согласился на предложение Хэ Цзиня, и теперь, не видя учеников, мог лишь терпеливо ждать начала пытки. За спиной не было слышно ни звука, и по прошествии нескольких секунд Ли Цзинъи уже начал волноваться и терять терпение. Он повернул голову, кинув взгляд на учеников, и холодно произнёс: – Долго ты будешь медлить? Хэ Цзинь и Шэнь Нин тут же опустили глаза, скрывая за ресницами непристойное выражение. Хэ Цзинь подошёл к углублению в скале, где Шэнь Нин оставил мыльные принадлежности, и взял небольшое полотенце. Смочив его, он приблизился и с нечитаемым выражением лица протянул руку. Сердце Ли Цзинъи пустилось вскачь, и в поисках опоры он схватился одной рукой за скалу. Хэ Цзинь опустил влажное полотенце на плечи и осторожно начал растирать бледную кожу. Его движения были мягкими, но вскоре плечи слегка покраснели. Он опустил полотенце ниже, растирая кожу вокруг лопаток и вдоль позвоночника. Когда полотенце оказалось на уровне его талии, Ли Цзинъи дернулся. Хэ Цзинь на миг остановился, а затем продолжил движение вниз, мягко обведя ямочки на пояснице. Ли Цзинъи почувствовал, как задрожали его ноги, и крепко вцепился в выступ на скале. Движения Хэ Цзиня заставляли его тело слегка раскачиваться, и на дрожащих ногах стало все сложнее удержаться. Он обладал невероятной силой, и в обычное время уже вырвал бы кусок скалы, при этом оставшись непоколебимо стоять на твёрдых ногах. Но душевное смятение породило хаос в его физических реакциях, и теперь он мог только надеяться, что мучения долго не продлятся. Хэ Цзинь не стал задерживаться на пояснице и вскоре полотенце начало подниматься по позвоночнику. Но ноги Ли Цзинъи продолжали дрожать, и было сложно продолжать движения, пока он раскачивался из стороны в сторону. Хэ Цзинь на пару секунд остановился, и Ли Цзинъи только повернул голову, чтобы понять, в чем дело, как неожиданно почувствовал крепкую хватку на своей талии. Он поражённо замер. Пальцы Хэ Цзиня сжали его бок, слегка касаясь тазовой косточки. Так было удобнее растирать его спину, когда он был зафиксирован в одном положении. Хэ Цзиню пришлось стать поближе, чтобы крепче его удерживать, и со стороны их поза выглядела невероятно интимно. – Простите, Учитель, – хрипло извинился Хэ Цзинь, и то, насколько низко звучал его голос, заставило волосы Ли Цзинъи встать дыбом от ужаса. Они стояли настолько близко, что Ли Цзинъи мог почувствовать дыхание Хэ Цзиня у своего плеча. Теплота крепкого тела, настойчивое прикосновение, низкий голос – всё это напомнило Ли Цзинъи его недавний сон. Как могло выйти, что он пришёл на горячие источники, чтобы освободить голову от ненужных мыслей, но в итоге лишь добавил себе хлопот? Ли Цзинъи прикрыл глаза, стараясь контролировать свою внутреннюю энергию, чтобы не выдать естественную реакцию тела на близость ладони Хэ Цзиня к его сокровенному месту. Пора было заканчивать эту пытку, иначе ситуация могла их обоих поставить в неловкое положение. Внезапно Ли Цзинъи почувствовал лёгкое прикосновение к своему подбородку. Он распахнул глаза. Шэнь Нин мягко ему улыбнулся, его глаза были наполнены нежностью. – Учитель, вам нехорошо? – он осторожно коснулся тыльной стороной ладони его щеки, а затем лба. – Кажется, у вас жар. Еще бы у него не было жара. Хэ Цзинь, услышав слова шисюна, начал мягче надавливать полотенцем, что было скорее щекотно. Ли Цзинъи поджал губы и резко отвернул голову. Слова Шэнь Нина могли звучать, как сыновняя почтительность, но Ли Цзинъи прочёл на его лице эмоции, которые значительно отличались от его прежней учтивости. Эти эмоции были более глубоки и сокровенны, и Ли Цзинъи совсем не хотел в них разбираться. Вероятно, в этом опять была виновата его фантазия, и чем больше он в неё погружался, тем опаснее становилась ситуация. – Довольно, – твёрдым голосом сказал он, отстраненно глядя вдаль. – Мне пора идти. Шэнь Нин убрал прядь волос с его лба, и его невесомые прикосновения к лицу вновь напомнили Ли Цзинъи сон. Хэ Цзинь перестал растирать его спину, но так и не убрал ладонь, и положение, в котором они трое оказались, выглядело весьма двусмысленным. – Учитель, – тихо позвал Шэнь Нин, его голос слегка дрогнул. Он вновь коснулся ладонью горячего лба. – Позвольте, я нанесу охлаждающую мазь. Вы весь горите. Ли Цзинъи ни разу в жизни не чувствовал желания как можно быстрее убежать от опасных врагов, злобных демонов и духов. Он всегда сохранял ясность мысли и твердость ума, непоколебимо встречая любых соперников. Но стоя перед собственными учениками, ощущая теплоту их обнажённых тел, он неожиданно почувствовал желание оказаться как можно дальше от горячих источников. Он не мог объяснить старшему ученику, почему его лоб был покрыт испариной, а щеки – румянцем, поэтому едва заметно кивнул. Шэнь Нин потянулся рукой к углублению в скале, достав небольшой пузырёк. Взяв двумя пальцами совсем немного мази, он отставил пузырек в сторону и приблизил руку к лицу Учителя. Ли Цзинъи посмотрел ему прямо в глаза. На талии ощущалось тёплое прикосновение сильной руки, на лице – лёгкие, едва ощутимые поглаживания. Когда Шэнь Нин закончит, он просто уйдёт с источников, и разбираться с недоразумением в своей голове он будет позже. Закончив, Шэнь Нин легко улыбнулся. Лицо Ли Цзинъи вновь приобрело здоровый оттенок, и когда старший ученик убрал руку, ему стало легче дышать. Осталось убрать наглую ладонь на талии, которая, казалось, не собиралась его отпускать. – Благодарю за терпение, Учитель. Ли Цзинъи поймал взгляд Шэнь Нина, и чем дольше он смотрел в его тёмные глаза, которые в своих глубинах скрывали то, что ему совсем не хотелось знать, тем больше он чувствовал смятение. Не найдя в своих мыслях ответных слов, он сделал шаг в сторону, намереваясь покинуть учеников. Неожиданно все трое застыли. Рука Хэ Цзиня, которая до этого лежала на талии Ли Цзинъи, от резкого движения соскользнула вниз и задела орган, который от лёгкого касания мгновенно налился кровью. Он тут же одернул руку, но было поздно. Глаза Ли Цзинъи расширились. Шэнь Нин мог видеть, как сначала его лицо болезненно побледнело, а затем покраснело еще больше, чем до этого. Он неверяще посмотрел на старшего ученика, и заставшее выражение на его лице еще сильнее застало его врасплох. Впервые в жизни ощутив вкус паники, Ли Цзинъи больше не смел медлить, и не успели ученики моргнуть, как он за секунду преодолел немаленькое расстояние, создав сильную рябь на воде, и оказался у выхода. Его тело мелко тряслось не то от растерянности, не то от гнева, и он боялся опустить взгляд вниз, но еще больше – боялся оглянуться назад. За его спиной раздался тихий голос: – Учитель... Ли Цзинъи не смог понять, кто его позвал, но на мгновение замер. – Вечером... Приходите в Павильон вечером. Больше он не мог задерживаться и, оттолкнувшись от камня, подхватил одежду и скрылся. Утреннее солнце играло с водами горячего источника, наполнив их сверкающими бликами. К обеду солнце скрылось за облаками, и вода, блеснув в последний раз, вновь стала спокойной и тихой.

