Хобби Ли Минхо

      Хан Джисон всегда был увлекающимся человеком. С детства его дом забивался различными хобби, которые он начинал, а потом так же быстро перегорал и приступал к чему-то новому, как только убеждался, что в старом начинании в целом неплох. Он помнил, как у него в школе были периоды браслетов из ленточек и ниток, которые сменились браслетами из бусин. Как потом год бегал в кружок выжигания по дереву. А потом учился шить мягкие игрушки. И лепить из глины, и плести, и работать с эпоксидной смолой, и… Но главной его страстью, ушедшей из категории «хобби» в настоящую любовь всей жизни стала музыка. В детстве он проводил часы над сложным сольфеджио и страдал, когда мозолями от струн гитары слишком сильно давил на клавиши пианино… Но это того стоило. Сейчас, в свои двадцать пять, он уже несколько лет как работал продюсером со своими лучшими друзьями, делал музыку, которая залетала в топы, и мог бы скупить на свои отчисления весь ассортимент магазина для рукоделия. Чем изредка и занимался. Минхо, впрочем, не возражал. Только хмыкал, когда в шкафу в коридоре появлялась очередная коробка, и с улыбкой смотрел на разбросанные по всей гостиной следы очередной страсти своего парня. Честно ел все печенья, даже самые подгоревшие, когда у Хана был период увлечения выпечкой. Гордо носил кривоватый розовый шарф, связанный Джисоном в порыве вдохновения, кидал котам сшитых младшим мышек, аккуратно ставил горячие кастрюли на плетёные подставки, вытирал пыль с рамок небольших акварелей — этому Джисона пытался научить Хёнджин, и Хан честно занимался рисованием больше полугода, пока не переключился на что-то ещё. Единственное, чего из всех увлечений Джисона не появлялось в их доме — это музыка. Он всегда думал, что если притащит из студии домой кроме своего голоса хотя бы гитару — обречены будут Минхо, их коты и все соседи, потому что вот это не закончится никогда. Чан, вон, притащил домой синтезатор, и теперь Хёнджин почти бесконечно жаловался, что своего парня за работой видеть перестал. И всё же Джисон никогда не думал, к чему приведёт ленивый вечер, когда он лежал на плече Минхо и листал тикток. Лента, как всегда, подсовывала ему котов, челленджи групп, для которых 3racha создали музыку, какие-то интересные факты… И вот на очередном видео он завис. Женские руки дёргали за язычки какого-то диковинного инструмента, издавая совершенно очаровательный звук — металлический, но тихий и нежный. Чужие пальцы быстро перемещались по небольшому инструменту, мелодия была знакомой — хотя, вроде бы, не в той тональности, но всё же знаменитая рок-баллада. — Что это? — раздался над ухом любопытный голос Минхо. — Не знаю, — улыбнулся Джисон. — Тут написано… Калимба? Блин, что такое калимба? — М-м, — чужая грудь за спиной завибрировала, и Хан почувствовал, как Минхо двинул руками, вбивая запрос в телефоне. — На википедии сказано, «африканский ударный щипковый музыкальный инструмент класса ламеллафонов или щипковых идиофонов.» На последнем слове Минхо хихикнул, и Джисон тоже не сдержал лёгкого смешка: — «Идиофон» звучит хорошо. Мне бы подошло. А что там за остальные слова?.. — Да ладно тебе, — весело хмыкнул танцор. — Ты же и так видишь, как на этом играют, зачем тебе ещё и сводка с википедии? — Не знаю, прикольно звучит, — Джисон откинул голову назад, на плечо своего парня: — Как думаешь, я бы смог научиться играть так же? — Пока это не спорт, ты будешь хорош во всём, — Минхо легко поймал занесённый в угрозе кулак Джисона и оставил лёгкий поцелуй на костяшках пальцев. — Ладно, чаги, хорош залипать, пойдём готовить ужин. — О, сегодня же моя очередь? — Джисон подскочил с дивана, уже совершенно забыв о тиктоке и загадочном инструменте. — Идём, я пожарю свинину с овощами…

🎼

      На месяц он совершенно забыл об этом разговоре. Ему вообще всякие штуки нравились, его собственный парень давно звал его «сорокой» — вон, в доставке уже был какой-то «ловец солнца» для спальни — как ловец снов, но с красивыми кристалликами. Минхо, правда, долго смеялся, когда Джисон ему об этом рассказал: — Ты же в курсе, что у нас окна в спальне на север? — хихикнул он, уворачиваясь от недовольных тычков Хана. — Как ты солнце ловить собрался? — Значит, на кухне повешу, — упрямо фыркнул Джисон и состроил своё лучшее жалобное лицо. — Я всё равно хочу эту штуку! — Ладно, ладно, чаги, убери оружие, — Минхо ладонью прикрыл глаза Хану, но тот успел заметить, какими красными были чужие уши — он всегда был слаб к выражениям лица Джисона. — Значит, повесим на кухне. Или в кабинете, как думаешь? И вот так было со всеми мимолётными красивыми вещами — либо Джисон о них просто забывал на следующий же день, либо сразу же заказывал, превращая квартиру, по выражению Сынмина, в «хаотичное месиво». Вот только вернувшись домой после долгого дня в студии, однажды Джисон обнаружил не только запах ужина и Минхо, воркующего над котами, но и странную коробку, которую не заказывал. — Что это? — он любопытно склонил голову, рассматривая картон без опознавательных знаков. — Я что-то не забрал? — Проверь, — улыбнулся Минхо с дивана. — Или хочешь сначала поесть? — Нет, ну я же всё забирал… — нахмурился Джисон… А потом до него дошло, и восторг затопил его настолько, что он аж начал подпрыгивать на носочках. — Это что, подарок?! Ты купил мне подарок?! — А нельзя? — лениво протянул его парень, и его уши совершенно точно не были ярко-алыми. — Открывай давай. Внутри лежала калимба — деревянная, с вырезанными изящными узорами, с кучей язычков, которые приятно холодили подушечки пальцев. Сам корпус на ощупь был тёплым и гладким, а звук, который она издала от лёгкого нажатия ногтем, был тем самым — металлическим, нежным, абсолютно волшебным. Джисон взвизнул от радости и бросился на Минхо сверху, сжимая инструмент в руках. Сильные руки легко его поймали, и, кряхтя, танцор переместил парня на свои колени, тоже рассматривая калимбу: — Там ещё были ноты, инструкция и молоточек для настройки, — чуть смущённо произнёс он, осторожно поглаживая дерево пальцем. — Если тебе, конечно, нужно. — Не знаю, — весело пожал плечами Хан, уже приноравливаясь: под его пальцами медленно, неумело, но зазвучала простая мелодия. — Чёрт, я и не думал… Спасибо тебе большое! Она такая классная… Он повернулся и встретился глазами с тёплым, нежным взглядом кошачьих глаз. Минхо смотрел не на калимбу и не на пальцы, он смотрел на яркий румянец, заливавший щёки Джисона огнём, и на широкую улыбку, которую Хан никак не мог сдержать. — Надеялся, что тебе понравится, чаги, — их носы соприкоснулись, и на мгновение Джисон даже забыл, что в его руке — хрупкий инструмент. — Всё хорошо? — Прекрасно, хён, — Хан оставил лёгкий, нежный поцелуй на губах своего парня. — Всё просто прекрасно. Следующие две недели квартира звенела, как лесной ручей. Калимба была с Джисоном везде: на кухне, пока он смотрел, как Минхо готовит и ждал очереди, чтобы помыть посуду. В гостиной, когда они смотрели сериал. На тумбе в спальне, где он иногда наигрывал выдуманные или знакомые мелодии, пока Минхо тихонько под них засыпал. В кабинете, где он наблюдал за тренировками Минхо. Он даже носил её на работу — Чанбин и Чан решили, что звук этого инструмента им явно потом пригодится. Но через какое-то время игрушка всё же ему наскучила. Он научился на ней играть — и правда легко, всего семнадцать язычков и строго ионийский лад, для музыканта — как нефиг делать. И в итоге она заняла своё место на полочке в кабинете, лишь иногда просясь к Джисону в руки. И на тот момент Джисон подумал, что Минхо следующим ему подарит что-то совершенно иное. Может, клёвый паззл или набор для выжигания по дереву. Его парень любил его баловать и поддерживать любые хобби, так что Джисон мог ожидать чего угодно.