***

– Учитель, вы утомились? – Если Учитель устал, ваш ученик может понести вас на спине. – Шиди, следи за словами. – Если шисюн так хочет, я и его могу понести. Лениво перекидываясь бессмысленными фразами, они вновь почувствовали себя детьми, которые беспрекословно слушались Учителя и старались завоевать его внимание. Ли Цзинъи, слушая их вполуха, задумчиво осматривал пустые окрестности. Только что они завершили задание, на которое впервые за долгое время отправились втроём. На плече Хэ Цзиня восседал Сяомэй, которого он часто брал с собой за пределы пика, чтобы кот вдоволь поохотился. Наевшийся Сяомэй теперь с прикрытыми глазами дремал на плече хозяина. – Я не устал, – ответил Ли Цзинъи, проходя вдоль заброшенных домов. Это была по большей части правда – задание не было сложным. Нужно было лишь разобраться с бесчинствующим низкоуровневым оборотнем, но на сбор информации ушёл весь день, где пригодились способности Шэнь Нина и Ли Цзинъи. Хэ Цзинь же добил оборотня своим духовным оружием – По Юн Цянем, алебардой, покрытой голубым нефритом, которая в уменьшенной форме теперь гордо блестела на его груди. Шуймянь Ли Цзинъи и Миндао Шэнь Нина, обвив запястья хозяев, в этот раз почти не пригодились. После того дня на горячих источниках прошло чуть больше месяца. Тот случай они не упоминали и делали вид, словно ничего не произошло. Помня слова учеников, Ли Цзинъи, скрепя сердце, старался чаще с ними видеться. Никаких проблемных ситуаций не возникало, и на время стало казаться, что они вернулись в то время, когда ученики были подростками. Со стороны школы Гуаньди также не было никаких вестей, и последний месяц был как никогда спокойным. После выполнения работы они решили пройтись под звёздным небом, углубившись в заброшенную людьми часть деревни. Время от времени мимо них пробегали крысы, и Сяомэй заинтересованно открывал глаза, но вновь проваливался в ленивую дрёму. – Раньше я жил в таких местах, – отстраненно пробормотал Хэ Цзинь и неожиданно широко улыбнулся. Его клыки зловеще блеснули в лунном свете. – Учитель, шисюн, вы помните, как я говорил, что мой путь – жить, как свинья? – он коротко хохотнул и прищурился. – Взгляните: чем это всё не скотный двор? Взгляд Ли Цзинъи потемнел и он молча прошел дальше. – Я жил не лучше, – тихо произнёс Шэнь Нин, не обращаясь ни к кому из них. Он вздохнул и спокойно посмотрел на Хэ Цзиня. – Шиди, чем мы отличались от скота? Хэ Цзинь рассеянно покрутил алебарду на груди, невесело усмехнувшись. – Скот, не думая, помирает, потому что это его единственное предназначение. А у нас была глупая воля к жизни, которая не позволила нам сдохнуть раньше времени. – Мы стремились к жизни, не зная, изменится ли она к лучшему. И это привело нас к тому, где мы находимся сейчас, – проговорил Шэнь Нин, подняв голову к звёздам. – Люди предполагают, небеса располагают. Ли Цзинъи остановился возле здания, которое казалось наиболее крупным и целым. Вероятно, в прошлом это был постоялый двор. Не поворачиваясь к ученикам, он сказал: – Вы – ученики старейшины Тяньцзи и заклинатели пика Чанъэ. Людям свойственно возвращаться к прошлому, пытаясь найти ответы на вопросы и копаться в своих ошибках. Но разве самое главное не то, кем вы являетесь сейчас? – Ли Цзинъи запрыгнул на крышу здания и сверху вниз посмотрел на учеников, смягчив голос. – Ваш Учитель сам вас нашёл и воспитал, и я горжусь тем, какими вы выросли. Вы будете не раз оглядываться на прошлое, которое будет продолжать причинять вам боль, но не забывайте о том, кто вы теперь. Хэ Цзинь и Шэнь Нин молча смотрели на него. Их взгляды не были ни глубокими, ни серьёзными – они спокойно, как в детстве, слушали слова Учителя и сохраняли их в своем сердце. – Учитель прав, – Шэнь Нин кивнул и последовал за Ли Цзинъи на крышу. Его одежды небесного оттенка мягко всколыхнулись, отражая лунный свет. – Спасибо, Учитель, – тихо произнёс Хэ Цзинь. На его лице не было ни следа улыбки, но слова прозвучали нежно, как порыв ночного ветра. Вновь оглянувшись на заброшенную улицу, он снял Сяомэя с плеча, прижав к груди, и запрыгнул на крышу вслед за Учителем и шисюном. С противоположной стороны их взору предстало широкое поле. Покрытое различными полевыми растениями, оно резко контрастировало со старыми заброшенными домами. Крыша под их ногами пока была достаточно крепкой, чтобы удержать троих взрослых заклинателей, однако в скором времени и она начнёт рушиться, и от позабытой людьми улицы не останется ни единого следа. Но поле так и продолжит свое существование под звёздным небом, с каждым прошедшим солнечным днем все сильнее наполняясь жизнью. Некоторое время все трое молча любовались открывшимся видом. – У деревенских Глиняных домов Бреду уныло По земле суровой, И на лугу, Средь полевых цветов, Гляжу — растет «Старик белоголовый». Шэнь Нин тихо озвучил строки, которые невольно всплыли в мыслях. Ли Цзинъи, глядя на луну, продолжил: – Как в зеркало, Смотрю я на цветок: Так на него Виски мои похожи. Тоска. Ужели Этот карлик мог Мои печали старые Умножить? Хэ Цзинь, слушая их, усмехнулся и неожиданно спрыгнул вниз. Ли Цзинъи и Шэнь Нин наблюдали, как они с Сяомэем бродят по полю, внимательно рассматривая цветы. – Способен ли Хэ Цзинь однажды найти свое отражение в таком хрупком создании как цветок? – едва слышно поинтересовался Шэнь Нин. Ли Цзинъи подумал о том, что существа, подобного Хэ Цзиню, нет ни среди людей, ни среди растений. – Однажды мы начнём вянуть, совсем как эти полевые цветы, и в тот момент мы станем одинаковы. Сейчас Хэ Цзинь молод и полон сил, поэтому нет нужды искать себя в цветах, – ответил Ли Цзинъи. Он искоса взглянул на старшего ученика. – Почему ты спросил именно о нем? Шэнь Нин легко улыбнулся. Ли Цзинъи почувствовал, что не может отвести глаз от этой улыбки. – Я знаю, что наступит момент, когда мы с вами, Учитель, будем с лёгкостью видеть себя в других вещах, потому что мы наделены поэтичностью. Но Хэ Цзинь... – Шэнь Нин мягко покачал головой. – Он назовёт это сентиментальной ерундой. Сяомэй лениво грыз траву, пока его хозяин неторопливо ходил по полю, собирая цветы со стебельками подлиннее. Шэнь Нин, некоторое время молча понаблюдав за ним, спрыгнул вниз и присоединился к нему. Вместе они бродили по полю, и постепенно в их руках появлялось все больше полевых цветов. Ли Цзинъи присел, скрестив ноги. Хэ Цзинь и Шэнь Нин кружили по траве, переговариваясь друг с другом. Ли Цзинъи давно не видел на их лицах таких безмятежных улыбок, и он лишь тихо наблюдал за ними со стороны, наслаждаясь умиротворением. Первым вернулся Сяомэй, запрыгнув сначала на окно, а затем на крышу, и улегся рядом с Ли Цзинъи. Ли Цзинъи рассеянно погладил его, и вскоре благодаря его мягким движениям кот засопел. Следом на крышу запрыгнули его ученики. Хэ Цзинь держал охапку цветов, и на вопросительный взгляд Учителя тепло улыбнулся. – Когда была жива моя мать, я видел, как она плела венки для моего брата, – спокойно сказал Хэ Цзинь, отодвинув Сяомэя в сторону и присев на его место. – Почему бы не вспомнить детство? Он постепенно начал сплетать цветы друг с другом. Шэнь Нин с улыбкой подошёл к нему: – Шиди, тебе заплести волосы? Хэ Цзинь заинтересованно поднял на него взгляд. – Шисюн и так умеет? – он довольно прищурился. – Конечно, мой шисюн самый умный и талантливый. Шэнь Нин сел позади него и раздраженно вздохнул. – Почему ты опять говоришь ерунду? Кто не умеет заплетать волосы? – Но шисюн с этим справится лучше всех. Шэнь Нин промолчал в ответ, но Ли Цзинъи мог заметить на его лице тень улыбки. Они недолго просидели в тишине, и вскоре Хэ Цзинь вновь начал нести бессмысленный вздор. Ли Цзинъи наблюдал за их ленивой перепалкой, время от времени вмешиваясь, если дело доходило до абсурдности. Ли Цзинъи знал, что Хэ Цзинь не такой легкомысленный человек, как кажется на первый взгляд, и говорил он глупости только для того, чтобы разозлить или развеселить их с Шэнь Нином. Иногда он переглядывался с Ли Цзинъи, подмигивая на его безразличный взгляд, а иногда украдкой поглядывал назад, чтобы услышать раздраженное «Сиди ровно» Шэнь Нина или увидеть на его лице улыбку. Замечая тень эмоций, он довольно отворачивался и вновь приступал к плетению венка. Ладони Хэ Цзиня были большими, а пальцы – длинными, и вскоре один венок был готов. Шэнь Нин тоже закончил заплетать его густые волосы в косу и потянулся, чтобы украсть один цветок. Он закрепил косу с помощью стебля и выдохнул, рассматривая свою работу. – Шиди доволен? Хэ Цзинь приступил к плетению второго венка. Услышав вопрос Шэнь Нина, он расслабленно улыбнулся и неожиданно откинул голову на плечо шисюна. – Я же говорил, что шисюн самый талантливый. Шэнь Нин неловко замер, не зная, куда деть руки. Хэ Цзинь откинулся назад всем телом, практически оказавшись в его объятиях. Ли Цзинъи несколько растерянно застыл, рассматривая их интимную позу. Он заметил, что Шэнь Нин не выглядел ни смущенным, ни растерянным – действие Хэ Цзиня слегка застало его врасплох, но не более. Ли Цзинъи не мог не задуматься о том, насколько его ученики близки друг с другом. Будучи подростками, они были практически неразлучны, но в последние годы сильно отдалились, и их редко можно было увидеть вместе. Однако теперь они сидели так близко, что это казалось привычным и непринуждённым. Хэ Цзинь слегка повернул голову, чтобы взглянуть на профиль Шэнь Нина. Тот мягко вздохнул и, придерживая шиди одной рукой за плечо, щёлкнул пальцами по его носу. – Балбес, ты даже не посмотрел на волосы. Хэ Цзинь усмехнулся. Он выпрямился и посмотрел на Ли Цзинъи. – Учитель, что скажете? Ли Цзинъи спокойно посмотрел на его открытое лицо. Он пробежался взглядом по его высокой переносице, выразительным глазам, острым скулам и тонким губам, за которыми скрывались небольшие клыки. Хэ Цзинь улыбнулся на его взгляд, и Ли Цзинъи почувствовал, как сердце забилось сильнее. Он жестом показал Хэ Цзиню повернуться спиной, и тот послушно отвернулся, показывая элегантную косу. – Работа Шэнь Нина достойна похвалы. Мой ученик действительно талантлив во всем, – искренне похвалил Ли Цзинъи. Коса была простой, но в ней чувствовались ловкость и утонченность, присущие самому Шэнь Нину. Шэнь Нин почтительно сложил ладони. – Учитель, если желаете, ваш ученик сделает вам такую же. Ли Цзинъи растерянно моргнул. Поначалу он серьёзно задумался над этими словами, и если бы он подумал об этом глубже, он увидел бы в них дерзость, совсем не свойственную его старшему ученику. Но он посмотрел в его открытые тёмные глаза, в которых неизменно плескалась нежность, и слова отказа застряли в его горле. Помолчав, он взглянул на звездное небо, чувствуя, как лишние мысли покидают его голову. Вечер выдался слишком тёплым и мирным. Почему бы ему не стать чуточку ближе к ученикам? Это будет лишь выражение его привязанности, как наставника. – Да. Шэнь Нин подошёл поближе и сел позади него. Ли Цзинъи почувствовал, как он слегка пропустил его волосы через пальцы, расчесывая их. Затем он разделил его волосы на три части и начал переплетать их друг с другом. Наблюдая за ловкими движениями Хэ Цзиня и чувствуя лёгкие прикосновения к волосам, Ли Цзинъи расслабился. Тихим голосом, как шелест полевых растений, Шэнь Нин произнёс: – Я никогда не упоминал этого, Учитель, но наверняка вам и так это известно, – он мягко провел пальцем по лбу Ли Цзинъи, захватив выпавшую прядь волос, и продолжил плести. – Моими первыми наставницами были женщины. Я провел большую часть детства в публичном доме, поэтому многое знаю о человеческой красоте. Ли Цзинъи промолчал, его взгляд стал отсутствующим. Конечно, он знал о прошлом своих учеников. Когда он взял в ученики Шэнь Нина, информации о нем было совсем мало. Было известно, что его отец – ничем не примечательный солдат, и казалось удивительным то, что его сын был настолько слаб телом, при этом обладая незаурядными способностями к письму. Мальчик умел находить гармонию с окружающим миром и самим собой, и самостоятельные духовные практики вскоре привели его на Пик Чанъэ. Однако, разумеется, этих сведений было недостаточно для Ли Цзинъи, и он немало времени провел в поисках наиболее полной информации об ученике. Не говоря уже о Хэ Цзине, который все свое детство вёл себя скрытно, как неуловимый дикий зверь. – Сегодняшний вечер благоприятен для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Но не злоупотребляйте этим, – тихо посоветовал Ли Цзинъи. – Детство – необязательно то время, о котором хочется вспоминать с улыбкой на лице. Разве они почувствовали себя счастливыми не в тот момент, когда приобрели друг друга? Когда у Хэ Цзиня и Шэнь Нина появилась опора и защита в лице Учителя, а у самого Ли Цзинъи – ответственность за две неокрепшие жизни. Время до их встречи оставило на них глубокие шрамы, которые им пришлось самостоятельно зализывать. Но затем их общая боль нашла баланс и на время улеглась. Есть ли смысл теперь вскрывать едва зажившие раны, зная, что они никогда полностью не излечатся? – Учитель верно говорит, – с улыбкой проговорил Шэнь Нин. – Гораздо лучше вспоминать время, когда мы были счастливы. Ли Цзинъи показалось, что Шэнь Нин думал о том же, о чём и он. С его проницательностью, возможно, это была правда. Хэ Цзинь, слушая их, не сдержал грустный смех. Шэнь Нин закончил плести косу и закрепил ее стеблем. Хэ Цзинь в это же время отложил в сторону второй готовый венок и приступил к последнему. Ли Цзинъи потянулся рукой назад, осторожно щупая косу. – Спасибо, – искренне поблагодарил он, и его кончики глаз слегка покраснели. В аккуратно заплетенных волосах чувствовалась забота, которую он не ощущал долгие годы. Чтобы ученики не заметили его выражение лица, он незаметно потер глаза и вновь невозмутимо выпрямился. Шэнь Нин пересел, чтобы оказаться лицом к лицу с Учителем. На его губах не было улыбки, но глаза светились теплотой. Хэ Цзинь бросил взгляд на спину Шэнь Нина и нахмурился. – Только шисюн остался без красивой причёски. – Мне не нужно, – мягко ответил Шэнь Нин, покачав головой. Ли Цзинъи, поколебавшись мгновение, посмотрел ему в глаза. – Учитель может заплести тебе волосы. Когда Шэнь Нин был ребёнком, Ли Цзинъи иногда заплетал его волосы в простой хвост. Но когда к Пику присоединился Хэ Цзинь, если его ученикам требовалась помощь, они сами помогали делать друг другу хвосты или пучки. Это была еще одна причина их частых драк – Шэнь Нин жаловался, что прически Хэ Цзиня похожи на птичье гнездо, а Хэ Цзинь называл причёски Шэнь Нина слишком девчачьими. Но по мере взросления им ни к чему стало просить кого-либо заплести их волосы. Лицо Шэнь Нина тут же посветлело, и на миг Ли Цзинъи вновь увидел в нем того беззащитного мальчика, который был не в состоянии даже постоять за себя. Однако стоило Шэнь Нину повернуться к нему спиной, как тень маленького мальчика вмиг исчезла. Перед Ли Цзинъи сидел молодой крепкий мужчина, обладающий мощным духовным оружием и впечатляющими навыками боевых искусств. Его мужественность и стойкость тесно переплетались с нежными чертами лица, и глядя на его плечи, Ли Цзинъи не мог не вспоминать реакцию своего тела на этого юношу. Он обреченно вздохнул. Ли Цзинъи протянул руку и провел пальцами по мягким волосам. Он слегка прочесал их, а затем так же разделил на три части и начал постепенно сплетать их друг с другом. Сяомэй, заскучав, запрыгнул на колени к Хэ Цзиню и начал обнюхивать цветы. Хэ Цзинь щёлкнул языком и, отложив в сторону наполовину сделанный венок, высоко поднял Сяомэя одной рукой. Кот спокойно