🎼

      Их кабинет — большая комната, даже больше, чем гостиная — выходил на солнечную сторону, и Джисон любил сидеть здесь вечерами, когда отблески от ловца солнца падали на зеркальную стену напротив. Иногда они были тут вместе — когда Минхо уже заканчивал работу или тренировал хореографию для подопечных из дома, а иногда, как сейчас, Хан сидел у большого окна один, задумчиво подбирая нужный бит в программе. Уже хотелось есть, но он терпеливо ждал, пока его парень не вернётся домой — к тому же, курьеры из их любимого кафе обычно не торопились. Ну, как Чанбин периодически шутил, на голодный желудок работается лучше — потому что хочется закончить побыстрее. Так что Джисон поглаживал валявшегося рядом на подоконнике Суни, выбирал нужный темп, наслаждался закатным солнцем и просто работал. Нет, всё же ему невероятно нравилось их рабочее пространство. А ещё кабинет был прямо напротив входной двери, поэтому, даже несмотря на большие наушники, Джисон услышал, как хлопнула дверь, и как Минхо недовольным тоном выругался в коридоре: — Ай, блин, не падай… Дори, нельзя! Нельзя, говорю, убери когти! Хихикая, Джисон снял наушники и на цыпочках прокрался через кабинет, выглядывая в щель. Минхо спешно раздевался, заслоняя собой какую-то большую коробку, и усердно пытался не дать их младшему коту сделать из этой коробки мочалку, балансируя на одной ноге. Рассмеявшись уже в голос, Джисон открыл дверь, и увидел, как его парень испуганно отступает и заслоняет собой коробку: — Ох, чёрт, ты дома?! — Ну да, лень было ехать в студию, — Хан склонил голову набок, пытаясь рассмотреть, что за спиной у Минхо. — Что там? — Не смотри, — старший в едва заметной панике сдвинулся, чтобы не было видно коробку. — Не смотри, говорю! Уйди, работай, потом глянешь! — Ты купил мне подарок? — от широчайшей улыбки аж заболели щёки. — Сегодня даже не мой день рождения! — Как будто нам нужен повод, — закатил глаза Минхо. — Джисон, дай мне упаковать по-человечески, потом посмотришь! — Окей, — легко кивнул парень, стараясь не дрожать от предвкушения. — Кстати, доставка уже едет, я взял твои любимые роллы! — Чаги, ты прекрасен, — улыбнулся Минхо, пока за Джисоном закрывалась дверь. Работать уже не хотелось совершенно, предвкушение подарка выгнало абсолютно все мысли о треке. Он всё пытался понять, что могло быть в коробке: плед? Такой большой? Может, дакимакура с Джотаро, про которую он шутил на днях? Или… — Ладно, иди сюда, — позвал его Минхо из гостиной. — Надеюсь, Сынмин не ошибся… Сынмин? При чём тут Сынмин? Их друг не любил всякий «хлам» для дома, от него на Чусок можно было получить красивый и минималистичный ежедневник или хорошую книгу, даже его студенты-гитаристы… О, чёрт. — Это гитара?! — заверещал Джисон, даже не открыв коробку и прыгая с ногами на Минхо. Тот легко подхватил его под бёдра, удерживая на месте, и отвёл глаза, краснея. — Ты… Ты купил мне гитару?! Ли Минхо, ты сошёл с ума?! — Что-то не так? — склонил голову Минхо. — Мне казалось… — Всё так! — в порыве счастливого безумия Джисон бросился осыпать всё лицо своего парня поцелуями, слегка трясясь от того, как смеялся Минхо. — Всё так. Но блин, хён, это же… Ну, гитара! — Мне её сдать назад, если что-то не устраивает? — весело хмыкнул Минхо. — Только попробуй, — Хан резко впился зубами в нежную кожу между шеей и плечом старшего, и его тут же спустили на землю, легко отталкивая на диван. Минхо потёр место укуса, отчаянно краснея, и Джисон ухмыльнулся, подбираясь ближе — он знал, что того возбуждает подобное, и только потянулся за добавкой… — Так тебе не интересен мой подарок?! — недовольным, высоким голосом проговорил старший. — Откроешь или нет?! — Ты интереснее, уж извини, — пожал плечами Хан, но послушно сел на пол и потянул за аккуратную зелёную ленту вокруг коробки. Внутри лежала акустическая гитара — матово-чёрная, с лакированными вставками и красивым грифом под красное дерево, а над колками белела надпись «Fender». Увидев её, Джисон почувствовал, как кровь отлила от лица: — Чёрт возьми, Минхо, ты сколько за неё выложил?! — Это важно? — Нет, — пальцы нежно провели по металлу струн, оставили отпечатки на корпусе, огладили колки. — Совершенно не важно. Джисон поднял голову, глядя на Минхо снизу вверх и надеясь, что его лицо выражает всё, что бушевало внутри: искренний восторг от подарка, а также нежность и обожание, затопившие его при взгляде на мужчину. — Что-то тот кардиган, который я тебе купил на прошлой неделе, ни в какое сравнение не идёт, — неловко отшутился Хан. — Ты что, мой сахарный папочка? Глаза Минхо чуть сузились, ухмылка растянула его губы: — Да? И как папикам платят за подарки? Возбуждение ударило резкой волной, как море в шторм. Лицо загорелось, внизу живота свернулся ком, и член дёрнулся под свободными домашними шортами. Что ж, гитара могла бы и подождать… — Давай, покажу, — Джисон подполз ближе к старшему, положил руки на его абсолютно божественные бёдра, посмотрел снизу вверх, отмечая вдруг встопорщившиеся джинсы и румянец Минхо… И тут позвонили в дверь. — Твою мать, суши! — застонал Хан недовольно, поднимаясь. Его парень разразился хохотом, пока Джисон натягивал ниже футболку, чтобы скрыть свой стояк перед курьером. — Чего ржёшь, иди ставь чайник, папочка…       Гитара заняла своё законное место на стене кабинета. Джисон с удовольствием перебирал струны каждый вечер, и его страх чрезмерно увлечься музыкой дома оправдался: соседи иногда стучали в стену, когда он забывал о времени, Минхо вместо сериалов смотрел, как Хан ищет новые мелодии или играет старые, и даже коты с любопытством пытались бить лапами по металлическим струнам, наблюдая, как они вибрируют. — Она и правда