посмотрел на него жёлтыми глазами и моргнул. – Ты такой бесстыжий кот, – громко прошептал Хэ Цзинь и подкинул кота в воздух. Сяомэй вновь приземлился в его руки и начал недовольно вырываться. – Иди к шисюну. Он отпустил его, и Сяомэй немедля запрыгнул на колени Шэнь Нина. Шэнь Нин с улыбкой погладил его тёмную шерсть. – Шиди, помнишь, как Сяомэй пробрался в резиденцию главы Се? Хэ Цзинь резко побледнел, и Шэнь Нин не смог сдержать смех. Глядя на весёлую улыбку шисюна, Хэ Цзинь обиженно склонил голову и невесело усмехнулся. – И из-за кого это произошло, шисюн? – Твой кот – твои проблемы, – пожал плечами Шэнь Нин. Продолжая сплетать друг с другом цветы, Хэ Цзинь покосился на Шэнь Нина. Его взгляд потеплел. – На самом деле, ты так не думал. Ли Цзинъи почувствовал, как плечи Шэнь Нина опустились. – Откуда тебе знать, о чем я думал? – пробормотал он. – Я знаю шисюна лучше, чем он знает себя. Слушая учеников, Ли Цзинъи предался тёплым воспоминаниям. С нескрываемой улыбкой в голосе он спросил: – Хэ Цзинь, ты считаешь, что Шэнь Нин должен был разделить наказание с тобой? Замерев от небывалой теплоты в голосе Учителя, Хэ Цзинь оторвался от венка. Заметив на лице Ли Цзинъи едва заметную улыбку, он переглянулся с Шэнь Нином, и у обоих засверкали глаза. – Нет, Учитель, – зачарованно ответил Хэ Цзинь. Ли Цзинъи, смутившись от такой реакции, перестал улыбаться и уставился на волосы Шэнь Нина. Хэ Цзинь заметил его смущение и поджал губы, сдерживая счастливый смех. – Мой кот – мои проблемы. Это был единственный раз, когда Хэ Цзинь был наказан Се Хуэйцином. Когда Сяомэй проник в резиденцию главы Се, всем было не до смеха, потому что Се Хуэйцин из-за аллергии едва не слег в постель. Но позже, когда Ли Цзинъи разобрался в деле, он мог лишь удивляться, насколько непоседливы его ученики. В один день, когда Хэ Цзиню только недавно исполнилось четырнадцать, они с Шэнь Нином практиковали боевые искусства. Между делом Шэнь Нин, издалека заметив Сяомэя, поделился с шиди весьма интересным фактом, который узнал из недавно прочитанной книги – оказывается, корень валерианы вызывает у котов несколько странную реакцию. Если Шэнь Нин полагал, что Хэ Цзинь разве что восхитится этим фактом, то он недооценил своего шиди. Зачем ему сухая теория, если есть возможность узнать все на практике? Ли Цзинъи так и не узнал, каким образом Хэ Цзинь уговорил шисюна помочь ему украсть у целителя корень валерианы. Всё что он узнал от учеников – Сяомэй, учуяв запах, начал агрессивно себя вести и, вцепившись в корень, побежал в сторону Павильона Цветущей Сливы. Сильно испугавшись, Шэнь Нин перегородил ему дорогу, и кот сменил направление, побежав к резиденции главы Се. Кота долго не могли найти, а когда обнаружили, было уже поздно. Когда ученики узнали, куда проник Сяомэй, оба смертельно побледнели. Возможно, наказания удалось бы избежать, однако Хэ Цзинь, издалека увидев красного с ног до головы Се Хуэйцина, который непрестанно чихал и кашлял, не сдержался и прыснул от смеха. Разумеется, Се Хуэйцин был в ярости. Единственное требование, которое он предъявил своему приемному сыну – не подпускать Сяомэя к резиденции, и тот так нагло его нарушил, еще и рассмеявшись ему в лицо. Простояв на коленях перед входом в резиденцию до самого рассвета, Хэ Цзинь осознал, насколько безрассудным был его поступок и какие могли ждать последствия. От проходящих мимо слуг он узнал, что Шэнь Нин умолял главу Се разделить наказание вместе с ним, чувствуя вину за то, что сглупил и рассказал своему шиди подобный факт, зная его импульсивность. Однако Се Хуэйцин наотрез ему отказал, понимая, что Шэнь Нин никогда дальше теории не зашёл бы, и вина лежит полностью на его приёмном сыне. Ли Цзинъи никогда не сможет забыть то утро, когда его младший ученик, простояв на коленях всю ночь, заявился к нему в Павильон и упал в его объятия. Вцепившись в одежду Учителя, он отсутствующе смотрел в стену и бормотал о том, как он раскаивается в своем поступке. Он умолял не забирать у него Сяомэя, и Ли Цзинъи, невольно смягчившись, гладил его по спине и уверял, что никто кота не тронет. Какое-то время это было крайне болезненное воспоминание для Хэ Цзиня, но вскоре он сам начал со смехом упоминать тот случай, думая о его абсурдности. И теперь, сидя на крыше, все трое внезапно ощутили приятную горечь. Они не вспоминали о том происшествии уже много лет, и теперь то время показалось им беззаботным и тёплым, как первые лучи утреннего солнца. – На мне тоже лежит вина за тот случай, – признал Шэнь Нин, поглаживая свернувшегося у него на коленях Сяомэя. – Но, шиди, разве ты не стал более разумным после этого? Его слова развеселили Хэ Цзиня, но он сохранил серьёзное выражение лица и кинул в шисюна цветок. – Не болтай попусту. Твой шиди всегда был умнее тебя, просто скрывал это. Шэнь Нин с улыбкой кинул ему цветок обратно, и Хэ Цзинь вплел его в венок, закончив делать все три. Ли Цзинъи возился с причёской гораздо дольше, чем это делал Шэнь Нин, но ученики не торопили его, непринуждённо переговариваясь между собой. Наконец, он закрепил косу стебельком и выдохнул. – Учитель, у вас получилось даже лучше, чем у шисюна, – похвалил Хэ Цзинь, расслабленно откинувшись на руках назад. – Не сомневаюсь, – прищурился Шэнь Нин. – Опять несёте чепуху, – раздраженно покачал головой Ли Цзинъи, но в груди он чувствовал тепло. Ли Цзинъи встал и пересел к краю крыши, свесив вниз затекшие ноги. Шэнь Нин, переложив Сяомэя, сел рядом с ним по левую сторону, а Хэ Цзинь, передав им два венка, сел по правую, вульгарно закинув одну ногу наверх. Ли Цзинъи покрутил в руках венок, с нежностью проводя по нему пальцами. Как и ученики, он надел его на голову, внезапно ощутив жжение в носу. Рядом с ним сидели два самых близких ему человека, которым он отдавал всю свою заботу и которые заботились о нем в ответ. Только рядом с ними он обретал покой и в то же время переживал самые противоречивые чувства. Пускай они отдалились за последние годы, но сейчас они ощущались как никогда ближе. Это те люди, за которых он всегда чувствовал ответственность, стараясь дать им всю мягкость, на которую был способен, а также те, к кому он испытывал искреннюю симпатию и страсть, а, возможно, даже нечто большее... Почему он так долго был слеп к собственным чувствам? Внезапно он ощутил пустоту в сердце. Разве есть у него шанс однажды почувствовать ту теплоту, о которой он даже не осмеливался мечтать? Влюбившись в собственных учеников, он давно перекрыл себе путь к счастью. Если для Шэнь Нина и Хэ Цзиня он все ещё будет важен, как наставник, это уже подарок судьбы. О большем он и мечтать не мог. Выражение лица Ли Цзинъи было таким же ледяным, как и всегда, и ничто не выдавало его душевные терзания. Неожиданно он почувствовал тёплое прикосновение к правой ладони. Не поворачивая головы, он застыл. В его глазах отразились мириады звёзд. Хэ Цзинь настойчивее повернул руку, и их пальцы переплелись. Дыхание Ли Цзинъи участились, и ладонь слегка задрожала, но Хэ Цзинь ласково провел по ней большим пальцем. Не прошло и нескольких секунд, как его левую ладонь накрыли прохладные пальцы. Шэнь Нин так же слегка повернул руку, тесно сплетая их пальцы. Долгие минуты они просидели в тишине, держась за руки. На плечи Ли Цзинъи словно бы свалился непомерный груз, который тянул его к земле. Но дышать стало чуточку легче – тепло от нежных прикосновений облегчило пустоту в сердце. Ли Цзинъи не сводил глаз с небосвода. Переплетение полевых цветов, прядей волос, их пальцев, – в этом мире всё закономерно, не так ли? С ресниц одна за другой сорвались слезы, скрывшись в складках белоснежных одежд. Закономерность это или судьба – это не так важно, пока он мог растянуть это тёплое чувство хотя бы на миг.

***

Спустя пару месяцев Се Хуэйцин получил тревожное известие – в одной из деревень появились полчища мертвецов, которых предположительно привёл туда Вэнь Хаожань. Разумеется, для того, чтобы собрать фактическую армию мертвецов и управлять ими, применялись запрещенные техники. Ли Цзинъи сразу заявил, что видит в этом ловушку, и что самое примечательное – устроил ее не Вэнь Хаожань. Если бы это действительно был он, его мотивы не были бы настолько очевидны. Вэнь Хаожань – хитрый и расчетливый человек, он не привёл бы несчетное количество мертвецов в какую-то деревеньку, ожидая, что на его удочку клюнут. Если вы размещаете мертвецов в деревне, где поблизости находятся простые смертные, вы должны ожидать, что туда мигом примчатся заклинатели, и тогда это, казалось бы, создаст идеальную почву для ловушки. Но заклинатели – не дураки. Вполне естественно, если они увидят здесь некий подвох и будут крайне осторожны. Если это, как и говорит Ли Цзинъи, – ловушка, то человек, устроивший ее, явно не так умен, как Вэнь Хаожань. Однако Ли Цзинъи признал возможность того, что размещение мертвецов в деревне может быть демонстративно, и в таком случае человек, устроивший это представление, – никто иной, как глава секты Гуаньди. Ли Цзинъи и его учеников озадачил тот факт, что место, где обосновались мертвецы – это та заброшенная часть деревни, где они два месяца назад наслаждались звёздным небом на крыше старого постоялого двора. Не так важно, совпадение ли это или нет, но из всех сект заклинателей, способных отправиться на это задание, орден Пика Чанъэ был ближайшим к деревне. Поэтому в тот же день, как пришло известие, после коротких переговоров Се Хуэйцин отправил в деревню старейшин Тяньцзи, Цзяньхун и Фуши, а также тех учеников, которых старейшины посчитают взять нужным. Во-первых, им было необходимо в целом разведать обстановку. Во-вторых, узнать личность человека, который привёл мертвецов. Если это был Вэнь Хаожань, следовало начать переговоры и узнать его цели. Если же нет – схватить зачинщика беспорядков и в крайнем случае устранить его. И, в-третьих, им нужно было понять, какие конкретно запрещённые техники были использованы. У них не было цели создать эффект неожиданности, поэтому до той части деревни, где проживали люди, они долетели на мечах, а затем пошли пешком. Старейшина Цзяньхун с тремя своими учениками шёл впереди. К ним присоединился Хэ Цзинь, чтобы поболтать с самым разговорчивым учеником Цзяньхуна. Чуть дальше шёл старейшина Фуши – один из самых старых заклинателей Пика Чанъэ, который тем не менее выглядел моложе их всех. Это был единственный старейшина-мужчина, который брал в ученики и мальчиков, и девочек, и на задание он взял с собой двоих учеников. Старший ученик, Ян Чжэньхуа, являлся живой легендой Пика. Двенадцать лет назад он ушёл в уединение, давая о себе знать не более пары раз в год. Он как раз спустился, чтобы навестить своего Учителя, когда пришли вести о мертвецах, и будучи опытным заклинателем, он не мог не отправиться на это задание. Они с Ли Цзинъи были ровесниками и имели хорошие отношения, поэтому теперь вместе с Шэнь Нином шли позади всех и тихо переговаривались. Ученица старейшины Фуши вскоре привлекла внимание Хэ Цзиня, и теперь трое самых болтливых учеников шли в стороне, неизвестно что обсуждая. Старейшина Фуши время от времени подкидывал в воздух талисманы, которые создавали небольшие фейерверки и веселили деревенских детей. Ли Цзинъи, устав от разговоров, слегка отстал от остальных. Фуши, заметив это, повернул к нему голову и подмигнул. Ли Цзинъи уставился в его глаза, подведенные красным цветом, и едва заметно кивнул. Фуши лукаво ему улыбнулся и отошёл, чтобы поболтать с Цзяньхуном и двумя его молчаливыми учениками. Ли Цзинъи нахмурился. Фуши был почти в три раза старше него, но его характер нередко напоминал девицу лёгкого поведения. Однако его мастерство в создании талисманов и владении заклинаниями было на высшем уровне, и Ли Цзинъи всегда высоко его ценил. Его лукавый взгляд и улыбка – не легкомысленный флирт. По его глубоким глазам Ли Цзинъи вмиг понял, что Фуши известно что-то большее об этом деле. Ли Цзинъи вздохнул, в задумчивости строя всевозможные теории. Словно бы почувствовав его смятение, Хэ Цзинь и Шэнь Нин одновременно оглянулись на него и поймали его взгляд. Они переглянулись лишь на мгновение, после чего продолжили разговор с собеседниками, но Ли Цзинъи почувствовал, как ёкнуло его сердце. Прошло более трех месяцев с тех пор, как начали меняться их отношения, но они никогда не говорили о своих чувствах. Принять то, что Ли Цзинъи влюбился в двоих мужчин, которые к тому же являлись его учениками, было невероятно сложно. Со своими чувствами он еще мог справиться, но надежда, которую Шэнь Нин и Хэ Цзинь давали ему своими действиями, сводила его с ума. Последние два месяца они совсем не стеснялись выражать свою привязанность касаниями и заботой, и от нескрываемой теплоты в их взглядах каждый раз замирало дыхание. Такой принципиальный и твёрдый человек, как Ли Цзинъи, ни за что не посмел бы первым заговорить о своих чувствах, но и от учеников он ничего не ждал – если это было выражение их ученической привязанности, это не так плохо, но Ли Цзинъи вновь предпочёл бы от них отдалиться. Недосказанность изматывала его, а от чужих прикосновений он чувствовал себя загнанным в клетку зверем. Неделю назад он в одиночку отправился на задание. Одна женщина в отдалённой деревне пожаловалась на то, что ее мужа соблазняет хули-цзин. Заклинателям ничего не стоит с ними разобраться, но их озадачил выбор жертвы лисицы. Мужчина – обычный пьяница, который даже не обращает внимания на собственных жену и детей. Зачем хули-цзин нужна энергия такого жалкого человека? Заклинатели ближайшего ордена, ответив на просьбу клиентки, быстро прибыли к дому, но лисица скрылась. На следующий день повторилось то же самое – в доме была хули-цзин, которая незаметно убежала, стоило на горизонте появиться заклинателям. Вскоре об этой истории пошли смешки, которые дошли до Ли Цзинъи. Услышав об этом, он лишь вздохнул и тут же отправился в ту деревню. В юности он спас одну лисицу, и теперь догадывался, кто докучал никчёмному мужчине и его несчастной жене. К сожалению, когда он ночью прибыл к дому, никаких хули-цзин поблизости не оказалось. Пришлось идти в их логово, куда он добрался лишь к рассвету. Он искал лишь одну единственную лисицу, но остальные, заметив у логова заклинателя, сразу же проявили агрессию. Отбиваясь от их соблазнений и убийственных намерений до самого вечера, он раздраженно высматривал среди них ту бесстыжую девку, которую однажды спас по доброте душевной. Когда стемнело, она, наконец, объявилась. Хотя Ли Цзинъи был одним из сильнейших среди бессмертных, все же он был не железным, и после целых суток возни с хули-цзин уже трясся от гнева, покрывшись тонким слоем пота. Стоило Ли Цзинъи ее заметить, как он тут же связал ее Шуймянь и пинком отправил в дерево. Дерево едва не свалилось под силой удара, но лисица в человеческом обличии ловко вскочила на ноги. – Цзинъи, дитя моё, – сладко улыбнулась она. – Сколько лет, сколько зим. – Шан Ли, – процедил Ли Цзинъи. От того, насколько спокойным был его голос, у любого человека зашевелились бы волосы от ужаса, но лисица невозмутимо посмотрела ему в глаза. – Чего ты от меня хочешь? Смотреть на неё в человеческом обличии было невыносимо. Ли Цзинъи казалось, что он связал не могущественную хули-цзин, которая была в несколько раз его старше, а простую беззащитную девушку. Стиснув зубы, он шевельнул пальцем, и Шуймянь слегка ослабила хватку. – Нечего на меня злиться, – спокойно сказала Шан Ли. – Сам виноват, что слухи обо мне доходили до тебя так долго. Я думала, ты