хороша, — хмыкнул Сынмин, когда друзья в один из вечеров пришли к паре в гости, и гитара пошла по рукам. Сначала попробовал Чан, потом Хёнджин сыграл несколько песен, и теперь инструмент оказался в руках общепризнанного мастера, обучавшего гитаре и других. — Я был прав. — Тебе так нравится это, — хихикнул Чанбин, ласково подталкивая Минни. — Всё ради очередного «я же говорил». — Не делай из меня зануду, — улыбнулся гитарист, откладывая гитару. — Просто Минхо-хён попросил помочь, и я помог. Минхо только пожал плечами и притянул Джисона ближе себе под бок. Хотя его глаза выражали искреннюю благодарность: всё-таки, Хан оказался в огромном восторге от подарка, и кроме слов в тот день старший получил много других проявлений любви, всё ещё заживавших пятнами на его шее. — О, кстати, насчёт помощи, — подал голос Феликс, уже почти уснувший у Инни на коленях. — Научите и меня паре аккордов?.. В общем, гитара оказалась восхитительным подарком. Она не пылилась почти никогда, Джисон очень заботился о своём инструменте, и поэтому он не ожидал, что Минхо захочет услышать ещё что-то кроме плавного перебора струн и редкого звучания калимбы в их доме. Тем забавнее было ошибиться.

🎼

      Минхо, будто бы, не собирался останавливаться. Уже полгода в кабинете или гостиной появлялись небольшие коробки, превращая кабинет в склад музыкальных инструментов: первым был глюкофон, забавный железный барабан с язычками. Его плавный мелодичный гул усыплял не только Минхо и котов, но и самого Джисона — когда ему было некомфортно или тревожно, он доставал с полки красивую вещь, разглядывал космические узоры на её металлических боках, а потом брал в руки палочки. Всего одиннадцать нот, но он всё же мог подобрать достаточно мелодий, чтобы успокоить себя всего за несколько минут. Потом Минхо со смехом принёс яркую коробку из детского магазина: — Там игрушка? — засмеялся Джисон, прищурившись сквозь очки с другого конца гостиной. — Что ты купил? — Держи, — хихикнул тот, протягивая Хану… Ксилофон. Яркий, детский, с раскрашенными цветами радуги язычками и подписанными нотами. Увидев его, Джисон расхохотался: — Чёрт, если я его не освою, буду хуже пятилетки! — Освоишь, конечно, — весело фыркнул Минхо. — Мой маленький музыкальный гений. — Ты мне льстишь, — от комплимента уши загорелись огнём, а пальцы, торопливо вскрывавшие коробку, дрогнули. — Ты знаешь, что это ударный инструмент? А я на них не учился… — Не попробуешь — не узнаешь, — маленькая ладонь легко взъерошила волосы Джисона. — Надеюсь, ты рад. И Джисон был просто счастлив, играясь с очередным инструментом до тех пор, пока не устал от него. И даже Чан и Чанбин, хотя и посмеивались над забавным хобби Минхо — дарить своему парню инструменты — определённо видели в каждом из них потенциал для новых песен. — Если он решит подарить тебе драм-машину, попроси восемьсот восьмую, — фыркнул Чан, разглядывая очередную «игрушку» — маленькую керамическую окарину, которую Хан осторожно достал из бархатного мешочка. — Что? — Джисон с любопытством наклонил голову. — О чём ты? — Ты точно продюсер? — ахнул Чанбин, вбивая на ноутбуке запрос. — Мы ж её сто раз использовали, это легендарная штука, её звук — просто бомба! Смотри! Прислушавшись, Хан засмеялся: — Я и забыл, что так драм-машина называлась. И этот бас есть во всех наших программах, я ни за что не попрошу хёна так на меня тратиться. — Минхо для тебя весь Сеул купит, если попросишь, — улыбнулся Чан. — Я для него тоже, — серьёзно сказал Хан. — Кстати, об этом — его ноут уже тормозит, помогите выбрать новый…       Через несколько дней уже Джисон осторожно входил в квартиру, пряча большую коробку за спиной: ботинки Минхо стояли на коврике, но из кабинета раздавался ритмичный скрип кроссовок, а значит, танцор занимался. Так что Хан, разувшись, осторожно прокрался в гостиную, где оставил хрупкую вещь, а сам вернулся и приоткрыл дверь, заглядываясь на своего парня. Джисона всегда восхищала способность Минхо сделать абсолютно любое движение так, что казалось, будто бы это легко. Будто бы человеческое тело может так без особых усилий — хотя это явно было не так, когда он сам пытался повторить за своим парнем — чуть не умер пото́м, заливая по́том пол. Но он не завидовал, вовсе нет. Минхо потратил чуть ли не два десятка лет на то, чтобы танцы стали его второй натурой, и, конечно же, был в этом невероятен. Точно так же, как Минхо не завидовал, когда Джисон легко перебирал струны, Хан действительно наслаждался — потому что что может быть красивее, чем любимый человек, занятый любимым делом? Минхо явно его заметил, но только сделал лёгкий взмах рукой: пока музыка не кончилась, он продолжал двигаться. И только когда прозвучал последний бит, он легко откинул волосы со лба и подошёл, принимая нежный поцелуй в щёку: — Привет, чаги. Давно дома? — Только пришёл, — Джисон легко зарылся носом в шею своего парня, вдыхая запах пота и одеколона и очень сильно сдерживаясь, чтобы этот самый пот просто не слизать. — Приготовить тебе поесть? — Можешь заказать, если хочешь, — короткие пальцы Минхо мягко почесали Джисона за ухом. — Я скоро закончу, пойдём смотреть сериал. — Окей, — Хан мог только надеяться, что слишком широкая улыбка не выдала подарок слишком рано. — Буду ждать в гостиной. За его спиной щёлкнула дверь, и вновь раздался ритмичный бит и скрип кроссовок. Через полчаса, когда удон заполнил ароматом всю гостиную, а аккуратный розовый бант красовался на заклеенной коробке, Минхо появился в дверях с влажными после душа волосами, в другой одежде и с накинутым на плечи полотенцем. Увидев между коробками с едой подарок, он удивлённо заморгал: — Чаги? Что это? Я пропустил какой-то