уже и не придёшь, так откуда мне было знать, что ты заявишься в наше логово именно сегодня? – облизнувшись, она плотоядно улыбнулась. – Я не сомневалась, что мой мальчик остался таким же умным. Конечно, ты сразу понял, что я тебя зову. Ли Цзинъи побледнел от гнева. – Я отбивался от этих дикарок не для того, чтобы слушать твои глупости. Шан Ли вздохнула и серьёзно посмотрела ему в глаза. – Остерегайся своего папашу. Ли Цзинъи смотрел на неё в ответ. Несколько секунд прошли в молчании. Он прищурился: – Это всё? – Да! – радостно воскликнула Шан Ли, широко улыбнувшись. Лицо Ли Цзинъи помрачнело. – Я проделал весь этот путь, чтобы услышать о том, что мне нужно остерегаться Вэнь Хаожаня? У тебя совсем нет совести? Видя, что он вот-вот выйдет из себя, Шан Ли ласково покачала головой. – Ты не понял, – она многозначительно огляделась и повторила свои слова. – Остерегайся Вэнь Хаожаня. Ли Цзинъи мгновение обдумывал ее слова, а затем нахмурился. – Вэнь Хаожань действительно задумал что-то серьёзное и обратился за помощью к хули-цзин? – он немного помолчал. – Он сейчас находится поблизости, не так ли? Шан Ли молча улыбнулась. Ли Цзинъи призвал Шуймянь обратно. – Если твои слова мне помогут, считай, ты отплатила свой долг. Он развернулся, собираясь вернуться на Пик Чанъэ. Шан Ли с улыбкой в голосе вновь к нему обратилась. – Цзинъи. А ты завёл себе хорошеньких учеников. Верно говорят, что хороших учеников воспитывают строгие учителя. Не поворачивая головы, Ли Цзинъи кинул ей: – Не смей к ним приближаться. – А мы уже виделись, – пожала плечами Шан Ли. – Они же постоянно туда-сюда по деревням бродят, как мы могли не встретиться? Особенно мне понравился твой старшенький, невероятно милое создание, – в ее глазах появилась насмешка. – Младшенький тоже неплох. Знаешь, сколько у него подружек в публичных домах? Ли Цзинъи превратил Шуймянь в меч и уже собрался запрыгнуть на него, но неожиданно споткнулся и едва не упал. Шан Ли с изумлением хохотнула. – У моего непоколебимого мальчика действительно есть слабое место? Как забавно, – она довольно оскалилась. Внезапный порыв ветра с силой прижал ее к дереву, и оно переломилось пополам. Ли Цзинъи, больше не глядя на неё, вскочил на меч и под очаровательный смех Шан Ли отправился обратно в орден. Более суток у него не было ни единой секунды отдыха, и на обратном пути мысли о школе Гуаньди окончательно измотали его. Прибыв на Пик, он не прошел и нескольких шагов, как неожиданно пошатнулся и упал на спину. Развалившись на траве, он уставился на небо, затянутое облаками, и на мгновение закрыл глаза. Когда он пришёл в себя, его несли сильные руки, и головой он опирался на крепкую грудь. Он пробормотал: – Отпусти меня. Хэ Цзинь крепче прижал его к себе и ласково сказал: – Учитель, вы совсем себя не бережете. Если задание было настолько сложным, почему не позвали нас? Ли Цзинъи, чувствуя сонливость, промолчал. Находиться в этих руках было настолько приятно, что он пожелал бы навсегда замереть в этом моменте. Рядом раздался нежный голос, который заставил его сердце трепетать: – Мы проходили мимо и увидели, как вы упали на землю. Учитель, если бы не эта случайность, вы бы пролежали там до утра? – мягко проговорив эти слова, Шэнь Нин потянулся к его руке и слегка сжал ладонь. Ли Цзинъи подумал о том, что в их жизни случайности невозможны. Сколько бы времени они не проводили порознь, судьба раз за разом сталкивала их вместе. Быть связанным с этими двумя людьми самой судьбой действительно тяжело, но он ценил эту связь, как самое дорогое сокровище в мире. Вздохнув, Ли Цзинъи с силой оттолкнулся от Хэ Цзиня и ловко приземлился на ноги. Голова слегка закружилась, но он не позволил слабости отразиться на лице. Хэ Цзинь разочарованно опустил руки. Ли Цзинъи жестом позвал учеников за собой и привёл их в Павильон Цветущей Сливы. Сидя за столом, он коротко рассказал ученикам о деле, приказав никому не рассказывать о его связи с хули-цзин. Он поделился некоторыми опасениями, связанными с сектой Гуаньди, но у него не было сил раскрывать все свои мысли. Три месяца назад на источниках он пообещал ученикам, что расскажет о своей принадлежности к духовной школе Гуаньди, однако сейчас об одной лишь мысли об этом он почувствовал головную боль. Видя его состояние, Шэнь Нин поднялся, чтобы сделать ему целебный отвар. Стоило ему открыть ящик, как на него посыпались всевозможные коробки с травами. Хэ Цзинь не сдержал смешок, на который Ли Цзинъи не обратил никакого внимания. Его дом всегда с виду казался аккуратным и чистым, но в шкафах и ящиках царил беспорядок. Ли Цзинъи не раз задумывался о том, что дом похож на своего хозяина, который кажется собранным и ответственным, но нередко испытывает внутреннее смятение. Выпив отвар, он потер глаза и сказал ученикам возвращаться к себе. Но вскоре Хэ Цзинь встал со своего места и вновь подхватил его на руки, неся к постели. Ли Цзинъи не стал сопротивляться и прислонился к его груди. Он не был настолько уставшим, чтобы не быть в состоянии вырваться, однако тёплое чувство от близости этого человека хотелось растянуть на долгие минуты. Хэ Цзинь уложил его на постель и присел на пол. Шэнь Нин принёс мокрое полотенце, чтобы протереть лицо Ли Цзинъи, и от его мягких прикосновений он почувствовал еще большую сонливость. Когда Шэнь Нин присел на пол рядом с шиди, взяв Учителя за руку, Ли Цзинъи понял, что они не уйдут до тех пор, пока он не уснёт. Их ненавязчивое присутствие успокаивало его, поэтому он не стал их прогонять. Уже проваливаясь в сон, он почувствовал мягкое касание губ к своей ладони, а затем – ко лбу. Все последующие дни он много раз думал о том, было ли касание губ реальностью или сном, но разве осмелился бы он спросить об этом напрямую? Домов с людьми становилось всё меньше, и вскоре старейшины и их ученики добрались до заброшенной части деревни. Уже издалека все почувствовали удушающую энергию, поэтому безмолвно достали духовные оружия. – Я пройду вперед, – произнёс старейшина Фуши и отправил вглубь деревни несколько талисманов, чтобы разведать обстановку. – Тяньцзи, Цзяньхун, Чжэньхуа, идите позади меня. Они выстроились так, как потребовал Фуши, но Ли Цзинъи, подумав мгновение, обернулся. – Шэнь Нин, Хэ Цзинь, станьте рядом. Его ученики мгновенно исполнили его приказ, оставив позади троих учеников Цзяньхуна и ученицу Фуши. Фуши слегка повернул голову, поймав взгляд Ли Цзинъи. Он приподнял уголки губ. – Это не Вэнь Хаожань, да, Тяньцзи? Взгляд Ли Цзинъи потемнел, но он невозмутимо ответил: – Все верно, Фуши. Не Вэнь Хаожань. Хотя Ли Цзинъи уверенно заявлял о том, что в деревне обосновался не Вэнь Хаожань, он полагал, что это человек из секты Гуаньди. На эти мысли его натолкнул тот факт, что мертвецов разместили как раз в том месте, где были они с Хэ Цзинем и Шэнь Нином. Возможно, за ними в тот момент следили, и он знает только один способ слежки, который мог бы остаться им незамечен, и сделать это могла только секта Гуаньди. Об этом знали лишь он и его ученики, поэтому он подозвал Хэ Цзиня и Шэнь Нина поближе. Если перед ними сейчас появится представитель секты Гуаньди, то его внимание определённо будет направлено на Ли Цзинъи, и тогда ему будет необходимо мгновенно выступить вперед, где может пригодиться помощь его учеников. Своими словами Фуши намекнул, что знает, по какой причине он подозвал Шэнь Нина и Хэ Цзиня. Мысль о том, что Фуши может быть тоже связан с сектой Гуаньди, быстро появилась в его голове и так же быстро пропала. Тогда у Ли Цзинъи возникли два предположения. Первое было более простым и заключалось в том, что Фуши обладает большим опытом и проницательностью, поэтому ему не составило труда сложить воедино несколько имеющихся фактов. Возможно, у него даже имелись свои уши в определённых местах и способы слежки. Второе предложение было более смелым. От кого Фуши мог узнать какую-либо дополнительную информацию, если не от хули-цзин, рядом с которыми как раз обосновался Вэнь Хаожань? Если Фуши действительно как-то связан с этими бесстыжими лисицами, тогда его осведомленность была вполне естественна. Фуши получил ответ от своих талисманов, и его шаги замедлились. – Всем приготовиться. Полчища мертвецов за следующим поворотом. Мертвецы появились из-за угла раньше, чем они успели к нему подойти, но все были к этому готовы. Старейшина Цзяньхун и Ян Чжэньхуа тут же выступили вперед, уничтожая первые ряды мертвецов, пока Фуши отступил назад, шепча заклинание, способное разом избавить их от многих противников. Хэ Цзинь и Шэнь Нин, переглянувшись, напали с разных сторон, оттесняя мертвецов. Все остальные также вступили в битву. Ли Цзинъи, избавившись от нескольких мертвецов, незаметно огляделся. Где-то поблизости должен быть зачинщик этих неприятностей. Прищурившись, он всмотрелся в толпу мертвецов и в самом деле заметил человека позади. Хэ Цзинь и Шэнь Нин оказались далеко от него, поэтому он не стал их звать. Подобравшись к скоплению мертвецов, он пнул одного из них, и все остальные позади него отлетели на землю. Ли Цзинъи быстро преодолел тот путь, который расчистил для себя, но мертвецы вновь подбирались с разных сторон. Ли Цзинъи стиснул зубы. Надо было начать читать заклинание вместе с Фуши, и тогда они разом избавились бы почти ото всех мертвецов, но теперь было поздно. Ученица Фуши тоже заметила человека позади мертвецов, и увидев, что Ли Цзинъи уже пытается к нему подобраться, поспешила на помощь. Оказавшись рядом, она с помощью талисманов уничтожила нескольких ближайших противников, и быстро затараторила: – Старейшина Тяньцзи, на мертвецах закреплены талисманы, которые их контролируют. Так скоро от них не избавиться, но заклинание Учителя должно скоро вступить в силу. Пробивайтесь вперед, я помогу расчистить дорогу! Ли Цзинъи благодарно кивнул и вернулся к битве. На себе он почувствовал два обжигающих взгляда – судя по всему, Хэ Цзинь и Шэнь Нин заметили его и поняли его намерения, но пока не могли к нему прорваться. У Ли Цзинъи не было времени обращать на них внимание, и он сосредоточился на человеке, до которого уже было рукой подать. Наконец, заклинание Фуши подействовало, и большая часть мертвецов была уничтожена. Но со всех сторон хлынули новые, поэтому расслабляться не было времени. Ли Цзинъи, больше не обращая внимание на сражение, оказался перед человеком. Его зрачки сузились. – Так это ты. Человек ухмыльнулся. – Ли Цзинъи, а ты совсем не изменился. Приятно увидеть старого знакомого? – Чжоу Э, – медленно проговорил Ли Цзинъи имя человека, которого не видел более пятнадцати лет. Все остальные тоже его увидели, но они не знали, кто этот человек. Хэ Цзинь и Шэнь Нин, отбросив мертвецов в сторону, поспешили к Учителю, однако Чжоу Э, увидев их приближение, прошептал короткое заклинание, и их окутал прочный барьер. Все звуки внешнего мира внезапно исчезли, и они оказались в ограниченном пространстве. – Ли Цзинъи, у нас не так много времени. Я здесь, чтобы предупредить тебя кое о чем. Ли Цзинъи тоже не собирался с ним долго возиться. Чжоу Э – человек, которого раньше всегда можно было увидеть возле Вэнь Хаожаня. В детстве Ли Цзинъи запомнил его по огромным синякам под глазами, и теперь он произнёс фразу, которая заставила Чжоу Э резко побледнеть: – Скажи, как ты вырвался из-под контроля Вэнь Хаожаня? Чжоу Э пробормотал: – Так ты все знаешь... На самом деле, Ли Цзинъи почти ничего не знал, но чем увереннее он будет казаться, тем быстрее пойдет дело. – Я предполагал. У него были сколопендры, которые всегда следили за мной в детстве. С их помощью можно контролировать человеческое сознание, так? – Он скормил их всем своим подчиненным, – скривился Чжоу Э. – На кого не хватило, от тех избавился. Как ты понял, что я не под контролем? – Синяки, – спокойно ответил Ли Цзинъи. – Сейчас ты их скрываешь, но когда ты был под контролем, зачем Вэнь Хаожаню было заботиться о твоей внешности? Чжоу Э не стал ничего отвечать. Он действительно стеснялся своего недостатка, поэтому, как только сознание вернулось к нему, стал скрывать синяки. – Вэнь Хаожань отправил меня на задание в горы, но я сорвался со скалы. От удара сколопендра вылезла из моего горла, и я смог подчинить ее себе. – А потом следил за мной, – помрачнел Ли Цзинъи. – Всего один раз, – признал Чжоу Э. – Я знал, что это местоположение точно поможет тебя выманить, – он помолчал и внезапно хитро улыбнулся. – Ученики-то к тебе совсем не как к Учителю относятся. Держались за ручки, как влюблённая парочка. Чем сильнее Ли Цзинъи охватывало смущение, тем более ледяным становилось его лицо. – Ты действительно устроил ловушку для меня? – Это так. Ли Цзинъи скептически приподнял бровь. – О чем ты хотел меня предупредить? Чжоу Э обрадовал его вопрос, но неожиданно барьер начал сотрясаться. Чжоу Э нахмурился. – Знаешь ли ты, что Вэнь Хаожань хочет забрать твоё золотое ядро? Ли Цзинъи недоуменно моргнул. – Для чего ему мое золотое ядро? Оно не такое крепкое, как у него. Барьер начал трястись все сильнее, словно бы кто-то пытался пробить его извне. Чжоу Э стиснул зубы и быстро проговорил: – Это связано с запрещённой техникой. Он приказал мне забрать твоё золотое ядро, но я подумал... – внезапно он хищно улыбнулся и достал свое духовное оружие – лук. – Когда я пришёл в сознание, я подумал, почему бы мне не украсть твоё золотое ядро для себя? Вэнь Хаожань все равно убьёт меня, так почему бы не украсть твою силу, чтобы противостоять ему? Ли Цзинъи почувствовал головную боль и раздраженно прищурился. Чжоу Э ему не противник, и это его проблемы, если он его недооценивает и все еще видит в нем мальчишку. Он подкинул в руке Шуймянь, и Чжоу Э оскалился. – Твоя змейка тебе не поможет. Я трудился над этим барьером несчетное количество времени, разве ты не чувствуешь, что он тебя ослабил? Ли Цзинъи действительно чувствовал слабость. Шуймянь хотя и сильное оружие, но его собственных сил не хватит, чтобы достойно сразиться с Чжоу Э. Инстинктивно почувствовав опасность, он отпрыгнул в сторону. Талисманы контроля, не добравшись до него, сгорели в воздухе. Чжоу Э отвлек его внимание и мгновенно атаковал с помощью стрел, пользуясь его слабостью. Ли Цзинъи спокойно перемещался, уклоняясь от стрел. Он пытался сохранить энергию, потому что уже принял решение, которое растратит все его силы, но поможет разом избавиться от всех проблем. Барьер продолжали пытаться пробить, и Чжоу Э на мгновение остановился, чтобы его укрепить. Ли Цзинъи воспользовался его заминкой. Он опустил руки вниз, и от них начало исходить слабое свечение, вскоре сформировав пипу. Это было его второе духовное оружие – Жунхэ. Хотя пипа была мощным оружием, Ли Цзинъи пользовался ей крайне редко. Во-первых, она истощала его собственные силы, и после ее использования ему было необходимо много времени для восстановления. Во-вторых, Жунхэ мгновенно причиняла невосполнимый урон всему, на что была направлена ее сила, и ее использование было лишь крайней необходимостью. В ситуации, когда силы Ли Цзинъи ослабевали с каждой минутой, у него действительно не было выбора. Чжоу Э, заметив в его руках Жунхэ, с сомнением посмотрел в его невозмутимые глаза. – Неужели ты думаешь, что у тебя хватит сил на... Ли Цзинъи коснулся рукой струн, и Чжоу Э подавился собственными словами. Он уставился на Ли Цзинъи во все глаза и дрожащей рукой потянулся к стрелам, но очередной звук, издаваемый Жунхэ, заставил его тело содрогнуться. Ли Цзинъи, даже не глядя на него, продолжил играть на пипе. Духовное оружие поглощало его энергию с такой