праздник? — Открой, узнаешь, — Джисон весело показал ему язык, стараясь не выдавать своего нетерпения. — И нет, просто не только ты можешь меня баловать, я могу в ответ. — Надеюсь, это не ксилофон, — хихикнул Минхо, стягивая ленту. — Я его так и не освоил. — Ну, это лучше не использовать, как ударный инструмент, — Хан склонил голову набок, когда Минхо содрал упаковочную бумагу и удивлённо замер над минималистичной коробкой. — Откроешь? — Ну, и кто теперь папик? — Минхо вытащил из упаковки новенький макбук, и его голос звучал потрясённым. — Сонни, это же так дорого… — Ты дороже, — улыбнулся Джисон, притягивая своего возлюбленного к себе на колени. — Хочешь сейчас настроить? — Честно — нет, — тот легко развернулся и обхватил коленями бёдра младшего. — Хочу показать тебе, в каком я восторге. Его тело прижалось чуть ближе, и у Джисона перехватило дыхание — глаза Минхо горели искренней благодарностью и нежной, тёплой любовью, к которой Хан никогда бы не смог привыкнуть до конца. Принять, отвечать тем же — разумеется, но никогда не привыкнуть. Сквозь тонкую домашнюю одежду чувствовался жар чужого тела, его ноги были прижаты к дивану тяжестью мужчины, а дыхание опалило чувствительное место под ухом: — Джисон-а, сильно устал, пока искал это для меня? — голос Минхо был таким нежным и сладким, что младший почти заскулил, вовремя прикусив губу. — Проголодался? — Вообще не устал, — выдохнул Хан, вцепляясь пальцами в широкие плечи Минхо. — А вот насчёт голода… — Я тебя понял, — мурлыкнул Минхо, слегка отстраняясь и опускаясь на колени перед диваном. — Иди сюда, богатый мужчина. — Подожди, — смущённо фыркнул Джисон, не в силах оторвать взгляд от манящей картины. Он схватил с дивана декоративную подушку и бросил вниз, не в силах видеть, как его парень голыми коленями стоит на жёстком от десятков пролитых (Джисоном, конечно) напитков ковре. — Положи, а то будет больно. — Заботливый папик, — хихикнул Минхо, глядя снизу вверх, но подушку послушно подложил. — Давай, ближе. Его руки легко провели по бёдрам Джисона, потом слабо коснулись наполовину вставшего члена и остановились на талии. Хан всегда любил то, с какой лёгкостью эти небольшие мягкие руки могли обхватить его талию почти целиком, как нежно короткие пальцы касались кожи под футболкой, как ласково оглаживали татуировку. Когда-то, когда он забивал бок, именно Минхо заботился и протирал его под скулёж Джисона, и даже теперь относился к чернилам под кожей с особой нежностью. Минхо наклонился ближе, и его губы мягко коснулись живота Джисона, чуть выше края шорт. Тёплое дыхание коснулось кожи, вызывая мурашки, а пальцы старшего медленно стянули ткань немного вниз, обнажая косточки бёдер. Джисон невольно напрягся, голова откинулась на спинку дивана. Становилось жарко, даже слишком жарко — особенно внизу живота, где огонь будто бы комом распалял ощущения. Минхо, будто нарочно, не торопился — его губы прошлись по косым мышцам живота, оставляя лёгкие, дразнящие поцелуи, от которых Хан тихо выдохнул, вцепившись пальцами в край дивана. — Хён, — пробормотал он, голос дрожал от нетерпения. — Может, поторопишься? Я точно помню, что стирка на этой неделе на тебе, и эти шорты… Минхо только хмыкнул, не отрывая губ от загорелой кожи, и его глаза, блестящие и чуть лукавые, сверкнули, когда он посмотрел на Джисона снизу вверх. — Я выражаю свою благодарность, Джисонни. Что-то не нравится? Его пальцы наконец скользнули к резинке белья, стягивая её вниз вместе с шортами одним плавным движением. Джисон приподнял бёдра, позволяя одежде скользнуть вниз по ногам, почувствовал, как воздух коснулся разгорячённой кожи, и тут же тёплый рот Минхо накрыл его уже возбуждённый член. Хан задохнулся, запрокидывая голову назад, и его пальцы невольно зарылись в мягкие волосы старшего. Минхо двигался медленно, нежно, но его взгляд выдавал — старший прекрасно осознавал, что он делает. За годы отношений он изучил тело Джисона, как особо тонкий музыкальный инструмент, знал, где тот чувствителен больше всего, как довести его до края буквально за минуты — и, чёрт возьми, совершенно не пользовался этим. Его язык очень медленно и лениво оглаживал венку на члене, губы мягко скользили по всей длине, а руки просто держали дрожащие бёдра Хана — никакой спешки. Тепло нарастало, волнами поднимаясь от низа живота, и Джисон не мог сдержать тихих стонов, которые вырывались изо рта. — Чёрт, пожалуйста, пожалуйста… — сорвалось с губ, когда Минхо поднял руку к груди — и так и не коснулся чувствительных сосков. Когда чужие губы оторвались от его члена и растянулись в ухмылке, Джисон опустил голову и почти что зарычал: — Я прибью тебя этим ноутбуком, Минхо! Старший рассмеялся, но всё же слегка ускорил темп, вновь накрывая его ртом. Язык зарылся в щель на головке, умело подразнил, вырывая у младшего громкий всхлип. Одна сильная рука крепко держала бёдра Хана, не давая ему выскользнуть или толкнуться навстречу, а вторая всё же легко сжала грудь Джисона. Пальцы сжали сосок — недостаточно, чтобы было больно, но острота прикосновения резко приблизила оргазм. — Я сейчас… — всхлипнул он слабо, дёргаясь навстречу. В ответ Минхо чуть замычал, прекрасно осознавая, как вибрация от его голоса действует на чувствительное тело Джисона. И это сработало: когда волна наслаждения накрыла Джисона, он резко выгнулся, хватая ртом воздух, и почувствовал, как горло Минхо сжимается, принимая всё. Танцор мягко отстранился, оставив лёгкий поцелуй на внутренней стороне бедра. С лёгким кряхтением он поднялся и сел рядом на диван, его домашние шорты выглядели, как палатка, совершенно не скрывая собственного возбуждения. — Хён, — выдохнул Джисон, всё ещё пытаясь отдышаться. Он соскользнул с дивана, всё ещё наполовину обнажённый, и приземлился коленями на ту самую подушку, теперь глядя на своего парня снизу вверх. — Дай… — Нет, — Минхо покачал головой. Его щёки были слегка розовыми, а голос — чуть хриплым. — Ты и так задарил меня сегодня. — Как будто секс — это плата за что-то, — фыркнул Джисон, легко щурясь в ухмылке. Минхо мягко засмеялся, соглашаясь. Джисон, всё ещё разгорячённый и полный желания ответить, придвинулся ближе, игнорируя лёгкое ворчание старшего, и его рука скользнула к шортам Минхо. Его пальцы ловко стянули ткань ниже, открывая возбуждённый, покрасневший на кончике член возлюбленного, а затем медленно, почти дразняще, прошлись по всей длине, чувствуя, как Минхо напрягся под его прикосновениями. Джисон наклонился, оставляя лёгкий поцелуй на ноге танцора, там, где ещё виднелись следы от их прошлых игр — он слишком любил эти шикарнейшие бёдра, чтобы не целовать и не кусать их почти каждый раз, когда они оказывались в подобном положении. Минхо тихо выдохнул, его руки невольно сжали подлокотник дивана, а глаза прикрылись, когда Джисон начал двигать рукой — уверенно, плотно обхватив член ладонью, но с той же нежностью, которую только что получил сам. — Джисон-а, — пробормотал Минхо, и его голос дрогнул, выдавая, как сильно он старался держаться. — Ты… невыносим. — Ты меня любишь и таким, — хихикнул Джисон, не останавливаясь. Минхо не мог ответить — не вслух, лишь кивнул и посмотрел сверху вниз тёмными, переполненными желанием глазами. Джисону не потребовалось много времени, пока дыхание Минхо не стало прерывистым, а тело не напряглось. Заметив, что танцор готов кончить, Хан легко обхватил его член ладонью, и всего парой движений заставил своего парня высоко всхлипнуть, закусив губу. Глаза у того уже были немного дикими — и стали ещё более безумными, когда Джисон собрал всю сперму с ладони языком и слегка причмокнул губами, стараясь не морщиться от горького вкуса. — Извращенец, — хрипло фыркнул Минхо, подтягивая сначала Джисона на диван, а потом шорты обратно на место. — Всё ещё любишь и таким, — засмеялся Хан. — Ты, кстати, тоже. — Знал бы, что ты так любишь тянуть всё себе на язык, — красивые кошачьи глаза сощурились в усмешке. — Подарил бы тебе флейту. — Во-первых, ты и так знал. А во-вторых, я не умею на духовых, — покачал головой Джисон с улыбкой. — Единственная флейта, которую я готов взять в рот… — Заткнись, дурак, — беззлобно заворчал Минхо, протягивая ему коробку с остывшим удоном. Джисон в ответ разломал для своего парня палочки, и они развалились на диване, заедая произошедшее лапшой. Она была уже мягкой, тёплой и размякшей — и полной нежности, как и они оба, пока ели и под сериал настраивали новый ноутбук для Минхо.

🎼

      Укулеле, которую Минхо подарил следующей, на самом деле так сильно понравилась Джисону, что он неделями не выпускал её из рук. Освоить четыре струны вместо шести неожиданно оказалось задачей со звёздочкой, но Джисон усердно старался, чтобы старания его прекрасного парня не прошли зря. Хотя она и не стала его настоящей страстью — всё же, клавиши и шестиструнка были любовью на всю жизнь. А вот то, что произошло следующим, вошло в легенды их маленькой компании, потому что следующим подарком на столе в кабинете оказалась блокфлейта. Минхо вручил её с ухмылкой: — Говорил же, любишь тянуть в рот всякое. — Господи, — хихикнул Хан. — Тебе лучше надеяться, что в обращении с этой флейтой я так же хорош, как… — И правда, — прервал его Минхо, отворачиваясь, чтобы Джисон не заметил румянца на щеках. Впрочем, они уже были вместе столько времени, что всё младший заметил — и запомнил на будущее. Джисон никогда особо не сомневался в себе — он знал много видов записей музыки, прекрасно слышал мелодии и мог без огромных усилий освоить любой прошлый инструмент, что теперь лежал на любимой полке в кабинете. Но блокфлейта… Хан взялся за неё с энтузиазмом, но результат оказался… комичным. Звуки, которые он извлекал, трудно было назвать мелодией: они напоминали то ли вой мартовского кота, то ли сигнализацию машины, которую соседи всё никак не выключат в три часа ночи. Суни и Дуни, поджав хвосты, сбежали прятаться под кровать в спальню, Дори недовольно зашипел из дверного проёма. Минхо держался как мог, пытаясь сдержать смех, но всё-таки не выдержал и рухнул на диван, хохоча до слёз. — Джисонни, — выдавил он, вытирая глаза. — Я верю в тебя, но, может, блокфлейта — не твоё? — Я и так слышу, — хихикнул Хан, отрывая мундштук от губ. — Ну подожди, может, получится? Вспомнив старый мем из интернета, он вновь приложил флейту к губам. Тема из Титаника была лёгкой по нотам, но вот держать дыхание… Через буквально пару тактов звук начал вибрировать в ритм сдерживаемому смеху, но ещё пара сорвавшихся нот — и Джисон расхохотался, осторожно отложив инструмент и складываясь пополам на полу. — Это какой-то кошмар, — почти взвыл Минхо, прижимая ладони к лицу. — Я так жалею… — Ты же сам купил её! — весело возмутился Хан. — Я же говорил, что не смогу! — Жалею, что не записал тебя на видео, чудище! — танцор смахнул слёзы с покрасневших щёк. — Это все должны видеть! — Значит, запиши, — фыркнул Джисон весело, поднялся с колен и вновь поднял флейту. — Спорим, парни так же лажали бы, как я? Видео и правда стало легендой в их маленьком групповом чате на восьмерых — сыграть хуже, чем в той записи из интернета, было сложно, но у Хана всё-таки получилось. Он не смущался быть смешным среди друзей — в конце концов, никто не может всего, а у них появилась очередная тема для шуток. А проклятая блокфлейта так и осталась лежать в углу, изредка напоминая о себе, когда кто-то случайно находил небольшой кожаный чехол.