силой, что он едва стоял на ногах, но он не мог перестать играть. Чжоу Э упал на колени, кашляя кровью. Он закрыл руками уши, зарычав сквозь стиснутые зубы от боли. Жунхэ всего за несколько секунд одолела его, и барьер вокруг них начал рушиться. Ли Цзинъи заставил энергию ци быстрее течь по меридианам, вкладывая всю силу в игру, и вскоре барьер пал. Перед его поплывшим взором издалека возникли лица Хэ Цзиня и Шэнь Нина, которые всё это время пробивали барьер. Он огляделся по сторонам, видя, что борьба с мертвецами продолжается, и в последний раз опустил руку на струны, едва дыша. Мощи Жунхэ хватило, чтобы мертвецы за секунду пали, а Чжоу Э скорчился на земле, крича во все горло. Цзяньхун, Фуши и их ученики содрогнулись от мощной звуковой волны и выдохнули, увидев, что все враги побеждены. Жунхэ растворился в воздухе, и руки Ли Цзинъи безвольно повисли по бокам. Перед глазами было темно, как в ночи. Он чудом еще стоял на ногах, но его меридианы были практически полностью истощены. Однако Ли Цзинъи еще не закончил свое дело. Хотя он едва дышал от истощения, в его груди поднималась ярость, и он скорее умрёт на месте, чем не выместит ее. Вэнь Хаожань и Чжоу Э строили за его спиной козни, полагая, что его золотое ядро – не более, чем дорогая безделушка на прилавке. Ли Цзинъи едва не потерял сознание от злости, когда осознал, что Вэнь Хаожань и Чжоу Э практически выстроились в очередь за поимкой его ядра. Ли Цзинъи не мог назвать себя высокомерным человеком, но в нем присутствовала гордость. Когда его, признанного одним из сильнейших заклинателей, пытались поймать с помощью невежественных планов, он не знал, плакать ему или смеяться. Но если он хочет навсегда отпугнуть Чжоу Э и показать Вэнь Хаожаню, что только он может распоряжаться своей судьбой, ему придётся чем-то пожертвовать. – Учитель! – Учитель, вы в порядке? Ли Цзинъи на мгновение прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, его взор был ясным. Не успели его ученики приблизиться, как он тихо сказал: – Отойдите. От его тона у любого человека пробежал бы мороз по коже. Хэ Цзинь и Шэнь Нин остановились в паре шагов от него, их глаза наполнились болью. Ли Цзинъи знал, что от гнева и истощения его лицо сильно побледнело, а тело дрожало. Для его учеников видеть своего Учителя в таком состоянии наверняка было невыносимо. – Учитель, позвольте помочь вам, – слабо предложил Хэ Цзинь, но Шэнь Нин покачал головой и отвёл его в сторону, где собрались Цзяньхун и Фуши с учениками. Ли Цзинъи повернулся к ним и взглядом нашёл Ян Чжэньхуа. Он посмотрел прямо в его сосредоточенные глаза, затем кинул взгляд на своих учеников и вновь посмотрел на Ян Чжэньхуа. Тот понял его намёк и кивнул, нахмурившись. То, что Ли Цзинъи собирался сделать, наверняка вызовет у его учеников слишком бурную реакцию, поэтому он безмолвно попросил Ян Чжэньхуа в крайнем случае сдержать их от необдуманных поступков. Хотя Ян Чжэньхуа не знал, что он собирается делать, он все равно его понял и согласился помочь. Ли Цзинъи остался один на один с Чжоу Э, который без сил лежал на земле. Его золотое ядро было на грани разрушения, но Ли Цзинъи не собирался его добивать. Некоторое время он молча смотрел на Чжоу Э, и стоявшие в стороне заклинатели заметили свечение Шуймянь в его руке. – Что он собрался делать? – пробормотал старейшина Цзяньхун, но его вопрос остался без ответа. Даже Фуши следил за ним напряженным взглядом, не зная, что в голове у этого человека. Хэ Цзинь сжал руки в кулаки, готовый в любой момент сорваться с места. Взгляд Шэнь Нина с каждой секундой темнел все сильнее. Ли Цзинъи чувствовал, как медленно энергия ци циркулирует по меридианам. Шуймянь, ощущая убийственные намерения хозяина, затрясся в его руке, и Ли Цзинъи заставил себя дышать ровнее. Он подошёл к Чжоу Э. Чжоу Э бросил на него взгляд снизу вверх и усмехнулся. – Можешь меня убить. Смерть все равно мой единственный путь. – Убьёт тебя Вэнь Хаожань, а не я. Играйся с ним, сколько влезет, меня это не касается, – ответил Ли Цзинъи, подавляя ярость в своем голосе. – Чжоу Э, перед тобой старейшина Тяньцзи пика Чанъэ, а не приёмный сын главы Вэнь. Какое право вы имеете покушаться на мое золотое ядро? – Если ты не собираешься меня убивать, почему не отпускаешь? – спросил Чжоу Э, с подозрением глядя на Шуймянь в руках Ли Цзинъи. Ли Цзинъи повернулся спиной к своим ученикам, которые стояли позади. Он посмотрел Чжоу Э прямо в глаза и, не колеблясь, вонзил Шуймянь в свою грудь. Чжоу Э пораженно застыл. Кровь Ли Цзинъи брызнула во все стороны, мгновенно окрасив его белоснежные одежды в красный цвет. Позади сразу же началась суматоха. Хэ Цзинь и Шэнь Нин тут же бросились вперед, стоило увидеть, как с Ли Цзинъи рекой течёт кровь. Ян Чжэньхуа выступил вперед, сдерживая их, но Хэ Цзинь и Шэнь Нин едва не снесли его с ног. Их глаза были наполнены яростью и страхом. Ян Чжэньхуа посмотрел на своего Учителя и шимэй, взглядом прося их о помощи, и они выступили вперед, втроем оттесняя учеников Ли Цзинъи. Крики Хэ Цзиня и Шэнь Нина, казалось, могли сотрясти небеса. – Учитель, что вы делаете?! – Учитель, перестаньте! – Цзинъи! Ли Цзинъи! Ли Цзинъи вздрогнул от боли и отчаянных криков его учеников. Картина перед его глазами потемнела. Его ослабевшее после барьера и использованного духовного оружия тело дрожало, но он твердо стоял на ногах. Тяжело дыша, он повернул меч в своей груди, и кровь потекла вниз. Чжоу Э смотрел на Ли Цзинъи с ужасом в глазах, как на демона. Когда под его ногами уже образовалась кровавая лужа, которая добралась до Чжоу Э, а с висков скатывался пот, он повернул меч в последний раз и с силой выдернул его, схватившись за грудь. Глаза Ли Цзинъи ничего не видели, но он твердо посмотрел туда, где, как он думал, было лицо Чжоу Э. От его безжизненного взгляда Чжоу Э покрылся холодным потом. На ладони Ли Цзинъи лежал кусок его окрававленной плоти, который он кинул Чжоу Э, как собаке. Ли Цзинъи был на грани искажения ци, он едва не сходил с ума от истощения и боли, но его разум был как никогда ясен. Собрав остатки сил, он произнёс голосом, от которого любой покрылся бы мурашками: – Можешь оставить себе, а можешь преподнести это в дар Вэнь Хаожаню. Я, старейшина Тяньцзи, добровольно отдаю вам, гнусным псам, кусок своей плоти, – едва держась на ногах, он на мгновение замолчал. Его голос сошёл на шёпот. – А о ядре мечтайте. Сгинь. Чжоу Э, покрытый кровью, пополз назад на дрожащих руках. – Т-ты... Ли Цзинъи, ты – демон, – прошептал он севшим от ужаса голосом. Кусок плоти остался лежать на земле. Ли Цзинъи наступил на ногу Чжоу Э и наклонился, шаря руками по земле. Нащупав свою плоть, он наугад швырнул ее на одежду Чжоу Э. Кровь продолжала хлестать из его груди, обрызгав Чжоу Э с ног до головы густой жидкостью. Желая быстрее сбежать, Чжоу Э вцепился в окровавленную плоть и, не оборачиваясь, пополз в противоположную от Ли Цзинъи сторону. Вскоре он скрылся, и только мертвецы на земле свидетельствовали о недавнем сражении. Ли Цзинъи рухнул на колени. Боль затопила его с головой, и у него не было сил даже на то, чтобы дышать. Больше никто не удерживал Хэ Цзиня и Шэнь Нина, и они сорвались с места. – Цзинъи! Теряя сознание, Ли Цзинъи услышал, как его зовут. Он завалился набок, и его тут же подхватили сильные руки. Другие руки закрыли рану на его груди, и дрожащий голос начал шептать заклинание. Хэ Цзинь прижал его к себе, опустив его голову на свои колени. – Цзинъи, Цзинъи... – бормотал он, и слезы текли по его щекам. Ли Цзинъи приоткрыл глаза, глядя на нечеткие силуэты его учеников. Он открыл рот, чтобы попросить их не плакать, но с его губ сорвалась вниз струйка крови. Звуки больше не могли достичь его ушей, и он потерял сознание, обмякнув в ласковых руках.