🎼

      Кульминацией этого забавного хобби Минхо стал день, когда Джисон вернулся домой и замер на пороге, наткнувшись на явно нервничавшего Минхо. Дверь в кабинет была приоткрыта, и Хан с любопытством поймал взгляд возлюбленного: — Привет, чаги. Что такое? — Да так, — слегка смущённо фыркнул тот, откидывая волосы с лица. — Там… Подарок. — Боже, только не флейта, — засмеялся Джисон, легко скидывая ботинки и куртку и быстрым движением открывая дверь. — Ты же… Он замер на половине фразы, когда разглядел подарок. Посреди кабинета, прямо рядом с рабочим столом Хана стоял синтезатор — и не просто синтезатор! Дорогущая Yamaha на пять октав, с кучей кнопок, сенсорным экраном и возможностями, о которых Джисон только мечтал. Он осторожно нажал на несколько клавиш, с удовлетворением ощущая отдачу, переключил несколько инструментов, наслаждаясь чистым звуком. Легко провёл пальцем по экрану, разглядывая настройки, взглянул на педали, уже стоящие под стойкой. Господи, он мечтал о таком. Много лет хотел подобный, невероятно мощный синтезатор — но всегда жалел денег на свой собственный, лишь иногда играясь с инструментами компании. И тут… Он медленно повернулся к Минхо, который стоял в дверном проёме, притворяясь, что пьёт кофе, хотя его глаза искрились от предвкушения и нервов. Неужели он мог подумать, что Джисону не понравится? — Мин, — дрожащим голосом начал Джисон, подходя ближе. — Минхо. Ли Минхо. Ты… ты что, ограбил банк? Минхо фыркнул, но не смог скрыть улыбку. — Копил несколько месяцев. Просто подумал, что тебе пора устроить дома настоящую студию, — сказал он, пожав плечами. — Тебе же нравится играть, так почему делать это только на работе? Чан посоветовал вот этот, так что… У Хана горло сжалось от эмоций, в груди свернулось что-то нежное, мягкое, на глаза навернулись слёзы. Он шагнул к Минхо, обнял его с такой силой, что тот закряхтел, и уткнулся лицом в его плечо. — Ты невыносим, — пробормотал он, голос дрожал от бури эмоций. — Как я вообще тебя заслужил? Минхо хмыкнул, его руки обхватили Хана в ответном объятии. Пустая кружка из-под кофе холодила кожу на спине, но никто из них не сделал ни одного лишнего движения, чтобы отставить её в сторону. — Ну, кто-то же должен поддерживать твои музыкальные приключения, раз ты сам стесняешься. Может, ты захочешь играть на оргáне потом, тогда я куплю тебе всю церковь. Джисон отстранился, хрипло смеясь и вытирая мокрые от слёз счастья щёки. — Если ты захочешь танцевать в балете, я куплю тебе оперный театр. Но правда, хён… Это восхитительно. Спасибо. Минхо мягко потрепал его по волосам, явно наслаждаясь моментом. — Надеюсь, это то, что тебе нужно. — Даже больше, — Джисон вновь с восторгом провёл пальцами по клавишам. — Если честно, мне даже страшно теперь — вдруг я когда-нибудь брошу музыку, и тогда все твои старания… — Музыку? Не бросишь, — его возлюбленный подтолкнул его к новенькому стулу, стоящему перед инструментом. — Мой маленький музыкальный гений. Следующие несколько часов пролетели незаметно: Минхо ушёл на кухню готовить ужин, а Джисон всё никак не мог оторваться от своего подарка, играя одно за другим: то вспоминая классические пьесы, то импровизируя, то наигрывая идеи для новых треков. Суни уснул у него на коленях, а он всё не поднимал рук от клавиатуры, продолжая легко перебирать клавиши умелыми пальцами. Умный инструмент легко запоминал, что играл Хан, и тот восторженно нажимал кнопку для повтора, засыпая Чанбина и Чана сообщениями. Те отвечали довольно кратко — явно посмеивались между собой над перевозбуждённым от счастья младшим, но попросили потом посмотреть на удивительную игрушку. Джисон лишь написал им, что это будет потом. Может, секс никогда не был платой или подарком в их маленькой с Минхо семье, но сегодня Джисон чувствовал невероятное желание подарить своему уникальному, удивительному, великолепному парню столько удовольствия, чтобы тот запомнил надолго. Когда аромат ужина — кажется, кимчиччигэ и жареной рыбы — поплыл по квартире, Джисон наконец оторвался от синтезатора, осторожно ссадив спящего Суни на подоконник, и направился на кухню. Минхо стоял у плиты, в своём любимом розовом фартуке с принтом в виде кошачьих лапок, напевая что-то под нос, пока мешал суп. Его волосы, ещё влажные после душа, слегка завивались на концах, и Джисон не смог сдержать улыбку, обнимая его сзади и уткнувшись носом в шею. — Уже закончил творить шедевры? — хмыкнул Минхо, не оборачиваясь, но его рука мягко легла на запястье Джисона, нежно поглаживая кожу. — Решил, что шедевр на кухне важнее, — мурлыкнул Хан, оставляя лёгкий поцелуй на чувствительном месте за ухом. — Хён, ты правда невероятный. Кому я продал душу, чтобы получить тебя? Минхо фыркнул, но его уши уже были ярко-красными, и он повернулся, встречаясь с Джисоном взглядом. Его кошачьи глаза сощурились в лёгком предупреждении, а уголок губ дёрнулся в кривой улыбке. — Вероятно, мне и продал. Иди, накрывай на стол, чаги, — сказал он слегка хрипловато. — А то я начну думать, что ты хочешь меня отвлечь и сжечь мисо-суп. Джисон хихикнул, но послушно принялся доставать тарелки, раскладывать палочки и расставлять миски. Коты получили свою порцию корма и тут же, мурлыкая, захрустели своими коричневыми камушками. От небольшого стеклянного чайничка на всю кухню запахло жасмином. Ужин был уютным, как всегда: они сидели за маленьким столом на кухне, Дуни попрошайничал, пытаясь вырвать у своих людей кусочек рыбы чуть ли не изо рта, а Минхо подшучивал над Джисоном за то, что тот уже успел написать Чану три идеи для треков. — Какой кошмар, — хмыкнул мужчина, докладывая им обоим остатки рыбы. — Что случилось с идеей взять отпуск и притормозить с продюсированием? — Это всё ты виноват, — весело возмутился Джисон, показывая ему язык. — Кто подарил мне синтезатор моей мечты? Минхо только закатил глаза, но по блеску в них было видно, как сильно ему нравилось видеть Джисона таким счастливым. Его ладонь легко накрыла пальцы младшего, проводя по слегка мозолистым от гитарных струн подушечкам, и Хан подумал, что живёт жизнью самого счастливого человека на планете. После еды они вместе помыли посуду — вообще, раз уж Минхо готовил, очевидно, была очередь Джисона, но танцор просто встал рядом с полотенцем для посуды в руках. Когда кухня осталась чистой, а остатки ужина отправились в холодильник, Джисон, чувствуя, как в груди нарастает тёплая волна, поймал Минхо за руку и потянул его в спальню. Дверь легко закрылась за ними, приглушённый свет ночника залил комнату. — Что, уже сериал? — хихикнул Минхо, но послушно позволил себя развернуть спиной к кровати. — Не вижу тут ноутбука, да и Суни — он обидится, если мы посмотрим без него… — Не совсем, — Джисон толкнул его на кровать, усаживаясь сверху и прижимаясь ближе. Его руки скользнули под футболку Минхо, встречая тёплую кожу и напряжённые мышцы. Всё в этом было почти что обыденным — они знали тела друг друга едва ли не лучше себя, но всё равно каждый раз абсолютно волшебным. Пальцы легко огладили знакомый каждой клеточкой шрам на таком нежном животе, провели по широкой груди и остановились на плечах. — Хочу показать, как сильно я тебя люблю, хён. Минхо весело приподнял бровь: — Да? — мурлыкнул он, обхватывая руками бёдра Джисона, притянул его ближе и прижал к себе. — Тогда показывай, Джисонни. Джисон наклонился, вовлекая старшего в медленный, глубокий поцелуй, чувствуя, как тот отвечает с той же страстью. Он любил целовать Минхо, так сильно любил, что мог провести часы на его коленях — как их губы идеально движутся вместе, как чужой язык легко проникает в его собственный рот, как от этого ощущения поджимаются пальцы на ногах. Его пальцы зарылись в мягкие волосы, а тело прижалось ещё ближе, оставляя между ними лишь тонкую прослойку из ткани, пока жар не начал разливаться по венам. Минхо, не теряя времени, перехватил инициативу, мягко, но уверенно переворачивая Джисона на спину и оказываясь сверху. Его руки скользнули по бокам Хана, стягивая футболку вверх, а губы прошлись по шее, оставляя лёгкие, дразнящие поцелуи, от которых Джисон тихо выдохнул. — Хён, — пробормотал он, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. — А как же позволить мне показать?.. — Показывай, — хмыкнул Минхо, его голос был чуть хриплым. Пальцы ловко и быстро стянули шорты Джисона вниз вместе с бельём. — Но сегодня я сверху, чаги. Расслабься. Джисон покачал головой, с укором глядя на возлюбленного. Он перехватил Минхо за запястья, потянув его ближе, и перевернул их так, чтобы танцор снова оказался под ним. Глаза Минхо расширились от удивления, но он только фыркнул, явно наслаждаясь напором младшего. — Да я не против. Вот только я же сказал, что хочу показать, как сильно тебя люблю, — шепнул Хан, ухмыльнувшись. — Мне тебя связать, чтоб не дёргался? — Ты знаешь, где наручники, — усмехнулся Минхо, всё же отводя взгляд — когда дело касалось Джисона, грязные разговоры его возбуждали, но и смущали тоже. — Не надо в этот раз мять мой любимый галстук. — Я подумаю, — хихикнул Джисон. Его руки легко легли на пояс домашних брюк Минхо, медленно стягивая ткань вниз, и он наклонился. Губы оставляли цепочку поцелуев на груди старшего, и Хан всем телом чувствовал, как тот напрягается под его прикосновениями. Грудь у него, в отличие от Джисона, чувствительной не была, но вот совершенный, мягкий и нежный живот… Губы легко коснулись чувствительной кожи вокруг шрама, и это вырвало из груди танцора рваный вздох. Джисон злобно улыбнулся — и слегка прикусил это место, сразу зализывая укус и наслаждаясь высокими стонущими звуками, которые издавал его парень. Руки тем временем скользнули ниже — на сильные, абсолютно невероятные бёдра, и пальцы легко сомкнулись вокруг его горячего члена. — И он меня садистом зовёт, — задыхаясь, фыркнул Минхо куда-то в потолок. — Ты же опять меня всего в синяках оставишь. — Может быть, — мурлыкнул Хан, опуская голову ниже и с силой втягивая кожу между губ. — Тебе же это нравится. Джисон двигал рукой уверенно, но нежно, обхватив возбуждённый член Минхо и чувствуя, как тот тихо выдыхает, сжимая спинку кровати пальцами. Это всегда потрясало — как лёгкие движения могут заставить другого извиваться на кровати и упираться пятками в простыни, как чужие стоны могут приносить такое удовольствие и возбуждать, доводя до грани. Хан спустился ещё ниже, готовый показать всё сполна, и его губы растянулись вокруг чужого члена, заставляя старшего застонать. — Не до конца, — голос Минхо был чем-то средним между рычанием и высоким стоном. — Я слишком устал сегодня… Чтобы идти на второй раунд. Джисон только согласно замычал в ответ, и от вибрации капелька преэякулята попала ему на язык, оставляя солёный, чуть горьковатый привкус. Это заставило его чуть улыбнуться — ну, насколько это было возможно с немаленьким членом во рту — от того, как же сильно он влиял на Минхо. Эта мысль электричеством пробежала по телу, и он почти что потянулся руками к себе. Но смог сдержаться: всё же, это было не для него сегодня. Ну, или не совсем для него. Он отстранился, облизывая блестящие губы, и его сразу же обхватили за талию, подтягивая выше. Сильные руки прижали Джисона к горячему телу под ним, а мягкие губы вновь столкнулись с его собственными, оставляя его тихо хныкать в поцелуй. Чужой язык слизывал собственный вкус Минхо из его рта, резко выбивая из головы вообще все мысли кроме ощущения жара и лёгкого безумия, охватившего их обоих. Возбуждённый член скользил по бедру Минхо, заставляя бёдра дёргаться в попытке получить больше трения, и тот лишь сильнее напряг ногу. — Всё-таки ты принцесса, — улыбнулся Минхо, заметив, как младший обмяк и начал всхлипывать от поцелуя. — Давай, малыш, на живот. — Я не всё показал, — недовольно надул губы Джисон, всё же послушно переворачиваясь. Может, он и не показал всё, но желания возлюбленого для него — закон. — Я тоже, — скрипнула дверца тумбочки, и Минхо вздохнул: — У нас смазка почти кончилась. На пару раз осталось. — На сегодня осталось? — фыркнул Хан, оборачиваясь и ловя кивок Минхо. — Ну так и в чём проблема? — Ни в чём, — хихикнули в ответ. Щёлкнула крышка смазки, и один этот звук заставил член Джисона рефлекторно дёрнуться между ног, а по спине пробежал холодок от предвкушения. А потом тёплые, скользкие пальцы скользнули между его ягодиц и легко провели снаружи, заставляя скулить и извиваться по простыням, пачкая те собственным преэякулятом. Минхо без малейших усилий поднял его бёдра одной рукой, заставляя раскрыться чуть шире, и Джисон не сдержал стон — в этом движении было слишком много силы и контроля. — Тише, принцесса, — сзади раздался хриплый смех. — Опять соседи придут жаловаться. — Хер с ними, — застонал Джисон. От того, что Минхо всё ещё дразнил его, не входя внутрь, его ноги начали дрожать, а член уже слегка болел от перевозбуждения. Ему, конечно, это нравилось — но хотелось получить всё. — Давай уже, садист. — Как скажешь, — палец осторожно скользнул внутрь, и Джисону пришлось прикусить подушку, чтобы не застонать громче. Трение сводило с ума. Когда Минхо по-настоящему пользовался тем, как хорошо знает тело Джисона, как легко находит нужные лады и струны, это выбивало из того остатки разума каждый грёбаный раз, оставляя его скулящим бесконечные мольбы в подушку без единой мысли в голове: — Чёрт… Ещё, пожалуйста, Минхо… Чаги, малыш, ещё… — одного пальца было слишком мало, и они оба это знали слишком хорошо. В этот раз Минхо не был жесток — почти сразу же к первому пальцу добавился второй, и сразу коснулся простаты, заставляя Джисона выгибаться навстречу. — И сразу ты такой милый и просящий, — хихикнул его возлюбленный, продолжая медленно поглаживать чувствительное место и посылать искры по всему телу Хана. — Как же мало тебе нужно, чтобы поплыть. — Ты мне нужен, — он даже не обдумывал эти слова, они сорвались как-то сами собой. — Чтобы поплыть, мне нужен ты. Минхо не ответил — не словами, но почти сразу вставил третий палец, больше не издеваясь и не мучая Джисона — только доставляя нестерпимое удовольствие. Растяжка не была болезненной — в конце концов, вчера Джисон тоже был снизу, но зато так он ощутил себя хоть немного заполненным. Но не до конца, не так, как нужно. Джисон нетерпеливо толкнулся назад, чувствуя, как пальцы двигаются глубже, и его стон перешёл в тихий всхлип. Минхо хмыкнул, явно наслаждаясь реакцией, и его свободная рука мягко, едва касаясь, скользнула по спине Хана, поглаживая кожу с такой нежностью, что у Джисона закружилась голова, а по всему телу побежали мурашки. — Хён, — пробормотал он, голос дрожал от желания. — Пожалуйста, я уже… Минхо наклонился ближе, его губы коснулись шеи Джисона, оставляя горячий поцелуй за ухом. — Терпение, принцесса, — хрипло шепнул он, но его пальцы исчезли, и Джисон почувствовал, как кровать слегка прогнулась под весом старшего. Щёлкнула крышка смазки ещё раз, и Хан невольно напрягся. Но Минхо сразу же осторожно погладил его по боку — тому самому, где была татуировка, успокаивая, заставляя расслабиться. Когда Минхо вошёл в него, медленно и осторожно, Джисон задохнулся, вцепившись пальцами в простыни и ощущая, наконец, такую нужную близость. Старший двигался плавно, но уверенно, каждый толчок был выверенным — благослови боже его навыки танцора. Джисон выгнулся от нетерпения, его бёдра дрожали, а стоны срывались с губ, несмотря на прикушенную подушку. — Мин… — выдохнул он, чувствуя, как жар внизу живота становится невыносимым. — Чаги, я… Минхо только хмыкнул, его руки крепко обхватили бёдра Джисона, притягивая его ближе с каждым движением. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, и Джисон чувствовал, как пальцы старшего слегка дрожат, сжимая его кожу, осторожно проводя по чернилам под кожей. Это было так знакомо, так правильно — их тела двигались в идеальном ритме, как мелодия, как танец, который они знали наизусть. Джисон с усилием приподнялся, прижимаясь спиной к груди Минхо, чувствуя, как их влажные, горячие тела скользят при каждом движении. Голова откинулась на плечо старшего, и тот легко поймал губы Джисона, вновь вовлекая в прерывистый, поверхностный поцелуй. Не страстный и не глубокий — для этого их движения стали уже слишком интенсивными — но всё ещё невероятный. Одной рукой Минхо прижал его к своей груди — снова, чёрт возьми, с такой лёгкостью, будто Джисон был пушинкой. Его пальцы быстро нашли чувствительные соски, а второй скользнул вниз, скользящими движениями повторяя собственный темп. И в этот момент, когда перед глазами поплыли белые пятна, а низ живота резко сжался, Джисон окончательно сдался: — Хён, я сейчас… — всхлипнул он, и его тело задрожало, сжалось, когда оргазм накрыл его, заставляя выгибаться и хватать ртом воздух между тихими вздохами. Минхо стонал низко, почти рыча, и через несколько мгновений его движения стали резче, а потом он замер, прижимаясь к Джисону, его дыхание горячо опалило кожу на затылке. Они рухнули на кровать боком, тяжело дыша, и Минхо мягко, осторожно вышел, а потом перевернул Джисона, притягивая его к себе в ласковое объятье. Его руки поглаживали обнажённую спину, а губы оставили лёгкий поцелуй на мокром от пота виске. — Ты всё-таки принцесса, — хмыкнул танцор, ухмыляясь. — Но, вроде бы, всё показал. — Насколько смог, — хихикнул Джисон, уткнувшись носом в шею Минхо. — Я тебя так люблю, хён. — Я тоже тебя люблю, Сонни, — мурлыкнул Минхо, поглаживая его по плечу. — Пойдём мыться? Когда они, наконец, выбрались из душа — оказалось, там была припрятана ещё одна бутылочка смазки, так что мытьё задержалось на полчаса — то пришлось прибираться в спальне и перестилать простыни. — В следующий раз достану презервативы, — фыркнул Минхо, глядя на кучу белья в углу спальни. — С ними как-то чище. — Стирка всё равно на тебе в эту неделю, — хихикнул Джисон, заваливаясь на чистую постель. — Сериал или спать? — Спать, — покачал головой его возлюбленный. — На работу же завтра. Ночник погас, и они оказались в темной спальне, освещаемой лишь уличным фонарём, пробивающимся сквозь штору. Матрас прогнулся, когда кто-то из котов запрыгнул к ним в ноги и устроился там, и наступила тишина, прерываемая лишь тихим дыханием двоих и слабым мурлыканьем питомца. — Ты знаешь, — сказал Джисон, повернув голову к Минхо. В темноте слабо было видно его лицо, но глаза отражали свет с улицы. — Я, может, постоянно бросаю хобби, но тебя я точно никогда не брошу. Минхо протянул руку, переплетя их пальцы. — И я тебя, Джисонни. Даже если ты решишь освоить трубу. Джисон рассмеялся, а потом потянулся и поцеловал Минхо так, как того заслуживал его прекрасный, заботливый и абсолютно уникальный парень.